Не силой, а любовью

      Длинный коридор закончился лифтом. Вико уже не оглядывался, ища глазами брата, который пытался на свою голову заступится за него и выкрикивал брань в адрес всех этих гангстеров. Он успел увидеть лишь, как главный, худенький мужчина с восточными ядовитыми глазами, повалил брата и шипел, когда новая охрана повела его прочь. Было жутко за Эмиля, его могли убить. Из-за него, Вико.       Злить очередного надзирателя не хотелось, да и к чему сотрясать лишний раз воздух. Мальчик смекнул, что здесь с ними никто церемониться не будет, что их судьбы решены. Если не сделаешь добровольно, заставят силой. Придется только ждать, когда их просто выкинут или убью, или выдастся шанс выбраться отсюда.       Эта ситуация — лабиринт-клетка, который всё время заканчивался тупиком. Плутаешь по нему, поворачиваешь и снова высокая стенка, через которую никак не пройти. Выход невозможно было найти, сколько бы не блуждал.       Покорность — сейчас единственное, что могло спасти от неминуемой гибели. И он шёл, не сопротивляясь, ведомый очередным неизвестным мужчиной. В лифте мальчик украдкой разглядывал своего охранника. Красивый. Скорее, похожий на бизнесмена, чем на какого-нибудь головореза. Взрослый и статный, мужественный. Охранник заметил его взгляд, по-доброму улыбнулся, приподняв лишь уголок чуть полноватых губ, что обескуражило Нели-младшего. — Сколько тебе? — Голос с хрипотцой и отголоском заботы заставил подпрыгнуть на месте и взглянуть на охранника во все глаза, а потом стыдливо опустить их в пол, разглядывая свою новую обувь. — Восемнадцать. Я школу заканчивал. — Совсем ребенок. — Вико заметил, с какой грустью прошептал мужчина. Эти нотки сострадания ранили ещё сильнее, и мальчик шмыгнул носом. Охранник, заметивший, что юный омежка сейчас расплачется, отвернулся, взглянув на табло, где отсчитывались этажи, решительно нажал кнопку «стоп», и лифт дернулся, замирая. Он снял с себя пиджак, накинул на плечи парнишки и погладил по голове. — Не бойся. Гроссе не зверь — будет нежным. — Он успокаивающе сжал плечо мальчика и запустил лифт. Вико от обиды лишь снова шмыгнул носом, попытался сдержать слезы отчаяния. Ёжился и кутался в чужую одежду, словно ограждая себя щитом. Его не отпустят, проси — не проси, но не отпустят и, как это не прискорбно, сделают своё грязное дело.       До десятого этажа парочка доехала в полном молчании. Его провели по богатому коридору, сделанному в стиле викторианской эпохи, и легонько подтолкнули в люкс-апартаменты. Охранник не стал снимать с него свой пиджак, лишь сказав «располагайся», запер за ним дверь.       Номер огромный с кучей коридоров и различных комнат. Зачем одному человеку столько, если достаточно спальни, ванной и кухни? Даже они, Вико и Эмиль, большую часть свободного времени проводили в своей комнате. И спали вместе, лишь изредка навещая ванную — утром умыться и вечером, — и кухню — поесть, разогреть воду. Несмотря на огромное пространство, свет тусклый и рассеянный, а за окном ночь. Мальчик, осторожно ступая, приблизился к окну. Всё перед глазами плыло, без очков что-то там разглядеть — дохлый номер. Внизу светлыми пятнами виднелись фонари, машины и другие здания. Даже если он сможет открыть это окошко, то просто-напросто убьется. Его дурное зрение не позволит и шагу ступить, а в сумерках так и вовсе слепой котенок. Парнишка грустно вздохнул, снова огляделся, прошёл чуть дальше в приоткрытые двери.       Свет хоть и тусклый, но включён везде. Пройдя несколько комнат, он остановился в спальне. Шикарная комната с огромной кроватью, украшенной колоннами и лёгким светлым балдахином. Пол покрыт ковром с длинным ворсом, несколько кресел, тумбы с резными ножками, покрашенные золотой краской, огромная бра, светильники. От великолепия разбегались глаза.       