Иное место

      Слышались едва уловимые, доносящиеся, словно из-под воды, шарканья по полу, сложенному из крупного камня и глухо отдающиеся в ушах голоса. Сон всё никак не хотел покидать девушек даже в такой судьбоносный день. Кости ломило от неудобной позы, в которой девушки спали, и множества сквозняков. «Сегодня» – предстояло быть тяжелым. Хотелось домой. Очень. Лучше ожидать там, чем здесь, в этом пугающем месте. Ожидать Леви, в его доме, когда он вернется со службы, обнимет с порога и поцелует, а потом предложит сходить на свидание в кино или ресторан, а может и то и другое, ожидать, когда картина уйдет с аукциона, а потом спустить половину денег на масло, холсты и чай. Там терпение награждалось, обычно приятно, а тут лишь два варианта погибели, и если во втором может повезти, и смерть тебя все же не заберет, то первый был неприемлем.       Только сейчас пришло осознание, что нет ничего лучше родного дома, где тебя знают, помнят и может быть ждут… -ПОДЪЁМ! – живо прикрикнула Ханджи, от чего девушки, несколько вяло подскочили. – Пора идти. -Да… – вымученно сказала Марие, посмотрев на радостную женщину. Она, наконец, узрела мальчишку титана, и теперь закинув руку ему на плечо, прижимала к себе как-то подозрительно по-дружески. Потом переведя взгляд на подругу, блондинка выдохнула, и немного грубо брякнула, видимо, потому что до сих пор не знала, что ей делать, чего, от неё хотела «безумная авантюристка» – Вставай, давай! -Только на этот раз вам придется надеть кандалы – заулыбавшись, сказала Зоэ, в предвкушении того, что же выкинет «нахальная баба» на суде.       Проделав некоторые манипуляции, на барышень успешно были одеты путы, которые то и дело позвякивали при ходьбе. Военная шла с Йегером немного впереди, Майк же закончив «обнюхивать» Эрена и странно улыбаться, пошел вровень с дамами, которые находились поодаль, чтобы не мешать разговору Ханджи и мальчишки, как и своему перешептыванию. -Так вот, я смогу заткнуть Китса, точнее он скорее напугается, а дальше вступаешь ты, продолжая – чуть слышно говорила Бэль подруге, так чтобы конвой позади не услышал, и внимательно глядела на Марие. -Но как, я же не знаю, что говорить? – взволнованно высказалась Мари, ответно взглянув на Нойманн. -Наблюдай и тогда ты будешь знать, что делать, используя разные психологические трюки. Ко всему прочему, после, такого фееричного шоу в глазах граждан мы, вполне, можем получить толику сочувствия и более позитивное отношение. – Со своей фирменной заговорщицкой улыбкой произнесла Орабэль. -А ведь и правда. Люди тут вряд ли знают о психологии и психиатрии, столько, сколько известно нам. Но вот только мне все равно неспокойно. Я боюсь – поджав губу, достаточно, тихо произнесла Кляйн. -Если бы ты не боялась, я бы назвала тебя скотиной бесчувственной – прогундосила брюнетка уже громче, добавив, что тоже боится, перед тем, как получила локтем в бок. «Ой!» – вдруг воскликнула Зоэ, подойдя к массивной дубовой двери, обратив на себя взгляды подруг и Йегера. -Извините, похоже, я заболталась. Мы уже пришли – указывая на вход в зал суда, обеспокоенно сказала шатенка, и выдержав паузу продолжила. – Эрен, ты главное не волнуйся. Может и хорошо, что ты ничего не знаешь. Просто скажи все то, что считаешь правильным. Возможно, это и самонадеянно, но сейчас вся надежда только на тебя – закончила женщина, открывая перед мальчишкой дверь, и обращая свой взгляд на чужестранок. – А вы… вы сможете… -Мм, кто знает – оборвала разведчицу Бэль, заулыбавшись и замахав рукой. – Но если все будет в порядке, я расскажу об одной занятной теории.       Ханджи изумилась словам девушки, которая с такой легкостью говорила о таких вещах. Только вот военная не знала, что эта «легкость» напускная, ведь Нойманн всегда хотела, хотя бы казаться, в глазах окружающих сильной, а не какой-то сопливой девчонкой. Такой же модели поведения придерживалась и Мари, но выражалась она у неё не в смешливости, а в рассудительности. -Просто пожелайте нам удачи – вступила блондинка, заходя в помещение вслед за Эреном и Орабэль. -У-удачи – оторопело сказала Зоэ, тоже проходя вперед, вместе с товарищем и закрывая за собой дверь.       Йегера провели вперед, и приказав опустится на колени и обездвижили, «приковав» в столбу. Начался суд над мальчишкой титаном. По окончании же наступит очередь приключенцев.

