Не силой, а любовью

      Рик распахнул глаза, и яркий свет ударил, как молот о наковальню. Отдался звоном в ушах и заставил сердце в ужасе прыгнуть в безумный вскачь. Парень зажмурился. Больно. Так больно. Ныло абсолютно всё, ломило тело, а каждое шевеление давалось с натяжкой. По нему словно асфальтоукладчик проехал. Лицо стягивало — хорошо, видно, по нему прошёлся Феско. Нет, он знал, что будет, ведь всё-таки боксер не первый год, хоть его и считают новичком. Но вчера Рик давал себя молотить. Хотел избавиться от другой боли, той, которая была куда сильнее.       Альфа шевельнулся, попытался открыть глаза и встать. Нужно найти Эмиля. Эта мысль набатом била в голове. — Лежи, — тяжелый сухой голос пресёк попытку. Парень на автомате от него напрягся и замер.       Не без труда, но всё же удалось открыть глаза. Бежевые стены, скудные шторы, не способные хоть как-то придержать свет, шершавый и потесанный потолок. Это что, больница? От яркости и всего светлого глаза заслезились. В кресле, рядом с кроватью, сидел Брауно. Уставший — явно не спал всю ночь, а ждал, когда же он очнется. — Воды.       Соко тяжело вздохнул, поднялся с нагретого места и через минуту принёс полный стакан. Он помог Рику приподняться, и тот залпом выпил необходимую жидкость. — Как ты себя чувствуешь? — в голосе проскальзывает строгость, сталь. Никакого сочувствия или жалости, скорее сожаление, что не смог остановить. — Ужасно. — Объясни мне, мой мальчик, что это вчера было? — Соко сел обратно в кресло, пристально глядя в глаза своему подопечному, но не дал ответить, продолжил. — Мы так много с тобой провели на тренировках, готовились, столько всего посмотрели, изучили каждый прием Чезали. Риккардо, — произнёс полное имя тренер, высказывая таким образом всё своё недовольство и раздосадованость. Рик поёжился, попытался отвернуться, чтобы не видеть в глазах старика осуждение, — ты сам выкладывался на сотни процентов, сам себя загонял, просил меня помочь. Что изменилось вчера? Я ведь ещё перед боем подумал, что ты какой-то странный. По глазам было видно, что подавлен. Только чем, Рик? Ты можешь объяснить мне произошедшее?       Но вместо ответа Риккардо отвернулся и не проронил ни слова. Ему стыдно, что подвёл Брауно. Они вместе проделали огромную работу, а он позволил эмоциям захватить себя и всё разрушить.       Соко тяжело вздохнул, углубившись в свои мысли. Альфа не заметил, как в палату вошёл Альберто с медбратом, а вот Рик мысленно обрадовался. Появилась искорка надежды. — Уважаемый, идите, отдохните. Ваш подопечный крепкий парень, у него ничего серьезного нет. Отлежится пару дней и сам к Вам придёт, — медбрат ласково улыбнулся тренеру и погладил Соко по плечу. — Лучше себя поберегите, а то снова давление подскачет, что мне с Вами тогда делать?       Мужчина устало кивнул парнишке и, принимая помощь молоденького беты, проследовал на выход, кинув напоследок суровый взгляд на Альберто. — Ну, хоть ты-то с ним поговори, Аль? — тихо пробубнил тренер и вышел за двери.       