Вико снял неудобные туфли: в них едва ли стоял, а чтобы ходить в таких, прилагаешь не дюжие усилие. Он очень устал. Парнишка прошёл к кровати и провёл рукой по шёлку постели. Приятная, воздушная. Не удержавшись, он лёг на самый краешек. Тихонько всхлипнул, прокручивая в голове все события. А ведь сегодня у него должен был быть последний экзамен, потом выпускной и выдача аттестатов. Хотелось поскорее стать взрослым, уйти с братом в другой «дом». Пусть это была бы всего-то маленькая съемная комнатка. Вико бы работал, помогал, но был бы вместе с братом, подальше от отца и кошмара. Он с таким нетерпением ждал этого дня, так старался, учился, игнорировал всех ненавистных ему людей, и что в итоге? Одна ночь, предательство некогда дорогого человека, жалкая борьба, и вся жизнь с ног на голову перевернута, кончена.       Тяжелые мысли и потрясения измотали, усталость взяла свое, и, укутавшись в чужой пиджак, подтянув к груди коленки и обняв их, мальчик уснул беспокойным сном.       Но он недолго был один.       В номер вернулся уставший Эрих Гроссе. Он уже неделю в Италии, и стоило связаться с Морони — доном местной мафии, — как эта неделя превратилась в сумасшедшую гонку. Сначала он заключил с Лукой договор на поставку оружия, и тот не мелочился, взял несколько крупных партий. Таким количеством армию самой Италии можно обеспечить, а сам Гроссе получил хорошую прибыль. Потом Лука показал ему несколько казино и увеселительных домов, а в заключение показал и этот отель, в котором Эрих и без него остановился. Однако, он никак не предполагал, что под самой гостиницей высшего разряда скрывается элитный дорогой бордель, и не просто какой-то, а основной. Через который проходила большая часть молодых омежек и распределялась по другим точкам. Кого-то отправляли на панель, кого-то в стрип-клубы, а кого-то в другие публичные дома. Некоторых даже высылали в другие города и страны, продавали, как экзотическое украшение, престарелым папикам. Но такие долго не жили, быстро ломались.       Лука продемонстрировал и сам аукцион, где невинных мальчиков, как простые вещи, пускали с молотка. Гроссе это не понравилось. Не любил он такое. Мужчина, как наивный ребёнок, всё ещё верил в чистую и светлую любовь, искренние чувства. Или просто был так воспитан. Хорошая у него семья, добрая и весёлая: любящие родители, пара братьев. Как не верить в такое счастье, если наглядный пример всю жизнь перед глазами? А вот армия, в которую так стремился мужчина по молодости, его испортила, показав все прелести реальной жизни. Вот он теперь и торгует оружием, нарушая закон, сотрудничая с гангстерами.       Когда он добрался до своего номера, которые ему любезно предоставили, когда узнали, чей гость Эрих, единственным желанием было рухнуть в кровать и уснуть, но стоило добраться до спальни, как альфа чуть не застонал. Как он забыл про этого мальчика, сам не понял. Там, за кулисами, Эрих на него не взглянул — было противно, а сейчас он и не знал, что делать с этим созданием. И ведь жалко его… Откажись и отправь сейчас обратно, мальчишку растерзают эти животные, гордо именующие себя альфами. Видя весь этот аукцион, сальные, застеленные похотью и звериным желанием взгляды, внутри становилось тошно и гадко. Очередное доказательство, разрушающее его мечты. И ведь напасть на омежку нельзя, не хочется насиловать или издеваться, он ведь не такой? Или такой? Ведь желание снять напряжение тоже присутствовало, и то из-за той парочки течных экземпляров. Те, кто их купил, чуть на сцене омег не растерзали, а из-за концентрации феромонов он и сам возбудился достаточно ощутимо. По этой причине Эрих и ушёл раньше, чем закончились торги. Из огня, да в полымя.       Перед его глазами лежал омега. Маленький, красивый. Руки так и чесались к нему прикоснуться, погладить, приласкать, поцеловать…       Что за бред?       Альфа устало помотал головой, разгоняя не совсем приличные мысли. Скинул свой пиджак, ослабил галстук — почему-то, в комнате резко стало жарко — и тихонько прошёл к кровати, сев на самый краешек рядом с омежкой. Мальчишка укутался в чужой пиджак по самую макушку, лишь угловатые коленки и мягкие пяточки выглядывали. Очень хотелось взглянуть на спящее чудо. Только стоило протянуть руку и отодвинуть край, как Вико подскочил, сбросив его с себя, отползая к изголовью, как дикий зверёк. Будто и не спал вовсе, а ждал, когда же придёт злой и страшный дядя.       