POV Марие

      М-да, напряженная атмосфера… И этот Китс, что он пялится на нас, как на врагов народа. Мы же для него, для военной полиции, да, для всех кроме Ирвина с Леви и их подчиненных простые воровки.       Но, эти люди, они действительно, смотрят на мальчонку, как на чудовище… Провести обследование, выудить информацию, а потом убить? Да, вы издеваетесь. Разве он не помог? Он же сражался за людей, а не против них. Ха-ха, ну и ну… Нам видимо тоже несладко придется.       Хм, что же Смит придумал для него, этот хитрый лис… хотя в шаге от меня стоит большая лисица. И что же ты отчебучишь? Мм? Вчера было то ещё представление. Сегодня оно явно будет масштабней. Главное не переиграй, а то виселицы нам не избежать. Ты должна будешь убедить всех в истинности своих слов. Чёрт, как я сразу не додумалась. Твою игру, пожалуй, можно назватьть эффектом заражения, а не «умением», и зависит это, от степени интенсивности твоего эмоционального состояния. Если оно будет достаточно высоким, то добьешься, чувства единства с толпой при помощи своего же эмоционального транса, а значит, тебе должны будут поверить. И «эффект заражения» одна из составных твоего обмана. Ну, Бэль… ты достойна звания «большей лисицы»… Если до этого дойдет, то я попробую метод внушения обращенный к эмоц… Какого… чёрта… Это зуб вылетел… Ч-что? Почему Леви бьет Эрена? Или же… Стоп… это такой метод спасения? Верно? И он согласился? Согласился бить ребёнка?! Разве не было другого выхода?       Ха-ха, и как я могла хоть и единожды, но допустить мысль о том, что они похожи? Они ни чем не похожи. К таким бы методам тот Леви не прибегнул бы… Ах! Нет, сейчас нельзя о нем думать. Я стану рассеянной, а это уж нам ничего хорошего не принесет. Сейчас многое зависит от нас.       … А ты, и так снишься мне каждый раз, когда я закрываю глаза.

END POV Марие

      В то же время Орабэль с интересом наблюдала за всем происходящим, отмечая для себя, что ей стало ещё страшней, чем было и сердце колотилось, как сумасшедшее. Правда, страх был не такой, как тогда в казематах, когда орган пропускал удары так, словно пытался остановиться, а мысли были сбивчивы. Другой. Не понятный, но что-то смутно напоминающий. Тем не менее, он не мешал снова вживаться в роль воровки из подземного города, ровно так же, как и наблюдать за процессом.       «Главное, убедить самого Вермана в том, что виновен он, тогда, вероятнее всего, поверят и люди» – размышляла авантюристка, придумывая возможные варианты развития событий, как ей играть в той или иной ситуации, какие слова говорить и в зависимости от настроения, которым нужно заразить толпу, подбирать интонацию и выражения лица. За этими думами, перестав следить, брюнетка и не заметила, как Эрену был вынесен вердикт, пока один из конвоиров не дернул девушку за плечо, волоча за собой. -Ну, что ж, – начал Закклей – продолжим. Вы дамы, стало быть, сбежавшие из подземного города воровки? Забрались в телегу с провизией, которая, как, оказалось, принадлежала разведотряду, с целью наживы и в последствие оказались за стенами? Так? -Так – коротко ответила Мари, а Нойманн в этот момент бросала краткие взгляды на Китса тут же рассеивая внимание на весь зал, чтобы её действия не вызывали подозрений. -Следовательно, из законов, которые вы нарушили, не считая вашей деятельности, можно выделить то, что вы сбежали из подземного города. Однако в свете последнего события, многие из военных, полагают, что вы также гиганты, несмотря на происхождение. -Осме… – фрау Аккерман была бестактно прервана, как и предполагалось, капитаном Верманом, который очумело, глядел на Бэль. -Командующий, я бы хотел высказаться на счет этих двуличных тварей – произнес полоумный, метая молнии на девушек, предвкушая свой триумф. -Угхм, что ж, если возражений нет, то мы выслушаем Ваши домыслы – протянул Закклей, переводя взгляд то на барышень, то на Китса. -Мне довелось столкнуться с этими преступницами перед тем, как вести в тюрьму. Эти женщины совершенно дикие, особенно эта черноволосая – кивая в сторону девушки, говорил капитан. – У неё не