Мировое турне или кто бы мог подумать?

— Твою мать, да не получается у меня! И не получится, я не понимаю, что с этим делать и как! - Гарри рвал и метал уже около часа, разбил штук шесть цветочных горшков, но Кайден был непреклонен и каждый раз подставлял новый. Малфой реагировал менее бурно, но тоже был в негодовании, так как чувствовал себя полным идиотом, тыча пальцами в горшок и надеясь, что что-то получится. Ничего не получалось, ясен пень, и Малфой начал подозревать, что Кайден над ними просто издевается. А начиналось всё вполне радужно. Когда Малфой выбрал путь исцеления и самопознания, он ожидал, что где-то недалеко будет ошиваться Поттер — в конце концов, у них схожие проблемы — на голову стукнуты они примерно под одним углом, только с разных сторон. Но то, что они будут в одной группе, все-таки носило элемент неожиданности — Драко говорил Кайдену, что хотел бы учиться один. Кайден кивнул головой, но на занятие привёл его в зал, где стоял Поттер и гладил стул из корней кончиками пальцев, а тот отзывался, тихонько шевелясь и поворачиваясь.       Увидев эту картину, Малфой оказался в растерянности — слишком противоречиво было его отношение к Поттеру. На лице последнего читалось примерно то же выражение, когда он поднял голову и посмотрел на Драко. Но когда Кайден уселся с ними рядом, выставил перед ними по горшку с цветком и объяснил, в чём будет заключаться задание, парни сошлись в одну точку зрения, придя к общему выводу. Он гласил, что где-то парни свернули не туда. И учиться они хотели не этому, и с головой уже подружились, и вообще, они лучше тихонько в комнатах посидят и даже трогать ничего на всякий случай не будут. — Кайден, ты уверен, что хотя бы у одного из нас есть шанс преуспеть? — осторожно поинтересовался Драко, касаясь пальцами земли в горшке, стоящем перед ним. Земля была влажная, рыхлая — отличная заготовка для практически любого комнатного растения — уроки Травологии не прошли даром. Но беда была не в качестве грунта, и даже не в том, что надо было посадить семечко растения в землю собственноручно. Проблема заключалась в том, что надо было, по словам Кайдена, «поделиться своим теплом и жизненной силой с цветком, дождаться отдачи, а потом соединить цветок с землёй тонкой нитью, по которой он ускоренно будет вытягивать из земли питательные вещества, а значит, вырастет почти сразу», что представлялось трудно, а делалось никак. — Конечно, это очень просто. — («Для тебя? Ну естественно, ты же живёшь тут, придурок! Для меня тоже всё в Хогвартсе было обычным, а очкастый обо все косяки стукнулся, пока не перестал с отвисшей челюстью ходить!» - рассказывал потом близнецам Драко.) — Главное — быть уверенным в том, что делаешь, действовать смело, но осторожно; сильно, но не грубо. — Без проблем! - бодро заявил Поттер. — А как? — Я же сказал! - дальше снова тирада про то, что надо делиться с цветком (которого, по мнению парней, вообще ещё не было — его ж из земли не видно!) энергией, любовью и прочими потрохами. Через час Гарри взвыл и разбил первый горшок. Через полтора часа он предложил Малфою сварить какую-нибудь убойную штуку для полива мерзкого стебелька, который упорно не желал расти, как бы Гарри не тыкал в него. Через два часа Гарри нервно пил воду и нахлебался так, что процесс представления того, как он топит цветок, прошёл без проблем, красочно и эпично, но эффекта, к сожалению, не дал. — Может, у меня просто к этому способностей нет? — грустно вопросил он под конец третьего часа, с тоской во взгляде сгибаясь над злосчастным цветком, который даже лист из земли не показал, паршивец. Малфой был с ним абсолютно солидарен, не чувствуя никаких откликов в ответ на свои страдания. Если бы цветок подал какой-то ответный сигнал, он бы понял, что это не безнадёжно. Но он просто не верил в это, так что понимал — он сам губит последние шансы на обнаружение у себя самых плохоньких способностей. Ведь основа любой магии — это уверенность, а корень уверенности — вера, а корень веры... вот-вот, хрен поймёшь. Почему люди верят или не верят? Верят же они в своих смешных богов, хотя причин на то, имея знания современного мира — ноль. Верят в то, что чёрная кошка посреди дороги — к удаче или несчастью, в зависимости от географического положения, в котором бегает кошка. Любой египтянин после такой встречи посчитает, что можно хоть с 1000 метров без парашюта теперь прыгать — тебя что-то спасёт, и ты вообще на какое-то время неприкосновенен для бед. Правда, никто не знает, на какое время кастуется это благословение, так что аналитическую сводку подвести очень сложно. А вот где-нибудь на севере кошке очень повезёт, если она вообще в живых останется — там она признак несчастья. Дома, в Малфой-мэноре, было огромное количество книг о культах, верованиях и религиях разных стран. Зная их, было очень сложно поверить в родную с детства магию, и Драко иногда сам был не уверен, что палочка реально сработает, начитавшись про магию разных народов. А тут такое. Без палочки, без заклинаний, без формул и вычислений... Но как-то же оно у них работает! Драко почувствовал мигрень на подступах к своей голове и сдался, решив тупо пробовать и пробовать. Может, что-то получится, если не подключать к процессу голову. На мгновение Драко почувствовал тепло в кончиках пальцев, но тут раздался грохот очередного горшка, мат Гарри, который выковыривал семечко из земли — Кайден запретил выкидывать пригодные семена — и тепло из пальцев ретировалось.       Кайден вспоминал, как он учился выращивать цветы. Нет, конечно, ему было проще — он с детства друидами был окружен и проповеди их землеспасительные слушал. Но при этом он собирался стать воином, поэтому ему все эти семечки и горшочки были до звездоцвета. И он никогда бы не подумал, что через несколько лет, обучая двух забавных парней этому искусству, будет искренне не понимать, как они могут не осознавать важность этого умения. Для воина оно было очень важным, одним из базовых, а уж для целителя... Кайден когда-то тоже бил горшки и орал, потому что ни хрена не получалось, а ему надо было прям вот щас и побыстрее. «Ничего, им же ещё гармония внутренняя нужна, они вроде как голову на место собирались ставить, - думал Кайден, посмеиваясь и ставя очередной горшок. - Заодно и терпение тут отработают».

