...твари не ходят в белом...

В церкви было тихо, лишь переговаривались, сидя на лавках, пресвитер и двое из старейшин. Увидев заходящих в храм божий охотников, мужчины замолчали и почти враждебно уставились на пришедших. Дин взмахнул рукой: - Привет честному народу. А что это вы тут сидите, пока все остальные продумывают расписание праздничных мероприятий по поводу сжигания колдуна? Один из старейшин встал и холодно произнёс: - Выполняем за вас вашу работу. Охраняем сон детей от козней врага человеческого. Сэм вскинул бровь: - Как ни странно, мы здесь именно за этим – выполнять свою работу, - посмотрев по сторонам, он спросил: - И где же дети? Пресвитер презрительно скривился: - Они укрыты в безопасности под сенью божью. И вам тут не место, мы справляемся и без вас. Дин фыркнул, оглядев помещение и заприметив за алтарём дверь: - Так справляетесь, что просто ахнуть можно; потенциальное жаркое из невиновного – очень по-божески. Пошли, Сэмми, - обернувшись к поднявшимся в протесте второму старейшине и пресвитеру, он спокойно и холодно произнёс: - Советую вам всем пойти с нами, но остаться за дверью и послушать. Может, что интересное для себя почерпнёте. Не дожидаясь ответа мужчин, охотники прошли между рядами скамей и подошли к двери. Переглянувшись с братом, Дин резко открыл дверь и вошел в тесную комнатку, в которой на полу в круг сидели мальчики. Когда следом за старшим братом в комнату вошел Сэм, он закрыл дверь, но не до конца, чтобы оставалась небольшая щелка. Со стороны детям этого видно не было, но для того, чтобы услышать разговор из-за пределов комнаты, этого должно было хватить. Дин встал прямо перед детьми и усмехнулся: - Ну здравствуйте, детишечки. Думаю, пора нам поговорить без свидетелей. Дети испуганно воззрились на стоящего перед ними мужчину, не понимая, чего он от них хочет. Сэм за его спиной без тени улыбки проговорил: - Надеемся, вы понимаете, что ваши игры зашли слишком далеко? Захария враждебно глянул исподлобья на охотников: - О чем вы говорите? Дин молча достал из сумки окровавленный камень и положил его на стол сбоку от себя. Сэм присоединился и выложил рядом чернильницу и хлопок. Один из мальчиков помладше, увидев предметы, тихо захныкал, подергав подростка за рукав: - Захали… Не хочу больше пихать хлопак. Это больна. Старший мальчик резко отдернул руку, гневно взглянув на ребёнка, который тут же задергался и запричитал непонятным набором звуков, остальные же подхватили за ним. Захария скривился, согнулся в пояснице и прорычал: - Колдун! Он снова насылает на нас своих демонов! Нет! Уходите!! Пособники его! Спокойно смотря на кривлянья мальчиков, Дин без эмоций заметил: - Либо вы это сейчас прекращаете, и мы спокойно поговорим без свидетелей и суеты, а после расходимся по хорошему, либо мы с Сэмом уходим, забрав всё это, - скупой кивок в сторону предметов, - и идём к старейшинам, а от них, если понадобится, к городскому судье. Тогда вы точно простым разговором не отделаетесь. Знаете, с обвинителями тоже, бывает, разговаривают, прихватив для беседы калёное железо. Некоторые мальчики притихли, боязливо посматривая на старших, продолжающих кричать и бесноваться, но куда менее уверено. Сэм кивнул: - Ваше решение понятно и достойно уважения. Не каждый решится пройти через дознание, особенно если его можно избежать. Пойдём, Дин. Братья собрали вещи со стола, развернулись и пошли к двери. Потянувшись к ручке, Дин действовал нарочито медленно, просчитав всё почти до секунд. И не ошибся. Позади всё стихло, и злобный голос Захарии прошипел: - Вы врёте. Дин обернулся, позволив себе усмехнуться: - Не больше, чем вы. Итак. Мы начнём, а вы продолжите? Или расскажите всё сами? Мальчики переглянулись, и Захария кивнул Джошуа, отступая с чуть наклоненной головой назад: - Ты. Расскажи им, твоя же идея. Дин прищурился. Лидер и инициатор явно был не Джошуа, как бы их не пытался убедить в обратном сейчас Захария. Джошуа вскинул голову и начал неуверенно, постоянно прерываясь: - Это началось... когда мы решили привлечь внимание... наших родителей. Они нас так мало любили и так мало заботились... Дин закатил глаза и вскинул руку, прерывая мальчика: - Э, нет. Лучше уж тогда мы сами. Поправьте, если что не так. Обойдя стол и оперевшись о него, сложив руки на груди, старший охотник начал, внимательно смотря на детей: - Ваши родители уделяют вам вполне достаточно внимания. Просто они воспитывают вас строго и заставляют много работать, либо не дают то, что вам хочется получить. Когда там был первый случай? На деревенской ярмарке. Тебе в чем-то отказали, верно, Захария? Мальчик ответил злобным взглядом, и Дин продолжил: - Желаемого ты не получил, зато оказался в центре внимания, это точно. Остальным тоже немного покрасоваться