Артиникида

Я не думал, что будет так сложно. Как можно понять мальчишку, который и сам-то себя понять не может? Какие о нём можно сделать выводы? Куда ему, в рай, в ад, или в психлечебницу? Вот и помогай после этого людям. Вместо спасибо на тебя ещё и наедут, ещё и виноват останешься. Меня это тогда так взбесило, что я был готов вынести свой устрашающий вердикт прямо на месте. Вот только вовремя взял себя в руки, понимая, что хуже этим могу сделать только себе. Парню всё равно скоро на тот свет, а я, поторопившись, могу одним неверным решением перечеркнуть себе всё. Только вот я всё равно предпочёл придерживаться мнения, что этого Шона надо бы к чертям на родину отправить, пока вдруг моё мнение в корне не изменило это тихое и неуверенное «прости…». Искренность, какой чудесный термин, идеально передающий то, что я услышал в его голосе. Но что меня больше всего поразило – ему было до безумия тяжело это произнести. Его что-то душило, пресекало без разбора все попытки высказаться. Вот тогда-то я и понял, что всё будет ох как непросто. Чтобы принять верное решение мне мало просто находиться рядом с ним, наблюдая за его поведением, мне нужно понять его, а для этого придётся заставить его быть искренним, показать мне своё истинное лицо. А его, насколько я понимаю, пока не видел никто. Ну и как мне заставить этого парня раскрыть мне свою душу? Как втереться в его доверие настолько, чтобы стать ему самым близким человеком? И главное, как со всем этим справиться всего за пять дней (пару дней жизни Шону всё же накинули, учитывая обстоятельства. Я так и не понял, можно так делать, или это Иса специально для меня постарался). В любом случае пять дней – слишком короткий срок, но я не могу ошибиться, ведь тем самым подведу в первую очередь самого себя. К счастью, пока ситуация складывалась для меня как нельзя лучше. С местом и временем попадания в мир людей Иса не прогадал, хоть я и до последнего сомневался, что оказавшись на трассе возле леса в семь утра, я могу очень удачно столкнуться с Шоном. Честно признаться, я даже не сразу понял, что это именно он скатился со склона и попал в реку. Особо четко рассмотреть его лицо я не успел, да и под то представление о нём, что у меня было, подходил почти каждый второй местный подросток. Ну а когда я понял, что мальчик оказался в очень опасных для жизни условиях, то просто не мог не помочь. И даже раздраженное «сам справлюсь» не заставило меня отступиться. Ну а дальше я просто увлёкся его спасением, невольно даже успев позабыть, зачем вообще я здесь оказался. Только услышав его имя, чуть не выдал себя с потрохами одним только выражением лица. Хотя, что он мог понять-то? Что я бог смерти? Ха! Скорее какой-то маньяк, поджидавший его в лесу. О, это было бы не очень хорошо, не хватало мне ещё, чтобы мальчик меня боялся. К счастью, он вроде как не заметил. Гораздо более странным ему показалась моя история попадания сюда (да уж, бред получился, я не спорю). Бездомный путешественник автостопом без вещей и с кучей денег – как-то подозрительно, но благо пацан его возраста особо прикапываться не станет. Кстати, насчет его возраста я так и не разобрался. Пятнадцать ему или четырнадцать так и осталось для меня загадкой, а интересоваться у него я не спешил. Ведь тут же последует довольно предсказуемый вопрос «а тебе?», с ответом на который я пока не разобрался. Нет, ну ясное дело, что мне по виду меньше семнадцати и больше двадцати одного дать нельзя, но этот огромный выбор своего возраста из пяти разных вариантов для меня не так прост. Это же вот так вот ляпнешь, и всё, определишь свой возраст аж, аж на целых пять дней! Нет, к этому нельзя относиться легкомысленно! Вот ещё поразило меня, как он в мои глаза смотрел. Так пристально и внимательно разглядывал, что мне стало даже как-то не по себе. Лицо у него при этом было такое, будто он приведение увидел, что