Мировое турне или кто бы мог подумать?

«Эта книга посвящается А. В.», — читал Малфой из-за плеча Гарри, забыв про то, что хотел ему высказать всё, что он думает о доверии и о слежке. «Ради которого мне пришлось вспомнить и пересказать своими словами старую-старую притчу. В каких-то дальневосточных, как водится, горах стоял какой-то даосский, как водится, монастырь, куда, как водится, приходили всяческие достойные и недостойные молодые люди, жаждущие, как водится, великих и не очень мистических тайн и прочих озарений. Их там, как водится, подвергали всяческим невероятным испытаниям, заставляли медитацца с утра до ночи, морили аскезой, искушали искушениями, а после снова гнали медитацца и снова всячески испытывали. Вся эта катавасия продолжалась довольно долго. Некоторые удивительные граждане все же как-то умудрялись выжить и даже не сбежать к едрене фене от этого эзотерического счастья. Они становились такие высокодуховные и просветленные, что стоять рядом с ними было почти невозможно: очи сияли благостью невыносимой. И в жизни всякого просветленного гражданина наступал такой момент, когда его вызывали к Самому Главному Даосскому Начальнику. Начальник грозно потрясал аурой, благодатно сиял чакрами и проделывал кучу других невероятных вещей, полезных для просветления окружающих. Он говорил ученику: «Пришло время подвергнуть тебя самому страшному испытанию». С учеником от такого заявления, невзирая на все его эзотерические достижения, кирдык случался. Он думал, что сейчас с ним сделают что-то такое немыслимое, хоть ложись да умирай добровольно. Приведя ученика в чувство с помощью целительных мантр и нюхательной соли, Самый Главный Даосский Начальник продолжал выступление: «Теперь ты вернешься домой, — говорил он, — и поживешь годика два нормальной человеческой жизнью. Потом вернешься, я на тебя погляжу. Если останется в тебе хоть что-то от нынешней веселой силы — что ж, тогда я стану тебя учить. Нет — нахуй». (Ну, то есть Самый Главный Даосский Начальник вряд ли знал простое русское слово «нахуй», но он, безусловно, умел подыскать приличествующий случаю синоним. В отличие от меня.) Следует заметить, что это испытание мало кто проходил. Чай не с демонами иллюзорными бороться и не в пропасти, кишащие злыми духами, сигать. Сами понимаете. Всё это я к тому, что среди читающих эти строки есть немало человеческих существ, по сравнению с которыми все эти полумонахи — тьфу что такое. Срам один, скорбь небесная. А мы с вами, напротив, зайчики золотые — во как». — Понял, Поттер? — Малфой вжался в стену от неожиданности, когда Гарри подпрыгнул на скамье, резко разворачиваясь и выхватывая волшебную палочку. Драко стоял тихо, пытаясь на всякий случай даже не дышать — кто этих психованных героев войны знает? На ум пришла кошка — она тоже дёргается, кусается и шипит, если к ней подойти сзади, когда та ест. Гарри увидел, что перед ним не новое воплощение Лорда, успокоился и палочку опустил. Молодец какой. — Поттер, ты бы валерьяночки попил, а? Как с тобой после этого разговаривать? А если в следующий раз ты меня в капусту накрошишь всякими Сектумсемпрами, мне как выкручиваться? К Снейпу бежать? Так он не всегда рядом. Усмири свои инстинкты, герой. Я золотой зайчик, не забывай об этом! — зрачки Драко были такими широкими, что ещё немного — и они перекрыли бы радужку, оставив только тонкий ободок. — Извини. Кто бы знал, что это ты. После целого года постоянных метаний, переходов с места на место, преследований со стороны всех и сразу остаются некоторые привычки, которые невозможно просто убрать. Мне как раз противопоказано, видимо, жить мирной жизнью, — Гарри глянул в книгу, — это вам не с демонами иллюзорными бороться и не в пропасти прыгать. Не знаю, иногда кажется, что я умею только воевать — постоянно жду подставы, того, что кто-то сейчас придёт с воплями «Всё пропало, Министерство пало, все убиты, что нам делать?» Иногда такие кошмары снятся, что хоть спать не ложись. Гарри говорил всё это таким будничным тоном, как будто рассказывал об