Эрих хмыкнул, обвёл взглядом мальчишку. Бледный, как сама смерть, перепуган настолько, что не дышит. Замер, как кролик перед удавом, ожидающий своей участи. Но даже в таком виде очень соблазнителен, а этот боевой раскрас и набор новоиспечённой шлюхи вообще заставляло сбиваться дыхание мужчины. Смуглая кожа, худой, хрупкий и невообразимо привлекательный. И чего он не обратил на него внимание ещё там, когда Лука предлагал осмотреть?       Эрих прикрыл глаза и отвернулся. Такими темпами он и вправду нападёт и изнасилует. Нельзя…       Но всё напряжение, от которого, казалось, воздух сейчас затрещит, развеяло громкое урчание чужого желудка. Гроссе изумленно взглянул на парнишку, а потом громко расхохотался. Всё дикое желание сразу ушло на второй план.       А Вико уткнулся в коленки, пряча в смущении лицо, краснея уже до самых ушей. Было невероятно стыдно. Этот очень привлекательный альфа пах так вкусно. Свежим хлебом, солнцем, теплом, чем-то домашним. Очень сильно, показывая, что тот достаточно возбужден. И ведь не скажешь по его виду, что этот человек может так пахнуть. Явно не итальянец. Он выглядел совсем иначе. Сам светлый, кожа загорелая, но всё-равно не такая тёмная, а ещё эта мягкая улыбка, совсем не злые, а какие-то уставшие голубые глаза, как ясное небо. Разве такой человек может быть опасен? Этот альфа, скорее, походил на принца или рыцаря, спасающего таких, как он. Вико ещё не ел со вчерашнего вечера, этот чарующий запах спровоцировал, вот желудок и взбунтовался. А теперь этот здоровяк чуть не катался от смеха над ним. — Голодный? — отсмеявшись и немного успокоившись, поинтересовался альфа. Вико на голос вздрогнул и поднял раскрасневшееся лицо, легонько кивнул. — Сейчас в номер что-нибудь закажу.       Альфа вышел из комнаты, позволяя омежке перевести дыхание, но быстро вернулся, откладывая трубку телефона на тумбу, на ходу снимая галстук и расстёгивая рубашку. Нели задрожал, ещё сильнее прижался к изголовью, весь напрягся. Он без боя не сдастся, каким бы соблазнительным и добрым альфа не был. Хотелось верить, что он и вправду принц, но такое бывает только в сказках.       Эрих, заметив перепуганный взгляд, поспешил успокоить. — Заказ будет только минут через тридцать, и, пока его несут, хочу хотя бы душ принять. Ты же не против? — Вико неуверенно кивнул, а альфа снова растянул мягкую и добрую улыбку. Это подкупало и сбивало с толку. — Как тебя зовут? — Вико. — Нели не сразу ответил. Он слишком сильно боялся, хотя уже появилось немного уверенности. — Меня Эрих Гроссе.       Не произнося больше слов, Эрих кинул «удавку» в одно из кресел и, взяв из тумбы полотенце, ушёл в душ под пристальным взглядом омежки. Нужно было взбодриться — усталость от насыщенного дня давала о себе знать, — да и снять напряжение. Аромат мальчишки хоть и слабый, но дразнил. Своей сладостью, и… Доступностью. Сегодня он полностью в его власти, и что с этим делать, мужчина совершенно не знал. Он был лишь уверен в одном. Нужно найти подход к мальчику, заставить довериться. Нет, не так. Позволить довериться, дать почувствовать мнимую защиту, альфу, а не зверя, охочего до быстрого удовольствия. И чтобы омежка получил наслаждение. Это ведь его первый раз, а он для каждого омеги особенный, важный. И как-то не хотелось разрушать детские мечты. Уж они-то наверняка были в этой юной голове.       От этого становилось ещё больше не по себе.       Гроссе так глубоко ушёл в свои размышление насчет предстоящей ночи, что не сразу услышал громкий голос своего охранника, что сопровождал Вико в номер. Тот сам прикатил столик в номер и расплатился с обслугой, походу забрав свой пиджак, лишая мальчишку своего импровизированного щита. Эрих поспешил выйти из ванной, обмотавшись полотенцем.       Он застал Вико чуть ли не рыдающего. Косметика, которая должна была наоборот придавать больше красоты, размазалась. Тушь потекла, помада стерлась, а слёзы разрисовали щёки чёрными дорожками. Мальчик стал походить на панду с такими кругами под глазами. Так он ещё это всё растирал руками. Всё попало в глаза, щипет, и тот ещё пуще начал плакать. — Иди умойся скорее. — Эрих сразу перешел на «ты», подхватил под локоть и стянул Вико с кровати. — Не три, только хуже сделаешь.       