Нам нет пути назад

В твою любовь, мне хочется поверить, Пускай уйдут, страданье прошлых дней. Мне сложно жить, не знаю я что делать, Пусть не легко исчезнет боль любви моей

И все же, не послушав совета Акаши, Шинтаро отправился домой, в свою родную квартиру, к Такао, к детям. Он прибыл на место и зашел внутрь, было тихо: не звучал детский смех, как раньше, Казунари не бегал в попытках поймать мальчишек и усадить есть за стол, а лишь глухая тишина. Макото сидел в комнате папы и держал того за руку, когда Шинтаро вошел, он обернулся. — Пап, ты чего? — парень отпустил руку и уставился на мужчину. — Пришел проведать. Давно? — встревожено спросил Мидорима. — Уже почти четыре дня, — ребенок загрустил и опустил голову, смотря куда-то себе под ноги. — Оставь нас… Макото поцеловал папу Казунари в щеку и послушно вышел из комнаты, отправляясь на кухню и заваривая себе чай. В свете последних событий он беспокоился еще и за Минору, тот целый день не возвращался домой, хотя уже вечер. Мидорима осторожно сел на край кровати и взял в руку ладонь мужа, такую родную и до боли тонкую. После рождения детей Такао так и не смог набрать вес, а наоборот он уменьшался, что очень тревожило врача. Мужчина подвинулся ближе и коснулся губами тонких уст любимого, сжимая руку сильнее. — Я хочу, чтобы ты простил меня за все прошлые ошибки и не держал на меня зла, — тихо проговорил Шинтаро, — Поскорее приходи в себя… Мидорима долго думал, чем можно спровоцировать пробуждение мужа и не нашел ничего лучше, чем рассказы об их прошлом. — Казу, ты помнишь как мы встретились? — напомнил Шинтаро, — А я хорошо запомнил. Такао стоял уже в составе всей команды на построении и слушал приветственную речь капитана и тренера, когда его взгляд привлек молодой человек, очень похожий на его прошлого противника в средней школе, который ему позорно поиграл. Когда все разошлись и начали знакомиться, Мидориму сразу окружила толпа новых игроков, со словами: «Ты правда из Поколения Чудес?», Казунари не интересовало, что все бежали к новоиспеченному Асу их команды, он просто начал тренироваться. Когда все же Шинтаро обратил свой прекрасный взор на обычного с виду игрока, что-то засело в его душе и он сразу понял, что так просто это не закончится. — Именно тогда я и понял, что ты, видимо, моя судьба… Как и оказался прав, — мужчина смотрел на любимого, но ничего не мог сделать, — А наш проигрыш Ракузан, это же было самое ужасное, что могло случиться для нас в то время. А потом… Игра шла на последних минутах и очки срочно нужно было забирать у противников, Такао с Мидоримой настолько вошли в игру, что их совместные передачи и броски были, как четко отработанный механизм, слаженность и точное время попадания. Но Акаши не мог позволить себе проиграть и не дойти до финала, его подавление было жутким и напор Императора сломил защиту игроков. Казунари еще никогда до этого не показывал своих слез, лишь после проигрыша. А потом… Шинтаро не мог держать себя в руках и сорвался на этом беззащитном юноше, изнасиловав его в душевой школы и оставив там же, с вытекающей кровью и нервными порывами… Он не хочет вспоминать это инцидент. — Я никогда не прощу себя за это, Казу, — Мидорима так расстроился, что стал говорить с сожалением и болью, — Мне пришлось уйти, чтобы забыть все… Но ты вернулся в мою жизнь… Шинтаро перевелся в Академию, чтобы все забыть и больше никогда не встречать Такао, Акаши, но как на зло, все случилось наоборот. Мидорима первый год обучения в новом месте переживал сильнейшие потрясения, он не мог спокойно учиться, все возвращалось к тому дню и невинному образу Такао. Юноша не спал ночами, с черными синяками под глазами ходил на учебу. А когда пришел день практики, его с Акаши отправили в другой город в Академию Рао и он снова встретил Казунари, все оборвалось внутри, чувства вновь вспыхнули с еще большей страстью. — Уже тогда я понял, что точно не смогу без тебя, — Шинтаро прижал руки Такао к себе, — Но твоя болезнь… Я серьезно думал, что могу потерять тебя… Казунари поступил в больницу прямо с баскетбольного мачта, упал во время прощания команд, с сильнейшей язвой желудка от стресса. Первое время он вообще не мог говорить, есть и даже пить. Когда Мидорима узнал, кто его пациент, он всячески старался избавить его от недуга, хотя и скрывал это. Но последней каплей стало зрелище в туалете, после того случая Шинтаро боялся крови Такао и когда увидел, что