отметках по прорицаниям. Спокойно пережёвывал мясо, облизывал пальцы, измазанные соусом, и говорил такие вещи, после которых матёрые мозгоправы пришли бы в ужас и долго сокрушались бы по такой изувеченной психике. А вот Драко понял, почему так. И не стал сочувствовать, просто сел рядом и жестом попросил домовиков подать ему такую же тарелку. Впился зубами в принесённый стейк и стал ждать, пока закончится исповедь. Ну или хотя бы момента, в котором Поттера можно будет перебить и не нарваться на удар в нос. — Ты не представляешь, как часто мне снятся изодранные Сивым трупы, пустые глаза, которые смотрят не в небо, как написано в трогательных повестях, а в пол. Которые залиты кровью, или вообще представляют из себя мешанину кровавых ошмётков, разбросанных по полу. Мне снятся те силуэты в Запретном лесу, которые были рядом со мной, когда я шёл умирать. И ведь я хотел тогда умереть и не возвращаться уже! И пропади оно тут всё, гори всё синим пламенем. Я устал. И у меня могут быть свои желания. Вот я тогда это понял и вернулся. Нормально вообще? Вот знаешь, почему? Другого ничего не умею. Тут хоть что-то знакомое осталось — кто-то орёт, кто-то живёт, кто-то кого-то предаёт — кино было бы очень крутое, жаль, что по жизни кино не снимают. Я бы посмотрел. Посмотрел бы, как кто-то другой, а не я, просыпается то семь лет по ночам с воплями и болью в шраме, то после победы тихо, но куда как страшнее. А казалось бы — победа! Всё ж хорошо, всё закончилось! И я понял, что для меня всё только началось. Меня отпустило. Теперь мне не надо быть собранным и сильным — я уже всем помог и всё сделал. Вот и цепляюсь за твои синяки и кровоподтёки. Спасать потому что больше некого. Все и сами справятся. — А друзья? Поттер, у тебя же есть друзья. Почему ты их не спасаешь? Я, правда, понимаю, о чём ты говоришь — какой покой, когда тебя отпустить-то не может по-человечески? Но ведь ты можешь говорить об этом с ними. И помогать им. — Они знают, Драко. Как ты думаешь, к кому я ещё мог пойти со своими проблемами, если все эти годы рядом были именно мои друзья? Но они сами такие же. Контуженные войной люди, для которых я одновременно друг и человек, являющийся олицетворением войны. Мы сейчас общаемся куда как реже. Просто потому, что не о чем. Теперь у нас нет этого дела, которое цепляет нас и заставляет собираться. Безусловно, мы ещё очень хорошие люди и любим друг друга невероятно. Просто нас объединяла в первую очередь война. Ты знаешь, как мы начали дружить с Гермионой? Мы обидели её и попёрлись выручать, когда на неё тролль напал, а никто не знал об этом. Два первокурсника пошли сражаться с троллем. С Роном я подружился, когда ты на него наехал. Тогда решил, что хочу на Гриффиндор. Ты понимаешь? Я с самого первого дня кого-то защищал и спасал, хотя на тот момент я знать не знал о том, что будет возложено потом на меня. И ты думаешь, я отступил? Нет, я с упорством барана ломился дальше, до конца. И ещё и выжил. Ты понял? Я не могу жить в условиях мирного времени. Мне всегда нужна будет война. Поэтому я, видимо, инстинктивно выбрал для себя профессию аврора — ну а хрен ли мне ещё делать? — И что, ты меня спасать теперь будешь, раз больше некого? Предположим, спас. Дальше что? — В авроры. — Ладно, предположим, чтоб меня спасти, потребуется год — это правдоподобно, с учётом того, что я не понимаю, от чего ты меня хочешь спасти, а значит, буду сопротивляться. И что? Будешь ночевать на работе? Да ты помрёшь под грудой бумажек. И там тебя очень быстро осадят — там не подвиги совершать надо будет, а рапорты писать. — Ладно, что мне тогда остаётся делать? По лесам скакать и всех подвернувшихся монстров убивать на своём пути? Не сомневаюсь, где-то есть дебилы, которые с утра до вечера ищут всевозможных монстров и гробят жизнь на то, чтобы с ними расправиться, но я себя в этой роли слабо представляю. — А если вспомнить квиддич? Ты ж его любишь настолько, что умудряешься меня обыгрывать. Карьера профессионального игрока — это тоже неплохо. — Да? Надо подумать над