Альфа засуетился над бестолковым ребенком, который не прекращал плакать. Нашёл какую-то пенку для снятия макияжа и сам аккуратно умыл мальчику лицо, вытер полотенчиком и, довольный результатом, ласково улыбнулся, провёл кончиками пальцев по щеке. Вот же непоседа, зарёванный, от чего глаза красные, нос течет и губы припухшие… Мда. Губы как раз-таки очень даже соблазнительно выглядели: мягкие, сочные и наверняка сладкие, как и сам аромат. У Эриха сердце дрогнуло. И о чём он только думает? Его сначала накормить и успокоить нужно, а не вытирать всё время слезы платочком. — Успокоился? — Эрих погладил мальчика по голове, как щеночка, а тот, вроде, и дрожать перестал, не вырывался и не дергался. Только внимательно разглядывал его лицо, чуть щуря глаза. Мужчине стало немного некомфортно от такого пристального взгляда. — Пойдем ужинать? Надеюсь, тебе понравится, что я заказал, а то твой желудок снова ворчать будет.       Эрих усмехнулся, первый вышел из ванны, позволяя омеге окончательно прийти в себя. Вико постоял, тяжело вздохнул и пошёл следом, еле ноги передвигая. Он не мог понять, что с этим альфой. Ему казалась, что на него сразу накинутся, будут принуждать, а этот уговаривает, умывает, гладит по голове и предлагает поужинать. Ласковый, и улыбка добрая, смех приятный.       Гроссе успел натянуть пижамные штаны, чтобы совсем не смущать омежку, а Нели завис, застыл, разглядывая обнаженный торс, чуть щуря свои глаза, чтобы сфокусировать зрение. Свет играл против него, без очков тяжело, но и без них он восхищённо выдохнул. Альфа очень красив. Высокий, не перекаченный, руки увиты венами, крепкие; кубики пресса, светлая дорожка кудрявых волос, уходящая за резинку штанов. Парнишка густо покраснел и опустил взгляд, а Эрих поманил его к маленькому столику у кровати. — Пока ты будешь там стоять, всё остынет. — Немец открыл разом все блюда. — Налетай! — И Вико просто не устоял от вкусного аромата горячего. Запечённая птица в фруктах, рыба на пару, различные соусы, красное вино, сладкий десерт. Глаза разбежались от разнообразия. Больше омежка не медлил и, сев рядом с Гроссе, позабыв свои страхи, принялся за обе щеки уплетать вкусности. Эрих только ухмылялся над ним, вернее, едва сдерживал рвущийся наружу дикий смех.       Вико увлеченно ел, а мужчина оглядел его с ног до головы, оценивая вызывающий наряд. Остановился на блестящих невидимках, которые стягивали волосы Вико. Не удержавшись, он вытащил одну, от чего мальчик вздрогнул и замер. — Я уберу их, не бойся, наверняка с ними неудобно. — И вытащил вторую. Вико напрягся, но всё же продолжил свой поздний ужин. Эрих вытащил с десяток заколок, а потом запустил пальцы в черные кудри и принялся массировать кожу головы. От удовольствия Нели чуть не заурчал, прикрыл глаза. Эрих оказался прав. Голова жутко болела с непривычки от новой прически. Невидимки болезненно натягивали кожу, и сейчас с него будто металлическую каску сняли. Он и сам не заметил, как стал подаваться ласкающим рукам, от удовольствия размазал творожный десерт по щеке, а Эрих снова над ним рассмеялся. Он повернул его лицо к себе и принялся стирать белые разводы лакомства, попутно слизывая его со своих пальцев.       Эрих не отрывал глаз от юного лица, разглядывал и тонул в болоте глаз мальчика. Осторожно стер крем, переходя пальцами на губы, чуть надавливая и приоткрывая их. Губы у него мягкие, податливые и, должны быть, сладкие… Мужчина взял Вико за подбородок, приподнял лицо и заметил, как кончик языка быстро прошелся по этим губам, слизывая все то же лакомство. Сердце задрожало, дыхание начало сбиваться, кровь превратилась в лаву. Это было так вызывающе и так восхитительно, соблазнительно.       Нели замер, не решаясь шевельнуться. Немец так близко, недопустимо, и расстояние сокращалось. — Вико… — Шепот и мягкое касание губ, проба, но такая, что земля ушла из-под ног. Судорожный вздох Вико прямо в губы Эриха. Прикрытые глазки с дрожащими ресницами. Не бежит, не кричит, напуган, оцепенел, руками вцепился в мягкое одеяло. Гроссе продолжил, запуская руку в черные локоны, притягивая ближе. Он целует нежно, осторожно, лижет губы, выпрашивая пустить. Мальчик подается этому странному желанию и напору альфы, утопает в его теплом запахе, в ласке и доброте.       