Артиникида

Как неожиданно пришла мысль о том, что как раньше уже никогда не будет. Я уже не вернусь в свой родной дом, с которым связанно столько неприятных воспоминаний, больше не услышу раздражающий голос сестры, не встречу своих чёртовых одноклассников, которым на меня совершенно наплевать. Кроме того я сам уже никогда не стану прежним. После всего, что я узнал, после того, где побывал. Да если сейчас вернуть меня в мой мир и заставить жить прежней жизнью – я ведь просто рехнусь. Как я раньше жил без богов смерти и всего того, что окружает меня теперь каждую секунду? И почему происходящее вовсе не кажется мне каким-то странным и неправильным? Словно всё так, как и должно быть, всё на своих местах, всё правильно… Только, на своём ли месте я? Огромного труда стоит не запутаться окончательно в мыслях, когда всё время узнаёшь столько ненужной правды. Самое главное – держать чёткие ориентиры, решить для себя кому верить и следовать, и тогда не будут терзать сомнения. Моим главным ориентиром был Ник. Я старался верить ему, старался отбрасывать всё лишнее, держаться за него, как за спасательный круг, пока… пока его слова не заставили меня засомневаться. Нет, я не был уверен в том, что он действительно мог меня убить. А даже если бы мог – не в этом дело. Тогда я убедил себя, что всё это было предпринято лишь для того, чтобы не оставлять меня одного, чтобы вынудить отшельников взять его вместе со мной. И лишь несколько минут назад я понял суть этого поступка до конца. И меня это совершенно не радовало. Последние очертания образа такого себе героя, защищающего меня, возможно даже в какой-то степени нуждающегося во мне стёрлись, остался лишь силуэт того, кто по-прежнему дорог мне, хоть на то и нет веских причин. Ведь Ник думает в первую очередь о себе… –Может, стоило всё-таки прыгнуть? – интересуюсь у него негромко. Брюнет вздрагивает, оборачиваясь на мой голос. Нас с ним закрыли в тесной каюте, на этот раз не в тюремной и уже без охраны. Здесь помещалась только узкая одноместная кровать, кресло и столик в углу. В кресле расположился Ник, на кровати, разумеется – я. Подвешенная под потолком лампа покачивалась со стороны в сторону, рисуя шевелящиеся тени на стенах, а оставленные, видимо намеренно, на столике песочные часы лишь раздражали едва уловимым шелестом песчинок. –Теперь поздно об этом думать. –А о чём не поздно? – чувствую, как с каждым произнесённым словом меня постепенно покидает накопившаяся тревога. Совсем медленно, по крупице, но всё же это лучше, чем и дальше молчать, наслаждаясь безысходностью. – Что мы будем делать дальше? –Будем? –Хорошо, что мы можем сделать? – изменяю я свой вопрос, хотя суть от этого особо не меняется. По поведению Ника не могу понять, то ли он нервничает, то ли боится, то ли злиться. Возможно всё сразу… –Можем покончить с собой. Для этого не обязательно прыгать за борт, вариантов ещё много. – Раздраженно фыркает брюнет, однако мне кажется, что на самом деле он хочет сказать совсем другое. Ему, как и мне, хочется выговориться. –А ещё варианты есть? Тишина в ответ. Секунда, две. А затем Ник рывком хватает со столика часы и со всей силы швыряет их об стену. Стекло не разбивается, более того – песчинки продолжают сыпаться с той же скоростью, что и до этого не смотря на то, что часы теперь лежат на боку. –Можем… – он глубоко вдыхает, пытаясь взять себя в руки, опускает голову, чёлка спадает на лицо, – …просто надеяться. На лучшее. Вдруг… нас спасут. –Хорошо. Мне нравится такой вариант. – Приподнимаюсь на локтях, так как до этого я лежал на спине, затем перехожу в сидячее положение и разворачиваюсь лицом к брюнету. –Это глупо. – Произносит он, не поднимая головы. –Даже если так, пусть. Шанс на то, что случиться чудо есть всегда. Давай верить в чудо. Ник выглядывает на меня своим синим глазом из-под чёрных прядей и едва заметно улыбается в ответ. –Знаешь, Шон, я всегда был реалистом. – Откинувшись назад в кресле и, уставившись в потолок, он продолжает: – Всегда в душе насмехался над теми, кто наивно верил, что всё наладится. Потому что каждый раз мне приходилось наблюдать их падение, крах их надежд и мечтаний. А что теперь? Теперь мне страшно. –Это нормально. То, что тебе страшно… –Дело не только в этом. – Он говорит так, словно выжимает из себя