Tumblr Boy

"Я не приду сегодня" Тэхен находился в классе с парой тройкой ребят и учителем физики, ведь до урока оставалось ещё добрых полчаса. "Что-то случилось?" Чонгук лежал в кровати, шмыгал носом ежесекундно и слегка подрагивал от каждого дуновения ветерка, с удивительной чувствительностью ощущая его даже через два пуховых одеяла. "Приболел, кажется" В ту же секунду он резко поднимает взгляд на учителя, с усталым выражением лица выписывающего что-то, оглядывается на одноклассников, зазубривающих сегодняшнюю тему. Решение незаметно прошмыгнуть мимо них, выйти из школы под предлогом, что кое-что забыл, а потом позвонить старосте и объявить о неотложных делах пришло на редкость спонтанно. "Ставь чайник" Уже через десять минут Тэхен, запыхавшийся от бега и немного растрёпанный, стоит перед дверьми его дома. Слишком спонтанно. — Что ты тут...? Чонгук выглядит сонным и очень усталым, глаза еле приоткрыты, они болезненные и красные. Посмотреть на него всего, казалось, что это вовсе не Чонгук, запомнившийся Тэхену всегда сильным и самостоятельным, а какой-то незнакомый четырнадцатилетний подросток. —Прости, я не удержался. Вдруг у Тэхена наконец проскальзывает мысль о том, что может Чонгуку в тяжесть его присутствие, или его мама тут и ухаживает за ним, а его, тэхенова помощь им совсем не нужна. Пауза затягивается, и он понимает её как: "до свиданья, Тэхен, не забудь закрыть за собой дверь". — Если хочешь, я уйду, только скажи, — шепчет он, успевая ухватиться за дверную ручку, готовясь уйти в любой момент. Чонгук внезапно лениво улыбается и бережно треплет его по волосам: — А ведь чайник уже закипел. Тэхен в ответ широко улыбается, начинает сиять и светиться изнутри, и Чонгук не может снять с лица улыбку — настолько его Тэхен прекрасен. Тэхен оставляет школьный рюкзак в прихожей и медленно разувается, попутно оглядываясь по сторонам. Он не понимает, почему настолько богатая семья, как у Чонгука, живёт в таких обычных апартаментах. Здесь действительно царил минимализм, совсем ничего лишнего, в гостиной стоял только один диван, ворсистый ковёр и плазма. А что ещё удивило Тэхена, у кого дома царствует уютная атмосфера, кругом горшки с цветками, ажурные салфетки и принт в цветочек, то, что здесь всё абсолютно официально. Тона не выходят за рамки черно-белого и порой встречаются ярко-красные вещи. Тэхену это показалось жутко странным, но довольно стильным. Чонгук прошёл быстро на кухню и, увидев, что Тэхен пока оглядывается, решил поставить чайник. Да, он действительно в это не верил, ровно до того момента, когда он собственными глазами увидел стоящего в дверях и запыхавшегося Тэхена. Голова сильно кружилась, он набрал воды и включил плиту, и это, похоже, было всем, на что на данный момент у него нашлось сил. По неосторожности наступив на подол одеяла, он сразу же спотыкается и приземляется прямо на кухонный паркет (конечно, успев по дороге зацепить пару вещей). Ваза ударяется об паркет и тут же разлетается на миллион крохотных осколков. Похоже, не избежать скандала. Тэхен забегает сразу же, сначала смотрит ошарашено, не зная, за что взяться и чем помочь. Потом вдруг включается и все так же с выпученными глазами и слегка приоткрытым ртом помогает Чонгуку встать, лихорадочно спрашивая, все ли с ним в порядке. — Всё нормально, Тэхен, просто помоги мне дойти до кровати, — шепчет Чонгук, но глаза у самого полузакрыты, а все тело давно уже обмякло. Что там ходить, он даже шевельнуть конечностями не может. — Я тебя отнесу, — грустно улыбается Тэхен. Теперь Тэхен жалеет, что так ненавидел физкультуру и почти всегда прогуливал её, доставая невесть откуда липовые справки. Надо было хотя бы изредка заниматься спортом самому. Но кто ведь знал, что жизнь заставит делать и не такое. "Я точно справлюсь",— говорит Тэхен вслух. И засучив рукава принимается за дело. — Что он такого ест-то, чтобы быть таким тяжелым?! — восклицает Тэхен, уже с