Альберто взглядом проводил его и медбрата, которого подговорил, чтобы он вывел Соко из палаты, и сразу кинулся к Фаддо. — Черт, Рик, ты как? — заполошно засеменил брюнет перед лежащим другом. — Ужасно, — парень попытался встать с койки, но острая боль в ребрах заставила немного притормозить. Альберто схватил его за плечи, постарался остановить, но тот и думать не хотел, что ему здесь придётся ещё задержаться. Как он может здесь лежать, когда его омега страдает? — Пусти, Аль, мне нужно идти! — Куда? В таком состоянии? — ему всё-таки удалось заставить Рика лечь обратно. — У тебя нет переломов, но гематомы серьезные. Тебе нужно отлежаться хоть несколько дней! — Я не могу!       Рик откровенно взвыл. Сил сейчас бороться с другом нет. Всё тело ноет. Он краем разума подумал, что стоит достать хоть какие-то обезболивающие. Ещё нужно зайти к Молетти, может, Эмиль всё-таки пришёл к нему. Альфа смотрел на друга, как на пустое место, от которого тоже придётся всё скрывать, но тут парня озарило. У Альберто вся семья из поколения в поколение идет по стопам правосудия. Дед был знаменитым детективом, а отец занимает высокий пост в суде. Сейчас он давит на сына, чтобы тот пошёл в полицейскую академию, но Аль уперся, увлекшись боксом и желающий стать великим бойцом. Даже его дядя, брат отца, и тот от корней волос ищейка, работающий в комиссариате.       Рик пристально посмотрел на Альберто, который, успокоившись, сел на место Соко. Если просить помощи, значит нужно всё рассказать. Аль поймет. Фаддо повозился на месте и снова попытался встать, чтобы сесть поудобнее, а не валяться бревном. — Тебе же сказано, лежать. Говорил с врачом… — Мне нужна твоя помощь, — парень, не слушая, перебил. Сквозь боль и ломоту он уселся на кровати. Альберто больше не стал останавливать упертого друга, а лишь внимательно на него уставился. — В чем? Поговорить и успокоить Соко? Так он сам отойдет, нужно только подождать. Знаешь же его.       Риккардо помотал головой, перед глазами запрыгали мушки, и он уткнул лицо в ладони, тихо застонал. Всё едет и кружится, тело ведёт. Несколько минут в гробовом молчании и под тяжёлым взглядом друга, и только после парень решился хоть что-то вразумительное сказать. — Мой омега пропал… — Что? — Аль подобрался. Переспросил машинально, но прекрасно услышал. Сначала хотел посмеяться, что омежка банально сбежал от такого страхолюда, как Рик, но, видя затравленный взгляд, полный неописуемой печали, решил промолчать. — В смысле пропал? — В его квартире выбитая дверь и труп. Ни его, ни его брата в квартире не было. В школе тоже… Он как сквозь землю провалился, — Рик зашипел, губы двигались с трудом, а грудь ныла, лишний вздох отдавался уколами. Альфа перевёл дыхание. — Помоги мне, Аль. Может… Твой дядя детектив, может, он сможет помочь, поговори с ним.       Риккардо, зная отношения отца и сына, решил не просить о невозможном. Дядя Альберто, Ренато Джинара, сейчас единственный вариант, да и возможностей, как у детектива, побольше будет.       Аль с минуту молчал. Это давило, Фаддо уже подумал, что тот откажется. Друг не хотел вообще как бы то ни было связываться с расследованиями и комиссариатом, но всё-таки он кивнул в знак согласия.       Гора с плеч, с Альберто будет всё гораздо быстрее и эффективнее. — Спасибо, друг. Ты не представляешь, как я тебе благодарен, — выдохнул Рик и сразу зашипел от новой порции боли в груди. — Ещё пока не за что. Но я посмотрю, что можно сделать.