этим. А ты чего пришёл, кстати? Я вот за тобой следил, в следствие чего не успел на ужин. А ты чего из комнаты вышел? — Гарри продолжал соблюдать дзеннское спокойствие на лице, уплетая картошку. — Ты наглец. Вот хоть бы из вежливости скрыл бы, что следил за мной. — Драко хотел изобразить возмущение, но у него не получилось, и он забил. — Зачем? Я тут подумал — от тебя не буду скрывать ничего из того, что тебя касается. Может, и ты со временем научишься делать то же самое. — Он флегматично пожал плечами и отставил в сторону пустую тарелку. — Поттер, ты неисправим. Не можешь разузнать про синяки, так хоть за душу мою поборешься? — Почему не могу? В итоге всё равно узнаю. Либо прослежу за тобой, либо ты мне сам расскажешь, либо пойду к твоим сокурсникам. — Поттер решил пойти ва-банк, понимая, что на самом деле к змеям он не пойдёт и пытать Малфоя тоже не будет. В первом случае ему никто ничего не скажет, а во втором ему скажут слишком много. — Ладно. Я подрался. Тебе стало легче? — Нет. Если бы ты просто подрался, то сказал бы об этом давно. И у тебя не было бы чистым лицо. Тебя избивали. Я слишком долго шёл к этому выводу и понял, что он единственно верный. Кто и за что? — Поттер, я не хочу об этом говорить. Но ты не отвяжешься, поэтому пообещай не устраивать сцен и разборок. — Драко посмотрел в глаза Поттеру и добавил: — Хотя бы без моего ведома. — Ладно. — Малфоя насторожило то, насколько легко Гарри согласился на обещание, но отступать было уже поздно. — Это мои однокурсники. Не только ты считаешь, что я неправ. Только ты считаешь, что я неправильно вёл себя во время войны, и я с тобой согласен по многим вопросам. А они считают, что лажаю я как раз сейчас, в чём я с ними не согласен, за что и огребаю. — Ты не успевал забрать свои вещи и перенести их в комнату, да? Пока никто ещё с ужина не вернулся. — Гарри редко осеняло, но если уж такое случалось, то либо с точностью до мелочей, либо диаметрально противоположно. — Да, Поттер. Теперь ты отвянешь, наконец? — Драко уже бесило то, с какой лёгкостью Поттер вытаскивает из него информацию. Но в то же время не хотел его обижать, потому что вдруг и правда его примут когда-нибудь в команду героев и наградят плюшками? Ну или потому, что герой психованный и трупы по ночам видит, и головка у него явно бо-бо, так что в случае отказа может к этой горе ещё один труп присовокупить — кто его знает? — Нет, конечно. Теперь мы пойдём за твоими шмотками в подземелья. — Поттер начал было уже вставать, как вдруг Драко вцепился в его руки так, что костяшки побелели от напряжения. Его лицо исказилось, и он зашипел Гарри в лицо. — Даже не вздумай! Ни шагу в этом направлении! Ты когда-нибудь начнёшь думать перед тем, как что-то делать? Представь, какая реакция будет у тех, кто сидит сейчас в подземельях — они сидят в полном составе в гостиной, тут прихожу я, от которого они далеко не в восторге, в компании супергероя Поттера, от которого они не просто не в восторге, а в ужасе. И при этом он грозно помахивает палочкой, пока я собираюсь и ухожу вслед за тобой. Ты хоть представляешь, что будет потом? — Драко шипел уже на пределе слышимости, так что Поттер перестал стараться отодрать его пальцы от своих многострадальных конечностей и начал вслушиваться в озлобленный шёпот. — Да, — так же тихо прошептал Гарри, — представляю. Дальше мы уедем в турне, и ты будешь делать из меня дипломата. И отдай уже мне мои руки — я всё равно не пойду туда без тебя, что ты так распсиховался? — Я распсиховался потому, что ты не можешь держать себя в руках и научиться думать! Потому что каждый раз, когда ты принимаешь решения, ты мчишься с волшебной палкой наперевес исправлять мир, даже не выяснив предварительно, стоит ли его спасать, и нужно ли это ему! Тельняху рвёшь на груди, с жопы волоса сдираешь, считаешь, что твои порывы оправдываются чистосердечием и искренностью намерений, но это не так! Иногда, когда ты видишь только положительные результаты своих решений, ты просто не знаешь отрицательных. Ты не задумываешься о