***

Молодая девушка неопределённого возраста неспешно шла по коридору, приветливо здороваясь со всеми встречными. Её все хорошо знали и любили — это была Айрис, наставница юных. В этот день её настроение оставляло желать лучшего. Её опять отстранили от занятий воинским искусством. Девушка мечтала стать воином столько, сколько себя помнила. Но вместо этого её направили сначала в целители, а потом определили в наставники юных. И даже дружба с Кайденом, одним из старших в Воинском крыле, ничего не дала. Он очень сожалел, но не видел в ней воина, поэтому отказался ходатайствовать перед Сохтом о переводе. Айрис была уверена, что Сохт просто не видит в ней воина, не видит в ней силу, считает слабой, поэтому и отправляет учить молодых девушек искать себя, своё призвание. И это выглядело тем большей насмешкой, чем больше девушек уходило учиться после её курса в воинское крыло. Сейчас необходимо было отогнать эти мысли — она шла на встречу с девушками, которые приехали из Англии и пробудут тут до Ман Фовэрь, который уже не за горами. А после него приём для определения специализации заканчивается, и она опять может не попасть в Воинское крыло. — Приветствую, я вижу, вы уже пришли. Надеюсь, вы не скучали? — Айрис ещё не успела оценить обстановку и начала с общего приветствия, однако, подойдя к девушкам ближе, она увидела, что они не только не скучали, но предавались совсем другому греху.       Этим грехом был гнев, и девушки явно не закончили. Рыжеволосая стояла раскрасневшаяся, с палочкой в руке, и со злостью смотрела на вторую — ту самую, которая записывала место и время встречи, хотя можно было запомнить. Этот вопрос для друидов был принципиальным, Айрис не могла понять, как можно полагаться на бумагу и не развивать свою память. Ведь среди друидов никто никогда ничего не писал. Всё только запоминали, учили наизусть. До сих пор на праздниках проходили чтения старинных баллад, и никто не держал в руках ни одного свитка. Но мысли Айрис вернулись в прежнее русло, и она решила, что конфликт не получится уладить — она слишком мало знает. — Что здесь происходит? — этот банальный вопрос сорвал, кажется, какую-то привязь, которая удерживала скандал. Раздался грохот, и девушку с каштановыми волосами окружили полчища летучих мышей, в то время как рыжая развернулась и вылетела из аудитории. Айрис бросилась к Гермионе, на ходу поднимая руки и ловя мышей невидимой сетью. Осмотрев повреждения, Айрис повела Гермиону к креслу и усадила в него, незаметными пассами залечивая укусы мышей и очищая одежду девушки. Гермиона сначала жалобно посмотрела на наставницу, а потом расплакалась, спрятав лицо в ладонях. — Я и не думала её обижать, я сказала то, что я думаю, почему она винит меня за это? — сквозь всхлипывания мало что можно было разобрать, но суть подвываний сводилась именно к этому. Через некоторое время Айрис смогла понять, что произошло. Для этого пришлось много раз успокаивать Гермиону, которая пускалась в пространные рассуждения о том, права была Джинни или нет, что она сделала не так, и как это можно исправить. Оказывается, рыжая Джинни встречалась какое-то время назад с тем самым знаменитым Гарри Поттером, который победил какого-то хмыря в Англии и теперь приехал во главе этой делегации подростков. Оказывается, герой теперь не изволит с Джинни общаться, встречаться с этой особой отказался и избегает её всячески. Она ещё не прошла стадию отрицания, поэтому, когда Гермиона сообщила о нежелании героя геройствовать, девочка обиделась и стала винить Гермиону в предвзятости. Гермиона, несмотря на все свои мозги, не догадалась о бесполезности спора с упёртым, зацикленным и расстроенным человеком, так что попыталась объяснить Джинни простой закон бытия: насильно мил не будешь. Не получилось, что было вполне логично, но Гермиона какого-то чёрта расстроилась. И теперь сидит и рыдает Айрис в плечо, так что конструктивного обучения не будет. Конструктивного общения в целом — тоже, так что Айрис только оставалось гладить девушку по голове и успокаивать, пытаясь незаметно достать из шкафчика рядом настойку валерианы.