***

      Альфа прижимал разморённого и уставшего омежку к груди. Мальчик мило улыбался во сне, смешно морщил носик, обвил его ногами и руками как мартышка. Настолько была приятна эта тишина, улыбка спящего создания, что Эрих сам невольно улыбался. Так просто, как мальчишка самой простой радости.       С Вико было хорошо. Очень. От одной мысли, что они вдвоем вытворяли всю ночь, внутри всё поджималось и ударяло в пах. Возбуждение не отпускало, а накатывало с новыми силами из раза в раз. И аромат омежки. Вчера, когда он зашёл в номер, то едва понял, что тут кто-то находится. Но с каждым движением, поцелуем, с каждым моментом этот аромат усиливался, наполнял пространство и лёгкие, и сейчас он настолько отчетливый и яркий, что кружилась голова. Он мог различить каждую нотку. Молоко, карамель, топлёное печенье и немного вишневого ликера. Господи, кому-то покажется это слишком приторным, через чур безумным сочетанием, но Эрих откровенно наслаждался запахами, заполнившими всю спальню. Хотелось вдыхать и вдыхать, и он не отказывал себе в желании уткнуться в волосы омеги и набирать этот аромат полной грудью, пытаясь надышаться впрок. Словно это воздух, незаменимый, сладкий, насыщенный и дарящий спокойствие и умиротворение.       Солнце озарило комнату золотыми бликами. Рассвет. Они всю ночь занимались сексом, не в силах остановиться. Просто не могли. Вико сначала был таким зажатым и перепуганным, дергался от каждого касания, что Эриху было стыдно, что воспользовался им. Но стоило мальчику войти во вкус, понять, что может быть так хорошо, как он сам начал подаваться и требовать ещё больше. Они оба не могли остановиться — не хотели.       Немец скрипнул зубами, чуть крепче прижал к себе паренька. Он должен его отдать. Но как? Как отдать омежку тому, от имени которого у того начинается настоящая паника? Что это за чудовище? Хладнокровное и безэмоциональное? И как смотреть в эти глаза, полные отчаяния, безысходности, мольбы. Нет… Эрих не сможет, просто не сможет сделать этого. Сердце не выдержит, и он ввяжется в неприятности. Да и задержался он здесь, сегодня-завтра сядет на самолет и всё, а омежка останется. И наверняка после этого инцидента у него будут проблемы. Изобьют, изуродуют. Он не сможет так с ним поступить.       Мужчина решил, что лучше пусть его отдаст охрана. Так будет лучше, а он уйдёт. Немец повернул лицо к Вико, ещё раз оглядел. Зарылся в мягкие волосы. При свете солнца они отливали каким-то золотом, словно нимб у святого. Вздох, и Эриха буквально уносило от аромата мальчика. Зверь внутри с ума сходил, а сердце рвали голодная свора. Как отказаться от него? Это просто невозможно.       Альфа аккуратно выпутался из объятий, похватал свою одежду и вышел из спальни. Всё происходило на автопилоте. Он быстро оделся, накинув, что под руку попало, и выскочил из номера, тихо прикрывая за собой дверь. Немец прислонился затылком к двери и судорожно вздохнул, чуть не взвыв от собственного отчаяния. Как преступник с места преступления. Позорно сбежал, аки трус, не желающий брать ответственность за сегодняшнюю ночь.       «Лука! Будь ты проклят! Зачем ты подсунул мальчишку? Лучше бы я отоспался, куда бы полезнее было! А сам чем думал, когда брал его, такого доверчивого, ласкового? Явно не мозгами. Нужно было уйти ещё в тот момент, как увидел, или отдать. Сразу».       Внутри грызла совесть, рвала на части и без того уставшее сердце. А то билось и металось, отказывалось принимать действительность, тянулось в комнату к теплому телу, к аромату, растворяющему рассудок.       Нельзя. Нельзя, черт побери!       Эрих и не заметил своего охранника, что привёл Вико в его номер. Тот, видя полное отчаяние, тихо встал и положил руку на плечо, возвращая в реальный мир. — Что я делаю не так? — Эрих зажмурился. Хотелось рыдать и выть, топать ногой, разносить все в пух и прах. И он знал, на ком выльет своё отчаяние и агрессию. — Отдай мальчишку сам, а мне подгони машину. К Морони поедем.       