отдышкой и растрёпанными волосами, капельками пота, медленно стекающими со лба. — Всё, я больше так не могу,— говорит он в гостиной,— Диван ведь ничем не уступает? Он аккуратно касается его лба кончиками пальцев и безо всяких градусников определяет, что дело плохо. *** Целый день провозившись у него дома, к вечеру он просто валится с ног. Варить настои не мужское дело, скажут одни, но тут выбора-то и не было. Кто-то должен был ухаживать за больным, заставлять пить лекарства, готовить ему, кормить с ложечки (что Чонгука очень раздражало и злило, но Тэхен так настаивал, что он просто сломался). Но вот уже вечер, температура значительно спадает, Чонгук всего под одним одеялом, и Тэхену кажется такая, на первый взгляд, обыденная победа над простудой, великим достижением, а то и больше. Ведь он наконец пригодился Чонгуку, смог ему, хоть и незначительно, но помочь, а это как-никак греет душу. Чонгук уже вполне здоров, энергично встаёт и садится по-турецки на диване, скидывая с себя надоевшее одеяло. — Спасибо, что не бросил больным с утра. Ведь ты целый день провозился со мной,- грустно выдыхает Чонгук, даже не пытаясь поднять взгляд на Тэхена, который только и ждёт момента, чтобы возразить. — Ты что! Любой бы поступил так же, — лучезарно улыбнулся он, дабы до конца уверить Чонгука. — А где твоя мама? Она, наверное, скоро придёт, раз с тобой всё хорошо, мне пора. На самом деле Тэхену давно уже пора. Телефон разрывается от звонков с четырёх часов дня, ровно с того времени, когда обычно он возвращается из школы. Там штук тридцать пропущенных, если сейчас не прибавилось, но необязательно говорить Чонгуку об этом. Не то почувствует себя виновным в этом. Поэтому он пишет короткое сообщение маме в перерыве между готовкой, с содержанием: "Приду поздно. Объясню потом". Просто многословность — не его конёк, особенно когда еда на плите уже подгорает. — Мама в командировку уехала утром, приедет дня через три. — Уехала, зная про твою болезнь? — Тэхен смешно удивляется, выпучивая глаза. — Да ладно тебе, обычная простуда, — отмахивается он. Тэхен замечает, как Чонгук сгущает брови и одним лишь взглядом просит больше не спрашивать об этом. — С кем не бывает,— он легкомысленно пожимает плечами и улыбается. Чонгук тоже решает переключиться: — Не хочешь остаться на ночь? Ты ведь знаешь, я ещё не до конца вылечился, вдруг что ещё со мной случится... И оба понимают, что это лишь глупые отговорки, чтобы самообманом уломать Тэхена на ночевку. — Не знаю, можно ли...— он завтра утром огребет по полной, если останется, а если не останется, тоже огребет. Разницы нет, а Чонгук слишком жалостливо смотрит на него, чтобы взять и отказаться. — Тогда подожди минутку,— Тэхен бежит в прихожую, берёт телефон и печатает: "Мам, не жди сегодня, я переночую у друга. Объясню позже". Попутно замечает ещё пятнадцать пропущенных, но почему-то перезванивать не спешит. Нарушать правила, так нарушать. Тэхен снова заходит в гостиную, Чонгук уже вовсю расхаживает по ней, убирая одеяла с глаз долой. — Чем хочешь заняться? Чонгук прерывается, вопросительно смотрит на него и ждёт ответа. Вообще-то Тэхена сильно вымотал этот день, и в действительности он валится с ног прямо сейчас, но, видя Чонгука, полного энергией и счастливого, он не хочет портить праздник. Поспать ведь можно и через пару часиков? — Может в баскетбол во дворе? "Не сходи с ума", — думает Тэхен. — Неплохая идея,— вежливо улыбаясь, говорит он. И тут возникает спасательный аргумент: — Но ты ведь только что переболел, не стоит рисковать. — Да, ты прав. Тэхен с облегчением выдыхает и принимается убирать все лекарства на журнальном столике. — Тогда что-нибудь дома? Может, фильм? "Только если я не усну в первые пять минут",— Тэхен переводит взгляд на Чонгука и согласно кивает. — Ну, садись тогда, будем смотреть,— прихлопывая по местечку рядом на диване, приглашает Чонгук. — А может я на ковре посижу?