Сдается.       Поцелуй длился всего несколько минут, тягучий и сладкий, но его достаточно было, чтобы просто отдаться желанию. Вико не мог понять, почему его тянет к этому альфе. Может, слишком добрый? Или пытается таким казаться? От другого бы шарахнулся, убежал и попытался закрыться в одной из комнат. Но к этому человеку тянуло, а поцелуй был таким нежным и легким, без единого намека на насилие, почти добровольно, что мальчик готов был расплакаться. Вот оно! Первый поцелуй. Самый желанный. Запоминающийся. Яркий.       Он приоткрыл глаза и взглянул на лицо будто пьяного альфы. Целая гамма эмоций отразилась на лице, в глазах. Облегчение — из-за того, что не оттолкнул? Так все тело окаменело, не в силах он был сделать это. Мягкая улыбка, а потом ожидание. Ждет, что позволит больше. Ужас, что сбежит в любой момент или заплачет. Эрих ждал, когда Вико проявит хоть какую-то реакцию, но ее не следовало, а мальчик не отрывал глаз, словно ожидая продолжения. Немец, не выдержав тяжелой паузы, перетянул Вико к себе на колени. Вот тут-то Нели и понял всю глубину опасности. Он дернулся, попытался отстраниться, вцепился в плечи мужчины, стараясь оттолкнуть, всхлипнул, смаргивая почти подкатившие слезы, задрожал. Эрих сжал зубы, чувствуя, как больно мальчишка запустил свои ногти в его плечи, но постарался не показывать это. А лишь мягко погладил по спине, прижал к горячей груди, где отчетливо билось сердце.       Ох. Мальчику нужно объяснить всю эту безумную ситуацию, успокоить и позволить сделать выбор, каким бы он не был. Немцу никак не хотелось возвращать менеджеру омежку, на растерзание другим альфам. Аукцион доходчиво преподнёс картину, от которой кровь стыла в венах. — Вико… — Альфа перетянул мальчика на кровать, повалил и навис сверху. Он поглаживал щеки и скулы, старался стереть слезы с висков, которые все-равно терялись в волосах брюнета. Хотелось, очень хотелось поглотить весь этот страх, чтобы доверился окончательно. — Вико… — шепнул немец на ухо и потерся носом о щеку омежки. — Я уйду, если скажешь. Не трону. Буду спать в соседней комнате. Но утром отдам, в любом случае верну тебя вашему менеджеру. — Вико, вспомнив злобного и опасного бету, задрожал еще сильнее и почти разрыдался, мотая головой. — Не надо-о-о! — Тш-ш, тише. Не плач. — От паники и страха мальчишки сердце невольно сжималось, сбивалось с ритма. — Послушай, просто выслушай. — Альфа сглотнул вязкий ком, пытаясь подобрать слова. — Я должен буду тебя вернуть. Тебе нужно только решить, самому. Я могу подарить тебе волшебный первый раз, запоминающийся, как в твоих мечтах. Знаю, что мечтал. Тебе даже больно не будет, может, разве что, самую малость, но я буду очень нежным и осторожным. Обещаю. Только разреши. А если, все-таки, прогонишь, то… — Эрих выдохнул в шею Вико, потерся о нее носом, все скрутило удавкой внутри, аромат мальчишки кружил голову. Он едва контролировал себя. — То, тебя все-равно отдадут другому. И то… Что я видел сегодня, этот другой не будет сдерживаться. Он просто возьмет. И мне самому страшно за тебя.       Вико показались слова такими горькими, колючими. Этот альфа не мог причинить ему вреда, не хотел. Ему самому все это не нравилось. Вико отпустил плечи немца и обреченно расслабился, отвернул лицо к окну, глотая обиду, что судьба так несправедлива. Эрих прав. Если не он, то другой, тот бета постарается подобрать ему альфу. И лучше так, чем чувствовать побои от урода и сломаться. Хотя бы эти теплые объятья, нежные касания и слова. Всего одна ночь, но она запомнится навсегда и позволит жить дальше, позволит бороться.       Эрих же в замешательстве. Вико осмыслил его слова и смирился со своей участью. Не хочет. Альфе не остается другого выхода, как отступить. Он уже почти встал, слез с омежки, но тот схватился за его штаны и опустил взгляд. — Я согласен. Не хочу другого. — Хорошо, я только выключу свет. Без него будет проще, и ты перестанешь бояться. «Меня бояться», — промелькнуло в голове.       