Охранник молча кивнул, а мужчина нетвердой походкой направился к лифтам.       Всё происходило слишком быстро. Так, что ни тело, ни разум не успевали реагировать. В холле, ожидая машину, Эрих ещё несколько раз порывался вернуться в номер, но постоянно одёргивал себя. Он надеялся, что с Лукой реально договориться. Да хоть сотни партий оружия, хоть боеголовки с ураном, он бы достал, только бы вернуть мальчика себе. А потом молить о прощении — на коленях ползать и молить. Почувствовать эти теплые руки на своем лице, увидеть улыбку. Вот и всё, что нужно. Немец очнулся, когда они уже подъехали к особняку неапольского Дона. Высокий каменный забор, утыканный видеокамерами, по периметру ходит вооружённая охрана, некоторые с собаками, пристально следят за въезжающим во двор автомобилем. — Я позвонил ему перед выездом. Он Вас ждёт.       Эрих кивнул на слова и вышел из машины навстречу бете, который ждал у главного входа в двухэтажный дом. Ему поклонились и жестом указали следовать за ним. Только сейчас Гроссе сообразил, что приехал рано утром, едва солнце встало, а у самого растрёпанный вид. Волосы в беспорядке, костюм мятый. Ну ничего, он ведь не на свидание. Сейчас главное — другое решить.       Бета, видимо, один из прислуги этого дома. Провёл в конец коридора на первом этаже, открыл дверь перед Эрихом. — Проходите.       Мужчина кивнул и сделал шаг вперед, переступая порог. Дверь тихо закрылась за спиной, отрезая пути отступления. Эрих думал, что тут тоже охрана, и если он напал бы на Луку, то его быстро бы скрутили и отправили восвояси, но тот стоял лицом к окну, один и совсем не реагируя на гостя, одетый в тяжелый тёмно-синий халат и домашние штаны. Он держал кружку с горячим кофе, аромат которого заполнил весь кабинет. Было непривычно видеть его таким. Обычно весь ухоженный, в костюме, а сейчас необыкновенно домашний, и Эриху стало поистине неловко перед человеком, который старше его в два раза, а не на какие-нибудь несколько лет. Он почти ворвался, прилетел, чтобы нагрубить, обвинить. Но стоило представить перепуганное лицо Вико, как всё сожаление из-за раннего утра испарилось.       Гроссе быстрым шагом рванул к дону, рывком развернул к себе. Запоздало понял, что чашка из рук альфы выскользнула и разбилась, но ответная реакция у Морони не заставила себя ждать. Удар, и Эрих в полном забвении уже лежал на полу, в полете смахнув какие-то бумаги со стола. — Хороший ответ на гостеприимство, — Лука поморщился, презрительно окинул взглядом гостя и сел за стол. В кабинет на шум ворвались охрана и обслуга. Бета, дворецкий, охнул, а охранники подскочили к лежащему Гроссе, намереваясь увести и выбить из него дурь. — Оставьте его, и выйдите, — испепеляющий взгляд альфы невозможно было игнорировать. Все разом засуетились и вышли, прикрыв за собой дверь.       Эрих ещё какое-то время просто лежал. Его переполняла злоба и обида, но на деле он слабак, который даже ударить не может. Он сжал кулаки, собираясь с силами и пытаясь встать на ноги. Дон сам подошёл к нему. Вздернул с пола и усадил в кресло, сурово окинул взглядом, ища в растрёпанном госте хоть намек на такое поведение. — Ну и вид у тебя, — он подошёл к стеллажу с книгами, вытащил оттуда бутылку выдержанного бурбона, плеснул в бокал и подал. Немец выпил залпом, зашелся в кашле и поморщился от боли в разбитой губе. — А теперь рассказывай. Что я тебе такого сделал, что ты пришел в мой дом и напал, понимая, что с рук тебе это не сойдет?       В кабинете повисла тишина. Дон инстинктивно напрягся, готовясь к очередному выпаду раздасадоного альфы. Весь вид Гроссе кричал, что это не конец, и он будет отстаивать своё, вот только что?       