***

Джинни тем временем почти летела по едва знакомой дорожке, стремясь попасть в свою комнату. Ей было совершенно непонятно, почему комната была именно такой, но это было единственное место, в котором она могла надеяться на одиночество. А сейчас ей нужно было именно оно. Несмотря на недавние перемены в настроении и состоянии, привычки никуда не делись, а она привыкла все свои потрясения и потери переживать в одиночестве. Не иначе как чудом вылетев на знакомую лестницу, девушка за несколько секунд преодолела ступени, забежала в свою комнату и захлопнула дверь. Вокруг неё бушевали смерчи. Маленькие, но от этого не менее грозные. Разных цветов, в основном, тёмных, они увлекали за собой листья с ветвей, служивших светильниками, трепали более толстые ветви, и заставляли мерцать звездоцвет под потолком — другого освещения друиды не предусмотрели. Комната выглядела руинами, по стенам сполохами молний пробегали трещины, пол вспучивался корнями, а в потолке то и дело образовывались пробои, откуда снаружи залетали опавшие листья. Джинни хотелось кричать, этот вопль зрел в ней много дней, с того самого дня, когда она осознала, что война закончилась. Ей отчаянно хотелось выплеснуть его, он разрастался всё шире, уже не вмещаясь в грудную клетку, которая стала тюрьмой для чувств Джинни. Сдерживая его, она думала, что поступает правильно, что должна справиться с собой, но с каждым днём становилось всё тяжелее, слёзы подступали, душили её, становилось тяжело дышать, а внутри всё было отравлено ядом ненависти, горечи, непонимания и ещё неизвестно чего. Вот и сейчас Джинни не позволила слезам выступить, зло провела ладонью по глазам и опустилась на пол. С потолка послышался треск, похожий на раскат грома, и на пол упал довольно большой кусок ветки с обломанными цветами. Подтянув колени к груди, Джинни уткнулась в них лбом. Некоторое время она глубоко и размеренно дышала, пытаясь успокоиться. Иногда её лицо искажала гримаса из-за подступающих слёз, она прерывисто вздыхала несколько раз и начинала по новой. Наконец, на смену бессильной ярости пришла холодная ненависть. И она нашла человека, которого можно было обвинить в поведении Гарри. Конечно, это была не она. Это был двуличный и лживый насквозь ублюдок, который что-то с ним сделал. Про то, что Гарри начал меняться ещё летом, когда Малфоя в помине не было, она не подумала. Её уверенность в виновности Драко была непоколебима. В этот момент в нескольких сотнях метров Айрис, утешающую Гермиону, пронзила резкая боль. Виски заломило, нервы скрутились в единый ком, похожий на моток оголённых проводов, по которым бежали разряды электричества, задевая нежную плоть души, раздирая её, пока из этой боли не проступила картинка. Чьё-то искажённое болью лицо; резко закрывшая обзор широкая спина; чей-то истошный крик, полный отчаяния; чьи-то крепкие руки, трясущие тело, распростёртое на полу; и много крови, впитывавшейся в дерево, струящейся по чьему-то лицу, заливающая глаза этого кого-то, окрашивающая в алый ладони, поддерживающие голову. И её собственный страх, парализовавший её и приковавший к полу.       Всё пронеслось перед глазами настолько быстро, что Айрис не поняла, что это было. То ли видение, то ли чья-то магия, то ли свои мысли, приобретшие странную форму. Она не успела погрузиться в видение, и оно быстро исчезло. Боль тоже утихла, и Айрис решила показаться целителям, как только закончится эта нервотрёпка с Военным крылом. Сейчас рядом с ней сидела девушка, нуждающаяся в утешении, и Айрис не могла оставить её одну.

***

Фред и Джордж, конечно же, решили учиться вместе. Они понятия не имели, какая магия лежит в основе жизни друидов, но решили, что позаимствуют из неё полезные лично им аспекты, если таковые будут. Во время путешествия по Обители братья подумали, что уже ничего для них интересного быть не может — Воинское крыло, крыло Целителей, крыло боевой магии, крыло жрецов (куда группу не провели). Некоторый интерес вызвало Железное крыло и Стеклянное крыло, которые являлись мастерскими для производства украшений, ритуальных предметов и произведений искусства. Но после экскурсии близнецы поняли, что слишком мало тут элементов, с которыми можно работать, так что тоже отмели эту версию. Джордж как раз предлагал Фреду организовать небольшую демонстрацию их изобретений, может, друиды окажутся более весёлыми ребятами, чем на первый взгляд, и оценят их изобретения, как их предупредили, что сейчас они пойдут осматривать самое опасное крыло в Обители. Крыло Алхимиков. После увиденного близнецы притихли и поняли, что учиться будут только в этом крыле. Тем более один из алхимиков, работавших в зале, сказал им, что их талант грех не воспитывать. Алхимики действительно оказались весёлыми ребятами, способными оценить хорошие шутки. Когда Фред невзначай уронил упаковку Перуанского порошка, во мгле послышались сдержанные возгласы удивления, но никак не страха или негодования. После того, как тьма рассеялась, алхимики обступили близнецов плотным кольцом, моментально вычислив источник темноты, и стали с жаром расспрашивать их о порошке. Не успевая отвечать, стоя среди таких же безумцев, как и они сами, Фред и Джордж были счастливы. Сказав, что у них ещё огромное количество подобных изобретений, близнецы нарвались на целый шквал вопросов, на которые не могли ответить, так как экскурсия по Обители не предполагала такой долгой задержки. Но они поклялись себе, что вернутся сюда во что бы то ни стало, потому что с этими забавными алхимиками они явно одного поля ягоды. После они шли в хвосте колонны и обсуждали тихим шёпотом, что стоит и не стоит брать с собой на первое занятие, чтобы обсудить нюансы работы. Возможно, друиды подскажут, как снять или усилить некоторые эффекты их вредилок. Перуанский порошок решили точно брать.       