слегка напугало. Мало ли, вдруг моё неземное происхождение как-то вдруг сказалось на моей внешности? Хотя я тут же вспомнил слова Исы на счёт моих глаз «эти сапфиры – твоё самое верное оружие, способное покорять сердца не только людей, но и богов». Я тогда как-то не совсем понял, что он имел в виду, но со временем до меня дошло, что у меня попросту необычные глаза, которые все рассматривают, как какую-то диковину. Жаль, только пользы от этого лично мне никакой, вот если бы я умел взглядом гипнотизировать…Ага, мечтать не вредно. В итоге всего этого ситуация и правда стала для меня самой что ни наесть удобной. А главное, сомневаюсь, что с таким типом как Шон мне бы удалось познакомиться как-то иначе. Подойди я к нему на улице с фразой «привет, я Ник, давай дружить», и боюсь я как минимум был бы им послан куда подальше. Кстати, Ником я назвался неспроста, так как назвать своё настоящее имя при смертном я не мог. Произнеси он его вслух хоть раз (естественно, понимая, о ком именно он говорит), и я тут же перестану быть богом. Блин, сколько же нюансов, просто жуть. Пока мы шли к нему домой, минут пятнадцать оба молчали. Я размышлял о том, насколько правильно поступил и как мне вести себя дальше, а что творилось в этот момент в голове у Шона, я не знаю, и знать не хочу. Хотя нет, как раз-таки хочу, иначе смысла во всём этом не было бы совершенно. Наконец, когда мой мозг пережевал поступившую в него информацию, я решил, что надо бы нам с Шоном завязать хоть какой-то разговор, иначе в познании его внутреннего мира я так никогда и не сдвинусь с мёртвой точки. Только вот о чём бы мне таком спросить, чтобы не напороться на очередную колкость? –А ты из-за велосипеда не сильно переживаешь? – туповатый какой-то вопрос получился. Ну да ладно, начнём издалека, мне-то какая разница. Шон, идущий рядом со мной, тут же одарил меня странным взглядом светло-карих глаз, и я уже было приготовился к чему-то наподобие «а тебе какое дело?». Но вышло, что в характере его странного взгляда я ошибся. –На этой груде металлолома всё равно уже опасно было ездить. – Парень вздохнул и слегка печально продолжил: – Но мне всё равно его немного жалко. Он со мной с самых детских лет. Ну да ничего, видимо, своё он уже отъездил. Мальчик говорил так, словно о живом человеке, но я вовремя сообразил, что ему не столько дорог был сам велосипед, сколько воспоминания. –А кроме него у тебя ещё есть вещи, сопутствующие тебе с самого детства? – поинтересовался я, и довольно быстро понял, что с темой разговора я попал в точку. Видно это именно то, что так его беспокоило долгое время, и ему некому было выговориться. А что может лучше «показать» тебе человека, чем его откровенное излитие души. –Ну…сохранились некоторые игрушки…Книги со сказками, которые мама читала мне на ночь. Мои первые часы, подаренные папой на Рождество. Но это всё не то, понимаешь. Велик, это как моя персональная машина времени. Раньше я даже верил, что сев на него, я могу уехать обратно, туда, где мама улыбается мне, поглаживая по голове, а папа с интересом выслушивает мои проблемы. – На секунду Шон замолчав, тут же осознавая, что делится переживаниями с совершенно посторонним человеком, от чего мгновенно изменился в лице. И если до этого его лицо было мечтательным и немного печальным, то сейчас оно выражало лишь растерянность и смущение. Мне так хотелось сказать ему «не смущайся, я хочу узнать побольше о тебе», но это прозвучало бы странно из уст человека, которого он знает от силы полчаса, так что мне пришлось сдержатся. –А что сейчас с твоей семьёй? – заметив, как его лицо исказилось, словно от боли, я тут же поспешил добавить: – Можешь не говорить, если не хочешь, мне просто показалось, что это важно для тебя. –Да нет, всё в порядке, я могу говорить об этом. – Шон немного помолчал, словно размышляя, с чего начать. – Ещё пять лет назад всё было