Мужчина вскинулся, глаза блеснули яростью, покрытые пеленой усталости. Стакан бурбона незамедлительно подействовал на уставший организм. Резко напала слабость, и Эрих обречёно расслабился. Он не сможет что-либо сделать дону, а значит можно попробовать надавить на жалость. Но зная слухи об этом человеке, её в Луке давно не осталось. И от этого становилось больно и тоскливо. Мальчик, который так запал в душу Эриху, толкал просто на безумство, и поэтому тот решил пойти на риск. Может, выслушает и позволит забрать омежку? — Я из-за того омежки, что ты отдал мне на ночь, Вико, — изначально громкие слова вылетали уверенно, но имя удалось выпустить лишь шепотом. Дон в удивлении вскинул брови, и его вдруг озарило — что с этим юнцом, и почему он в таком состоянии.       Альфа громко расхохотался. Казалось, стёкла кабинета задрожали от баса его голоса. Гроссе резко напрягся и не смог понять такого поведения. — А я думаю, что на тебя нашло. А это всего лишь тот мальчишка! Я бы и не вспомнил о нём, не появись ты и не расскажи, — махнул рукой Лука, пытаясь успокоиться. Давно его так не веселили. — Отдай его мне. Я всё, что хочешь, сделаю. Хочешь, достану ещё оружия? Всё. Лука…       Морони видел тоску и печаль в глазах, мольбу. Ту самую, что он испытал, когда его беременный муж погиб на его же глазах, и было противно смотреть на себя в зеркало. Лука успокоился, внимательно оглядел Эриха тяжелым взглядом, продумывая всё положение дел, но не смог воспользоваться этой слабостью Гроссе. Крупицы совести слишком сильно резали больное сердце. — А он и так твой. Ты вправе делать с ним что хочешь и без моего разрешения. Убить или забрать к себе в Германию — это решение принимаешь без моего участия. Я ведь ещё вчера сказал. Это подарок. Чем ты слушал?       На слова дона альфа чуть не подскочил в кресле. — Подарок? — от осознания, что он сделал, паника накрыла с головой. Ведь предчувствия его не подвели, не нужно было возвращать омежку. — Господи, что я натворил! Вико, я его отдал!       Эрих сорвался с места. Прочь из кабинета Луки, скорее в отель, спасти и спрятать своего мальчика. Неведомая сила заставляла идти на безумства, и теперь он понял почему. Сейчас, когда всё оказалось куда как проще, чем он себе накручивал и надумывал. Лука человек, такой же, как и он, и он не стал жадничать, рвать или требовать. Он всё прекрасно понял и отдал, позволил. И теперь Гросск будет молить о прощении, на коленях ползать перед своим омежкой. Только бы успеть!       Лука стоял у окна с новой кружкой кофе и наблюдал, как немец выскакивает из парадных дверей, заставляя водителя сорваться с места и рвануть спасать свою пару. Альфа криво усмехнулся. — Беги, спасай своё счастье. Хоть кто-то успеет… — Лука достал из ящика маленькое обручальное колечко и повертел его в лучах света, грустно наблюдая, как оно играет и переливается, аккуратно поцеловал, и убрал обратно.

***

      Тяжелое пробуждение, от которого тело ещё сладко ныло, поясницу тянуло, а все мышцы до сих пор било какой-то дрожью. Глаза тяжело открывались и болели, словно песка в них насыпали, а голова гудела, и все слышалось как сквозь шум дождя. Неестественно, как-то необычно. И внутри полнейшая пустота, тоска и отчаяние, тянущее чувство одиночества.       Этот первый раз был подарен чужому, от запаха которого просто тошнило. Эмиля держали крепко руки альфы, он сквозь пелену ночи даже не запомнил лица. Оно мелькало размытой гримасой перед глазами, но это был максимум его воспоминаний. Всё обрывалось с того момента, как ему вкололи какой-то яд, и он почувствовал первые волны дикого возбуждения. И всё. Остальное — сплошной и невнятный кошмар. Вообще вся ночь была подобна кошмару, наполненная ужасом, безысходностью и развратом собственного тела. Было противно, словно на Эмиля вылили тонны помоев. Хотелось попасть в ванну и тереть себя самой жесткой губкой, смыть это омерзение, грязь и боль.       