Альфу самого изрядно потряхивало. Будто его первый раз, когда он, сам будучи в школе, наспех брал какого-то безликого омежку. Точно, он его не помнил, ни лица, ни аромата, а этот мальчик запомнится надолго, если не навсегда. Как же сейчас хотелось придушить Луку. Вот же удружил, добавил головной боли.       Эрих быстро выключил свет и решительно лег на Вико, придавливая своим телом. Утянул в глубокий и жадный поцелуй. Так можно отвлечь, позволить расслабиться. Целовал долго, сладко, покусывал, ласкал языком, вылизывая рот мальчику, до пухлых губ, до сбитого дыхания, пока Вико не начал хвататься за альфу. И не понятно, то ли притягивал, то ли отталкивал. Немец завел омежке руки за голову, чуть их придавил к кровати, ловя губами судорожные вздохи. Он углублял поцелуй, свободной рукой ласкал тело, угловатое и худое. Пеньюар приятный на ощупь. Но хотелось чувствовать огонь и мягкость кожи. У альфы голова кругом. Мальчику нравится, и он неосознанно льнет к альфе. Попытался поднять ногу, но дотронулся до выпирающего бугра в штанах. Член давно встал, что теперь почти ныл от накатывающего возбуждения, почти больно. Вико задрожал и проскулил в губы, попытался высвободить руки. Весь этот напор сбивал с толку, а собственное возбуждение накатывало из раза в раз, когда чужая рука скользнула по груди, погладила бок и живот и чуть крепче прижала к распалённому телу мужчины. И запах сильного самца. Он заставлял вскипать кровь, подчиняться и отдаваться. Такой густой и, несмотря на возбуждение и резкость аромата, не агрессивный, а греющий, ласкающий. Как и руки, и губы, и весь этот альфа.       Эрих чуть не сорвался, когда услышал первый стон желания, слетевший с губ омеги. От этого голоса шерсть на загривке вздыбилась, а сам альфа дернулся. Он слез с Вико и стянул с себя штаны, те все равно уже ничего прикрыть не могли. Жадный и затуманенный взгляд скользнул по его телу, это было почти осязаемо. Мальчик завелся, ему удалось прогнать страх и разжечь это сумасшедшее желание в перепуганном ребенке. Эрих вернулся к Вико, настойчиво раздевая его и устраиваясь между его ног, закинув себе на бедра. Стянул пеньюар, следом трусики. Было мимолетное сопротивление, но скорее от смущения. Омежка закрыл лицо руками, боясь взглянуть на альфу. А там было на что посмотреть. Сильное тело, монолитные плечи, широкая грудь, блестящая от пота в тусклом свете луны, пробивающейся сквозь шторы. Но ниже пояса Вико не смог опустить взгляд, а лишь стыдливо закрыл ладошками пылающее лицо.       Эрих решил больше не медлить. Он навалился на омежку, подтянул ближе и захватил его губы в плен жадным поцелуем, а дальше осыпал ими лицо, сцеловал каждую слезинку, опустился на плечи и еще ниже. Вико извивался, терялся в собственных ощущениях, они его буквально затопили.       Чужие руки не причиняли ни капли боли, поцелуи без агрессии, укусов, и, когда Эрих проделал дорожку из них до паха мальчика и вобрал его член в рот, тот не выдержал сладкой пытки, выгнулся и инстинктивно двинул бедрами, проталкивая член в горячий рот и бурно кончая. Да так, что искры из глаз посыпались, воздух в комнате раскалился, а время на мгновение замерло. И лишь спустя этот шквал эмоций Вико понял, что просто умоляет альфу не останавливаться, держится за его волосы и громко стонет. А тот пользуется его растерянностью и уже активно подготавливает для себя, проталкивая в попку второй палец. Вико и не понял, когда этот немец успел проделать эту махинацию, анус неприятно тянуло и распирало от чужих пальцев, но они скользили на удивление легко, оглаживая внутренние стенки. Это от возбуждения появилась смазка. Из-за предстоящей течки она появлялась сразу, стоило мальчику лишь подумать о чем-нибудь неприличном, а бурная фантазия подкидывала достаточно пошлые картины и образы. Но удивительно, как фантазия может превратиться в реальность. — М-м-м… — Вико выгнулся и зажмурился, ощущения прошлись иголками по всему телу, когда альфа погладил что-то внутри. — Больно? — Эрик подтянулся, ласково коснулся губ омежки. — Потерпи немножко, мне нужно тебя подготовить, — прошептал в ухо, лизнул кончиком языка мочку, тут же проталкивая третий палец в узкую дырочку. Клыки незаметно удлинились. Как сильно хотелось впиться в жилку на шее, оставить свою метку, не отпускать. — Ты уже такой мокрый. Тебе нравится? — Да. — Вико едва дышал, он не мог выговорить и слова, поглощённый ощущениями. Эрих проталкивал третий палец, пытался ими двигать, но движения становились рваными, хотелось войти в податливое тело в его руках.       