— мнётся он, неуверенно шагая в его сторону. — Тогда и я на ковре. Чонгук не отступает, а, заметив всё ещё сомневавшегося парня перед собой, устало выдыхает: — Тэхен, мы же встречаемся, пора бы привыкать к таким вещам. Ты до этого не встречался что ли?— усмехается Чонгук. Он абсолютно уверен, что такого не может быть. Но когда Тэхен грустно опускает взгляд, то удивляется: — Так ты что... правда ни с кем до меня не встречался? Тэхен будто завис, прирос ногами к ковру, а двигаться или хотя бы выдавить какие-то слова не в его полномочиях. Чонгук, теперь похоже, как самый опытный (правда у него самого никогда дальше целомудренного поцелуя не заходило), решает взять контроль в свои руки. Он встаёт с насиженного места на диване, подходит к нему со спины и мягко обвивает руками талию, устроив подбородок на его плече. — Расслабься,— целует в шею мягко, от чего Тэхен весь покрывается мурашками. Он переходит маленькими поцелуями-касаниями к тёплой щеке и томно шепчет в ухо. Тэхен готовится к чему-то жутко смущающему, но: — А теперь может уже сядем и начнём смотреть? Чонгук улыбнулся, издал тихий смешок и взял Тэхена за руку, чтобы тот не зависал. Но он и сам был в состоянии, потому что после такого облома, вряд ли что-то будет более стыдным. Он вдруг понял, что Чонгука можно и не стесняться. И, вообще, всё вполне взаимно, жизнь прекрасна, так чего ещё терять? Доверяет Чонгуку он теперь на полных сто процентов и, сев за просмотр боевика, не боится опустить голову на его плечо. Фильм богат на действия и спецэффекты, но даже такое зрелище изнурившемуся Тэхену кажется самой скучной и плоской комедией. "Чуть вздремну"— Тэхен засыпает именно с такими мыслями. Когда голова Тэхена начинает сползать с его плеча, а дыхание выравнивается, Чонгук сразу понимает, что тот заснул. И не может не обрадоваться мысли, что, наконец, хоть какие-то сдвиги в их месячных отношениях появились. Времени всё не было, его друзья постоянно звали его на какие-то сходки или просто потусить, что иногда (и очень часто) не удавалось даже выйти на традиционную прогулку со своей собачкой и Тэхеном. Он бы не прочь проводить время и со своим тайным парнем, но, если отказаться один раз, то второй раз тебя просто могут не пригласить. И не дай Бог, хоть кто-нибудь в школе узнает, что Чонгук встречается с парнем, да ещё и с самым неудачливым в своем потоке. Чонгук-то знает, что Тэхен не такой неудачник, каким его заклеймили, но остальным всё равно. И, по крайней мере, до конца средней школы они вынуждены быть на людях очередными незнакомцами. "А ведь больше никак?",— не переставал оправдывать себя Чонгук, оправдывать перед чувством вины за двуличность. Аккуратно уложив его в свою кровать, он пристроился рядом, зная, что завтра старший будет смешно возмущаться. Но ему будет в радость понаблюдать за этим, а ещё больше — проспать вот так до утра. * Солнечные лучи окутывают землю постепенно, побеждая мрак, воспаряют высоко в небе. Они согревают всю живность на земле, согревают и дарят надежду на начало чего-то такого же светлого. В такое время особенно хорошо гулять: безветренно, безлюдно. Городские всё ещё спят, всё же шесть часов субботнего утра — наверняка самый тихий период здесь. Временами, не часто, с севера поддувает прохладный утренний бриз. Тэхен, задумчивый и почему-то до боли в скулах улыбчивый, глядя на всё из дома, тоже бы не прочь сейчас прогуляться. Чонгук спит. Проснувшись с утра и ощутив его сцепленные руки на своей талии, Тэхен сначала был уверен, что это сон. Но даже ущипнув себя десятый раз и так и не проснувшись, Тэхен напрочь отказывался в это верить. Осторожно повернувшись в его объятиях, он долго наблюдает за его умиротворённым лицом, впервые так долго и слишком близко. Таким шансом нужно было нагло пользоваться, ведь в любое другое время Чонгук бодр, а его пронзительный взгляд и уверенная ухмылка не оставляют другого выхода, как неловко отводить взгляд, хотя посмотреть