захотелось, не так ли? И пусть поначалу вас не воспринимали серьёзно, с начатого пути вы сойти уже не могли – чувство вседозволенности и всеобщего внимания затягивает, черт возьми. Сэм встал рядом с братом, смотря поверх голов детей: - Дальше – больше. Вы объединились, договорившись о том, что и как делать, и вот – деревня огласилась ночными криками одержимых детей. Хитро придумано. Вы сговорились о том, как будете обманывать взрослых с точностью до каждой мелочи. Весьма хитроумные вещи пускали в ход. Потайные отверстия в стенах, хлопок, вымоченный в чернилах, чтобы изменить цвет мочи… Погнутая кочерга, как вы это сделали? Она была испорчена не одним мальчиком, а совместными усилиями? – Сэм прервался, давая возможность кому-нибудь из детей подать голос. Откликнулся Малахия: - Мы с Теодором, - Сэм взглянул на названного мальчика, оказавшегося тем самым, что вчера перевернул на него чан с мусором; маленький, но физически очень развитый, не по годам, - были в гостях у Николаса и согнули её. После просто поставили кочергу на место, а Николас весь вечер крутился возле неё, трогал, не доставая из держателя. Потому его отец так и решил, что это он её погнул. Дин хмыкнул: - Сила есть… Дальше. Вероятно, вы даже и не думали поначалу никого обвинять, но тут так кстати появился Кастиэль с его знанием защитных символов. Грех не воспользоваться непонятными загогулинами, да? Только вот тут вы немного просчитались. Он действительно хотел вас защитить, думая, что вы в беде, и показывал вам исключительно те символы, что ни один здравомыслящий демон или колдун использовать не будет. Эти рисунки нас с Сэмом и насторожили больше всего. Захария огрызнулся: - Всё равно вы ничего не поняли. Никто ничего не понял. Младший охотник с грустью в глазах посмотрел на детей: - Не поняли. Вы чертовски хорошо играли. И доигрались. Как вам в голову пришла идея с побегом? Прежде чем кто-то из старших детей успел его остановить, маленький Николас гордо прошепелявил: - Эта я! Я уфлыфал, как вы гавалите пло лисунки, котолым нас усил дулак, и тут зе всем лассказал! А Захалия плидумал, как есё мозно тепель из-за этого повеселица. Дин с трудом подавил в себе поднимающуюся волну тьмы, и без того захлестывающую его с головой с тех пор, как он вошел в эту комнату. Это были не дети, это были маленькие чудовища. Они гордились тем, что сделали, что придумали. И их совсем не волновало, что один из них умер, и что невинного доброго человека, Каса, могут убить. Глупый, наивный Кастиэль так за них переживал, а они составляли план, как бы «из-за этого повеселиться». Такое невозможно понять, даже с его опытом и привычностью ко всему. Это дело – одно из самых страшных их с братом дел. И не только потому, что может пострадать почему-то ставший очень близким ему человек, но и потому, что люди, простые обычные люди, как и везде, оказались в этот раз куда хуже, чем те, кому на роду написано проливать чужую кровь и нести страдания. И это был их осознанный выбор. Сжав кулак, он сказал себе успокоиться и продолжать играть. Пусть старейшины слушают. Пусть узнают, что за клубок змей прятался у них в деревне. Спокойно кивнув, он продолжил: - Ясно. Наша очередная ошибка – говорить у дома советов. Итак, выяснив, что нам известно, что рисунки пришли к вам не от демонического внушения, вы решили воспользоваться этим, создав новый виток своей игры. Надо полагать, вам известно про привычку Кастиэля ходить в лес за травами? Вы покидаете дом советов через окошко в подсобной комнате, старательно заметая по мере сил следы. Скамеечка, отброшенная к противоположной стене, путь по воде, чтобы следов было не обнаружить. Думая отсидеться на той поляне ночь, а с утра вернуться в деревню, заявив, что вас унесли демоны, вы остались там. Но дальше что-то пошло не так. В разговор вступил Сэм, чуть прикрыв глаза и вспоминая груду листвы и корней, в которых он нашел ботиночек убитого мальчика: - Маленькому Бартоломью, который был довольно скромным, насколько мы успели заметить, ребёнком, дорога через холодный лес даётся нелегко, он постоянно отстаёт, падает и не даёт остальным двигаться достаточно быстро. Вы были не слишком любезны с ним, не так ли? И в какой-то момент, чтобы не остаться одному, когда всё ушли вперёд, он вынужден даже оставить зацепившийся за корни ботинок и продолжить путь наполовину босым. Но он ещё был жив. Дин кивнул, подняв голову и смотря на потолок, представляя себе следы на поляне: - Когда вы пришли на место, некоторое время всё также было спокойно. Но потом что-то происходит, и Бартоломью решает уйти, возможно, вернуться в деревню, тем самым сорвав вам весь ваш блестящий план и мало того – подставив вас, как одержимых детей. Кто-то, самый высокий и сильный из вас, - мимолётный взгляд в сторону