относительно нормально. По крайней мере, так казалось со стороны. Мы были дружной любящей семьёй, а вернее притворялись таковой. Уже тогда всё было неправильно, но неправильным это судя по всему, считал только я. Отец изменял матери, и об этом знали все, включая её саму. Но сделать ничего она не могла, поэтому начала пить. Потом папа разбился в аварии, а через год мама сбежала от нас. Я и моя старшая сестра – Сабрина остались одни под опекой бабушки по маминой линии. Позже она же сообщила нам, что у нас с Сабриной разные отцы, что послужило причиной ухудшения наших с ней взаимоотношений. Мне, конечно, было всё равно, но сестра и без того меня недолюбливала, а узнав, что мы родственники только на половину, решила этим обосновать свою неприязнь ко мне. Сейчас мы живём в доме с ней вдвоём. Поскольку она уже совершеннолетняя и имеет какую-никакую, а всё же работу, ей позволили оформить опеку надо мной. Конечно, сделала она это не по собственной инициативе, а потому что ей пришлось из-за проблем со здоровьем бабушки. Но теперь Сабрина почти каждый день мне твердит, что я сижу у неё на шее и порчу ей всю жизнь. В общем, как-то так на моих глазах развалилась наша семья, которую я считал образцом. Он замолчал, закончив свой рассказ, а я так и не знал, что ему ответить. «Сочувствую» или «не расстраивайся, не всё так плохо» лишь разозлят Шона, так, что он вряд ли ещё когда-нибудь захочет мне что-нибудь рассказать. Я был бы рад ответить ему «я понимаю твои чувства», но не могу, ведь не понимаю же. У меня, в отличие от него, есть семья, довольно нормальная любящая семья. Хоть для богов смерти это и редкость, но иногда они сходятся характерами и решают создать семью. Эти семьи даже не особо отличаются от человеческих, только таких проблем как у людей у нас никогда не бывает. И мне посчастливилось стать единственным любимым ребёнком в семье двух богов смерти, только раньше я как-то об этом не задумывался. Не понимал, каким сокровищем всё это время обладал. Я ведь всё детство думал лишь о том, когда я уже вырасту и смогу стать полноценным богом смерти. Если бы тогда я только знал, какая это скучная и неблагодарная работа, не спешил бы оставлять родной дом. Да, Шон бы назвал мою семью идеальной, ведь так оно в принципе и было. Только что я могу ему сказать? Чёрт, нельзя же просто молчать? –У тебя ещё будет такая семья, о которой ты мечтаешь. – Пусть эта фраза такая же банальная, как и предыдущие варианты, но всё же мне кажется, это то, что он сейчас хотел бы услышать. –Надеюсь…наверно, я только ради этого и живу… – Шон слегка улыбнулся уголками губ, а мне вдруг стало до боли тяжело. Я ведь соврал, соврал ему. Я-то знаю, что не будет у него такой семьи, уже никогда не будет. Он, чёрт возьми, скоро умрёт! Но разве я должен об этом думать? Не должен ведь? Это всего лишь моя работа. И как бы мне не было его жаль, я не должен раскисать. Бог смерти я, в конце-концов, или нет? С судьбой его ничего не поделаешь, и моей вины в этом нет. А пока пусть поживёт с надеждой на лучшее, пусть доживает свои дни, ни о чём не подозревая. Большего я дать ему, к сожалению, не могу. –Далеко ещё? – поинтересовался я, меняя тему разговора. Знаю, что не должен тратить драгоценное время на пустую болтовню, но причинять парню боль своими допросами больше не хотелось. Да и не только ему я причинял боль, мне самому, как оказалось, тоже было нелегко это выслушивать. Всё-таки богу смерти лучше иметь холодный ум вместо сострадания, жаль только это не про меня. –Нет, минут пять. Скоро выйдем возле моего дома. – Довольно бодро ответил Шон, давая мне понять, что тему разговора и правда пора было менять. *** Лесные маршруты Шон, по-видимому, знал, как свои пять пальцев, так как вышли мы прямо перед его домом. И как можно ориентироваться среди совершенно одинаковых деревьев и кустов, ума не приложу. Наверное, я слишком мало времени