том, сколько боли можно принести сиюминутным решением, а стоило бы! Мне вот уже не повезло — мои решения уже обретали катастрофические последствия, да и твои решения иногда отличались тем же самым. Неужели теперь, когда надобность в спешке отпала, ты не можешь остановиться и взвесить все за и против прежде, чем бежать на выручку? — Драко орал. Самозабвенно и громко, вкладывая в свою речь всю ярость и ненависть, которая скопилась в нём за долгое время. Он понимал, что его уже несёт, что он начал говорить лишнее, рассказывая чересчур много о своих собственных переживаниях, но не мог остановиться. Стопор, который сдерживал его эмоции, рассосался без Лорда, надзора отца, страха за свою семью и ещё большого количества факторов, которые влияли на него куда сильнее, чем он хотел. — Драко. А чем тебя так заботит грядущая реакция сокурсников? — Гарри осторожно высвободил запястья и сразу поднял их в предупреждающем жесте. — Я не буду ничего делать без твоего согласия, просто поговори со мной. Почему ты так этого боишься? Прийти за вещами, зная их к тебе отношение и вооружившись помощью другого человека, на которого они лезть не посмеют, потому что его даже Авада не берёт. Ты же таскал повсюду за собой Крэбба и Гойла — что теперь мешает тебе прийти не просто со шкафами-телохранителями, а с... не знаю, приятелем? Ладно, не приятелем — человеком, который должен всё время кого-то спасать? Ты же расчётлив — почему не хочешь заручиться таким подкреплением? Почему трусливо убегаешь и избегаешь их? — Гарри понял, что орать на него больше не будут, и медленно сел обратно. — Потому что я хочу сделать всё это сам. Сам решить свои проблемы, не прибегая к помощи, не надеясь на кого-то. Меня постоянно прикрывали — все и от всех. Теперь я один — и я хочу научиться быть один. Не знаю, может, потому, что я упрям. — Драко опустился рядом и глянул на руки Поттера. — Ты извини, я не хотел так. Гарри осмотрел свои запястья и увидел, что они покрыты мелкими полумесяцами царапин он ногтей. — Ой, я тебя умоляю, ты серьёзно думаешь, что за это прощения надо просить? — Гарри сжал руку в кулак и продемонстрировал тонкие шрамы «Я не должен лгать». — У меня даже шрамирование есть, и это не считая шрама на лбу. Царапины заживут уже к утру. Хотя то, что ты умеешь извиняться — это вот да, это шок. Но раз ты способен на благодарность, то я просто приму этот факт к сведению. — Гарри улыбнулся и добавил: — Ты думаешь, что принять помощь — это плохо? Я вот долгое время так и думал, ничего хорошего из этого не вышло. Правда, когда я принял помощь — тоже, так что это вопрос — что хуже. Но в любом случае — твою репутацию не спасти, мою — тоже, так что ничего не мешает тебе взять меня с собой в подземелья. Решать тебе. — Спасибо, Поттер, но я как-нибудь сам. Я хочу сделать это сам, понимаешь? — Нет. Потому что я понял бы тебя, если бы ты пришёл туда сейчас, один, всем выписал бы люлей, гордо собрал свои вещи и ушёл в закат. А то, что ты хочешь сделать — обыкновенная кража своих вещей, пока никто не видит. — Может, ты и прав. Но в любом случае, я хочу сделать это сам. — Ладно. Но если ты захочешь воспользоваться моим предложением — оно в силе. Приходи, если будет нужна помощь.

***

Драко лежал на кровати в Выручай-комнате и думал. О том, что сказал ему Поттер, и о том, что это действительно трусость - забирать свои вещи, пока никто не заметил, лишь бы никто не увидел. «До чего я докатился — всерьёз размышлять над тем, что говорит Поттер. Но с другой стороны — он же умные вещи говорит, как ни странно. Или отвага — это просто заразно? Вот как знал, что не надо было к нему подходить — обязательно заразит чем-нибудь. А вообще — как я отношусь к Поттеру? То, что он мне не враг — это понятно, давно уже. А кто? Он сегодня в приятели ко мне записался. И поговорить хотел о том, чтоб общаться. Но он один такой, а его друзья? Узнают, что мы общаемся — промоют ему мозги, и он снова меня возненавидит. Крёстный, правда, намекал, что Грейнджер будет лояльна ко мне, но это он так думает. А