слова. – Дело не только в страхе за свою жизнь. Веришь или нет, но за всё своё существование мне не раз приходилось бывать в опасных ситуациях. Где-то своими силами, где-то реальным чудом, но в итоге я спасался, иначе не говорил бы сейчас с тобой. И на данный момент меня всё также сопровождает тот азарт, что и раньше, однако… на этот раз всё немного иначе. На этот раз на карту поставлено гораздо больше, чем просто моя шкура, поэтому мне и страшно. –Ты имеешь в виду судьбу мира? – поинтересовался я в попытке найти объяснения его словам. Где-то в глубине души мне хотелось верить, что это «гораздо больше» – я, только мысль эта казалась мне настолько бредовой, что я спешил затолкать её как можно глубже и больше не вспоминать. К моему удивлению на мой вопрос Ник как-то горько засмеялся, откинув голову назад. Успокоившись, он заговорил, не отрывая взгляд от потолка: –Я ещё и эгоист, Шон. Судьба мира – последнее, что волнует меня. Сдохнуть одному или вместе со всеми – не вижу разницы. –Тогда в чём дело? – не люблю донимать вопросами, но в этот раз у меня просто нет сил искать обходные пути. Буду идти напролом, пока не добьюсь хоть чего-нибудь. Брюнет чуть поворачивает на меня голову. –Хочешь знать? – его губы изогнулись в полуулыбке и я невольно подметил для себя, что в свете зажженной лампы это выглядело весьма…сексуально. Чёрт, что за мысли в голову лезут, когда мы оба в пяти минутах от смерти?! –Чую подвох. – Фыркаю я, стараясь не смотреть в эти синие бездонные глаза, покорившие меня с первых минут нашего знакомства. В них действительно отражается вся его сущность, однако она настолько сложна и многогранна, что разобраться в ней не под силу простому человеку. –Но тебе ведь интересно? – то ли у меня крыша едет, то ли его голос действительно стал ниже, начал манить, будто зов… –Чего ты хочешь? – нервно сглатываю, пытаясь совладать с собой. Не об этом сейчас нужно думать. Хотя… обо всём остальном я подумал уже с полсотни раз, а толку? –Иди ко мне. – Мои глаза округляются, а дышать становится тяжело. Воздух будто стал сухим с горячим, даже голова слегка закружилась. Но я всё же послушно встал с кровати и сделал шаг в направлении кресла. Можно было сказать что-то в ответ, продолжить наш диалог, позадавать ещё тысячу глупых вопросов, коротая время, что нам отведено. Только я не хотел, я сам решил пойти у него на поводу, выполнить эту то ли просьбу, то ли приказ. Нет, даже не так – это было предложение, предложение, которое я принял. Добровольно, по собственной воле. Могу уверенно заявить – меня никто не подчинял. Я действительно видел в этом единственный подходящий вариант, способный как-то успокоить нас обоих. Ещё шаг – и я уже стою прямо напротив кресла. Ник смотрит на меня снизу вверх из-под своей длинной челки и моя рука сама тянется к этим угольно-чёрным прядям, убирая их в сторону, давая возможность любоваться его красивыми глазами. Запоздало осознаю, что нахожусь между расставленных ног брюнета, но отступать уже поздно. Не спеша забираюсь ему на колени и усаживаюсь поудобнее, хоть и чувствую себя неловко. Провожу руками по его напряженному животу и груди. Чувствую, как горят мои щеки от смущения, поэтому опускаю голову, стараясь больше не встречаться взглядом с Ником. Когда мои пальцы приподнимают край его рубашки, касаясь бледной кожи, я неожиданно слышу его вопрос: –Скажи, ты сейчас под гипнозом? Поднимаю голову и сталкиваюсь с совершенно серьёзным выражением лица брюнета, внимательно меня рассматривающего. –Нет. – Отрицательно киваю головой, и меня внезапно ловят за подбородок, притягивают к себе и нежно целуют в губы. Снова. По коже бегут мурашки, я прикрываю глаза, стараясь раствориться в этом поцелуе. Тепло его языка и холод губ – словно коктейль, от которого теряешь самообладание. Хотя, самообладание я потерял уже когда послушно пошёл к его креслу, а может даже раньше…намного раньше… Не хочется больше говорить. И думать не хочется. Я просто наслаждаюсь. Тонкие пальцы зарываются в мои волосы, другая рука обнимает за талию. Не открывая глаз, на ощупь нахожу пуговицы на его рубашке и трясущимися руками расстегиваю одну за другой. Касаюсь кубиков на животе – и с чего он считает себя «тощим бледным глистом»? Ник тянет меня на себя, заставляя лечь на него сверху, насколько