Мировое турне или кто бы мог подумать?

***

      Гарри бежал по коридору, думая, что надо завести себе напоминалку. Спохватившись без двадцати шесть, он понял, что в любом случае опоздает к директору, даже если сейчас научится летать. А к хижине, напротив, он пришёл даже раньше назначенного. Рона и Гермионы ещё не было, и некоторое время Гарри помогал Хагриду поливать грядки. Когда же все собрались, Гарри рассказал им о прошедшей ночи и поделился своими соображениями и опасениями относительно Драко. Рон сидел, нахмурившись, и несколько раз открывал рот, порываясь что-то сказать, но замолкая в последний момент. Гермиона думала, накручивая прядь волос на палец — Гарри не замечал раньше за ней этой привычки. Хагрид смотрел на него с удивлением. И высказался первым.  — Я думаю, Гарри, что, ежели ты решил, что надо дать ему шанс, то пусть так и будет. Но всё же не забывай, что семейство это тёмное, и я не думаю, что младший Малфой взял и поменялся, — начал он, разламывая твердокаменное печенье на тарелку.  — Вот точно. Он слишком много крови нам портил за годы учёбы, так что я бы не стал раскрывать ему объятия и брататься. А ты ещё и ночь провёл с ним рядом, — Рон старался говорить спокойно, но видно было, как неодобрительно он относится к этой затее. — Но в чём-то ты прав, — Рон нехотя продолжал говорить, — все заслуживают второй шанс. Но не думай, что я не буду его подозревать в двуличии! — под конец Рон всё-таки не выдержал.  — Да на здоровье, — сообщил Гарри. — Я не прошу вас поступать так, как я. Я решил, что он заслуживает этого, а поддержать меня или нет — это ваш выбор. Я лишь прошу не развязывать открытое противостояние. И тут у меня есть невероятно веский аргумент — мы будем слишком часто общаться за этот год, сложно будет воевать.  — Гарри прав, — Гермиона, наконец, решила подать голос. — Но и Рон тоже. Я пока не знаю, как отношусь к этой идее — надо всё обдумать, — нахмурилась она.  — Сходи в библиотеку, — шутливо посоветовал подруге Гарри и посмотрел на часы. — Сколько? Охренеть. Я побежал. - И, подхватив вещи, Гарри выбежал из хижины. Теперь он бежал по коридору и проклинал себя за несобранность. «А всё почему? Потому что надо было обрисовать всё вкратце, а я чуть ли не книгу вслух прочитал и все мысли дословно вывалил. А какие будут последствия? Кто бы знал. Надо научиться думать перед тем, как говорить. Иначе дипломат из меня будет тот ещё». Подлетев к фениксу и пройдя на лестницу, он попытался отдышаться. Получалось плохо, но лёгкие больше не норовили порваться как воздушный шарик.  — Входите, мистер Поттер. — Голос Снейпа был раздражённым, но, переступив порог кабинета, Гарри понял, что он тут ни при чём. На него налетела Джинни с воплями:  — Как ты мог? Ничего не сказал, не прислал даже записку, исчез на всю ночь! Тебе плевать, что я беспокоюсь, плевать, что я себе места не нахожу, думая о том, куда ты мог провалиться? Ты не являешься на завтрак, и только от Гермионы я узнаю, что с тобой всё в порядке! От Гермионы! Я, твоя девушка! Что, чёрт возьми, с тобой происходит? Про то, как ты вёл себя на прорицаниях, я вообще молчу! И про то, как ты разговариваешь со мной! — Джинни могла бы кричать ещё очень долго, но тут подошла миссис Уизли, которую Гарри до этого момента даже не замечал, и положила руку Джинни на плечо: — Джинни, милая, успокойся, я уверена, у Гарри были причины так поступить. И прекрати кричать — в конце концов, мы здесь по приглашению директора — я не думаю, что он именно это хотел обсудить.  — Спасибо, Молли. — Снейп выглядел уставшим, он сидел в кресле, сложив руки на груди, и ждал, когда закончится этот балаган. — Я хотел обсудить условия поездки, которая запланирована на этот год. Твоя дочь тоже рвётся ехать, и в связи с этим есть определённые трудности. Мы договорились, что приехать могут только совершеннолетние. Так что с Джиневрой могут возникнуть проблемы. Либо ты должна будешь поехать с ними как сопроводительное лицо, либо Джинни не сможет поехать в те школы, с руководством которых мы не сможем договориться. — Снейп выглядел раздосадованным. Он уже вчера начал жалеть, что разрешил Джинни Уизли поехать вслед за своим возлюбленным. Но теперь, увидев эту сцену, понял, что при таких скандалах репутация Героя окажется сильно подмоченной. Выиграл войну, но не может отличить нормальную девчонку от психопатки? Да и банально жалко его. Снейп как раз размышлял о том, что можно придумать, чтобы переиграть сложившийся состав, как вдруг к нему в кабинет вошла Молли Уизли со своей дочерью. Снейп был не готов к такому повороту, так что первую минуту просто смотрел на Молли и молчал.  — Северус, здравствуй. Джинни написала мне, что ты разрешил ей поехать вместе с Гарри. Это правда? Снейп молниеносно прокручивал в голове возможные варианты событий. Ни один из вариантов, к сожалению, не заканчивался радужно. Все они имели зелёный отблеск Авады Кедавры и грохот обвинительных речей. Глянув на часы, надеясь сослаться на урок, Снейп радостно возвестил:  — Молли, мы, разумеется, детально всё обсудим, но прямо сейчас ко мне придёт на встречу мистер Малфой-младший, так что придётся встретиться позже. Подходите к шести часам. Как раз подтянется и сам Поттер, обсудим сразу всё, не сходя с места. — О, конечно, Северус. Кстати, у меня для тебя есть небольшой презент. — и Молли вручила Северусу коробку, от которой ощутимо пахло домашней выпечкой. Снейп с грустью подумал, что после сегодняшнего разговора Молли Уизли может начать присылать ему только проклятия. Хотя есть ещё вариант с отравленными пирожками — женщина в гневе изобретательна. Пока Северус размышлял о способах умерщвления чудом выжившего героя, Уизли покинули кабинет, и в дверь снова постучали.  — Профессор? — В кабинет вошёл Драко, и Северус отметил, что он выглядит куда лучше, чем вчера. Значит, Поттер не соврал — это плюс. — Профессор, вы просили зайти меня в пять часов, и, полагаю, речь пойдёт о моём отсутствии в подземельях после отбоя.  — Драко, во-первых, я уже просил тебя тысячу раз — перестань так палиться. Если ты называешь меня наедине не крёстным, а профессором и на «вы», это означает, то где-то ты накосячил. Во-вторых, где ты шлялся ночью, не особо меня заботит. С одной стороны потому, что Поттер сообщил мне с утра о том, что ты в порядке, а с другой стороны потому, что ты пережил войну, может, и ночь в Хогвартсе переживёшь — ты же не безнадёжен. И последнее, но не по важности — поговорить я хотел о турне. Вы отправляетесь сначала в Ирландию, и я хотел бы быть уверенным, что вы понимаете, куда едете. Магия там совсем другая. Там волшебные палочки — далеко не единственное, что используется для колдовства. А чаще всего это вообще не палочки. Это школа «След друида», и их подход к изучению магии так же дик для нас, как для них наш подход. Вам предстоит познакомиться с их системой и поделиться своими знаниями. Друиды трепетно относятся к своим тайнам, они вряд ли раскроют вам что-то серьёзное, но даже то, что они откроют, может быть началом объединения магических школ. Если мы так и будем стоять на своих секретах, как драконы на сундуках с золотом, то когда-нибудь нас перебьют, как и драконов — гарпунами, большими усилиями и количеством. И нас останется гораздо меньше, чем драконов, поверь. Так что, пока ещё не поздно, надо объединиться в общину. А это очень трудно сделать только на политическом уровне. Пока послы разъезжают с миссиями и обедают на балах и в шикарных кабинетах, наша молодёжь сидит по школам и имеет весьма смутное представление о том, кто такие эти другие волшебники. В маггловском мире идут религиозные войны, не хватало, чтобы в нашем мире защищали школу знаний насмерть без внешней опасности. — Снейп начал говорить насмешливо, но к концу речи уже бросал слова зло, отрывисто и жёстко. Эта тема была больной для него многие годы, и теперь, когда появился шанс заняться чем-то помимо промышленного шпионажа на два фронта, он решил направить усилия на поддержание будущего магической части населения. А от чего оно зависит? Правильно, от того, какими вырастут дети. Поколение самого Северуса выросло на страхе и ненависти. Сначала перед Гриндевальдом, потом перед Лордом. Если это поколение, росшее на войне, не повернуть лицом к другой грани бытия, то каким вырастет следующее поколение — страшно представить. Мир во всём мире — это само по себе утопия, труднопредставимая и слегка отталкивающая, как и всё идеальное. А если не доказать этим, пока ещё подросткам, что есть совсем другая сторона мира, другие ценности, другое наследие, то можно сейчас ложиться и помирать, потому что смотреть на этот кошмар, встающий во весь рост и заволакивающий разум, совсем не хочется.  — Что требуется от меня? — Драко редко видел крёстного таким обеспокоенным и резким, так что быстренько подобрал всё, что хотел сказать вначале, и стал собранным и сосредоточенным.  — От тебя требуется координировать эту компанию так, чтобы они не обидели друидов, но в то же время следить за тем, чтобы друиды не прибили их под горячую руку. Так что я отправляю тебя с невозможным заданием, но надеюсь, что случится чудо, и непоправимого не произойдёт. В конце концов, мы маги — нам свойственно верить в чудеса. — Северус понимал, что даже для него эта задача была бы сложной, что уж говорить о подростке, которого вся компания не переносит. Хотя, Поттер вроде изменил своё отношение к его крестнику. Сегодня с утра он нёс завтрак на двоих, выгораживал Драко, не желая сдавать его местонахождение, и называл его по имени. Возможно, это комплекс героя — всех защитить, а потом простить оставшихся? Северус не мог разобраться, что его тревожит больше — отбытие Поттера и Ко в другую страну без присмотра, или то, что вся эта Ко с трудом терпит Драко?  — То есть, ты меня совсем не любишь и решил таким оригинальным способом от меня избавиться? — Драко был в ужасе от предстоящей перспективы, потому что если с Поттером в силу новых обстоятельств ещё можно было справиться, то с остальными шансов нет вообще. С теми же близнецами не могла справиться оптом вся команда преподавателей, а теперь эта миссия возлагается на его хрупкие плечи? Он не Атлант, чтобы держать небесный свод. — Нет. Я не знаю, что делать, и понимаю, что хрупкая преграда на пути несокрушимого интеллекта остальных лучше, чем вообще ничего. К тому же, там всё же будет ещё мисс Грейнджер. Пусть она и не твоя лучшая подруга, но она отличается здравомыслием, так что сдержать неукротимый пыл остальных поможет. Вот что ты будешь делать с младшей Уизли — большой-большой вопрос. Ибо я не представляю, как заставить её вести себя прилично. Ты не знаешь, что с ней случилось — была же вроде нормальная девушка? — Снейп перебирал варианты и потряс головой, прогоняя образ Джинни Уизли со скальной грядой клыков вместо зубов и глазами, налитыми кровью, которая воет на луну, стоя над телом невинно убиенного друида.  — Не знаю, и знать не хочу. — Драко фыркнул и заинтересованно глянул на крёстного. — О чём задумался?  — Да так. Слушай, выяснить всё же надо. Если это подростковые гормоны, то всё ещё поправимо, а если поехавшая крыша, то она будет лишней на нашем затянувшемся празднике жизни.  — А может, записать её сразу в ряды скорбных главою и не париться? — Малфой с надеждой взирал на крёстного, не веря в успех.  — Рано. Я не знаю, как Поттер её терпит, но он с ней встречается. И если мы отправим вас без неё, она мне тут школу перевернёт и разберёт на кирпичи, а мы только что отстроили её заново. Так что будь паинькой и терпи, сколько сможешь. А потом ещё немного. Я всё сказал. Сейчас уже придёт Поттер, и вернётся Молли со своей милой дочуркой. Пройди во вторую комнату и слушай оттуда. Сейчас выясним, насколько Джиневра пригодна для общения с людьми. Драко прошел за кресло директора, где скрывался проход во вторую комнату апартаментов. Раздвинув занавески, он шагнул в полумрак спальни и стал оглядывать помещение на предмет обнаружения стула или табурета. Но ничего подобного здесь не было. Только кровать, платяной шкаф и высокий стеллаж с книгами. Драко вздохнул, опустился на пол около дверного проёма и прислонился к стене, пытаясь устроиться поудобнее. Вовремя, так как послышались голоса, и через минуту Драко услышал, как открылась дверь кабинета. — Нет, он вёл себя как хам, оставил меня посреди коридора, и с тех пор я его не видела! Ни извинений, ни разговора — ничего! Даже к тому, что этот белобрысый Малфой поедет с нами, он отнёсся с куда большим энтузиазмом! Ты думаешь, после этого я могу быть спокойной? Он должен был извиниться! Я не собираюсь это терпеть! — Джинни Уизли явно была уверена в своей правоте и в том, что имеет право орать, где бы она ни находилась.  — Джинни! Прекрати себя так вести! С каких пор ты закатываешь истерики и ждёшь извинений после того, как сама довела человека? Скажи спасибо, что Гарри не бросил тебя прямо там, а просто ушёл! Я в шоке от того, как ты переменилась, и мне кажется, что не только я. — Молли начала с крика, а последние слова произнесла так тихо, что Драко чуть не вывалился из-за занавески, пытаясь расслышать её. «В точку, — подумал он. — Прямо с языка сняла, ну ты подумай». POV       Вот это называется «Сильно изменилась за лето».  — И ты на его стороне? Как ты можешь так говорить? Ты же моя мать — ты должна меня поддерживать! Тише, Уизли, снизь частоту — ультразвук слышат только собаки. Я поддержу тебя в чём угодно — только перестань орать.  — Входите, мистер Поттер. — Убиться веником, это она так быстро крёстного довела? Да он с совещаний от Лорда не таким раздражённым выходил! — Как ты мог? Ничего не сказал, не прислал даже записку, исчез на всю ночь! Тебе плевать, что я беспокоюсь, плевать, что я себе места не нахожу, думая о том, куда ты мог провалиться? Ты не являешься на завтрак и только от Гермионы я узнаю, что с тобой всё в порядке! От Гермионы! Я, твоя девушка! Что, чёрт возьми, с тобой происходит? Про то, как ты вёл себя на прорицаниях, я вообще молчу! И про что, как ты разговариваешь со мной! — А и правда, Поттер, как ты выкручиваться собрался? Признаться женщине в том, что считаешь её неуравновешенной истеричкой — это подвиг. А загородиться от неё стулом не получится — волшебную палочку отобрать у неё никто не догадался. Да и что такое фурия в аду в сравнении с женщиной, которую обидели? Хотя, Уизли не подходит под определение женщины, так что, может, обойдётся.  — …хотел обсудить. — я что-то пропустил?  — Спасибо, Молли. Я хотел обсудить условия поездки, которая запланирована на этот год. Твоя дочь тоже рвётся ехать, и в связи с этим есть определённые трудности. Мы договорились, что приехать могут только совершеннолетние. Так что с Джиневрой могут возникнуть проблемы. Либо ты должна будешь поехать с ними как сопроводительное лицо, либо Джинни не сможет поехать в те школы, с руководством которых мы не сможем договориться. — Гениально! Главное теперь, чтобы это не вышло ещё большим боком, а то вдруг Уизли-старшая давно мечтала о таком шансе, который выпадает раз в жизни — мир повидать, себя показать, на людей посмотреть?  — Северус, но я не могу оставить дом! И я не думаю, что это правильное решение — к делегации волшебников добавлять несовершеннолетнюю девочку с мамой. — Вот, вот! Хоть кто-то в вашей семье нормален. Интересно, насколько громко начнёт вопить мелкая? Надо посмотреть. Так, осторожно отодвинуть край портьеры и глянуть в комнату. Отлично, меня вроде не видно из-за стола. У, да мелкая цветом кожи догнала по насыщенности цвет волос! Как это мило. — Что? Ты отказываешься? — Ну всё, я насмотрелся, пора отходить в другой край комнаты, иначе я оглохну. А за окном красиво — озеро, деревья, густая пелена Запретного леса. Белая гробница выделяется ярким пятном на фоне зелени — я и забыл, что она там стоит. И её отреставрировали. Конечно — там покоится Дамблдор, это вам не в тапки гадить. Он был, конечно, очень странным, но смерти он не заслужил. Опять эти мысли — почему я его не убил? Казалось бы, заслужил бы прощение Лорда, спас бы семью, да и жить ему оставалось немного. Почему я этого не сделал? Я помню, как много стояло на кону, помню, что убедил себя в необходимости этого убийства. Но не мог. Может, я просто не могу убивать? Что это — слабость или сила? Дамблдор говорил, что сила, Лорд — что слабость. А я их хотел обоих послать далеко и совсем не аристократично, и уйти в закат. Ни тогда, ни теперь я не знаю правильного ответа. Надо задать этот вопрос друидам — будет референдум на два дня — залюбуешься. Главное, чтоб они по итогам обсуждения не убили меня от греха подальше. А то мало ли — решат, что я условно опасен. Так, что там у нас в кабинете происходит? Что-то я отвлёкся, а буря-то стихла. Охрипла, что ли? Так, что тут у нас? А где мелкая? Неужели выставили из кабинета?  — Северус, прости, я не представляю, что на неё нашло в последнее время. — Что? Извини, Молли, но я буду ещё несколько дней слышать с трудом, ты не могла бы говорить погромче? — Эх, крёстный, умеешь ты прощать великодушно, ничего не скажешь. Бедная женщина, она же теперь со стыда готова провалиться. Вон как пристыженно взгляд переводит с Поттера на крёстного и обратно. Бедная женщина? А меня, кажись, тоже контузило. Помфри, что ли, показаться? Рёбра теперь целые, не придётся объяснять, что со мной — спасибо Поттеру. Кстати, а что там с Поттером? Твою мать… End POV Поттер откровенно веселился. От Джинни даже он такого не ожидал. В какой-то момент он решил, что просто судьба у него такая — сначала было только плохое зрение, теперь добавится лёгкая глухота. А там, глядишь, и до сотрясения мозга недалеко. Джинни кричала без остановки, на вдохе и выдохе, причём со второй минуты слова разобрать было невозможно. Гарри посмотрел на Снейпа — тот массировал виски, закрыв глаза, и откровенно страдал. В какой-то момент Молли Уизли не выдержала, схватила дочь за руку и буквально вышвырнула её из кабинета, захлопнув за неё дверь и тяжело наваливаясь на неё спиной. Извиняясь перед директором, миссис Уизли выглядела невероятно пристыженной, хотя мужчины пока и слова ей не сказали. Гарри уловил какое-то движение и по привычке тут же начал осматривать шторы, где почудилось шевеление. «Пикси завелись?» — подумал он с сомнением. И тут портьера отодвинулась снова, и он узнал Малфоя, который стоял за ней. «Ну, это почти как пикси», — подумал Поттер и стал ждать, пока Малфой обнаружит, что его уже «прочитали». Не прошло и нескольких секунд, как Драко поднял на него глаза и спешно задёрнул занавеску. «А толку-то?» — подумал Поттер и принялся терпеливо ждать. Когда занавеска отодвинулась в следующий раз, невероятно медленно и осторожно, Драко уже поджидал незаметно машущий ему Поттер. Поттер улыбался и всячески старался показать, что не против такой возмутительно шпионской деятельности Драко. Драко хотел уже улыбнуться в ответ, как в камине вспыхнуло зелёное пламя, и оттуда вышел седой старик в белом.  — Северус, — у старика был отлично поставленный голос, звучный, как гул низкого колокола. — Мы договаривались, что к нам приедут ученики через… ох, прости, ты занят? Извините, я подожду снаружи. - И, не слушая возражений, старик вышел за дверь, вежливо попросив миссис Уизли отодвинуться. Снейп начал говорить с миссис Уизли о том, что Джинни, возможно, стоит прописать успокоительное, как вдруг Снейп хлопнул себя по лбу и порывисто поднялся с кресла.  — Молли! Джинни снаружи! И Сохт вышел туда же! — Он бросился к двери, распахнул её и как раз застал Джинни, мило беседующую с Сохтом, от которого зависело пребывание учеников в школе «След друида».  — Сохт, прошу прощения за задержку, я уже вполне освободился, так что мы можем поговорить.  — Северус, эта девушка утверждает, что хотела бы поехать в составе делегации. А вы не хотите её пускать по причине того, что она несовершеннолетняя. Это правда? — Сохт смотрел укоризненно, и Поттер понял, что они попали, причём довольно крупно. Джинни умела притворяться такой лапушкой при необходимости, что в неё можно было не просто влюбиться, а душу ей продать без особых переживаний и раздумий.  — Сохт, это несколько не так. Есть несколько причин, по которым мы не можем отпустить эту юную леди к вам в школу. И одна из причин — её мать категорически против этой поездки, правда, Молли? — Северус метнул такой взгляд на миссис Уизли, что было сразу понятно, какая мучительная смерть ждёт несчастную женщину, если она не согласится. — О, да, это правда. Я так переживаю, что не могу отпустить к вам свою дочь. Я и так отпускаю туда сына, а дочь? Это совершенно исключено! Джинни, ты остаёшься и точка. — Миссис Уизли упёрла руки в бока и могла теперь нагнать страху на загадочного мистера Сохта, но на дочь эти приёмы давно не действовали.  — Мамочка, ты себе не представляешь, как мне хочется поехать! — с жаром начала она свою повесть. — Я мечтаю увидеть Ирландию и её чудеса. К тому же, мистер Сохт сказал, что в их школе я буду в безопасности! Поттер уже понимал, к чему это ведёт, и прошествовал обратно в кабинет, прикрыв за собой дверь. Молли и Северус остались на лестнице, наслаждаться красноречием несносной девчонки.  — Малфой, — тихо позвал Гарри. — Тебе же оттуда не слышно ничего. — В ответ показалась белобрысая голова из-за занавески, и Драко сказал: — Иди сюда, я не хочу, чтобы кто-то ещё знал о моём присутствии.  — А Снейп в курсе, что ты идёшь по его стопам и нашёл в себе эту жилку охотника за секретами? — Поттер быстро пересёк кабинет и оглядывал теперь спальню, поражаясь её аскетичности. Заинтересовавшись стеллажом с книгами, он подошёл к нему и начал оглядывать полки. Заметив чёрные корешки, на одном из которых было написано «Книга Одиночеств», он улыбнулся и понял, что проникается к Снейпу всё большей симпатией.  — Естественно, это он учит меня использовать все хитрости и плюшки этого нелёгкого дела. — Драко глянул в кабинет и понял, что никто ещё не возвращался. — Что там происходит?  — Пиздец там происходит. Джинни, кажись, с нами всё-таки едет. Она охмурила этого старика, который появился, и тот настаивает на том, чтобы взять её с собой.  — А счастье было так близко. — Малфой неподдельно пригорюнился, плюхаясь на кровать и опуская подбородок на подставленные кулаки, опираясь локтями на колени. Из кабинета послышался шум, и Гарри на цыпочках подошёл к двери, прислушиваясь. — Да, она едет с нами. И мы едем… чёрт, мы едем послезавтра! — Гарри потрясённо обернулся к Драко.  — Почему? — сказать, что Драко охватило смятение — это очень слабо сказать. С одной стороны, ему не придётся прятаться ещё две недели от однокурсников в Выручай-комнате. А с другой стороны — он ещё даже не устаканил мысли по поводу Поттера в голове, а уже надо ехать с ним в даль дальнюю и там ещё и от всего оптом спасать. — Должны были только через пару недель!  — Знаю, но этот старикан говорит, что двадцать превого у них какой-то праздник, а до этого надо бы познакомиться с традициями, чтобы можно было в нём участвовать. Какой-то Ман Фэрь, что ли. Теперь надо в спешном порядке бежать к Помфри и умолять её дать мне с собой пару литров успокаивающего чего-нибудь.  — Пошли лучше к Трелони, возьмём у неё пару ящиков чего-нибудь не менее успокаивающего и будем пить на пару, — внёс Драко конструктивное предложение. Гарри усмехнулся и сказал:  — А у меня ещё кое-что есть, что поможет скрыться от рыжей.  — Не пугай меня, Поттер — я впечатлительный и хрупкий, как стекло! — Да, я заметил, Не переживай, я буду нежным. — Гарри откровенно забавлялся, глядя на то, как быстро у Драко меняется выражение лица. Кажется, окончание войны заставило его ослабить контроль за мимикой, и теперь о нём можно было узнать гораздо больше. Гарри почувствовал, что очень устал сегодня, поэтому подошёл к Драко и, достав из сумки мантию-невидимку, потянул его за руку к себе.  — Что это? — Драко не то, чтобы сильно сопротивлялся, скорее просто интересовался, куда тащит его на этот раз парень, который уже достал влипать в неприятности и охватывать ими невероятно широкий круг людей, которые и знакомы-то с ним были не всегда. — То, что сскроет нас от посторонних глазззок, моя прелесссть, — почти прошипел Гарри, накидывая себе и Драко на плечи мантию. Заметив испуг в глазах Малфоя, Гарри поспешно уточнил: — Ты же читал «Властелина Колец»? — И удивлённо поднял брови, когда Драко отрицательно покачал головой. — Ни фига себе, даже я умудрился прочитать его, когда у Дурслей жил. Ладно, это мы исправим. Пошли отсюда, только тихо. — И он потянул