что будет на самом деле — да вот хрен его знает. Есть, правда, один вариант, при котором меня либо на хрен пошлют, либо дадут шанс на исправление. Только вот смогу ли я на себя наступить — это вопрос. С другой стороны, а что я теряю? Я ведь действительно могу заручиться поддержкой с их стороны, и тогда мне сам чёрт будет не страшен. Хотя бы потому, что им он не страшен точно, авось и меня этим щитом накроет. Надо попробовать — когда ещё доведётся. А пока...» Драко выскользнул из кровати, оделся и сжал палочку в ладони. Глубоко вздохнул и направился к двери. Спустившись вниз, в подземелья, Драко подошёл ко входу в гостиную Слизерина. — Отступникам не место среди нас, — тихо произнёс он пароль. «Да, я от вас отступил, и мне среди вас точно не место. Поэтому я и уйду». Был уже поздний час, и Драко надеялся, что все уже спят. Но если даже нет — придётся идти до конца. Поттер иногда совершал единственное верное действие, ломясь напролом. Зайдя в гостиную, он осмотрелся. В креслах сидело несколько старшекурсников, один из которых поднялся, увидев вошедшего. — Ты! — выдохнул он. — Тебя предупреждали, что появляться здесь не стоит. Ты решил, что можно так просто наплевать на предупреждение? — Инкарцеро, — без раздумий произнёс Драко, опутывая верёвками идущего к нему Нотта. — А ты решил, что меня можно так просто напугать? — продолжил он, присаживаясь на корточки рядом со связанным. — Не дёргайся, иначе вместо верёвок получишь боевое заклинание в лоб. Ни ты, ни кто-либо ещё не смеет указывать мне, где появляться, а где нет! — Драко безумно переживал, но долгие годы практики позволили ему не отразить на своём лице никаких эмоций. Медленно пройдя в спальню, он увидел там Забини, ждущего его с палочкой наготове. — Убирайся отсюда, — прошипел он. — Или я выдворю тебя. — Блейз, мы оба знаем, что я не пришёл бы, если бы не был способен размазать тебя по стене. Я пришёл за своими вещами. Мне не доставляет никакого удовольствия находиться в одном помещении с вами. Если у вас не хватило мозгов на то, чтобы одуматься хотя бы сейчас — это не мои проблемы. Оставаться и пытаться вас вразумить я не стану. Но без моих вещей мне некомфортно, так что не мешай. Несколькими взмахами палочки Драко открыл чемодан и уложил туда свои вещи, не сводя при этом глаз с Блейза и стоя так, чтобы было видно входную дверь. Внутри всё заледенело от понимания того, что сейчас могут вломиться остальные старшекурсники, и тогда он обречён. Из него будут выбивать дух долго, сосредоточенно и жестоко. Слизеринцы не простят ему этой ошибки. Он тоскливо подумал о том, что надо было соглашаться на предложение Поттера и взять его с собой. Сейчас он страховал бы его, и Драко было бы практически нечего бояться. Ещё бы понять, с чего он вдруг решил, что Поттеру можно доверить прикрывать свою спину — что помешает ему наблюдать, как его, пусть не врага, но и не друга избивают. Нет, это уже совсем не та степь — Поттер не смог оставить его умирать в пылу войны — что уж говорить про мирное время, когда Поттер вызвался помочь. Нет, он страховал бы его до последней капли крови. — Ты предатель. Ты предал свой род, своего господина и своих друзей. Никогда больше не возвращайся сюда. — Блейз говорил тихо, но в этих словах было столько ненависти, что Драко не понимал, как Блейз ещё не попытался его проклясть. Решив, что выяснить это он всегда успеет, а сейчас было бы неплохо уйти отсюда живым, Драко столкнулся с дилеммой — поворачиваться спиной к Блейзу не хотелось: слишком велика вероятность того, что тот ударит в спину, а выходить в гостиную спиной тоже так себе идея: Нотт наверняка уже освободился, и хорошо, если его не поджидает там стая бывших друзей, а теперь просто зверей с человеческой жаждой крови. И что делать? Тут пальцев Драко коснулась чья-то рука, и он услышал тихий шёпот: — Иди, я прикрою. «Поттер! В любой бочке затычка! Какого чёрта он тут делает? Хотя, я ж пару минут назад готов был всё отдать, чтоб он тут был, так что надо пользоваться моментом». Драко повернул ручку и