провёл в человеческом мире, чтобы научиться подобным вещам, а может мне это просто не дано. Дом его оказался довольно большим и ухоженным. Светлые стены, много небольших окошек, на втором этаже уютный балкончик с десятком декоративных растений. Сомневаюсь, что тепличные цветы были тайной страстью Шона, скорее это осталось от матери, но насколько я успел понять этого парня, избавляться от пропитанных воспоминаниями вещей он никогда не спешил. Маленький и на первый взгляд неприметный гараж был смежен с домом, а его староватые на вид двери с ободранной во многих местах краской кое-где даже покрылись тонким слоем ржавчины. Видимо, некому за последние пять лет было их покрасить, а Шон либо не умел, либо не придавал этому особого значения, либо ржавчина на дверях входила в список вещей, вызывающих в нём порывы ностальгии. От рассматривания серой крыши с расположившейся на ней спутниковой антенной меня отвлёк шум открывающейся двери, ведущей на балкончик. Стройная блондинка со слегка растрёпанными волосами чуть ниже плеч и в синем халате сразу же кинула в сторону Шона раздраженный взгляд. –У тебя что, совсем мозгов нет? – тут же крикнула она с нескрываемой злостью. – Где тебя черти носили? –А тебе какое дело? – сухо кинул в ответ парень, даже не собираясь поднять голову и посмотреть в сторону блондинки. –Решил понарываться? – девушка явно имела опыт общения с Шоном, так как реагировала на его провокации относительно сдержано. Вид ещё не выражал в полной мере всего её раздражения, но моё, хоть и слабенькое, но всё же магическое чутьё уловило нехилую агрессию, если не сказать даже ненависть, исходящую от блондинки. Шон же, хоть и изображал из себя комок с колючками, сам подобной ненависти не испытывал, скорее презрение. Мы тем временем уже подошли к двери его дома, сопровождаемые всё тем же раздраженным взглядом с балкона. Удивительно, почему Шон больше ничего не ответил девушке. Может, решил и правда не нарываться, а может просто уже устал от постоянных скандалов. Второе куда вероятнее. –Ну, дальше я думаю, с тобой ничего не случится. – Обратился я к мальчишке, когда он уже потянулся к дверной ручке и замер, так и не повернув её. –Даже не надейся, что я позволю тебе, мокрым до ниточки в такую погоду расхаживать по городу. – А я ведь совсем забыл, что промок. Нет, неприятное ощущение, конечно, не покидало меня всё это время, а особенно неприятным оно было, когда я только вылез из ледяной воды. Как я уже упоминал ранее, боги смерти ничуть не менее чувствительны, чем люди. Единственное отличие в том, что нам за своё здоровье беспокоиться не нужно, но объяснить это Шону я, естественно, не мог. – И не пытайся убедить меня, что всё в порядке, и ты прямо сейчас быстро найдёшь себе жильё. Не прокатит! Я не настолько идиот, чтобы в это верить. –Ну, если я тебе не помешаю… – продолжал я, а сам чувствовал, будто набиваю себе цену, честное слово! На самом-то деле я уже давно решил, что любой ценой попаду к нему домой, а иначе нам просто не удастся достаточно сдружиться. Я словно поймал ниточку, отпустив которую тут же потеряешь всё. Нет, Шон, я от тебя теперь не отлипну, не так просто. –Не помешаешь! – полный уверенности произнёс мальчишка, давая тем самым мне понять, что это его последнее слово, и повернул ручку входных дверей. Вслед за ним я вошёл в дом. В глаза тут же бросились висящие на стенах коридора картины, с изображением разнообразных пейзажей. На одной из них был корабль, плывущий по волнам в шторм, но рассмотреть что-либо ещё я не успел. Взгляд тут же остановился на стоящей напротив блондинке, хмурясь глядевшей на Шона. Облокотившись спиной о стену, она стояла возле лестницы, ведущей на второй этаж метрах в пяти от нас. Вдоволь насмотревшись на разувающегося мальчишку, который явно не собирался ей ничего объяснять, она перевела взгляд на меня и тут же изменилась в лице. На смену