Драко к шторе. Поскольку оба парня были высокими, а мантия была невидимой, но не резиновой, идти приходилось почти в обнимку и со скоростью беременной каракатицы. Путаясь в ногах и пытаясь не ржать, парни тихонько просочились чуть ли не сквозь штору и тихой сапой двинулись к двери, когда заметили, что Сохт смотрит прямо на их дуэт. Гарри застыл, но Драко быстро сориентировался и, поняв, что друиду эта мантия мешает как мёртвому Хеллоуин, состроил самое умоляющее лицо, на которое был способен, и сложил молитвенно руки, предварительно приложив палец к губам. Старик отвернулся, сделав вид, что не было ничего, и Драко с облегчением выдохнул. Двигаясь дальше, Драко краем глаза следил, чтобы никто ничего не заметил, одновременно продумывая, как много раз надо пнуть Поттера — теперь так много моментов встали на свои места. Теперь он точно знал, кто автор многих пакостей, которые случались, как будто кто невидимый рядом стоял. Теперь даже понятно, что это был за хрен такой невидимый, которого, опять же, пинать надо немилосердно, и слушать — если дышит — ещё пинать. Поттер тем временем тихо проворачивал ручку двери. Приоткрыв её ровно настолько, чтобы можно было с трудом проскользнуть, он взял Драко за руку и потянул за собой. Отбежав на приличное расстояние, парни отважились разлепиться. Бег в обнимку под мантией-невидимкой явно не был их сильным местом, поэтому оба напоминали ёршики для чистки бутылок.  — Офигеть, старик идиот, что позволил Джинни себя очаровать, но он мировой мужик. И он явно видел нас под мантией! Ты можешь это объяснить? — Гарри грозно потрясал мантией перед носом Драко, который с удивлением ощупывал свои многострадальные рёбра, не обнаруживая там предполагаемой боли, а потому не замечающий Гарри вместе с его проблемами. — Драко, я тебя спрашиваю! Что с моей мантией, она не работает больше? Возможно, это потому, что я палочку уничтожил. А для того, чтоб дары работали, надо, чтоб все три дара были целыми? — Гарри больше рассуждал вслух, но…  — Твою мать, Поттер, пошевели извилинами, а? У друидов совсем другая магия — может, им твоя мантия — как мёртвому припарка! Остальные же нас не видели — видел только этот дед! — Драко глянул на часы и со вздохом констатировал: — Опоздал.  — Куда? На ужин? Так он ещё не кончился, ещё полчаса. — Поттер подумал о том, что проголодался — в хижине Хагрида он давным давно уже ничего не ел, только пил чай, а одной яичницы не хватало на весь день. Вспомнив, как и что доводилось есть за последний год, Гарри подумал, что надо пользоваться благами Хогвартса и спуститься на ужин, пока не поздно — не может же он всё время на кухню ходить. — А про магию ты верно сказал — я и не подумал, что… Тут Гарри заметил, что Драко развернулся и направился в сторону лестницы наверх.  — Не понял? Большой зал внизу, как и подземелья, уроков у нас уже нет, а кабинет директора на этом этаже. Ты куда? — Гарри честно попытался перебрать все варианты, не преуспел и теперь пытливо смотрел в глаза Малфою, ухватив его за запястье и развернув к себе.  — Поттер, я что, должен отчитываться тебе, куда я иду и зачем? Какая тебе разница? У меня свидание, тайная встреча секты, куда я вложу семейное состояние, и тренировка по квиддичу. — Малфой резко выдернул руку из цепких пальцев и бегом побежал по лестнице наверх.  — Ладно, сразу бы и сказал, что тебе нравятся долгие прелюдии. Хочешь, чтоб за тобой следили — да на здоровье. Интерес у Поттера был шкурный и ничем не прикрытый — он опасался, что Малфоя сейчас изобьют, и он опять будет помирать где-нибудь в углу, если на него не набредёт добрый дядя Поттер и не соберёт его останки на диван. А вот почему он так переживал за Малфоя — это уже отдельный вопрос, и Поттер отгонял его всеми силами, хотя прекрасно знал ответ. Всё дело было в том, что Поттер почуял раскаяние и желание загладить вину. Почувствовал, что Малфою стало свободнее после войны, после того, как его перестали мучать всякими трудновыполнимыми заданиями вроде «Убей Дамблдора, да так, чтоб никто не понял, что это ты». И теперь Поттер, подобно ищейке, уже