подольше было бы намного лучше. Он тихо выбирается из постели и сейчас стоит возле огромного окна в комнате Чонгука, всё такой же, как и другие комнаты в доме, в черно-белых тонах. Как же все-таки повезло Тэхену встретить Чонгука. Он никогда в жизни бы не представил, что сможет когда-либо добиться внимания такого, как он. Чонгук ведь тамблер, весь из себя на людях, никем не понят, красиво странен. Но дома он самый обычный, самый простой, и это, кажется, нравится Тэхену, но перспектива всю жизнь скрывать отношения с Чонгуком не льстила. Утешала мысль, что у него хотя бы есть тайные отношения, до этого ведь совсем их не было. — Почему так рано? — спрашивает Чонгук, привычно обнимая сзади. Тэхен сначала напрягся, а потом вспомнил обо всем, о чем думал вчера и сегодня,и решил доверить Чонгуку ещё одну грань себя. — Я люблю тебя. Похоже юношеский максимализм, он такой. Выражается так просто, совсем некстати и немного неловко. Но Тэхен уверен, что если Чонгука вдруг рядом не станет, он в речку кинется, таблеток наглотается, потому что, как бы не любил весь этот мир, Чонгука, кажется, любит больше. — И я тебя, хен. Чонгук мягко чмокает в губы, даже не пытаясь углубить. Ведь они ещё дети, хоть и в паре шагов от взрослой жизни, они чисты, и порочить чистоту, может захочется когда-нибудь, но не сейчас точно. — Мне пора,— выдыхает Тэхен прямо ему в губы, прямо-таки ожидая от Чонгука чего-то большего. Но ничего уж точно не последует. И есть две причины почему: первая, немаловажная по части морали, в том, что этот тёплый момент с признаниями не стоило портить порочным поцелуем; вторая, и, похоже, самая главная, а первая была лишь прикрытием для неё, он не умеет целоваться. От слова совсем. Чонгук снова быстро чмокает и сразу уходит на кухню, готовить завтрак. Тэхен так и остаётся без поцелуя и без ответов. — Тебе срочно? Может поедим, и я тебя провожу?— спрашивает Чонгук. — Давай. * — Я ведь говорил одеться потеплее, ты снова заболеть хочешь?— не перестаёт возмущаться Тэхен, идя рядом с продрогшим Чонгуком, который даже сейчас не уймётся. — А если так, придешь сегодня снова ко мне ночевать? Чонгук ухмыляется, довольный чувству пожизненного победителя, что он не только все темы в свою пользу переведёт, так ещё и тебя оставит чувствовать неловкость. Неожиданно Чонгук вдали видит, как с остановки в их сторону идёт несколько человек. Все они одеты не по сезону, поэтому и Чонгук, и Тэхен их замечают с лёгкостью. Приглядевшись, Чонгук узнает в одном из них своего друга-тамблера, и тут наступает конец. Конец спокойствию и реальности. Привет притворности. В голове хаотичные мысли о попытках успешно объяснить, почему он идёт в восемь утра со школьным неудачником. Между тем, его заметили. Они теперь точно идут сюда, а Тэхен, который все это время только молился, чтобы те не заметили, теперь молился, чтобы разговор прошёл без заскоков. — Чон, привет, это кто?— интересуется миловидная девушка, тоже тамблер и с ними уже год. — Честно говоря, вышел на пробежку, а он за мной увязался, ходит и ходит, никак не отлеплю,— наигранно вздыхает Чонгук и издаёт смешок. — А он разговаривает?— встревает в разговор третий. — Может быть. А может он немой и хочет тебе что-то сказать?— девушка не унимается и с интересом рассматривает Тэхена. Тэхену выслушивать бред вообще с рождения противопоказано, потому что реакция у него на это самая отрицательная, но тут его бредометр бессильно ломается, белый дым от механизма клубами воспаряет и развеивается. Он понимает, что да, отбросы общества и популярные, все дела, но разве права у всех не одинаковы? Ладно они, но как может Чонгук говорить о нем так, когда лишь минутами ранее бережно и заботливо помогал застёгивать ему куртку? Неужели это все игра? Тэхен разворачивается и уходит, неважно, что ему не в ту сторону, неважно, что он тоже не совсем тепло одет. Главное, подальше от них и не останавливаясь. Вперёд. Без оглядки.