злобе и раздраженности пришло любопытство, интерес, а затем и вовсе нечто, похожее на восторг. –Не познакомишь меня с нашим гостем? – поинтересовалась она, когда Шон избавился от обуви и нехотя поднял на неё глаза. Голос девушки при этом изменился ничуть не меньше, чем выражение лица. Добродушный тон, без доли неприязни, а на губах при этом такая милая улыбка, что будь на моём месте любой обычный парень – наверняка влюбился бы по уши в это чудесное создание с ангельской внешностью. Девушка ведь была без преувеличения красоткой. Зелёные глаза идеальной формы, пышные алые губы, кожу покрывает ровный и ненавязчивый загар, а о фигуре я вообще молчу. Тонкая, почти прозрачная ткань халата повторяет все изгибы тела, подчеркивая худую талию и пышную грудь, а длинные стройные ноги почти не прикрыты его нескромной длиной. Только вот я видел ещё и то, что не всем простым смертным дано увидеть (но некоторым всё же дано). Это трудно описать словами, ты будто ощущаешь намерения человека, всю его сущность, что он из себя представляет. Вижу я, правда, далеко не всё, а лишь очень сильные ощущения или желания. Иначе мне бы не составило бы никакого труда проанализировать сущность Шона. Но в меру своих способностей бога смерти видеть я мог лишь самые сильные эмоции, и блондинка была из тех, кто, словно радиоактивный элемент излучала такую порцию негатива, гремучей смеси коварства, злобы, ненависти, обиды, местами даже зависти, что казалось, исходящую от неё тёмную дымку мог заметить даже человек. –Это моя сестра Сабрина. – Без особого энтузиазма представил мне блондинку Шон. –Ник, – протянул я руку девушке, чисто из вежливости добавив: – очень приятно. Приятного на самом деле было мало, ведь негатив её я ощущал почти физически, а при соприкосновении с ней и вовсе с трудом переборол отвращение. Да что она за человек-то такой? Ещё и рассматривает меня каким-то уж больно хищным взглядом, задерживая его явно не на лице. Без грамма смущения Сабрина смотрит куда-то в район моего живота (а то гляди и ниже), будто прикидывая, что скрывает моя одежда. Вот бы она обломалась, увидев мою тощую фигурку во всей красе. Хотя обеспечивать ей этот облом я пока не спешил, а скорее этого мне сейчас хотелось меньше всего. Не ради неё я здесь, за такими даже богов смерти не посылают, и так всё понятно. –А почему вы мокрые, мальчики? – рассмотрев меня с ног до головы раз десять, наконец, поинтересовалась блондинка. Ну, надо же, а я уже было подумал, что она так и не заметит, увлеченная своими, явно не детскими мыслями. Шон шумно выдохнул, подкатив глаза, всем своим видом показывая, что ему сейчас составляет огромного труда не послать сестру куда подальше. Он ведь, наверняка, как никто другой понимал, что Сабрина уже положила на меня глаз, и парня это явно не радовало. –Так случилось. – Сквозь зубы процедил он, одарив сестру не самым добродушным взглядом. Впрочем, на Шона она всё равно не обращала ни малейшего внимания, словно вопрос её был адресован мне одному. –Шон упал с велосипеда и попал в реку, из которой я помог ему выбраться. – Не особо вдаваясь в подробности объяснил я, понимая, что кроме меня девушка вряд ли кого-то услышит. –Ой, братишка вечно находит неприятности на свою голову. – Игриво засмеялась Сабрина. Похоже, её никак не смутил тот факт, что холодным мартовским утром её братишка разъезжал на велосипеде, да ещё и вблизи реки, да и к тому же стоял сейчас перед ней мокрый, бледный и дрожащий. – А ты, прямо герой! Такой храбрый, бросился его спасать! Шон в этот момент уже начал багроветь, сжимая руки в кулаках. –Твой герой, как ты уже успела заметить, весь мокрый и замёрзший. – Мальчик четко и с нескрываемым раздражением произносил каждое слово, стараясь не сорваться. – Так что может, ты от него уже отцепишься и дашь человеку спокойно переодеться и согреться! Пошли, Ник! Мне дважды повторять не