Артиникида

Скрип прогнивших деревянных досок уже начинал порядком раздражать. Тесная и мрачная каюта два на два метра внушала лишь безысходность, а караулящий нас у решетки зеленоволосый ухмыляющийся идиот был причиной возникновения в моей голове самых отчаянных мыслей. А что если просто покончить с собой? Для бога смерти это не просто, но я могу попросить Шона произнести моё настоящее имя. Я умру, и он со мной, и тогда этим подонкам ничего не достанется. Хотелось бы мне посмотреть на их рожи, но…нельзя идти на подобное, нельзя! Это говорит во мне мой эгоизм, но никак не забота о мальчишке. Чёрт, если бы я мог сейчас дать ему бессмертие…но проклятая цепь! На неё сейчас уходят все мои силы. Да и к тому же, если задуматься – что мне это даст? Одну лишь гарантию его безопасности и только. Вряд ли это сможет как-то помешать отшельникам открыть Артиникиду и уж тем более не остановит их при попытке избавиться от меня. И опять я думаю о себе, опять всё сводится к моей шкуре! Почему я не могу пойти на жертву ради Шона? Ради того, чтобы он остался жив? Почему, если я осознаю, что жизнь без него мне не нужна? Потому что также я понимаю, что и он мне мёртвому ни к чему… –Чего смотришь? – со всё той же улыбкой фыркает Ирвинг, глядя на меня через плечо. Капюшон по-прежнему не даёт мне увидеть его глаз, видно лишь бледные обескровленные губы и прядку длинных зелёных волос, свисающих почти до пояса. – Про твои способности я наслышан, гипнотизёр, так что не пытайся меня подчинить, я тебе не малыш Фелан, у нас у всех есть защита от тебя. Я ничего ему не отвечал. Даже не собирался. Этот тип бесил меня с каждым произнесённым им словом, хотелось стереть с его губ эту гадкую улыбку. Навсегда… –Красиво, наверное, он…дох… – неожиданно прошипел зеленоволосый сквозь зубы, а затем рывков развернулся, вцепившись руками в прутья решетки. Капюшон слетел с его головы от такого порыва, и на меня уставились два ярко-желтых глаза, блестящие каким-то сумасшедшим блеском. Я уже давно понял, что все отшельники психи, но этот казался мне самым неадекватным и странным из тех немногих, кого я успел увидеть. В ответ на моё молчание Ирвинг сильнее сжал ржавые металлические прутья, острые боевые когти, одетые на каждый его палец, с противным скрежетом царапали решетку. –Почему ты молчишь, а? Скажи мне! Скажи… – голос стал совсем безумным, требовательным, глаза словно окутал туман. Да что с ним такое, в конце концов? Тихий детский плач отвлёк его от безумства и заставил отпрянуть от решётки. Кто-то ещё спустился сюда, так как я слышал голоса совсем рядом. –…захватили с собой еды… –А чего так мало? –Спешили… –О, Ирвинг, присоединишься? – теперь я уже видел силуэт обратившегося к зеленоволосому – всё тот же балахон, только на этот раз угольно-чёрный, лица говорившего я не мог рассмотреть в полутьме через решетку. –Не откажусь. – Ухмыльнулся наш надзиратель. – Что у вас там? Послышался писк, напоминающий жалобный скулёж щенка, а затем я увидел, как толкнули на грязный пол двоих детей: маленькую девочку лет шести и мальчика лет девяти. Оба ребёнка были с белыми вьющимися волосами, потемневшими от грязи. Худенькие, трясущиеся от страха. Я случайно столкнулся со взглядом малышки – у неё были огромные серые глаза. По бледным щекам текли слёзы, белокурые локоны спадали до плеч. Мальчик явно был её братом, так как было у них слишком много общего. И хоть его глаз я не видел, но то, как он сжимал её маленькую ручку, и старался держать девочку поближе к себе, лишь подтверждало вероятность их родства. –Ты, – Ирвинг ткнул пальцем на мальчишку, – будешь моим обедом. Он вздрогнул, пятясь назад, а девочка начала рыдать ещё громче, вцепившись в братика обеими руками. Зеленоволосый ликовал, наблюдая за этой картиной. –Или ты, или я убью её на твоих глазах. – Вот так. Зная, как надавить на живое, он быстро добился желаемого – мальчик