Близнецы выходили, нагруженные таким количеством коробок, что даже не закрыли за собой дверь. Комната их была, естественно, одна на двоих. Каждый из них чувствовал себя неполным без второго. С самого детства они были рядом и не представляли, что будет, если они окажутся в разных местах. Когда один из близнецов болел, второй обязательно был около кровати. Ухаживал за братом, читал ему, отвлекал разговорами или продумывал шалости. И неважно, как его звали — Фред или Джордж. У них уже давно было одно имя, сознание и мышление на двоих. Вот почему они с такой лёгкостью заканчивали фразы друг за друга, вот почему не ссорились и не расходились во мнениях. Они были настолько близки, что понимали мысли друг друга, только взглянув в глаза. Они точно знали, что если одного из них не станет, второй умрёт вслед за этим. Истает на глазах, потеряет желание жить и... закончится. Когда они попали к друидам, и им надо было создать комнаты, они честно пытались представить место, в котором им хотелось бы жить. Придумали, открыли дверь и... вошли в одну комнату с двумя дверями. Комната была чем-то средним между лабораторией и уютной гостиной. Огромный диван, на котором можно было уместить пятерых, соседствовал с низким столиком, заполненным колбочками и пробирками с различными веществами. Уютные кресла стояли посреди стеллажей с книгами и готовой продукцией близнецов, которая оказалась аккуратно там расставлена. Мало того, на каждой полке лежал свиток с ингредиентами, использованными при создании той или иной вредилки, и действие оной. Близнецы восторженно осматривали комнату, понимая, что их главное опасение — разные комнаты — благополучно ушло, когда сзади послышался треск и, обернувшись, парни увидели, что двери срастаются в одну. По сути, теперь у них вместо двери были ворота. Когда Сохт позвал их в зал, они обнаружили, закрывая ворота, огромную букву W, созданную из белых звездоцветов, по центру ворот. Когда Сохт после экскурсии спрашивал, где хотят учиться близнецы, они единодушно ответили: Алхимия. Сохт не возражал, он только улыбнулся в бороду и попросил Кайдена проводить близнецов к месту обучения. Близнецы заверили Кайдена, что и сами дойдут. Ещё в Хогвартсе, имея карту мародёров, братья разобрались в её действии и теперь умели составлять такие карты для любой местности, так что, оказавшись в комнате после экскурсии, они первым делом создали карту. Правда, когда они развернули готовый продукт, они около получаса ползали по огромному пергаменту, пытаясь найти хотя бы себя, не говоря уже о крыле Алхимии — настолько огромной была карта. Найдя крыло, они понабрали продукции и ушли.       День с алхимиками прошёл невероятно плодотворно — братья научились продлевать действие Перуанского порошка (который теперь можно было разогнать только особым заклинанием), заменять огромное множество труднодоступных и дорогих ингредиентов на более дешёвые и доступные, попутно обогатились идеями относительно вредилок — заклинание «буйный рост», показанное алхимиками, вдохновило братьев на создание серии «Придумай себя сам». К тому же братья, прошедшие войну, задались целью создать огромное количество аврорских девайсов, направленных на обнаружение и нейтрализацию опасных чар, а сотрудничество с алхимиками обещало огромные перспективы. К тому же, алхимики оказались совершенно бескорыстными и не стали требовать долю от продаж. Зато они выцыганили под шумок почти все рецепты вредилок у близнецов, чем пленили навечно их сердце — одно на двоих. Невероятные мастера розыгрышей, они ценили шутки, хитрость и изворотливость, так что алхимики прочно угнездились в нише почёта у близнецов и заработали безграничное уважение.       Как только близнецы пришли в крыло Алхимии на занятие, они познакомились с забавным чудаком по имени Арден, таким же огненно-рыжим, как и сами близнецы, и таким же чокнутым. Он был высоким и нескладным, говорил быстро и отрывисто, но при этом обладал острым и живым умом и был настоящим гением алхимии. Первым делом он начал пытать близнецов на предмет знания элементов и их взаимодействия. Под конец второго часа, перейдя уже на сложные формулы с добавлением магических заклинаний и примесью странной алхимической науки друидов, в которой братья разобрались на удивление быстро, троица разработала свой первый эксперимент, который должен был стать прорывом в области алхимии, но стал взрывом в области всего крыла. Ликвидировать последствия было приказано непутёвой троице после получаса криков и нотаций от заведующей крылом — низенькой и пухлой Брит. Как поняли близнецы, она служила предохранителем от крушения друидской обители, ведая всеми экспериментами и разработками. Строгая и проницательная, она сразу поняла, кто появился в её крыле, и отправила за Кайденом, пообещав оторвать ему голову и сожрать его сердце, раз этот идиот не смог понять, какой урон могут эти двое нанести обители в целом, не говоря уже о её драгоценном крыле. Кайден, естественно, не явился, прекрасно понимая всю серьёзность её намерений — Брит была грозой всей обители. Посчитав, что для воина избежание неминуемой и страшной смерти будет не бегством, а отступлением, он быстренько ретировался с Драко, заявив, что никто, кроме него, не способен научить парней выращивать цветы. Брит ещё долго рвала и метала (пару раз молнии близнецам под ноги), и в конце концов заявила, что ещё один масштабный взрыв на её территории — и близнецы не доживут до завтра, а их этот Волдеморт покажется избавителем и общим благодетелем. Близнецы поверили и стали убирать лабораторию, больше напоминавшую поле битвы. На счастье, они имели огромный опыт в уборке безнадёжных помещений, благо фантазии у Филча хватало только на уборку, а на отработки близнецы ходили как на работу. За десять минут парни справились и навели чистоту, чем заработали восхищённый вздох от Ардена. Оказалось, что друиды могли зачаровать мётлы, заставить мусор втянуться в пол, но при этом собрать разбитое и развороченное им было в