Он вытаскивает пальцы и нависает над Вико. Мягко касается губ и гладит бока. Эрих уверен, что делает все правильно, но… — Расслабься, мой маленький. — Тяжело дыша, из последних сил держась, альфа еще пытался себя контролировать. Но это так трудно, когда омежка почти сдался. Он дает ему шанс самому сделать выбор, самому перейти границу или остаться за красной линией. — Ты еще можешь меня остановить. Сказать нет. Я пойму…       Вико перевел затуманенный взгляд на альфу, посмотрел со всей серьезностью и закусил губу, всем своим видом показывая, что не намерен отступать. Он хочет так же сильно, как и этот неизвестный ему мужчина. — Хорошо, — выдохнул немец и, наконец, спустил с цепи своего зверя.       Он переворачивает Вико на живот, подкладывает под бедра подушку. Перед тем, как войти, провел ладонью по спине, нежно поцеловал между лопаток, успокаивая дрожь омежки. Не торопясь протолкнул пальцы в дырочку, убеждаясь, что он хорошо сделал всю подготовку. Член ныл, требуя свое, но Эрих медлил. Скользил руками по спине, бокам, гладил милое создание, пока тот не задвигался, поддаваясь ласкающим рукам, не задышал томно. Вико повернул лицо к нему, приподнялся, вымаливая поцелуй, и этим моментом мужчина воспользовался. Он утянул мальчика в пучину страсти своими губами. Руками развёл ягодицы и сделал первый толчок. Твердый, неумолимый, агрессивный и, на сколько возможно, глубокий.       Боль пронзила, так резко альфа вошел. Вико заметался, взвыл протяжно и жалобно, попытался вырваться, но сильные руки удерживали, не позволяли освободиться. Сердце где-то в горле, от испуга рвано бьется. Мужчина за спиной замер, давая передышку, шумно дышал сквозь зубы, не двигался. Он наклонился и уткнулся в загривок, провел по холке, скользнул и оцарапал клыками. Инстинкты заставили угомониться и замереть, готовя тело к метке. — Расслабься, не зажимай. Позволь мне двигаться. — Не могу.       Эрих принялся гладить, успокаивать, проявляя не дюжую выдержку, а Вико пытался побороть свой страх. Ведь самое главное произошло, пути назад нет. Он сжал руками одеяло, повернул лицо к Эриху, прося поцелуй, и тот не отказал. Его уверенность подкупала, а ласка успокаивала. Больше мальчик не сомневался, он отдался ему.       Руки, казалось, везде. Губы опаляли жадными поцелуями. Первые толчки прошивали все тело болью, но от умелых касаний чужих ладоней она уходила. Тело само отзывалось, наслаждение постепенно заменяло боль. Мужчина ни миллиметра не пропускал, целуя, нежа, лаская, чтобы было хорошо, волшебно. Сердце от наслаждения забилось по иному, трепетно, быстро. От хриплого голоса, что нашептывал слова любви, обещания, разум терялся, ускользал, все вокруг кружилось и искажалось. Удовольствие поглощало, топило.       Эрих спустил тормоза, ему было нереально хорошо. Мальчик открылся, подавался навстречу. Это сносило крышу напрочь. Как давно он не чувствовал такого блаженства, как давно загнал себя в рамки, что-то все время искал, а оно вот. Пошло стонет и уже подмахивает каждому движению. Требует его, сжимает в горячих тисках, просит «еще». И как влажно, горячо, узко, что болезненно.       Альфа скользнул рукой по животу мальчика, ниже, ухватил полувозбужденный член. Он чувствовал, что долго не продержится, но не хотелось быть эгоистом. Уверенные движения, и Вико стонет во весь голос, двигается в такт быстрым толчкам, подается в руку. Все чувства обостряются, режут ножом по живому, концентрируются. Дыхание к черту сбито, сердце готово вырваться наружу, зверь ликует, получив желаемое.       Разум отключился на мгновение. Взрыв, пик, оргазм произошел внезапно. Первым кончил Вико, протяжно взвыл, выгнулся, и Эрих отпустил себя, следуя за своим омегой, как за путеводной звездой. Так правильно, так и должно быть, естественно, хорошо.