резко рванул дверь на себя. Готов он был внутренне к чему угодно — от пустой гостиной до дыхания дракона в лицо. Чего он не ожидал, так это близнецов, которые будут стоять посреди гостиной и о чём-то увлечённо рассказывать собравшимся вокруг слизеринцам. Вокруг летали дракончики из разноцветных искорок, под потолком распускались цветы, и стоял невообразимый шум. Пальцы Драко накрыла тёплая ладонь, опуская его руку вниз, ухо опалило чужое дыхание: «Тише». После этого перед глазами у Драко всё померкло, и Поттер потащил его куда-то. В кои-то веки решив безропотно подчиниться, Драко позволил себя увести. «Как он не спотыкается тут в кромешной темноте? Он же тут не был ни разу! Или когда у тебя слабое зрение, ты автоматически начинаешь видеть в темноте? Вроде бонуса за сложность». Выбравшись из гостиной, Поттер затащил Драко в ближайшую нишу и, поставив чемодан в угол, утянул парня под мантию. — Какого хрена ты тут делаешь? — Ну как какого? Спину тебе прикрываю. Между прочим, если ты не будешь на меня так злобно молчать, я тебе даже всё объясню. — Ладно, давай. Объясняй, каким образом тут оказались эти близнецы, ты, и что вообще означает этот маскарад? — Драко не умел быстро переключаться на программу «Радуемся спасению, благодарим и молчим в тряпочку», поэтому полез за объяснениями. — Я подумал, что, раз ты не хочешь брать меня с собой и сделать всё сам, то флаг тебе в руки. Но во-первых, про близнецов ты ничего не говорил. Во-вторых, я тебе не мешал, я влез только тогда, когда перед тобой встала проблема незащищённой спины. В-третьих, я так и не показался, так что опять же — ты всё сделал сам. Так что я не врал, я пропустил кое-что по ходу дела. Я просто был рядом. Считай, для собственного спокойствия. — Поттер! Какого чёрта? Ты прямолинеен как сапог всё время, сколько я тебя помню. А тут ты нашёл пару оговорок в том, что мы обсуждали, и решил, что это хорошо? Это так же подло и расчётливо, как то, что я делал все эти годы! Всё, от чего я так стараюсь избавиться! И это делаешь ты! Герой и надежда магического мира! — А меня вообще на Слизерин шляпа определить пыталась, так что у меня всегда были эти задатки изверга, тирана и изворотливого гада! — Что? Но... Дальше Драко продолжать не смог, потому что дверь в гостиную открылась, и Гарри тут же зажал Драко рот. Из проёма вышли близнецы, на ходу запихивая в карманы мешочки, в которых подозрительно что-то позвякивало. Дверь за ними закрылась, и больше никто не выходил. Отпустив Драко, Гарри вышел в коридор, одновременно снимая мантию. — Парни! — окликнул он близнецов. Те повернулись и подошли к Гарри как раз в тот момент, когда Малфой выдвинулся в коридор и встал рядом с ним. — Кого мы видим! Ты выбрался невредимым, — сказал Фред и подмигнул Драко. — Конечно, мы были слегка удивлены, узнав, кого надо вытащить из подземелий незаметно, но... — Мы смогли на этом заработать, так что мы не против! Близнецы по-прежнему договаривали друг за другом, и по-прежнему доводили Драко этим до белого каления. Его пугала такая слаженность. Сам он не мог даже подумать о том, чтобы с кем-то быть настолько откровенным. Никто не мог угадать, о чём он думает, что он чувствует, а тут такое безраздельное доверие к другому человеку. Однако сейчас он должен был сказать только одно. — Поттер, ты... козёл ты, вот ты кто. Парни, спасибо, конечно, за то, что прикрыли меня, но это было неправильно и нечестно. Так что, Поттер, кто тебя просил, а? — И Драко, подхватив чемодан, прошёл мимо троицы, сдавленно матерясь сквозь зубы. — Да, вежливее он не стал, а, Фордж? — Не знаю, он сказал спасибо, по мне, так это уже неслыханное достижение, Дред. — Ну, тоже верно. Гарри, зачем, говоришь, нам это надо было? - повернулся Джордж к Гарри. — Не знаю, — честно отрапортовал Гарри и скомандовал: - Но мы в любом случае идём в гостиную и трепемся — вы пропали сразу после праздника в честь падения Волдеморта, и я не видел вас уже очень давно. — Ты не понимаешь — ничто не наносит такой убыток магазину шуток и приколов, как