Омега пошевелился, попытался выползти из-под тяжелого тела, из-за которого было даже не вздохнуть. Ещё накатывала слабость, странное томление и тошнотворное чувство, рот уже наполнялся слюной, и хотелось блевать. Альфа рядом зашевелился, прижал Эмиля крепче, закинув на него ногу, что-то буркнул, а парень почувствовал чужое возбуждение. Стало страшно. Ночью он ни чего не соображал, всё казалось страшным сном, он позволял этому уроду брать его, не отдавая отчета своим действиям, но сейчас рискует всё увидеть наяву, и разум словно взбесился в голове. Нужно бежать, чтобы избежать повторения. Парень собрал крупицы своих сил, скинул тяжёлую руку и пополз прочь, за спиной недовольно заворчали. — Куда это ты собрался, — от противного скрежета чужого голоса по спине прошёлся холодок, тело же задрожало, так оно ещё болело от резких движений, а поясницу постреливало. Омега резко обернулся, окинул яростным взглядом альфу, который расплылся в тупой улыбке сытого кота. Снова вспышка отвращения и ярости. Не бывалой, подпитывающая непередаваемую силу и дерзость. — Сволочь. Ненавижу, — прошипел Эмиль и саданул прямо по лицу альфы. Хотелось залепить пощечину, но хорошо наманикюренные пальчики парня, благодаря стараниям Сани, прошлись ножами, оставляя глубокие борозды на скуле гада. Тот заверещал и подпрыгнул на кровати, да так, что и Нели с неё свалился. Парнишка сам от себя не ожидал такой силы, что даже в кровь расцарапал. А толстый боров прыгал, треся своим жиром, держался за пострадавшее место и визжал, как перепуганный ребёнок. — Ах ты, гаденыш! Ты ответишь за это! Я убью тебя! Убью!       Эмиль уполз и забился в угол за прикроватной тумбочкой, закрывая уши и ожидая побоев, а на бешеные вопли пострадавшего клиента в комнату ворвались Марко и ещё один альфа. Они угомонили мужчину, быстро вывели из комнаты, накинув тому халат. Марко метнулся в ванну, принёс оттуда полотенце и приложил к щеке несчастного.       Чёрт! Эта выходка шлюхи не останется безнаказанной.       В комнате вдруг стало тихо. Эмиля никто не тронул, но он видел, как вчерашний мужчина, от запаха которого кружилась голова, и который смотрел с какой-то жалостью, когда вводил ему наркотик, взглянул на него глазами праведного гнева. И стало жутко. Что эти чудовища ещё придумают? Парень не выдержал и разрыдался, уткнувшись в колени. Вико пропал, о брате ничего не известно. Его невинность отдана уроду, тогда как у Эмиля есть истинный, его Рик. Господи! Риккардо! Тот наверно обиделся, что Эмиль не провёл с ним занятие, подумал, что сбежал, а он здесь, запертый неизвестно где. Он чувствовал их связь, как её теряет и сейчас в душе зияющая чёрная дыра.       Безысходность. Тупик.       Марко пришлось хлопотать перед пострадавшим клиентом, он стоически выслушал угрозы и плевки от альфы, который не пожалел сил на свою грозную тираду. Пообещал, что возмездие настигнет омегу, и тот за такую выходку дорого заплатит. Клиент же в свою очередь требовал возврат денег и убить эту шлюшку. — Обещаю Вам, мы что-нибудь решим, — Марко кое-как выпроводил гостя. Тот выглядел смехотворно с огромным пластырем на щеке и скуле, а то, как он ещё будет объяснять это своему мужу? Полученные травмы в неравном бою вызывали еле сдерживаемую улыбку. Наверняка клиент уедет во внеплановую командировку.       Но эта улыбка сразу сошла с лица. Эмиль — слишком буйный и неудержимый. Как и предполагал Марко, с ним будет очень много проблем, и наверняка клиент не отстанет, если не убедится, что «правосудие» свершилось. И теперь обо всем нужно доложить Михаэлю. Как это сделать, альфа терялся в догадках. Весь бордель сегодня наблюдал, как Маттео уносил едва дышащего Доминико на руках, а менеджер уговаривал остановиться, предлагая замену. Но одним только взглядом он заткнул бету и ушёл.       Мики после закрылся в кабинете и до сих пор не выходил от туда. Затишье перед бурей, взрывом, а зайти сейчас туда —всё равно, что голову в пасть тигру положить.       