навострил уши, взял след и вознамерился помочь Малфою во что бы то ни стало перейти на сторону света и добра, разницу между которыми до сих пор чувствовал слабо. Знание о том, что жизнь не делится на два цвета, Поттер ещё не приобрёл в силу обстоятельств — когда тебя окружают постоянно всепрощающие дедушки вроде Дамблдора и гады редкие вроде Волдеморта, сложно научиться замечать полутона. Единственный, кто своим поведением поверг Гарри в глубокий когнитивный диссонанс, был Снейп. Но Снейп же был шпион? Правильно. Значит, что? Значит, играл. Значит, понарошку, неправда, и вообще… Что «вообще», Гарри ещё не понял, но нежелание ломать картину мира никуда не девалось. Естественно, когда злодей хотел стать героем, Гарри делал стойку и принимался скакать от радости по апартаментам своей горемычной головы. Вот и сейчас он не хотел надолго оставлять Малфоя одного — ему казалось, что если выпустить Драко надолго из поля зрения, то он опять вернётся в то же самое состояние, из которого его вытаскивать можно только отработкой у Трелони и всяческими попойками. А столько пить Гарри не сможет — это у Трелони квалификация позволяет выигрывать кубок по алкоболу, а у Гарри таких навыков нет. Пропустив Малфоя вперёд, Гарри натянул на себя мантию, которую так и не выпустил из рук, и тихонько последовал за ним, сокрушаясь о пропущенном ужине. Проводив Драко до Выручай-комнаты и посидев некоторое время под дверью, Гарри подумал, что стоит уйти — вряд ли Малфой выйдет отсюда, а если выйдет, то карта мародёров ему скажет об этом. Глянув на часы, Гарри мысленно поздравил себя с пропущенным ужином и поплёлся на кухню. Когда домовики поставили перед ним тарелку с картошкой и стейками, Гарри сидел, уткнувшись в книгу, и перечитывал особо тронувшие его места. Периодически он сопоставлял прочитанное с собой, Малфоем, своими друзьями, Джинни и остальными знакомыми людьми. «Эта книга посвящается тете Жанне, в гости к которой меня часто водили в детстве. Тетя Жанна славилась умением варить борщ и рассольник, фаршировать перцы, вертеть голубцы, тушить баклажаны — словом, она мастерски готовила все те блюда, которые кажутся детям настоящей отравой. Благодаря регулярному общению с тетей Жанной мне удалось получить чрезвычайно полезное практическое руководство по обращению с реальностью. Выяснилось, что, когда посторонний взрослый человек тычет тебе в харю очередную порцию полусъедобной мерзостной дряни, следует не визжать, не закрывать рот руками, не убегать в другую комнату, а просто вежливо сказать: «Большое спасибо, это, наверное, очень вкусно, но мне пока не хочется. Может быть, позже…» Тетя Жанна в таких случаях отъебывалась как миленькая. И другие гостеприимные взрослые люди тоже утихомиривались, удалялись на безопасное расстояние, говорили: «Погуляй, деточка». С родителями, понятно, такой номер не проходил. На них, по правде говоря, можно было воздействовать только одним способом: бурно блевать, пока не спрячут свою гадость подальше, к чертям собачьим. После такой суровой жизненной школы мне вполне просто живется. Когда жизнь делает мне очередное завидное предложение, важно лишь понять, как следует вести себя на сей раз: вежливо отбрехиваться или сразу бежать блевать? А если и то, и другое, то в какой последовательности? Но поскольку вариантов не очень много, ошибаюсь я не так уж часто. Почти никогда». «Мда, — подумал Поттер, пытаясь прожевать мясо, — после нашего душевного общения все предыдущие годы неудивительно, что Драко идёт бурно блевать. А я даже не думаю гадость убрать. Может, общение реально похоже на еду — до некоторой надо дорасти? Например, я не знаю ни одного ребёнка или подростка, который любил бы оливки. Зато взрослые их почему-то любят. Может, тут так же? До честности и открытости надо дорасти? Дружить надо научиться? Или просто научиться пить. Оливки-то жрут, в основном, с мартини. Интересная мысль, надо запомнить». Погрузившись в раздумья, Поттер даже не заметил, как скрипнула дверь, и за его плечом появился светловолосый парень, который очень укоризненно на него посмотрел.