новинку. Брит хмыкнула, поджав губы, когда увидела ошеломительные результаты, и пообещала подумать над полезностью близнецов, если те до конца дня никого не убьют в ходе экспериментов. От Ардена она потребовала перед экспериментом высылать ей подробный план проведения и не думать даже, что непослушание сойдёт ему с рук. Когда фурия удалилась, Фред восхищённо присвистнул: — Какая женщина, а? Джордж, ну серьёзно, ты видел, как она вцепилась в наши записи и как жадно их читала, пока мы тут комнату драили? Можно надеяться на понимание в этом заведении, и это мне нравится! Братишка, я в восторге! — И он обернулся к Ардену. — Ну что, работаем дальше? — Конечно! Вы себе не представляете, какая идея мне пришла в голову! Помните ваш порошок, дающий дымовую завесу? — Ну? — А что, если он позволит не просто скрыться, а слиться с пространством? Таким образом можно остаться на месте, имитируя исчезновение! — Если взять за основу Дезиллюминационное заклинание и разложить его на алхимические элементы, то можно будет часть компонентов вложить в сам состав порошка, и он будет набрасывать чары при активации. А если... — А если вы ещё хоть что-то взорвёте, Брит вас сожрёт с косточками, так что напишите ей запрос сейчас, пока не увлеклись и не стали алхимичить в особо крупных размерах. Арден, я серьёзно, ты всегда забываешь про запрос, хоть сейчас перед учениками с другой школы так не делай! — К троице подошёл сухощавый мужчина, выглядевший как минимум директором обители, а как максимум, гением алхимии. — А то ещё решат, что так всем можно... — добавил он и ушёл. — Кто это? — шёпотом поинтересовался Джордж. — Анион. Наш главный теоретик. Мы экспериментаторы, а он по большей части от бумажек не отрывается, — так же шёпотом поведал Арден. — Теоретик, значит? Фред? — Сейчас, — ответил Фред, копаясь в сумке, принесённой с собой. — Все теоретики рано или поздно сталкиваются с практикой, верно? И близнецы с хищными улыбками и энтузиазмом юного энтомолога, преследующего редкую бабочку, двинулись за Анионом. Мужчина шёл, на ходу просматривая какие-то бумаги и явно не замечая ничего вокруг. Близнецы разочарованно остановились. — Не, ну это как ребёнка обидеть, — разочарованно протянул Джордж. — Гнусно и подло? — осведомился Арден. — Неинтересно и бессмысленно, — припечатал Фред и вскочил на ближайший стол. — Минуту внимания! — прогремел его голос на всю лабораторию, заставляя вздрогнуть особо впечатлительных и застыть на месте всех остальных. — Позвольте от всей души поблагодарить вас за оказанную нам с братом честь, за приём в таком невероятном месте! Именно здесь творят самые выдающиеся умы, создавая изобретения, призванные изменить мир и преобразовать скучные серые будни в счастливые дни, каждый из которых сияет подобно алмазу! Вы, Брит! — Фред спрыгнул со стола и схватил за руку подошедшую на шум женщину. — Вы не представляете, как для нас важно то, что вы позволили нам остаться в вашем крыле, несмотря на нашу маленькую оплошность. Это проявление вашего благородства и снисходительности даёт мне надежду на успех, невероятный успех! Я верю в то, что смогу создать чудо, смогу открыть неведомое и снискать себе уважение такой блистательной дамы, как вы! Пока Фред распинался, зачастую даже не вникая в смысл того, что несёт, Джордж подходил всё ближе к Аниону, сжимая в руке маленький красный предмет. Арден шёл за ним по пятам, поминутно роняя стулья и задевая других людей, но все вокруг были захвачены проникновенной речью Фреда, который почти уже слезами благодарности заливался, лобызая руку Брит. Весь состав лаборатории стоял в немом изумлении, наблюдая, как несгибаемая Брит с сарказмом смотрит на рыжего, припавшего к её руке. — Джордж! Джордж! Да что ты собираешься сделать? — в отчаянии тихо вопросил Арден. — Показать важность практики в жизни теоретика, — загадочно подмигнул Джордж и встал за спиной у Аниона. Аккуратно запустив руку в его карман, Джордж прошептал что-то и разжал пальцы. Из его руки в карман Аниона скатился красный предмет и зашевелился там, словно устраиваясь. Джордж вытащил пальцы из кармана и тихой сапой двинулся обратно. — Что ты ему подложил? — Арден побледнел, он побаивался Аниона, хотя в душе считал его ненастоящим алхимиком. — Увидишь. Терпение, мой друг, и будешь ты вознаграждён. Только сделай вид, что ничего не знаешь, иначе достанется сразу нам. Арден! Я кому сказал? — Вы-то уедете, а я останусь! И как мне потом с Анионом общаться? — Спокуха. Мы ещё столько до отъезда наворотим, что ты обалдеешь. А Анион будет проклинать исключительно нас, ты его внимания удостаиваться не будешь. Прости, но мы не делимся славой. В этот момент Фред подходил к кульминации своего спича, забравшись обратно на стол и вещая оттуда. — И в заключение своей речи я хочу сказать, что очень ценю теоретическую алхимию. Ей преданы самые светлые умы, отдающие алхимии лучшие годы своей жизни, готовые пройти сквозь огонь и воду, выдержать таранный удар недоверия и насмешек и прыгнуть за истиной в пасть дракона! Благодарю за внимание, предлагаю работать дальше. Через пару минут алхимики стали расходиться, Брит, качая головой, двинулась к Аниону, а Фред, подбежав к Джорджу и Ардену, потянул их обоих прочь. — Что вы натворили? — горестно вздыхал Арден, послушно болтаясь на конце руки Фреда. Анион в этот момент вернулся к своим бумажкам и сделал первый шаг, когда его охватило пламя. Учёный вскрикнул, пытаясь сбить огонь, плашмя бросился на землю и моментально провалился... под воду. Лужа образовалась внезапно, буквально разверзнувшись под его ногами, погасила пламя, пустив огромную волну пара. Вокруг бегали остальные учёные, пытаясь помочь Аниону, но не могли пробиться сквозь невидимый барьер, окруживший его по периметру лужи. Через несколько секунд Аниону удалось вылезти из лужи и сделать шаг прочь от неё. На лице его был написан праведный гнев, он практически кипел от