Уже стоя перед дверью в кабинет менеджера, Марко тяжело вздохнул и прислушался. Тихо. Слишком тихо, учитывая темперамент Мики. И это не вселяло никакой надежды на благополучный исход. Эмиль сто процентов пострадает, если его вообще не убьют. Марко постучался в дверь, и ему сразу разрешили войти, что ещё больше пугало. Не хотелось попасть под раздачу этому «чудовищу».       Альфа в кабинете так и застыл, не решаясь что-либо сказать. Всегда идеально выглядевший Мики был просто в ужасном состоянии. Мятая рубашка, растрёпанный вид, пьяный, развалившийся в кресле и закинувший ноги на стол. В кабинете творился хаос: бумаги раскиданы, разбитые бутылки, которые опасно поблёскивали осколками в свете от окна, куча окурков валяющихся то тут, то там. Первые приступы ярости оставили полное разрушение. Мики никогда себе такого не позволял. В каком бы скверном настроении бета не был, он держал марку и самообладание, не позволял себе выглядеть, как последний алкоголик. Видимо, Маттео куда сильнее ударил по его самолюбию. И это заставляло даже такого, как Марко, трепетать. — Говори, — холодным тоном приказал. Если бы он обладал некой магией льда или чем-то подобным, то Марко после такого точно больше бы не вымолвил и слова. Альфа сглотнул, в горле сразу пересохло, страх не позволял связно думать. Попасть под раздачу никак не хотелось. И, наверное, то, что он его правая рука, как многие считают, не смягчили бы обстоятельств. Марко решил пойти с конца, с итогов после этой тяжелой ночи. — У нас два трупа из новеньких. Один вскрыл вены, разбив бутылку, а другого во время секса задушили. Клиенту уже сделали чёрную карточку, он здесь больше не появится. — Каждый год одно и то же. Главное, эти подстилки успели покрыть расходы на них и принесли немного прибыли, — Мики сверкнул глазами, видя что альфа всё ещё здесь и мнётся. — Что-то ещё, Марко?       Хост вздрогнул от строгого голоса. — Да. У нас появилась несколько проблем. С новенькими, Марсом и Белоснежкой. — И? Быстрее, Марко, я не люблю ждать, — глаза засияли каким-то нездоровым интересом. Альфа затаил дыхание. — Похоже, Густо почувствовал в блондиночке пару, чуть не сорвал клиенту ночь. Его заперли до дальнейших распоряжений. А Марс… Видимо, наркотик к утру закончил свое действие, и, очнувшись, тот расцарапал гостю лицо. Теперь альфа требует возврата денег и наказания омеги.       Мики от удивления и услышанного даже сел нормально, блеснув ядовитым взглядом в сторону Марко. Не бордель, а какой-то своднический дом! Густо и блондинчек. Придётся от обоих избавляться. Но если на омеге нет метки, то можно только от альфы. А вот Марс. Его забавляло это. Расцарапал лицо клиенту? Такого в их обители ещё не было, и бета громогласно расхохотался, что Марко аж подпрыгнул на месте. — Это что-то новенькое. Горячим оказался этот омежка! Ха-ха. Клиент лишил омегу невинности? — не прекращая смеяться, спросил. Марко сразу понял о ком речь и утвердительно кивнул, боясь что-либосказать. От этого смеха нельзя ожидать ничего хорошего. — Ну, так про какие деньги может быть речь? Он платил за целку и получил её, что касается травмы, то сам виноват. Он знал, что они ещё ничему не обучены. Гм… А вот «наказание»… Тут он прав, — бета призадумался, отвернувшись к развороченному стеллажу с книгами. — Блондинчика запри, если на нём нет метки, чтобы перебесился, а Густо пристрели. А то он ещё дел натворит, итак проблем выше крыши. Марса, — глаза Мики потемнели, какая-то невероятная злоба в них пролетела, он пристально посмотрел на Марко. Альфа уже понял, что бета хочет сделать. — Приведи его ко мне. Думаю, нашему подопечному стоит наглядно показать, что случится за такие проступки, и его младшего братишку прихвати. Немец ведь вернул его?       Марко кивнул в ответ и поспешил выйти из кабинета выполнять приказ, только за дверями сумев перевести дух. Аура у Михаэля такая, что давила даже альф. Этот бета добился бы баснословных высот в криминальном мире, да и сейчас он далеко не на низу, выложив себе дорожку из кучи трупов.