пришлось. Быстро избавившись от кедов, я незамедлительно последовал за мальчишкой вверх по лестнице, поспешно минуя растерянную Сабрину. –Эй, вы куда? – крикнула она нам вслед. –В мою комнату! – бросил ей напоследок Шон, скрываясь за поворотом. ***** Как только Ник оказался в моей комнате, я тут же поспешил захлопнуть за ним дверь. Сперва я даже думал запереть её на замок, но вовремя остановил себя, осознавая, что со стороны это будет выглядеть как минимум странно. Только жуткое желание отгородиться от Сабрины чем-то более внушительным, чем старая тонкая дверь, никуда не исчезло. Нет, ну а как я должен был отреагировать? Она ведёт себя как последняя шлюха, так почему я должен относиться к ней уважительно? Чем она заслужила моё уважение? Так ладно ещё спит со всеми, с кем попадётся, к этому я уже давно привык, но вот так вот нагло вешаться на шею Нику, это уже слишком! Что он обо мне подумает? С кем я живу? И так уже растрепал ему всё о своей семье, зачем спрашивается? Кто меня за язык тянул? Сам не знаю. Он просто спросил, а я почему-то захотел рассказать. Впервые в жизни я кому-то захотел излить душу. Но почему? Я ему доверяю? Знаю его всего ничего, а уже доверяю. Меня ведь Сабрина и к опытным психологам не раз водила, надеясь, что они помогут мне избавиться от жуткого характера. Только черта с два я им что рассказывал. Ну не внушали мне доверия эти типы, хоть ты тресни. Я то прекрасно понимал, что им по правде дела и нет до моих проблем, им просто заплатили деньги за то, чтобы они со мной побеседовали. А беседы их мне были триста лет не нужны. Делиться переживаниями с теми, для кого ты всего лишь работа – что может быть унизительнее. Только Нику я почему-то поверил. Наверное, я всё ещё под впечатлением от сказанного им в лесу. Не знаю, как это объяснить, но я поверить не мог, что человек с таки глазами мог поступить со мной также как все. –Шон? – аккуратно обратился ко мне Ник, от чего я сообразил, что уже пару минут стою как вкопанный и держусь за ручку дверей, как будто кто-то вот-вот начнёт в неё ломиться. Это я, наверное, подсознательно дверь держал, где-то внутри всё ещё опасаясь неожиданного визита сестрицы. –Тебе лучше снять мокрую одежду. – Посоветовал я, в очередной раз окинув парня взглядом. Внешне его вещи уже не казались настолько мокрыми, вернее с них попросту перестала капать вода, как и с его чёрных волос. И в который раз я не смог не обратить внимания на синие глаза, мерцающие между мокрыми прядями чёлки. –Мне что, без одежды сушиться? – Ник слегка изогнул бровь, взглянув на меня не скрывая удивления, но в тоже время улыбнулся уголками губ, видимо наблюдая, как я начинаю краснеть. Ну я и гоню! –Нет! – выпалил я, понимая, насколько глупо выгляжу со стороны. – В смысле, я дам тебе что-нибудь из своего. Я тут же пулей метнулся к шкафу, начиная копаться в нём в поисках чего-то подходящего. –А ты уверен, что в твоём гардеробе найдётся что-то моего размера? – даже находясь к нему спиной, я ощутил очередную улыбку Ника. –Что-нибудь да найду. В конце-концов телосложением ты не далеко от меня ушёл, – немного тише фыркнул я. – разве что рост… Тут под руку как раз вовремя попались чёрные спортивные шорты, достающие мне до колен. Вероятно, на Нике они будут больше напоминать семейные трусы, но всё же это лучший вариант, чем мои штаны, не достающие ему до щиколотки. Тут же нашлась и подходящая футболка – белая с серыми полосками. На меня она великовата и длинновата, а вот на Ника должна быть в самый раз. –На, держи. – Протягиваю ему вещи, сам тем временем продолжая поиски, только теперь уже для себя. Ник немного несмело берёт из моих рук вещи, с негромким: –Спасибо… – и отходит куда-то в другую сторону моей комнаты к школьному столу. – А куда можно мокрые вещи повесить? – робко интересуется он. –Пока вешай на стул, а потом я их на балкон вывешу, чтоб быстрее высохли. – Оборачиваюсь