сам покорно пошёл в его лапы, в надежде защитить сестру. Глупый. Эту малышку съедят остальные, а возможно не только съедят, а сперва развлекутся. Но не желая видеть её смерть, он предпочтёт удовлетвориться иллюзией самопожертвования, чтобы остаться чистым перед совестью… Так устроен человек. –Кираааа… – сквозь слёзы кричит девочка, когда её рывком отдёргивают от брата и утаскивают из поля моего зрения. Смех довольных отшельников звучит всё тише…По ту сторону решетки остаётся только Ирвинг и белокурый мальчик, старающийся выглядеть взрослым, не показывающий своего страха, что наверняка уже окутал его детский разум. Стоит, опустив голову и сжимая кулаки. А ведь любой взрослый на его месте уже давно в слезах молил бы пощадить или хотя бы убить быстро, без страданий. А этому ребёнку страдания обеспечены, и это я понял по маниакальной улыбке-оскале, что снова возникла на бледных губах… Громыхнули, открываясь, двери соседней камеры. Безжалостно закинутый в неё мальчик глухо простонал, ударившись об стену, и сполз на пол, сворачиваясь в дрожащий клубок. Наблюдать за происходящим далее мне удовольствия не доставляло, однако и сказать, что мне было отвратительно, больно, страшно и жутко я не мог. Я даже не мог сказать, что испытываю жалость к мальчишке, что хотел бы сейчас броситься спасать его, защитить от этого зверского насилия обезумевшего бога смерти. Мне было как-то всё равно. Ни болезненные вскрики, ни брызги крови на стенах не вызывали во мне ровным счетом никаких эмоций. Жалел я скорее этого безумца Ирвинга, что опустился до подобного, лишился разума, что изначально был так силён и безграничен… Но мальчика я не жалел. Я ведь совершенно не знал его. Возможно, если бы я не знал Шона, мне было бы также плевать и на его мучения. От этой мысли кольнуло в области сердца – нет, если бы кто-то посмел бы сделать что-то подобное с ним, я бы… Поворачиваю голову на сидящего в соседнем углу кареглазого мальчишку, чьи глаза так пристально следят за каждым ударом когтей, за каждым содроганием уже почти неживого тела, и ничего не выражают. Ни паники, ни ужаса, ни даже сочувствия. Он смотрит, как убивают ни в чём не повинного ребёнка с таким же равнодушием, как и я. Почему? Синим свечением горит лента, обвитая вокруг его шеи, голова чуть наклонена набок, пальцы сжимают рану на ноге, другая рука просто безвольно лежит на полу. Так он замер и не шевелился всё это время, то прикрывая глаза, то глядя в одну точку. На меня он не смотрел, со мной не разговаривал. Решил, что я говорил правду, угрожая убить его. Как глупо… Хотя, я ведь не могу знать наверняка, насколько правдоподобно выглядит моя ложь. Если он поверил, то в этом в принципе нет ничего страшного, однако жестокая правда заключается в том, что сейчас, возможно, единственный момент, когда мы могли бы поговорить… Мой последний шанс что-то ему сказать, но я молчу, ведь знаю – слушать меня он всё равно не захочет… …Наш корабль слегка качнуло. Неужели мы действительно добираемся до Артиникиды морем? Нет, я, конечно, предполагал, что до этой мифической звезды так просто портал не провесишь, но и о таком способе перемещения богов смерти я тоже слышу впервые. Возможно, мы и не по морю вовсе плывём, а несёмся где-то между миров, где не ступала нога бога смерти… ну это лишь предположение, вариантов существует миллионы. Не знаю, откуда отшельникам вообще известно о местонахождении звезды, но то, что сейчас мы направляемся именно к ней вероятнее всего. Меня больше удивляет, почему корабль? Вообразили себя пиратами? Слишком много чести, хотя цели схожи. Интересно, а кто капитан? Доминик, или есть кто-то над ним? Из всей их команды я видел немногих. Кроме знакомого мне трио (а теперь уже выходит дуэта) попадались мне на глаза от силы особь пять, и те совершенно незапоминающиеся, закутались в свои балахоны и тенями проплывают мимо. –Эй! – послышался