злости. Из воздуха перед ним материализовался таран, украшенный впереди головой барана, которая громко блеяла, и толкнул его в грудь, раскачиваясь на дымных цепях. Анион рухнул обратно в лужу, уйдя под воду с головой. На этот раз ему удалось выбраться гораздо быстрее, видимо, злость и правда придаёт сил. Пытаясь выйти за пределы барьера, он заколотил по нему кулаком. Четвёртый удар не достиг цели — барьер пропал, и Анион по инерции шагнул вперёд. — Зря он это, — сквозь завывания смеха произнёс Фред. Арден взирал на происходящее со смесью страха и восхищения. Анион тем временем направился в сторону близнецов, когда перед ним почти мгновенно расцвел клуб пламени, обретая форму дракона. Дракон секунду смотрел на алхимика, затем открыл пасть и выдохнул около пяти кубометров пламени прямо ему в лицо, после чего распался на фейерверк и исчез. Наступила гробовая тишина, и Анион выдохнул дымное облачко. — Сволочи, — прошептал он и двинулся к братьям. — Гениальные сволочи. Вы сейчас же пойдёте со мной! — Анион шипел. Волосы на его голове тихо тлели. — Только после меня. — Позади близнецов стояла Брит. Минуту она молча разглядывала наглецов, а потом загрохотала: — Только полчаса назад я призывала вас к ответственности, десять минут назад ты лично, — и она наставила палец на Фреда, — клялся в своём искреннем раскаянии и обещал вести себя подобающе. А три минуты назад ты похерил всё, что сказал, и навлёк на себя мой гнев! — При чём тут я? Я же всё время был на виду! — Фред смотрел прямо, ни капли не боясь грозной заведующей. — А твой брат в это время что делал? Кактусы поливал? — возопила Брит. — И не думай, что, раз ты отвлекал внимание, а не устраивал само представление, ты огребёшь меньше, чем он! — Но я вообще ни при чём! — возмутился Джордж. — Я обсуждал с Арденом идею дезилюминационных чар в сочетании с перуанским порошком! — Не свисти мне! Я лично видела, как ты подходил к Аниону, пока твой братец ужом вился вокруг меня! И Арден плёлся за тобой по пятам. А потом с Анионом произошло то, о чём в заключении своей речи возвестил твой брат! Это что, совпадение? Случайность? — Может, у него просто буйное воображение, помноженное на скрытый талант материализации собственных желаний? — Я иду к Сохту, — припечатала Брит, резко развернулась и направилась к выходу из лаборатории. — Анион! — напоследок позвала она. Мужчина перевёл на неё взгляд, которым последние пять минут буравил близнецов и Ардена. — Отчёт об этом фокусе должен быть продублирован и доставлен мне на стол. — И Брит покинула лабораторию. Полчаса Анион пытался пристыдить близнецов, но, когда понял, что это бесполезное занятие, перешёл к сути. Он дотошно выспросил у близнецов, как именно они создали подобный предмет, и что он собой являет. — Мы назвали его «Король Артур, на вас напали», — сообщил Фред, развалившись на ковре в кабинете Аниона, устав от бесконечных расспросов. Он уже понял, что Анион давно сменил гнев на милость и теперь жаждет применить новые знания в своих разработках. Джордж сидел рядом и что-то писал на листке. Через пару минут он бросил на Фреда быстрый взгляд, и тот перетёк в сидячее положение. Проглядев листок, Фред понял, что Джордж в который раз усовершенствовал их изобретение, добавив эффект запаха. Теоретик при этом тоже что-то писал в своем блокноте, иногда застывая и буравя взглядом противоположную стену. Он уже всю бумагу заляпал чернилами, перемазался ими сам и сломал три пера, но упорно продолжал продираться сквозь все формулы, выпытанные у близнецов. В дверь резко постучались, выдернув Аниона из задумчивости. От неожиданности он перевернул чернильницу, вызвав удовлетворённое «Ну наконец-то» от близнецов, которые уже довольно давно наблюдали за ним и ждали неизбежного. Вошла Брит и скомандовала братьям: —За мной. Близнецы нехотя поднялись с ковра и, на ходу пряча исписанные листы в карманы, последовали за женщиной. Она привела их в отдельную пустую комнату, зацепив по пути Ардена, которого теоретик отпустил за ненадобностью. — Слушайте меня внимательно. Сохт разрешил выделить вам отдельные апартаменты под вашу деструктивную деятельность, но не дай боги хоть одна струйка дыма вырвется за пределы вашей лаборатории. Вы мигом вылетите отсюда, и мне плевать на то, что вы юные гении. Сохт не заставит меня ради вас пожертвовать целым крылом. И учтите: формулы очищающих заклинаний должны быть на моём столе до конца этого дня. Иначе будете драить всё руками! — после столь пламенной речи Брит вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь. Арден стоял как громом поражённый, с открытым ртом и выпученными глазами. Близнецы решили забить (сам отойдёт), доработав пока свои заметки. Не увидев в комнате ни единого предмета мебели, братья сели прямо на пол и увлечённо зарылись в бумажки. Через несколько минут тихого шёпота и увлечённого сопения раздалось «Точно!», вызвав акустическое усиление и выведя из транса Ардена. Всё это время Арден восхищённо оглядывал комнату и, кажется, тихо съезжал с катушек. — Парни, на моей памяти это первый случай, когда под новичков выделили отдельные апартаменты! Брит никогда так не делала! — Какая разница, Арден, выделила... — ...и выделила. Работать-то есть где, не мешай! Лучше... — ...придумай, что с мебелью делать. Если за каждым столом ... — ...или стулом... — ...надо к Брит идти... — ...мы лучше на полу посидим! Она, конечно, тётка классная... — ...