человеческий взгляд, взгляд хладнокровного убийцы. До этого ни у одного преступника я не видел такого, поистине, пугающего взора. А посему, нельзя исключать, что эти так называемые воровки могут быть и титанами. И даже, если это предположение ошибочно, нельзя оставлять этих бандиток без внимания. Они, вполне, могут представлять реальную угрозу. И я не исключаю, что угроза эта направлена на власть, что подвергнет опасности не только конкретных людей, а все человечество в целом! – нервно закончив свою речь, Верман оглядел, на этот раз, всех присутствующих, которые принялись перешептываться и спорить, выбирая между двумя версиями. -ПОВЕСИТЬ! Этих чертовок, надо просто повесить! – наконец выкрикнул из толпы какой-то торгаш. И вслед за ним поднялся рой голосов, кто говорил повесить заговорщиц, кто опасался, потому что считал их гигантами, но Даллис тут же привел народ в чувство, попросив соблюдать тишину и отметив, что здесь не базар. Шум стих. -Вы хотите сказать что-то в свою защиту? – обратился Закклей к чужестранкам. -ВОТ! Я же говорю, взгляните на этот взор! – крикнул Китс, указывая на Орабэль, смотревшую на него со злобой. Однако, не так, как в коридоре, по-другому. В её взгляде теперь выражалась не только ненависть к этому человеку, но и жгучая боль, щемящая грудь. -Вы! – голос дрожал от злости и от попыток сдерживать боль, в противном случае, которая превратилась бы в поток слез и невнятных выражений. Руки были сомкнуты в кулаки, давая ногтям впиваться в нежную кожу. – Не помня причины… смеете что-то говорить? – на глаза тут же навернулись слезы, от «мыслей о прошлом», которое, будто вонзало нож в самое сердце – Разве вы меня не помните? Ту ненавистную дочь, чья мать была убита по вашей вине? А я вот… вспомнила Вас… почти сразу… Е-если бы Вы не пришли в тот з-злополучный вечер… ОНА БЫ БЫЛА ЖИВА! Аг… ахх… хаааа… Моя мама… Зачем, Вам, понадобилась обычная проститутка?! – девушка тряслась, сдерживая поток слез, что подступил к глазам, делая все силуэты расплывчатыми. – Хотели вытащить её из этой помойки, да? А если откажет избить? Хотя минуту назад говорили, что нравится. И, разумеется, Вы не ожидали отказа! А знали… знали ли Вы, что если она даже помыслит об побеге, если вас кто-то услышит, то ей придется не сладко? Знали? ЗНАЛИ? Агхааа… хааа… Ну… ну, конечно же… знали… знали… – «безумная» свалилась на колени, рукой стянув рубаху на груди, у сердца, первые капли слез упали на холодный пол, возвращая зрение. -ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ? – взревел капитан, напуганный словами девушки, не понимая о чем та говорит. – Я ненавижу долбаных блядей! -Ненавидите… ненавидите… НЕНАВИДИТЕ… да потому, что вам отказала одна из них. И вы даже помыслить не могли об этом… Поэтому Ваши обещания… Ваша любовь… всё это ложь… Или же вы просто хотели жестоко подшутить над ней? – Нойманн повернула голову в сторону Вермана, посмотрев прямо в глаза, взором полным горечи и боли. Он же смотрел на девушку растерянно, пытаясь оторвать взгляд. Китс начинал паниковать, что отдавалось еле уловимой дрожью в правой руке. На лбу выступил пот. – А Вы знали, что её зарезали потом? Всё из-за Вашей чёртовой просьбы… СБЕЖАТЬ, ДА?! – дрожа всем телом выкрикнула Орабэль в отчаянии. -Т-так вот в чем дело… Бэль. Вот почему ты так разозлилась тогда… – Мари напугано, после некого подобия ступора, кинулась к подруге, подхватывая настроение – Хватит. Не надо, я прошу тебя не надо, не вспоминай об этом. Почему ты мучаешь себя?! Бэль! Ты же видишь, что этот человек ничего не помнит. Перестань… я прошу тебя… хватит…       Поднялся гомон. Все то и дело косились на Вермана, на этот раз, обвиняя и понося его. Некоторые за дурость из-за которой ребенок лишился матери, даже несмотря на то, что это «дитя» – отброс, некоторые говорили, что как военный может полюбить падшую женщину, да ещё и из подземного города. Военные о чем-то перешептывались. Но в одном они убедились, на вряд ли, подсудимые были титанами, если учитывать, что до этого момента не покидали пределы стены Сина, а версия о заговоре показалась им полоумным бредом.       