тот выносил каждый день, усиленно стал изучать его болезнь и лечение. — На самом деле, все могло быть серьезнее.. Но ты сам захотел, поэтому я смог посодействовать тебе, — Шинтаро нежно провел рукой по щеке мужа, — А наш первый раз был великолепен… Те конфеты, что Мидорима купил в парке, исправно выполняли свое действие. Хоть там и содержалось малое количество масло афродизиака, они спровоцировали Такао и тот, полез со своими намерениями к парню, у которого теперь жил. Они мимолетно переспали, как будто по пьяни, но оба хорошо запомнили все эмоции во время процесса. Но наутро пытались скрыть все и позорно избегали друг друга целый день, пока не пришло время обо всем поговорить. Мидорима ненадолго оторвался от воспоминаний, оставив мужа и, сходив на кухню, принес воды. Он выпил глоток, затем смочив полотенце, положил на лоб любимого. Сел обратно к мужу и снова взял за руки. — А помнишь, когда мы узнали о ребенке? — продолжил Шинтаро, — Отговаривать тебя было бесполезно, ты настоял на своем… Когда вечером Мидорима подумал, что Такао отравился, он немедленно отправил мужа в больницу на следующий же день. Пока тот проходил все анализы и аппараты, врач занимался своими пациентами и даже ни о чем не подозревал. Только тогда, когда увидел поступившие к нему результаты, ужаснулся. Он прямиком помчался к главному врачу, который являлся по совместительству отцом Шинтаро, узнавать, что все это может значить. Мужская беременность — редкая вещь, ген один на миллион во всем мире и его каким-то образом получил Такао от предков. Он мог выносить ребенка, но только одного и один раз, второй раз может быть только с летальным исходом. Мидорима пытался отговорить любимого от этой затеи, но Казунари не мог убить ребенка и согласился оставить. — Но та поездка, поверь… Акаши действительно не хотел отдавать меня тебе… Неожиданная командировка в Киото пошатнула все планы молодой пары. Акаши специально затеял эту поездку, чтобы разлучить Мидориму и Такао. Он сначала всячески злил Шинтаро, заставлял выполнять всю собачью работу, а потом соблазнил его, но тот не поддался чарам Сейджуро, только одарил поцелуем. Мияджи все до последней мелочи рассказал Казунари и, вернувшись с командировки, Мидорима долго спал отдельно от любимого. — Но за его выходку… Здесь точно нет прощения, — Шинтаро на минуту задумался, — Твое молчание медленно убивало.. Сейджуро поменял таблетки в баночке Такао и плод парня замер на неопределенное время. Мидорима ничего не знал о поездке Казунари, поэтому даже не догадывался о случившемся. Парень принял обет молчания и медленно сводил любимого с ума, потому что прошлое Мидоримы повторялось, пока не пришел отец Шинтаро и не рассказал обо всем. Такао так бы и не заговорил, если бы малыш не отозвался. Даже Момои не могла вернуть мысль парню о случившемся, а потом Дайки хорошенько потрепал друга, что тот вернулся с синяками и разбитой губой. — Все обошлось хорошо, — радовался Мидорима и подбадривал мужа, — А помнишь нашу поездку в Испанию? И прекрасную свадьбу? Пара специально поехала в другую страну, чтобы узаконить свое положение и права, для этого они выбрали Испанию, любимую страну Такао и город Гранаду. Там они официально стали женатой парой. Во время церемонии они провели настоящий обряд с клятвами и традициями страны, выглядели оба в этот день неописуемо прекрасно: оба в белых костюмах, Казунари с цветами в руках, на пиджаках так же соответствовали красные розы в виде украшений. А потом первая брачная ночь, хоть и не полноценная, потому что парень был в положении и ему уже трудно с большим сроком. — Это было действительно замечательно, твоя идея прекрасна, — Мидорима поменял полотенце на лбу любимого и снова сел к нему, — Но последний месяц твоей беременности был по-настоящему трудный… Восьмой месяц беременности Такао выносил ужасно болезненно и трудно. Он часто терял сознание, мог долго не есть и не спать. Когда Шинтаро увидел синяки на теле мужа, его охватило беспокойство, Казунари даже пришлось положить в больницу на сохранение. А само рождение невозможно описать словами, но Мидорима доверял Сейджуро и его профессионализму. Роды были сложные, новость о двух детях повергла в шок всех, а Такао из-за потери крови пришлось ввести в кому, но что еще сложнее, парню срочна нужна была кровь… Акаши пришлось долго уговаривать, но тот все же сдался и поделился редкой группой. Радости новоиспеченных родителей не