война. Нам необходимо было срочно восстанавливать статус нашего предприятия! Кстати, объясни мне, что творится с нашей сестрой? Почему она ведёт себя так, что я начинаю сомневаться в нашем родстве? — Этого, простите, не могу знать. Она стала такой где-то через месяц после победы над Волдемортом. Я как раз из-за этого и уехал потом дом на Гриммо восстанавливать. Сначала всё было нормально, но потом она стала устраивать мне скандалы на пустом месте, сетовать на то, что я слишком мало времени ей уделяю. Основная претензия в мой адрес была в том, что я мало говорю о том, что к ней чувствую. А я сам не могу разобраться, что я к кому чувствую. И говорить то, в чём я не уверен, было бы неправильно. А она требует от меня признаний и восторженных серенад под окном. — Эх, женщины — загадочные существа. — Точно. И корень этого слова — гад. — Гарри рядом с близнецами чувствовал себя свободно, возможно потому, что они были ему не настолько близки, и не были совсем чужими. Ему как раз не хватало приятелей, которые не знают о нём всё и не настолько его любят, чтобы вмешиваться в его дела. — Уверен? — Фред с сомнением посмотрел на Поттера. — На все сто. Я даже у Гермионы спрашивал. — Кошмар. До чего тебя тут довели на дармовом укропе, а? — Фред в ужасе всплеснул руками. — Не говори, Фред, раньше он так не парился. Гойсал себе по лесам и маньяков высматривал. А теперь морфемикой занялся... — Вывод: до чего баба может довести человека, — резюмировал Гарри. — Нет, ты посмотри, он ещё и выводы научился делать, — бубнил Фред, пока они протискивались в проём позади портрета. — Фред? Джордж? Когда вы успели приехать? — голос Гермионы доносился с противоположного конца гостиной, и ребята увидели, как она встаёт из кресла, где сидела вместе с Роном. — То есть братишка был настолько занят, что не соизволил рассказать о нашем приезде? Вот ведь хам, а? — Джордж плюхнулся в ближайшее к камину кресло и вытянул ноги, угнездив их на каминной решётке. — Тёпленько! - удовлетворённо констатировал он и снова повернулся к Рону. — Так что заставило тебя умолчать о нашем приезде? — Я не молчал. Ваша сова прилетела час назад — я что, должен был начать бегать по замку с выпученными глазами и орать: «Они вернулись! Прячьтесь по гостиным и не открывайте им двери! Они несут с собой хаос и разрушение!» Так, что ли? — Рон откинул голову на спинку кресла и крепче прижал к себе Гермиону, вынуждая её сесть обратно ему на колени. Гермиона была совсем не против, расслабившись в кольце его рук. Она ещё не привыкла к тому, что Рон стал более рассудительным и саркастичным. И то, и другое давалось ему с огромным трудом, но он всерьёз занялся работой над собой, вознамерившись стать достойным спутником для Гермионы. Ей казалось, что он ничего не замечает, но Рон прекрасно видел все эти снисходительные взгляды, эти попытки оградить его от сложных волшебных манипуляций. Сначала его это устраивало, но пару месяцев назад он понял, что хочет быть тем парнем, на которого Гермиона может положиться и доверить свою жизнь, а не тем, которого Гермиона обязательно спасёт. Не сказать, чтоб его попытки были провальными — он многого добился, но даже не представлял себе, чем в дальнейшем обернутся для него подобные перемены. — Хаос и разрушение — это так нас характеризует младший братишка, а, Ронни? Чтоб ты знал — мы несём с собой радость и веселье. — Фред говорил с надрывом, как будто Рон оскорбил его до глубины души. — Да, конечно. Так чего вы приехали? — спросила Гермиона, улыбаясь. — Ну как чего? А кто же будет для Гарри достойным оплотом жизнерадостности в этой утомительной поездке? — Джордж приобнял Гарри за плечи и притянул к себе так, что Гарри оказался между близнецами. — Вы едете с нами? — Гермиона мысленно содрогнулась, понимая, что веселье, если и будет, то совсем не то, при котором весело будет всем. Скорее, весело будет этим двоим, остальным будет не по себе, а иногда и просто страшно. — Я же говорил вам, когда мы были у Хагрида, что они едут с нами. Кстати, дорогие братцы, а не соизволите