это позволяет нам кресло. Чувствую, как губы переместились с поцелуями на мою шею. Приятно и немного щекотно. Зубы прикусывают нежную кожу – вздрагиваю, тихо постанывая. Блин, я даже не думал, что я такой чувствительный. Или же дело в Нике? Рука, лежащая на моей талии, опускается чуть ниже. Намного ниже. А затем… –Ну, наконец-то… – доносится из-за закрытых дверей каюты. –Я думал, мы никогда не доберёмся… Отскакиваю от брюнета, прежде чем дверь с противным скрипом открывается. За нами пришли, а из этого следует лишь один вывод – мы прибыли. *** Я идиот. У меня был шанс сказать Шону правду, сбросить этот груз с души раз и навсегда, а я что сделал? Соблазнил его или…или как это ещё можно назвать!? Чёрт, и ладно бы его действия можно было бы считать признаком ответных чувств по отношению ко мне, но нет. Я не могу быть уверенным в этом больше, чем на половину, ведь мы оба оказались в такой ситуации. Мало ли что на мальчишку нашло? Я ведь не знаю, на сколько он переживает на самом деле, что чувствует. Вполне вероятно, что он просто искал утешения, пытался отвлечься подобным образом. Да, думаю, так оно и было, логичнее объяснения просто не найти. Но самое обидное даже не в этом, а в том, что Шон, похоже решил, что и я вёл себя так по той же самой причине. Ещё бы, я так искусно изображал похоть во взгляде, что ни один нормальный человек и не подумал бы, будто на самом деле меня переполняют самые светлые и тёплые чувства, на которые я только способен. Я сам себя загоняю в капкан… вернее уже загнал. Кстати, совсем недавно я вспомнил об одной казалось бы мелочи, но в тоже время существенной. Почему Шон всё ещё не лишился рассудка? Говорят ведь, люди не могут сохранять способность здраво мыслить, оказываясь за гранью известного им мира. И я всегда считал, что так оно и есть, однако мальчишка своим поведением опроверг данную гипотезу. Может, он особенный? Мыслит как-то иначе или не мыслит вообще? А может просто крыша, как говорится, едет постепенно, не спеша. Да уж, вопросов как всегда уйма и все они куда-то в бездну, что молчит в ответ, хоть ей и есть что сказать… –Эй, а ну не тормози! – меня злобно пихнули в спину, но не настолько сильно, чтобы я упал. Ноги замедляли шаг против воли, когда я начинал о чём-то задумываться, и в этот раз также. Нас с Шоном вывели на верхнюю палубу, а затем мы спустились в шлюпках на серебристые сияющие волны, напоминающие морские. Только шума они не издавали вовсе, лишь какое-то шипение и потрескивание, словно электрический ток. Смотришь на это подобие воды и в голову тут же приходят мысли о том, что в такую водичку опасно не то что упасть, а даже просто её коснуться – высосет все жизненные силы до последней капли, ведь наверняка она такая же живая, как и прочие аномалии вокруг. Шлюпку слегка качает. Нас посадили вместе с Ирвингом, Хотой и ещё двумя неприметными отшельниками. Доминик с этой ангелшой, Анной, кажется, плыли чуть впереди, совершенно не беспокоясь на наш счет. Конечно, глупо ожидать, будто мы можем что-нибудь выкинуть, ведь бежать нам некуда, кругом убийственная водичка, да и провидцу здесь, похоже, доверяют. Опускаю взгляд на потемневшее от времени деревянное дно шлюпки – на нём видны многочисленные борозды и неглубокие трещины. Вёсла лениво опущены в воду и никем не используются – нас тянут вперёд за тоненькую ниточку, проведённую между всеми шлюпками. По этой ниточке тоже течёт сила. Здесь вообще повсюду сила. Даже на поверхности этой обветшавшей древесины можно рассмотреть едва уловимый блеск окутывавшего шлюпку заклинания. И к чему тогда спрашивается весь этот фарс с земными декорациями? Пиратский корабль, тюремные камеры, штурвал, паруса…к чему это всё? Что это, чья-то ностальгия или просто неудавшаяся шутка? Не понимаю. Да мне и не интересно в общем-то, просто бесит. Всё здесь бесит, и с каждой секундой всё больше и больше… Я брезгливо покосился на зеленоволосого и тот в ответ одарил меня своим маньячным оскалом. –Боишься? – улыбка на лице Ирвинга растянулась огромной дугой, казалось, даже бледные ленты губ вот-вот с треском лопнут от перенапряжения. Я ничего не ответил, стараясь всем своим видом выразить то отвращение, что я испытывал ко всем отшельником и к нему в частности. –Пока ему нечего бояться. – Холодным тоном добавил