Иное место

      Прохладный ветер колыхал потрепанные занавески, наполняя комнату свежим воздухом. Эта ночь была на удивление ясная и пугающе тихая, словно все вымерло в этом мире. Лёжа в своих кроватях, барышни никак не могли заснуть, но никто не произнес ни слова, делая вид, что уже погрузились в объятия сна. В такой тишине прошло около получаса, но тишина эта тяжестью нависла над обитателями комнаты.       Первой не выдержала Бэль и вскочив с кровати, направилась на кухню, чтобы выпить кружку воды. Идя по длинному коридору, босяком, в своей пижаме с огромным пингвином на груди, закутанном в шарф и шапку, девушка выбивалась из общего окружения, была чужда ему. И лишь лицо, с которого темноволосая сняла маску беззаботности и смешливости, говорило о причастности к этому месту. Лицо человека, который может не вернуться из-за стен. Пожалуй, здесь, у всех были такие лица: не смеющиеся, уставшие, вымученные, но на всех на них были надеты маски, не умело. Набекрень. Кто-то был готов к своей участи, кто-то старался не думать об этом, кто-то боялся, хотя отступать уже некуда. И несмотря на то, что все чувствовали по-разному, эта тяжелая мысль давила на всех, будто высасывая силы.       Испытывать такое давление, не иметь свободы всю жизнь или большую её часть, и всего месяц – несравнимо. Но людям, которые и помыслить не могут о той свободе, что некогда была в руках у чужестранок, легче. Им просто не с чем сравнить.       Вернувшись обратно, Орабэль только потянулась к ручке двери, как услышала приглушённый стон. Вздохнув «помешанная на чае» пошла на крышу той самой башни, которую убирала. Бесспорно, это место стало одним из тех, что входили в число пристанищ облюбованных брюнеткой. Сейчас было около трех часов ночи, поэтому приходилось идти на ощупь, как, в общем-то, и до кухни, ибо большая часть факелов была потушена, а от одной-то свечи толку немного.       Марие часто таким способом избавлялась от бессонницы. Просто нужно хорошенько помастурбировать, а потом засыпаешь. Но в отличие от подруги, когда голова Бэль забита мыслями, которые её отягощают, ничего не выходит. Там сухо. Продолжишь, сделаешь себе только больно. Вот и сегодня, когда Нойманн принимала «душ», ничего. Было лишь неприятно, и девушка отбросила эту идею. Обычно в такие моменты, художница прибегала к иному способу – выпивке. Это действовало на неё усыпляюще, но порой оказывало и противоположный эффект. Очень редко. И в такие вот редкие моменты «безумная» надевала кеды и брела до ближайшего магазина или же запиралась в мастерской и начинала писать картины. А в этом месте никаких круглосуточных, никакой мастерской, да и выпивки тоже не было. Поэтому сейчас «юная леди», решив воспользоваться, тем, что ночь выдалась ясная, шла поглядеть на звезды, которые любила не меньше, чем живопись.       Выйдя на площадку, женщина заприметила силуэт, стоявший у ограждения башни. Подойдя ближе и вглядевшись, Орабэль признала в неизвестном капрала, который резко обернулся, услышав шум от шагов, издаваемых воровкой. -Вам тоже не спится, капрал? – брюнетка обратилась к старшему по званию. -Да, – коротко ответил он, вглядываясь в приближающийся силуэт барышни. Рядовая, тем временем, поравнялась с Леви и подняла голову к ночному небу. Оно казалось в сотни раз красивее и ближе, чем когда-либо. -Мм… нравятся звёзды? – спросила чужестранка, не отрывая взгляда от огней, которыми был усыпан небосвод. Но, так и не дождавшись ответа, продолжила говорить. – Такое чувство, будто мириады светлячков воспарили ввысь. -Уверен, что все высокородные барышни так говорят. Ты пытаешься выглядеть как они? – усмехнулся солдат, косо посмотрев на «нахалку». -Никогда не думала, что мой мозг размером с орех, – также усмехаясь, произнесла Бэль. -Они мне нравятся, – вдруг сказал Аккерман, но заметив на лице Нойманн недоумение, уточнил, – звезды. -Знаете, многие из них находятся на расстоянии миллионов световых лет от нас, и сияние, что мы сейчас видим, шло сюда так долго... возможно, что звёзды, чей свет доходит до людей, давно погибли, а это лишь отголоски… – Орабэль задумчиво вглядывалась вперед, словно старалась, что-то высмотреть. – И если вы вдруг заметили, что одна из них погасла, вы бы никогда не смогли сказать которая из них, потому как её уже не будет. И всё же звёзд, действительно, неисчислимое количество... Ха-ха, это тоже похоже на реплику какой-нибудь не особо умной знатной дамы? -Не могу сказать. Но они явно не говорят такой вздор – ответил мужчина, также вперившись в ночное небо, не глядя на собеседницу. -Но это чистая правда – буркнула девушка уставшим голосом, а немного погодя, покинула крышу башни, оставив разведчика наедине с собой.       