***

      Марко занес Эмиля в его комнату, которая достаточно долго пустовала. И вот, наконец, она приобрела хозяина под стать. Спальня для принятия клиентов отделана в агрессивных тонах, кровать огромная, современная — простой двухспальной ее не назовешь, — застелена бардовым шелком, контрастирующим с бежевым цветом простыней. Бархатные обои, кресла и большой стол для развлечений, во всю стену выставка с алкоголем, в уголке трюмо для омеги с кучей косметики и презервативов на любой вкус. Бывший хозяин ушел внезапно — его убили в процессе: тот омега слишком увлекся игрой или специально все спланировал, желая избавиться от ненавистных стен, обрести свободу.       Альфа держал Эмиля крепко. Тот слишком сильно извивался и стонал. Так пошло, что штаны впивались в плоть, причиняли не дюжий дискомфорт. Однако, Марко растерялся, когда опустил Нели на прохладные простыни. Тот вцепился в него мертвой хваткой, обвил ногами его торс и впился в губы жадным поцелуем. Первые мгновения мужчина отвечал, слишком безумно и призывно пах омега из-за смеси, бурлящая сейчас в венах паренька. Но он быстро вспомнил, что того купили, и, заломив руки Эмилю, отстранился. — Скоро тебя удовлетворят, обещаю. — Альфа оскалился и отступил, оставляя Эмиля со своими желаниями наедине.       Стоило двери закрыться, как Эмиль принялся гладить свой член и щипать соски, чтобы побыстрее получить разрядку. Он не понимал, где находится, не думал о брате и Рике, ему было откровенно плевать на них в данный момент. В голове билось одно единственное желание: чтобы его взяли и трахнули. Жестко, сильно, лишь бы эта агония прошла. Тело все горит и скручивает, смазка обильно течет и обжигает кожу, белье противно липнет, а член готов взорваться, к нему даже больно прикоснуться. Хуже, чем в течку. Там хоть кончаешь и легче становится, голова проясняется, а тут тело живет отдельной жизнью, а разум словно спит, оставив на растерзание инстинктам.       Таким его и застал клиент. Эмиль выгибался и кончал, выдавливая громкий стон. — Ох, ничего себе! — воскликнул альфа, переминаясь с ноги на ногу, чтобы поскорее приступить к делу. Уж больно соблазнительно выглядел омежка, да и запах готовой к случке шлюхи распространился по всей комнате. — Приятно Вам провести вечер.       Марко закрыл дверь, оставив Эмиля на растерзание. Тучный мужчина поправил вставший член в штанах, подошел к ослабевшему от оргазма парню, огладил бедра и, видя, что тот все так же возбужден и тянется к его руке, не стал больше медлить. Он быстро снял с себя рубашку, брюки, трусы. Вздернул Эмиля за руку и уложил на свои колени, приподнимая его попку. — Как ты пахнешь, восхитительно. Я люблю персики, нежные, сочные и сладкие. Если бы не твой лимон, что тоже пробивается, наверное, за пару бы принял. — Лицо искривилось в мерзкой улыбке, липкая ладонь легла на полушария попки, огладила и оттянула резинку трусиков, чтобы было видно дырочку. — Не хорошо ты поступил, кончив без меня. Ой, не хорошо. Ну, ничего, папочка научит тебя сдерживаться и ждать хозяина.       Взмах руки, и Эмиля пронзила острая боль вперемешку со жгучим возбуждением. Его начали шлепать, как маленького провинившегося ребенка. Осталось только в угол поставить. — Какая у тебя шикарная попка, приятный розовый оттенок от моей ладони. — Мужчина погладил пострадавшее место и толкнул палец в текущую дырочку. От пронизывающих ощущений, что наконец-то в него что-то входит, Эмиль попытался выгнуться и заскулил, двинулся на палец. Возбуждение вернулось с новой силой, он готов был кончить, а своим стоном он доводил перевозбужденного альфу. Тот сам не выдержал, скинул омегу на кровать, вздернул бедра и, уже не задумываясь, ворвался в горячее тело.       Боль тонкими иглами пронзила тело от поясницы по всему позвоночнику, голова закружилась. Эмиль протяжно взвыл. От мучительной агонии и возбуждения, которые все время стягивали всеми возможными узлами, Нели просто отключился.