Хота, пытаясь привести товарища в более адекватное состояние. Впрочем, товарища ли? Сложно сказать, однако, к моему глубочайшему сожалению этот краснокожий провидец не на нашей стороне. В глубине души – возможно, но на деле… Что же, не мне его винить. Каждый сам делает свой выбор и мой ничем не лучше – я тоже нарушаю законы ради тех, кто мне дорог. Вернее, собирался нарушить… –Перед смертью не надышишься, а она – всего лишь вопрос времени. – Зеленоволосый вытянул когтистую руку вперёд, потрепав Шона по волосам. Тот лишь брезгливо вжал голову в плечи, слегка придвинувшись ко мне. – Когда мальчишка больше не будет нужен – я лично разберусь с тобой. Ты только жди. –Твоя самоуверенность погубит тебя… – негромко вздохнул провидец, за что Ирвинг недовольно на него покосился, фыркнув. –С чего бы это? Сомневаешься в моих силах? Думаешь, я не справлюсь? – зеленоволосый нервно захихикал. –Просто предупреждаю. Не забывай кто я и о моих способностях. –Больше смахивает на угрозу. А вообще меня твоё мнение не волнует! Я разберусь с ним в любом случае, так что… –Ты уж определись, – не удержавшись, перебиваю его на полуслове, – тебе интересно, как дох твой дружок, или ты собираешься мне за него мстить? Улыбка начала медленно сползать с лица Ирвинга. –Не твоё собачье дело! –Ну почему же, как раз таки моё. Или я уже не имею права знать, за что мне умирать? – даже не смотря на всю трагичность ситуации, в которой я оказался, удержаться от довольного смешка мне не удалось. – Если за возвышенные чувства, именуемые любовью… –Что ты несёшь, идиот?! – зеленоволосый зверел на глазах, а во взгляде сидящего рядом Хоты я уловил что-то, смахивающее на одобрение. Видно не я один заметил всю абсурдность поведение этого психа-мстителя. Ну что же, если они не решаются высказать ему своё мнение, то мне-то что терять? –Я в чём-то не прав? – чуть приподнимаю бровь, начиная входить во вкус. –Какая ещё к чёрту любовь?! –Аааа, нет? Видно я ошибся. Каюсь. Нет никакой любви. А раз так, то даже не догадываюсь за что мне собрались мстить… Ну да ладно, это уже твоё дело. Давай-ка я лучше тебе поведаю то, что тебя так волновало совсем недавно. Хочешь знать, как он дох? Довольно неприятно. Быстро, это да, но всё же неприятно. Когда адское пламя охватывает твоё тело с ног до головы, за считанные секунды превращая все внутренности в угольки, когда легкие сжимаются, словно целлофановые пакетики, брошенные в огонь, не позволяя даже сделать последние вдох, когда судорогой сводит всё тело, ломаются, обращаясь пылью кости… всего от одного короткого «умри»… – в конце я перешёл на едва уловимый шепот, но Ирвинг слышал чётко всё до единого слова, и нервно дёрнувшись на последнем, не выдержал, рывком кинулся вперёд, замахнувшись когтистой рукой. –Ненавижу! Я только улыбался в ответ, произнося одними губами «взаимно». Мне будто целую вечность хотелось это сделать, не смотря на то, что отшельников я знаю всего несколько дней. А лично этого – несколько часов. И всё же при каких-либо других обстоятельствах так рисковать я бы не стал. Если бы наверняка не был уверен что нужен им живой. Пока нужен. И хоть и не совсем я, однако, моей преждевременной кончины здесь допустить не могли – Шона я утащил бы за собой. А контролировать себя Ирвинг явно не умел. Потому-то к нему и приставили Хоту – мой гарант спокойной «поездки», что так успешно перехватил руку нападающего на меня отшельника и так же быстро заставил его остыть одним лишь взглядом. –Достаточно! Ту лёгкость, с которой ты идёшь на провокации никак нельзя назвать твоим плюсом. – Почти без эмоций произнёс провидец, после чего зеленоволосому пришлось-таки взять себя в руки. –Ещё сочтёмся. – Зло прошипел Ирвинг, а мне стало на удивление легче и спокойнее. А что, я ничего не потерял. В любом случае этот урод убивал бы меня с особой жестокостью будь я хоть последним паинькой. А так я хотя бы могу гордиться своей пусть не силой, так остротой языка и умением надавить на больные места. Жаль только иногда это получалось спонтанно и не везде, где было нужно… Последние мысли снова заставили меня помрачнеть, когда взгляд упал на всё так же безмолвно сидящего рядышком темноволосого мальчишку… *чтобы про меня тут окончательно не забывали, а то обнаглел автор уже, не говорите, сам в шоке от себя