но в небольших дозах. Арден смотрел на близнецов как на великое чудо, и на миг у тех появилось опасение, что друид сейчас в обморок хлопнется. Но ничего, обошлось, он просто сел на пол. — Вы что, мысли друг друга читаете? — поражённо выдохнул он. — Да. — Или нет. — В любом случае... — Исследовать нас не позволим. И близнецы опять вернулись к бумажкам. В течение дня Арден не раз ещё пытался выяснить природу этого явления, но близнецы отшучивались, не давая ответа. Арден плюнул на это и решил действительно вернуться к экспериментам. Для начала он вырастил в комнате мебель, и никогда ещё это не было для него таким страшным делом, как в этот день. Близнецы, увидев, как он что-то шепчет, после чего из пола вытягиваются тонкие прутья и свиваются в стол, подорвались моментально и стали на него орать. На этот раз просто хором. — Арден, ты какого хрена не сказал, что так умеешь? Неужели не понимаешь, какие это перспективы? Это же кладезь всевозможных усовершенствований! Ты только представь! Заставив Ардена пять раз изменить интерьер и доведя его до пары припадков, близнецы начали разбираться в основах простейшей друидской магии преобразования. — Да, не трансфигурация, конечно, но вообще — это нечто. Надо использовать. Фред кивнул и вытащил из сумки, которую они притащили в крыло, свиток — пухлый и мятый. Развернувшись, свиток стал похож больше на ковровую дорожку, раздавшись в ширину и раскатившись на большую часть комнаты, остановившись около ножки стола. Арден подошёл ближе и стал читать свиток. Многие названия были непонятны, многие идеи были весьма перспективны, часть свитка была зачёркнута — видимо, это были готовые разработки. Братья прикоснулись к пергаменту с двух сторон, и под их пальцами образовалось новое, чистое пространство на пергаменте, прибавив ему в длину несколько дюймов. Занеся в свиток информацию и скопировав туда часть своих заметок на листочках, близнецы снова взялись за края пергамента пальцами и скомандовали «домой», после чего свиток свернулся сам собой и лёг на их ладони. Арден снова был поражён и обескуражен, хотя на языке вертелись совсем другие слова. — Там все ваши идеи? — спросил Арден охрипшим голосом. — Нет, только за последние пару лет. Это походный свиток, нормальная книга идей дома лежит. — Фред задумчиво жевал кончик пера, глядя в записи, над которыми они с Джорджем сегодня работали. — Как вы заставили его свернуться? — Заклинание наложили. Мы им часто пользуемся. Ты же не думал, что мы эти шесть футов каждый раз вручную скатываем? — А, ну да. А новое место на пергаменте? — Арден, не прикидывайся идиотом — где одно заклинание, там и два. Тоже мне, проблема. — А пергамент работает, только если вы оба к нему прикасаетесь? — Да, это чтобы не было разногласий и чтобы мы точно оба знали всё, что там написано. А у вас нет таких, что ли? — У нас есть только отчётность по экспериментам. И она уничтожается каждый вечер после доклада. — В смысле? — близнецы были шокированы до глубины души. — Друиды редко что-то записывают. Мы с детства тренируем память и всё запоминаем. Но сейчас мы развиваемся так стремительно, что помним только знания, касающиеся нашей отрасли работы. Иначе голова бы треснула, мне кажется. — Арден обезоруживающе улыбнулся, но, поймав взгляд близнецов, поспешил отгородиться от них столом и сказал: — Живым не дамся! Исследовать меня не позволю! — Да ладно, кого-нибудь другого найдём, — отмахнулись близнецы, раскатывая свиток и лихорадочно записывая в него то, что сейчас узнали, и набрасывая примерный план исследований и экспериментов, которые необходимо провести для разработки зелья Абсолютной памяти. — Так, раз уж мы ввязались в медицину, давай-ка кое-что проясним, Арден, — сладким голосом сказал Фред, надвигаясь на учёного. Тот попятился, но уперся спиной в грудь Джорджа, который непонятным образом с громким хлопком возник у него за спиной. — Как у вас со зрением? — вкрадчиво поинтересовался Джордж, грозно встряхнув свитком рядом с Арденом. — А что с ним? Есть проблемы? — Скажем так, в своё время нам помог один слепозавр, и с тех пор нас не отпускает идея отплатить ему той же монетой. Так что мы с ног сбились, пытаясь найти возможность вернуть ему зрение. Но, несмотря на то, что мы человека можем по кусочкам собрать и разделать обратно, для зрения в нашей медицине почти ничего нет. И нам очень помогло бы исследование группы людей с абсолютным зрением. — А разве у вас занятия магией не воздействуют на организм, наделяя его абсолютными свойствами животной природы? — Переведи. — Братья впервые в жизни чувствовали себя идиотами, абсолютно не понимая, что говорит Арден. — Ну, общие показатели у всех друидов на одном уровне примерно. А в зависимости от рода их занятий они приобретают различные свойства. Например, наши воины получают звериные свойства в зависимости от специализации. Воины ближнего боя получают силу медведя и ловкость кошки, стратеги получают мудрость совы и хитрость змеи, лучники — зоркость орла и точность мангуста. Ну, соответственно, в других областях так же. Кому что надо, тому магия то и даёт. Фред писал с такой скоростью, что пергамент уже должен был задымиться. Джордж держал края пергамента, увеличивая их, и только тихо шептал: «Охренеть». — Арден, то есть, чтобы парниша получил орлиное зрение, его нужно к лучникам отправить? — Фред остановился, вспомнив, что сегодня утром, после разделения на виды занятий, довёл Гарри до нервной икоты шутками над его желанием пойти на самогармонизацию. Ещё и вместе с Малфоем. — Это будет проблематично. — Джордж подключился к беседе, расширив словарный запас с одного слова до нескольких. — Да нет, конечно. В любой отрасли он получит те качества, которых именно ему не хватает. И неважно, чем он будет заниматься. Ему будет дано всё, в чём он нуждается. — Но почему? — Потому что мы просим природу о помощи. Когда просишь, получаешь гораздо больше, чем когда требуешь. Мы просим её дать нам силу, и она даёт возможность обрести её. Путём тренировок и долгих стараний, но даёт. Мы просим знаний, и она подкидывает нам задачи. А то, что мы не в состоянии обрести самостоятельно, даёт нам сама. Только за то, что мы с уважением относимся к ней. — А она с уважением относится к вам в ответ? — С уважением? Мы всего лишь люди. Мы — часть природы. Мы её части, её дети. А детей нужно учить, воспитывать и иногда дарить подарки. Так же поступает и