Паника, что сопровождала капитана, стала настолько сильной, и не давала возможности предпринять хоть что-то. Слова этой дикарки не имели никакого смысла, потому как то, что она говорит, просто не может быть правдой, поскольку он никогда бы не полюбил шлюху, даже при том, что какие-то воспоминания из жизни, до того, как он стал солдатом отсутствуют. Но глаза этой девчонки, и то с какой горечью барышня на него посмотрела, не может быть обманом. Так солгать нельзя. «Эта не пойми, откуда взявшаяся тварь… эта девка… ОНА!...» – думал Китс пытаясь отчаянно вспомнить минувшие года, но страх не давал сосредоточиться, а в голове, будто специально возникла картина описанная черноволосой. -Тихо! – леденящим голосом сказал Закклей, которого тяготило это происшествие. Китс стоял, как громом пораженный, не шевелясь и широко распахнув глаза. Военные были шокированы, сим неожиданным заявлением. – Гм, в наше время, важна любая боевая единица – протянул главнокомандующий, глядя на девушек. – Поэтому, что думают присутствующие о том, чтобы снять обвинение с дам, которые в свою очередь не будут предъявлять какие-либо обвинения в адрес капитана? Я считаю, что это наиболее приемлемый вариант. -И пусть возвращаются обратно в свой подземный город – вклинился молчавший до этого пастор Ник. -Хм, это уместное заявление – качнул головой Даллис. -Главнокомандующий Закклей, – обратился к судье Ирвин, – у меня есть просьба. -И что за просьба? – обратив взор на Смита, спросил мужчина. -Я бы хотел предложить барышням вступить в разведкорпус под командование капрала Леви. Как вы и сказали, сейчас важна любая боевая единица. Так почему бы не дать девушкам стать этими боевыми единицами? – твердо проговорил командор, глядя на Даллиса. -Вот как… Я думаю, что на этот раз, возражений точно не будет – оглядев присутствующих, сказал главнокомандующий, убеждаясь, что возражений никто не имеет. – Итак, тогда решено, начиная с этого момента, фрау Кляйн и фрау Нойманн официально приняты в ряды разведки.       Раздался стук деревянного молоточка, возвещая о том, что решение принято и неоспоримо. Девушки замерли, ликуя в душе, люди стали расходится, зал с каждой секундой становился всё более пустым. Первой очнулась от забытья Марие, озираясь по сторонам. Слева стояли разведчики, за исключением Ханджи, которая неспешно подняв зуб мальчишки титана, уволокла того в неизвестном направлении. У самого выхода блондинка заприметила, покидающего помещение Китса, и нахмурившись выдала полушепотом, так что услышать смогла бы только Орабэль. -Завались козёл ебучий. Ну, что выкусил?! – показывая этому самому «козлу» средний палец, который здесь, в этом мире считался открытым обвинением в гомосексуализме, который карался отправкой в концентрационные лагеря, чтобы отвить признаки и желания «ненормальности». И мало кто, возвращался обратно.       Заметив, что Мари делает, Бэль захихикала. Её всегда забавлял способ, с помощью которого подруга выпускала пар, при этом говоря что-нибудь злословное, но наткнувшись на пораженный взгляд «мистера невозмутимость», замолкла. Если от кого и ожидал, вояка, этот жест, то точно не от блондинки, которая, в сравнении с «нахальной бабой», казалась ему образцом благоразумия.       Увидев, что капрал вперился на неё, Мари тут же опустила правую руку вниз, а левой принялась нервно накручивать волосы, что были собраны в хвост, на палец, перебирая мелкими шажками к выходу из зала суда. «Безумная» последовав примеру проколовшейся барышни, направилась за ней, услышав напоследок от «сильнейшего воина» идти в сторону комнаты для отдыха, которая находится, если дойти до конца коридора, справа, где сейчас расположились Зоэ и Эрен. Кивнув, не поворачивая головы и ничего не отвечая, девушки ушли. Даря тишине голос скрипящих половиц и топота. «Никакой дисциплины» – мелькнуло в голове у Аккермана, который провожал «юных леди» взглядом, пока те не скрылись в дверном проеме.       Вскоре скрип стих. Коридор снова опустел, как и зал суда. Все стихло, кроме маленькой комнатки отдыха, в конце коридора.