ли вы просветить меня относительно вклада досточтимого директора в ваш бизнес? Я-то думал, что я единственный ваш спонсор, а тут выясняется, что вы от меня на сторону бегаете и обзаводитесь другими инвесторами? — Гарри шутливо изображал праведное негодование. — Гарри, радость моя, ты всегда будешь для нас тем единственным и неповторимым... — Да, я понял, — Гарри оборвал Фреда на полуслове и пошёл в сторону спальни, вывернувшись из объятий близнецов, которые сжимали его с пылкостью рыцаря, дорвавшегося до принцессы. — Я спать! — И чего это с ним? — возмутился Джордж. — Мы ему помогли, а он обиделся? — Чем это вы ему помогли? — спросил Рон из своего кресла. — Да так, вытащить белобрысого из слизеринской гостиной. Заодно заработали, ибо, как оказалось, чистота крови заставляет вести себя по-свински, но не уберегает от заинтересованности нашими товарами. В момент, когда мы демонстрировали Перуанский порошок, Гарри незаметно протащил Малфоя мимо остальных. — Что? — на этот раз Рон так резко подорвался из кресла, что чуть не уронил Гермиону. — Какого чёрта ему это надо было? — Гермиона встала с кресла, и Рон, наконец, смог из него выбраться. Резко направившись к спальне, он тихо цедил сквозь зубы: — Это называется дать второй шанс, да? Это называется просто посмотреть на его поведение? — Гарри, чёрт тебя дери, что ты творишь? — Рон был в негодовании, его щёки уже начали краснеть. — Херню, очевидно, только пока не пойму, на какой именно херне ты меня спалил. — Гарри был спокоен как буддист, развалившись на кровати и глядя на Рона. — Ты с моими братьями помогал Малфою уйти из гостиной Слизерина? Что вообще происходит? — Рон закипал, переходя на крик. Гарри достал книгу и раскрыл её на случайной странице, делая вид, что погрузился в чтение. Рон некоторое время продолжал кричать, распинаясь о том, насколько Гарри недальновиден и как ему могла прийти в голову такая идея, но поняв, что на него не обращают внимания, заткнулся. — Гарри? — Закончил? — Гарри отложил книгу, устало провёл ладонью по лбу и похлопал по кровати рядом с собой. — Садись, расскажу. И Рон, прежде чем орать на меня, мог бы просто спросить, что я сделал и для чего. Гарри долго рассказывал Рону о том, как следил за Малфоем, как решил пойти за ним в гостиную и помочь, если вдруг возникнет необходимость, и как встретил по пути близнецов. Дальше было совсем просто: близнецы взялись отвлечь на себя слизеринцев, а Гарри должен был вытащить Малфоя, если понадобится. Всё прошло настолько гладко, что Гарри долго не верил в успех. Всю обратную дорогу до башни он волей-неволей думал о том, что где-то они по-любому накосячили. Но пока так и не понял, где. — Я скажу, где. Ты идиот. Ты накосячил тогда, когда решил начать опекать Малфоя. С чего ты воспылал к нему такой нежностью и заботой? Когда ты успел? Гарри, я помню про второй шанс, но мне кажется, ты слишком отдался этой идее, и теперь для тебя ничто не важно так, как сохранность этого белобрысого. Скажи мне, ты с Джинни когда последний раз разговаривал? У вас была ссора, я слышал. И с мамой виделся. Она говорит, что вы так и не помирились. Что у вас происходит? Мне кажется, тебя должно это заботить куда больше, чем то, что происходит с Малфоем. — Рон очень старался говорить спокойно, однако видно было, что он взволнован и долго готовился к тому, чтобы поговорить с Гарри о Джинни. — По порядку. Во-первых, я не воспылал к Малфою ничем таким, чего не мог бы рассказать твоей маме. Во-вторых, да, мне показалось, что я должен ему помочь, и будь я проклят, если знаю, почему. Но я думаю, что прав. Думаю, что пришло время поступать более рискованно, не боясь ошибиться. В этот раз на кону нет ничьей жизни. И, кажется, Малфой прав — мне необходимо кого-то всё время спасать. А насчёт твоей сестры. Рон, я не думаю, что могу продолжать отношения с ней — она так поменялась и так пилит мне мозги, что, думаю, во время занятий окклюменцией я меньше страдал. Не обижайся, но я правда больше не могу. Думаю, что до отъезда я с ней ещё поговорю.