было предела, они не ожидали двоих мальчиков и были несказанно благодарны. — Ты мое чудо, Казу! — Мидорима поцеловал губы мужа и убрал полотенце, — Именно ты подарил нам двоих замечательных мальчишек и посмотри какие они выросли. Конечно Такао все слышал, но не мог ответить, с его глаз скатились две слезы, Шинтаро осторожно поймал их и протер рукой влажные дорожки. — Я люблю тебя, возвращайся скорее, — воспоминания заставили обоих принять все. Макото все это время сидел на полу под дверью родителей и слушал рассказы из жизни отцов и понял, как же трудно было обоим все вынести и сохранить до сегодняшнего дня, вырастив их с Минору. Не зря Такао сорвался и потерял сознание, а Шинтаро делал все возможное, чтобы вернуть любимого. Мидорима беспокоился за состояние мужа, он осмотрел его лично, без слов Акаши и убедился в его вранье. У Такао по всему телу шла испарина, он похудел, а лицо побледнело до нижнего оттенка белого. Макото тихо вошел в комнату и наблюдал за всем со стороны. — Макото, принеси ключи от машины, — указал Мидорима. — Но папа… — ему не дали договорить. — Мне сейчас нужно срочно вернуться в больницу. Чем скорее, тем лучше, а на метро это будет гораздо дольше, — Макото послушно вышел и вернулся уже с ключами от машины, — Уже так поздно и темно, где носит Минору? — Наверное, задержался на репетиции… — Макото и сам не знал, где брат, поэтому соврал, а сказать о том, что тот сбежал, не решился. — Встреть его, — кинул напоследок Шинтаро и вышел из дома. Мидорима очень скоро добрался до больницы и последовал в свой кабинет, по пути говоря в приемную, чтобы врач зашел к нему. — Мицуто, ты хочешь сказать, что во всем Токио невозможно ее найти? — Шинтаро был настолько разозлен, что готов рвать и метать всех. — Возможно, Мидорима Шинтаро-сан, — нервно отвечал врач. — Тогда в чем проблема? — У нас много пациентов, — предположил тот. — Мне глубокого плевать на все отговорки, чтобы через час все было готово и даже те медикаменты, которые невозможно достать! Уяснил? — рыкнул Мидорима. — Да! — врач с нервно трясущимися руками вылетел из кабинета и поспешил выполнять указ главного. Пока Мицуто выполнял все за какой-то час, Шинтаро отправился в кабинет к Акаши и к счастью, застал его за рабочим местом. Мидорима не стал церемониться и вошел без стука. — Акаши, сколько ты еще планируешь работать у нас в больнице? — мужчина подошел к врачу и со злостью посмотрел на него. — По контракту еще два с половиной месяца, — Акаши поднял голову из-за бумаг и обратил внимание на собеседника, — Что не так? — К Такао ты больше не ходишь, это первое, — Мидорима подошел еще ближе, — Ты знал, что он без сознания и его организм надо поддерживать, но ты вкалывал ему совершенно другое, это второе. И третье — теперь у него нехватка крови из-за этого. Не смей больше ближе, чем на километр подходить к кому-либо из моей семьи, иначе я не пожалею себя, — врач взял в руку стакан, стоявший на столе и отпустил его, тот с грохотом разбился о каменный пол, разлетаясь осколками по всей площади кабинета, — Я тебя предупредил. — Ничего с твоим отродьем не случиться, Шинтаро, — Сейджуро зло фыркнул и позвал уборщицу, — Его скоро ждет неприятная новость. Но последние слова Мидорима не услышал или не хотел услышать, он отправился в свой кабинет, дожидаться врача с медикаментами. Достал из сейфа стакан, налил виски по дну и выпил залпом. Когда же он последний раз пил? Наверное, именно тогда, когда узнал о смерти Камии, того самого мальчика из психиатрической больницы. Пока мысли приходили в порядок, врач не заметил, как к нему постучали, он разрешил войти. Мидорима получил чемоданчик со всеми необходимыми препаратами и самой главной вещью. Он скорее отправился обратно домой, отдал ключи от машины Макото и пошел к Такао. Достал из кладовки подставку для капельницы, которая валялась «на всякий случай» и сейчас был именно тот случай. Набрал в шприц прозрачной жидкости и смочив руку, ввел препарат. Дальше он достал то, что так долг искал — кровь четвертой группы, самая темная из всех групп и отрицательный резус. Врач осторожно ввел катетер в вену в сгибе локтя и поставил капельницу, соединяя трубочкой герметичный пакет с содержимым. Сам же он сел на пол, рядом с кроватью, наблюдая за процессом, но незаметно заснул. Почувствовал только ночью, что накрыт теплым пледом, а под головой лежала подушка на краю кровати, сыновья были у них очень заботливые.