на мгновение к Нику, проверяя, на месте ли он (хотя куда он собственно мог деться) и замечаю, что он уже снял с себя куртку и чёрную рубашку, оставшись стоять голым по пояс. Он уже было собрался надевать предоставленную мною футболку, как вдруг заметил мой пристальный взгляд. –Что? – удивился он, на всякий случай осматривая себя, будто с ним что-то не так. –Ничего! – я тут же отвожу взгляд, моментально краснея. Чёрт, не хватало ещё, чтобы он принял меня за нечто, подобное моей сестрице. И чего я уставился на него, как идиот какой-то? Хотя, кого я обманываю, сам ведь прекрасно знаю «чего». Просто неожиданно было увидеть на торсе такого на первый взгляд дохлика такие аккуратные кубики пресса. На руках также прорисовываются рельефные мышцы. Да, он худой, но не кожа да кости. Так непривычно и в тоже время очень красиво. Только вот боюсь, взгляд мой он запросто мог расценить как нечто другое. Хотя как ещё можно расценить взгляд, откровенно тобой любующийся? Нет, я нормальный, совершенно нормальный парень с нормальными предпочтениями, просто любопытно стало, какая бывает фигура у нормальных взрослых парней. Я ведь сам-то мешок костей и крови и даже сравнивать-то не с кем. Друзей у меня толком нет, а отец…а о нём я вспоминать вообще не хочу. –Ник, чай будешь? – внезапно послышался за дверями голос, ничего хорошего не предвещающий. И к несчастью дверь открылась быстрее, чем Ник успел натянуть на себя футболку, так что Сабрина так и застыла в дверном проёме с приоткрытым ртом и без смущения пялилась на обнаженный торс парня. К счастью, на лице Ника от подобного восторга не читалось. Хотя, почему это «к счастью», мне-то какое дело? Видимо, я просто хочу защитить его от столь похотливого чудовища, как моя сестра. Под пристальным взглядом маньячки-нимфоманки Ник поспешно оделся, скрывая от Сабрины своё идеальное тело. Впрочем, от этого эйфория, отражающаяся на её лице осталась прежней, так как в своих мыслях моя сестрица уже вытворяла с парнем такое, что и представлять противно. А ведь она теперь от него не отцепится, будет, как пиявка, или даже как клещ. Эта озабоченная никогда не сдаётся и всегда добивается своего, так что Нику можно только посочувствовать. Но отдавать парня на растерзание сестре я не собирался. Это ведь единственный человек в этом мире, с которым, как я совсем недавно понял, я могу нормально поговорить. Пусть пока это даётся мне не совсем просто, но всё же это прогресс, причём огромный. А если он переспит с Сабриной хоть раз, то вряд ли я уже смогу с ним после этого разговаривать. Сабрина портит людей, словно болото, окунувшись в которое уже ни в жизни не отмоешь от себя эту гадкую вонь. Эх, всё-таки люблю я свою сестру, ничего не скажешь. Он сколько эпитетов к её драгоценной персоне подобрал, аж сам в шоке. Наверное, меня вдохновляют отвратительные люди. –Ты что-то хотела? – наконец прерываю я эту повисшую тишину, бросая на Сабрину взгляд «вали отсюда, тебя никто не звал!» –Я думала…может Ник…хотел бы…чаю… – медленно сформулировала она свои мысли, продолжая с улыбкой рассматривать явно смутившегося парня. Так, ещё пара подобных взглядов, и Ник наверняка сбежит из этого дурдома, как ошпаренный. А тогда я уже вряд ли когда-нибудь снова с ним столкнусь. Нет уж, сестра, я не позволю тебе разрушить нашу ещё не сложившуюся дружбу твоей прогнившей сущностью! –Нет, спасибо, обойдусь. – Неожиданно резко ответил парень, так, что Сабрина даже перестала витать в облаках, спустившись наконец на землю. Сказано это было негромко и сдержано, но в миг заставило сестру посмотреть не куда ей взбредёт, а в синие глаза Ника. Улыбка с её лица тут же исчезла, она как завороженная смотрела в его глаза, готовая, казалось, подчиниться любому его приказу. – А вот Шону не помешает чашка горячего чая, а лучше ещё и завтрак. Он ведь всё-таки замёрз и вероятно много сил потратил. Я был в