природа. — Что, прям вот такие близкие родственные связи? А почему тогда происходят природные катаклизмы? — Джордж скептически поднял бровь, скрестив руки на груди и отпустив пергамент, который воспользовался случаем и моментально свернулся, хлопнув кончиком листа по носу Фреда. — А все люди уважают природу? — Нет, но она же катаклизмом накрывает не только тех, кто её не уважает, но и тех, кто уважает. — Природа дарит нам жизнь. Она же её и забирает. И если мы гневим её, она показывает нам свою мощь. Ни одно поселение друидов никогда не было разрушено природными катаклизмами. Хотя пара поселений стоит на склоне горы, а одно прямо у подножия действующего вулкана. В пещерах неподалёку до сих пор не было ни одного обвала, если внутри находились люди. А ещё полмира приезжает, чтобы посмотреть на стоячие камни, на Стоунхендж, на долину ползущих камней и на молнии Кататумбо. Природа удивительна и самобытна. Мы без неё не сделаем и шагу, а она спокойно жила и будет жить без нас. — Почему мы без природы и шагу не сделаем? — с возмущением начал было Джордж, намереваясь высказать своё восхищение современными достижениями человека, которые далеки от природы. — Воздух, идиот. — Фред толкнул брата локтем в ребра, призывая соблюдать тишину. — Так, это всё круто, но не отменяет проведения экспериментов. — Да на здоровье. Экспериментируйте. Только на себе. — Арден был невероятно спокоен и именно в этот момент, увидев, как он может рассказывать о природе, как он увлечён своим делом, братья впервые почувствовали, что он совсем другой. И начали понимать смысл друидизма. — А ещё, чтобы понять, каково будет людям вне природы, проведите пару дней отдельно друг от друга. Вы, как никто, можете это понять. Не открещивайтесь от природы. Помните: она-то без вас проживёт. И не обижайте её. Особенно в обители. Природа здесь гораздо общительнее. И пендаля выписывает сразу, если вдруг что не так. Полдня близнецы ходили по лаборатории притихшие и иногда хватали друг друга за руки, словно проверяя, не исчез ли куда близнец. «Кажется, стоит выпустить его из вида, и он исчезнет. А если его не станет? Тогда ведь мы почти разделились. И это был самый страшный миг войны. Всё остальное было праздником по сравнению с этим. Чёрт, где он?» — и они поворачивались. Оба. И только чувствуя тепло чужой родной ладони, понимали, что бояться нечего. Под конец дня ощущение почти прошло, но всё же близнецы рано закончили и собрались уходить, оставив сумку в лаборатории. В их актив на сегодня было добавлено бонусом усовершенствование игрушки-визуализатора, которой они напугали Аниона. Теперь жертву так же сбивала с ног лошадь, лягая в грудь; на голову выливались помои, сопровождаемые истошным визгом свиньи и характерным запахом; а под конец прямо в ухо жертве трубил рог и раздавался вопль «Король Артур, на вас напали». Записей в пергаменте прибавилось около фута, следующий день обещал быть чрезвычайно плодотворным. Особенно если к утру они окончательно расстанутся со страхом потерять друг друга. Попрощавшись с Арденом, братья вышли из лабораторной части крыла и наткнулись на Гарри с Малфоем, которые шли как раз со своего занятия с Кайденом. Рассказывая друг другу об успехах («Я вырастил лист! Целый лист! Это на один больше, чем у Малфоя! У него только почка проклюнулась!», «Вы бы видели его лицо, он был похож на закипающий чайник! И всё силился понять формулы, ещё и без волшебной палочки!»), парни поднимались по винтовой лестнице к площадке дверей. К вечеру на площадке выросли кресла, и в центре выстроился круговой камин. Площадка стала своеобразной гостиной. С занятий ещё никто не вернулся, гостиная была пуста, и парни решили посидеть немного, обсуждая пройденный день. Им было чем поделиться друг с другом. Оттаявший Малфой, которому с каждым днём было всё легче в компании гриффиндорцев, снова поблагодарил Гарри и близнецов за спасение его из слизеринской гостиной. А Гарри рассказал, как почти прихлопнул чемоданом Забини. Близнецы похвалили его и рассказали о своём изобретении, пообещав подсунуть его паре слизеринцев под видом сюрприза для свиданий с любимой дамой. Мол, подари его девушке, и она точно в тебя влюбится, романтичнее придумать ничего нельзя. Представив, что сделают дамы сердца со слизеринцами, четвёрка расхохоталась, и тут Малфой заметил свёрток на пороге своей комнаты. Дальше действие происходило настолько быстро, что потом герои долго путались в последовательности событий и воспоминаниях в целом. Драко встал с кресла, направившись к свёртку. Фред проследил взглядом направление его движения, и, опознав свёрток, кинулся к Драко, одновременно крича ему остановиться. Драко, наклонившийся за свёртком, удивлённо выпрямился, держа его в руках. Джордж, осознав, что сейчас произойдёт, и видя брата так близко к «Взрывчатке Уизли», которая была создана случайно в ходе экспериментов и почти вся продана маггловским шахтёрам под видом усиленных тротиловых зарядов, кинулся к нему, обгоняя Гарри, который подорвался по инерции, но было поздно. Фред вырвал свёрток из рук Драко, отталкивая того в сторону, отчего Драко сбил с ног подбежавшего Джорджа и вместе с ним кубарем покатился в сторону камина, ударившись об него головой. Гарри ударил по рукам Фреда в тот момент, когда упаковка загорелась. Фред выронил свёрток, и Гарри потянул его на себя, разворачивая и закрывая собой. Из пола показались ветви, накрывшие упаковку и смягчившие взрыв, но парней всё равно накрыло взрывной волной, отбросив к стене. Оба парня потеряли сознание. Драко, лежавший у камина, тоже получил свою порцию, отлетев к самому краю площадки. Джордж, который так и не сумел за это время выбраться из-под Малфоя, отлетел вместе с ним и вылетел на лестницу, скатываясь вниз. К подножию лестницы он долетел уже без сознания. Дерево, внутри которого находилась площадка, затряслось, и ветви издали громкий скрежет, жалуясь на боль.