чей-то хрипловатый голос. Затем раздались шаги, приближающиеся к нашей камере. Уже через несколько мгновений я увидел ещё одного отшельника – обладателя этого голоса. На вид лет тридцати, невысокий и тощий с необычной ярко-красной кожей, украшенной узорами из зарубок – явный признак принадлежности к Древним. С цветом кожи весьма необычно гармонировали короткие снежно-белые волосы, торчащие в разные стороны. Уши заострённые и все в золотистых кольцах разного размера, глаза синие. В отличие от остальных одет он был довольно по-человечески: джинсы и белая футболка. Хотя не думаю, что одежда помогла бы ему остаться незамеченным в человеческом обществе с его-то кожей. –Хота? Ты что здесь забыл? – возмутился зеленоволосый, не отвлекаясь от своего занятия (неужели мальчик ещё был в сознании?) –За тобой пришёл…присмотреть… – этот странный тип повернулся в нашу сторону и начал как-то увлеченно рассматривать Шона через решетку, крутя при этом одну из серёжек в своём правом ухе. Глаза его вдруг начали менять цвет, становясь то желтыми, то фиолетовыми, то красными. Провидец? Я когда-то читал о изменении цвета глаз у того, кто смотрит в будущее, но это бывает только у тех, кто в него действительно смотрит, а не предчувствует, вроде Селены. Какая же сила нужна для того, чтобы видеть сквозь время? –Не нужны мне няньки вроде тебя… – недовольно фыркнул Ирвинг, нанося очередной удар когтями. –Как раз таки тебе и нужны… – провидец вздохнул, не отрывая от Шона глаз. Что же он видит? По выражению лица совершенно не понять… – Забавно… Его рука ложиться на замок и тот как по приказу щелкает, открываясь. Краснокожий открывает дверь в нашу камеру и мне становится не по себе. Чего ему нужно? Пришёл забирать Шона? Или разобраться со мной? От такого всякого ожидать можно… –Не паникуй раньше времени. – Кидает он мне, а сам садится на корточки перед мальчишкой. Замечаю в глазах Шона искорки интереса, и меня не могут не радовать его эмоции. Только и отсутствие его страха за жизнь нельзя считать хорошим признаком – нежелание бороться… Провидец протягивает руку вперёд, ладонью вверх – доверительный жест, а затем опускает её, прикасаясь к ране на ноге мальчишки. Едва заметное алое свечение. Он лечит Шона?! Меня вмиг начинают переполнять самые противоречивые эмоции: счастье и неописуемая радость от осознания того, что теперь его жизнь будет в относительной безопасности и неприятная горечь от понимания, что делает он это исключительно ради выгоды отшельников – им Шон нужен живым. –Хота, ты что творишь? – в проходе показывается весь испачканный в кровь зеленоволосый с недоумённым видом. – Он бы ещё сутки протянул и без тебя! Ты что у нас, в миротворцы записался? –Мои дела тебя не касаются. – Свечение начало угасать, а мальчишка стал выглядеть свежее, даже кожа утратила болезненную бледность. – И пойди, приведи себя в нормальный вид. Раздражаешь. –Пф, достал… – Ирвинг злобно оскалился, но всё же поплёлся на выход. Судя по всему прислушавшись к полезному совету. Уже выйдя из камеры, он недовольно кинул: – И зачем Доминик тебя только держит? –Пригнись. – Резко скомандовал краснокожий и через мгновение деревянные стены с громким треском сломались, послышался устрашающий вой, и что-то непонятное белым смерчем пронеслось в паре метров от нас, накрывая Ирвинга обломками досок. Я только и успел, что недоумённо похлопать глазами, пока нечто крушило стены, вырывало железные решетки с корнем и обдавало холодным ветром. Провидец рывком поднял растерявшегося Шона на ноги, другой рукой схватился за мой рукав, и мы безоговорочно последовали за ним. Пробегая мимо выбирающегося из-под обломков зеленоволосого, провидец лишь кинул ему в ответ: – Вот для этого и держит. *эм...ещё раз спасибо всем, кто читает...надеюсь автору удаётся держать удар, а то он уже не понимает нормально пишет или нет... зы:надеюсь в море ошибок вы не утоните