шоке, когда Сабрина в ответ молча закивала, а не стала рьяно доказывать, что с её братишкой ничего не случится, и она лучше обслужит гостя. Ник будто давил на неё психологически, и она, не выдерживая этого давления, быстро подчинилась его воле. А может, мне это всё кажется? Может, он просто настолько убедителен, что даже сестра не стала с ним спорить? Не знаю точно, но первый вариант почему-то слишком хорошо передавал то, что я только что увидел. Когда моя сестра и вовсе развернулась на сто восемьдесят градусов и покинула мою комнату, у меня окончательно отвисла челюсть. Неужели она действительно пошла готовить мне завтрак? В жизни не поверю! –Ты сам-то собираешься переодеваться? – оторвал меня от немого недоуменья Ник. – Бледный уже, как мел. –Я? А, да… – я тут же продолжил копание в своём шкафу с одеждой. Только почти мгновенно забыл, что я там вообще ищу, так как мысли свернули совершенно в другое русло. То и дело я брал в руки какие-нибудь шмотки, тупо смотрел на них и брал следующие. –Шон, ты что, издеваешься? – прозвучало у меня под ухом. – Если стесняешься – так и скажи, я могу выйти. Стесняюсь? Я? Что за ерунда? Выйти? Нет! Там же Сабрина! Тут же хватаю первое что под руку попадается – какую-то чёрную футболку с белыми рожами и джинсы, начинаю поспешно стягивать с себя всю мокрую одежду. Без разбора кидаю промокший свитер и штаны куда-то в угол, и, прыгая на одной ноге, натягиваю на себя сухие джинсы. При этом умудряюсь споткнуться и полететь в направлении пола спиной назад, так и не натянув вторую штанину. Вот только упасть мне не дали чьи-то руки, поймавшие меня буквально в нескольких сантиметрах от пола. Ник придержал меня за талию и ловко поставил обратно. –Ты чего так спешишь? – парень улыбнулся уголками губ, и я ощутил, что снова краснею. Ещё бы, я ведь был в одних штанах, и то, как сказать был – на одну ногу до колена натянул штанину. – Может, тебе помочь? –Я сам! – и чего это я, спрашивается, так заорал? Как будто Ник меня убивать собрался. И от этого мне стало перед ним ещё более стыдно. Я начал быстро натягивать штаны, и благо, в этот раз обошлось без падений. Внезапно чьи-то пальцы (хотя чьи же ещё они могли быть?) сжались на моей руке чуть выше локтя. Я замер, недоумённо глянув на Ника. –Шон, у тебя ничего не болит? – спросил он совершенно серьёзным тоном, от чего я даже слегка испугался. Только не успел я прислушаться к своим ощущениям, дабы понять, есть ли у меня серьёзные травмы, или нет, как ощутил прикосновение кончиков пальцев к моей спине чуть ниже лопаток. – У тебя тут уже синяк. Я вздрогнул. Так непривычно, когда кто-то прикасается к твоему телу, причём так заботливо и без левых мыслей. Однако мурашки всё равно пробежались по моей спине, и мне почему-то совсем не хотелось, чтобы Ник это заметил. –Всё в порядке. – Я резко отстранился от него, схватив футболку и тут же натянул её на себя. – Синяки – это не страшно, они быстро пройдут. –Ты уверен, что не получил серьёзных травм? Может, сходишь в больницу? – он всё никак не унимался, а в синих глазах я заметил искреннюю заботу обо мне. Надеюсь, это не плод моего воображения. –Нет. – Настойчиво произнёс я, мотая головой, и тут же вспомнил, что не я один промок сегодня в реке. – А как насчёт тебя? Как ты себя чувствуешь? Не сильно перемёрз? В ответ на теперь уже мою обеспокоенность Ник просто улыбнулся, словно я маленький ничего не понимающий ребёнок. По крайней мере, именно это читалось в его взгляде. –Я же говорил, за меня беспокоиться не надо. – Его рука мягко легла на мою голову, слегка потрепав по волосам. Обычно я очень раздраженно реагировал на этот жест, предназначенный для маленьких детей, но сейчас я почему-то не хотел возмущаться, отталкивая его руку. Считает меня ребёнком – ну и пусть, ведь он единственный из тех, кого я знаю, у кого, как мне кажется, действительно есть повод так считать.