подходящего под это описание Захарии, злобно смотрящего на мужчину, – надо полагать, догоняет его и бьет по голове тем, что первое попалось под руку. Вот этим милым камушком. Одного удара вполне достаточно для хрупкого мальчика, но не достаточно для дикой от крови, холода и проделанного пути толпы зверёнышей. Вы нападаете на лежащее без движения тело. Бьёте его и дальше головой о камни. Малахия, старший брат убитого, чуть скривился: - Он хныкал всё время и ныл постоянно. Жаловался. Он очень надоел со своими «Я хочу домой», и сам виноват в том, что так получилось. Видя, что Дин на грани и готов вот-вот начать срываться на маленьких убийц, Сэм продолжил сам: - После, осознав, что ваш друг не двигается и даже спустя некоторое время не встает, вы пугаетесь и всё-таки возвращаетесь в деревню. А по дороге видите бредущего по лесу, как в бреду, Кастиэля. Дальше ничего сложного: привести к месту, где остался Бартоломью, кого-нибудь из деревни, и внушить всем своим «спасителям», что вас околдовал и без того всеми нелюбимый и презираемый местный дурачок. Тем более что тот даже не делает попыток сопротивляться. Захария поднял голову, еле заметно кивнув Джошуа, и тот промямлил: - Вы всё равно не докажете… Вам никто не поверит, вы тут чужие. Дин хмыкнул, с самоуверенностью бывалого игрока блефуя: - Мы чужие, но мы охотники. Ваши старейшины наняли нас, и будут прислушиваться к нам. Так что даже если они примут вашу сторону, то некоторая настороженность останется всё равно, и рано или поздно вам придётся предстать перед дознавателями. И вряд ли это хоть кому-нибудь из вас понравится. Выждав паузу, Дин продолжил, забалтывая детей: - Но есть и другой вариант. Вы забираете обвинения против Кастиэля, говорите, что вас бес попутал, велев вам обвинить праведника, или ещё какую-нибудь подобную ерунду, а мы молчим о том, что произошло на самом деле. В комнате воцарилось молчание, дети напряженно переглядывались. Охотники пошли к выходу: - Думайте. У вас есть время ровно до завтрашнего утра. Выйдя и закрыв за собой дверь, Сэм и Дин практически столкнулись с внимательно слушавшими весь разговор двумя старейшинами и пресвитером. Взглянув на них, старший охотник процедил сквозь зубы: - Работа сделана. Вы довольны результатами? Бледный пресвитер мотнул головой: - Дети одержимы. Они сами не ведают, что говорят. Готовы оклеветать друг друга под действием колдовства, - внезапно голос его сорвался на резкий фальцет, а лицо исказилось гримасой фанатичного безумия: - Исчадия ада пришли на нашу землю, завладев ею, совращая умы и сердца! Сначала богомерзкий колдун, ублюдок, сын дьявола! А после и сам дьявол явился сюда во плоти, и остался здесь, затягивая нашу деревню в пучину порока. Старейшины зашептались: - Правда! Дьявол! Ублюдок лишь исполнитель… Ложь и наваждение все, что говорили дети. Не правда! Дьявол унёс их вчера, исказив то, что они видели и знали, заставив видеть все по-другому! Потому и не было его здесь… Вовсе не в город ушел этот странный трактирщик… Давно пора было отобрать у него… Трактирщик? Неужели они имеют в виду… Сэм внутренне похолодел – теперь они добрались в своём суеверном страхе и жадности и до Проказника. Значит, «кто слушает старейшин»? «Они меня терпят, а что им остаётся»? Ангелы все, что ли, дураки?! В беспокойстве охотник взглянул на Дина, который, кажется, готов был броситься на старейшин с кулаками, начав вбивать правду в их головы тем самым камнем, которым Захария убил Бартоломью: - Вы вообще слышали нас? И своих же детей? Они не околдованы! Видите это? – ткнув в мужчин хлопком и чернильницей, охотник сузил глаза: - Это смачивается чернилами и вставляется под крайнюю плоть, делая мочу черной. Не верите – проверьте сами! Наверняка у кого-нибудь из мальчиков это всё ещё есть! Один из старейшин повернул голову и отрывисто произнёс: - Вам не обмануть нас лживыми доказательствами. Может, вы также подвержены колдовству, как и дети, и видите то, чего нет. В любом случае, скверна распутства и чревоугодия будет изгнана с нашей земли, а дом и вещи их очищены и отданы на благо деревни. Сэм шагнул ближе: - И это всё, что вы сейчас видите перед собой? Дом и вещи? Дин с ненавистью процедил: - Мы идём на совет. И если тут всё же не найдётся никого здравомыслящего, кто выслушает нас и услышит, мы и правда обратимся к судье. От окна, куда отошел пресвитер, послышалось зловеще тихое: - Поздно, охотники. Скверна будет уничтожена в очищающем огне. Дернувшись, Дин оглянулся и наконец заметил… Медленно, словно в тягучем страшном сне, в церкви становилось светлее. Багряное зарево за окнами росло и крепчало, заполняя своими отсветами холодную темноту. В возникшей вдруг тишине отчетливо был слышен звучащий за дверью за их спинами звонкий детский смех.