Утро выдалось тяжелым. Подъем был на час раньше обычного, потом все шли умываться, и как выяснили подруги, ещё в первые же дни, такое понятие, как принятие утреннего душа, здесь сводилось к тому, что каждый заходил в «купальню» набирал в таз воды и шёл обратно в комнату «принимать душ». Потом был завтрак, который воровки не осилили, съев лишь самую малость. Бэль, от нервного напряжения, начинало тошнить от каждого кусочка, из-за чего та покинула помещение, быстрым шагом направившись к уборной, где женщину вырвало, Мари из-за отсутствия аппетита, зачерпывала и выливала еду обратно в миску, в итоге отправив в рот всего пару «порций», а потом ушла в след за подругой.       К половине седьмого начались сборы. Всё необходимое, заготовленное с вечера погружалось в телеги, и казалось, что они вот-вот развалятся. И самое, пожалуй, радостное было то, что ни чужестранки, ни «зелёные юнцы» не были привлечены к этой процессии. Они просто «отдыхали», а если говорить точнее, переводили дух, как велели командиры.       Марие и Орабэль устроились в конюшне, на коробке, на которой в первый день тренировок сидел Аккерман, слушая, как «дурная баба» говорит с конем, и молчали. Больше в помещении, помимо лошадей, никого не было. Снаружи были слышны редкие голоса и отголоски приказов, которые сливались в один непонятный шум, но тут, будто что-то щелкнуло. В голове. Как у первой, так и у второй воровок. Нахмурившись Мари взглянула на брюнетку, которая опершись на деревянную стену постройки, вздохнула. -У меня такое чувство, что такое уже случалось, – спокойно произнесла Кляйн, обратившись к Бэль, которая смотрела на подругу из-под полузакрытых глаз. -Да… у меня также, – задумавшись, заговорила «нахалка». – Хм… я долго думала говорить ли тебе то, о чём думала всё это время. -И что это? – спросила блондинка, следуя примеру собеседницы, откидываясь назад. -Надо дать проглотить себя целиком… – протянула Нойманн, открыв глаза и повернув голову в сторону Марие, встретившись с широко распахнутыми глазами «мисс благоразумие», в которых кроме ошеломления читался и страх. Застопорившись на миг от такой реакции, «безумная» продолжила, – если поймают. -Ты в своем уме? – как можно спокойней попробовала задать вопрос Мари, но вышло плохо. -Я… с некоторых пор не уверена, – поморщившись, ответила Бэль. – Я... не в порядке... Просто хочу… ха-х… закрыть глаза и… оказаться дома, чтобы всё это было лишь наваждение. Плохой сон. -Мне страшно Бэль, – произнесла Кляйн глядя в потолок, рассматривая стропильные балки, распоры, стараясь сдержать накопленные эмоции. -Если бы тебе не было страшно, то я бы со всей уверенность заявила, что ты сумасшедшая – хмыкнула девушка. – Поплачь... станет легче – немного погодя продолжила художница, но слова эти были сказаны не столько Марие, сколько самой себе. -И это вернет нас домой? – усмехнулась светловолосая, на что соседка отрицательно качнула головой. – Знаешь, есть вещь, о которой я давно хотела тебе рассказать… -Что за вещь? – тихо спросила «помешанная на чае». -Мне снился сон, где нас съели. Мы было спаслись… но это оказалось иллюзией – сделав голос твердым сказала Мари, всё так же разглядывая потолок. – Не то, чтобы я верила. Однако, всё было слишком реально. -У нас вышел какой-то странно-угнетающий разговор – подытожила Орабэль, поднимаясь с места. -Ты куда? – зевнув, окликнула подругу фрау Аккерман, тоже встав с коробки. -Разве Зоэ не говорила, что мы можем доесть позже, то, что не съели за завтраком? – напомнила слова учёной «нахалка», которые та бросила вдогонку темноволосой, когда та выбежала из столовой. – Я пойду доедать. -Ха-ха, пойдем – натужно улыбнувшись, согласилась Мари.       Ровно в восемь тридцать экспедиционная группа была в районе Караниз, приближаясь к вратам. Атмосфера была напряженная, никто не проронил лишнего слова. Слышны были лишь приказы, отдаваемые сухим голосом командира разведотряда. Выражения, что застыли на лицах, были разными у одних страх перед предстоящим кошмаром, у других взгляд был тяжелым, будто они уже пережили то, что случится, будто были готовы ко всему, но все они осознавали, что это может стать их последним днём. -Командор! Пора! – раздалось сверху. – Гигантов удалось увести с близлежащей территории! Тридцать секунд до открытия ворот!       Раздались приободряющие возгласы, если таковыми их можно было назвать. Подъемный механизм сработал, и массивная каменная плита с гербом поднялась вверх, открывая проход во внешние земли. Всадники ринулись вперед. От топота и рёва прорвавшегося гиганта у новичков чуть ли не стыла кровь, и они вжимались в седла.       Удалившись от стены на довольно большое расстояние, по команде Ирвина был образован строй дальнего обнаружения. Каждый присоединился к своей группе, образуя построение.       Чужестранки вошли в состав дозора, первой шеренги, десятого ряда и сейчас мчали лошадей, не отставая от командира, мужчины лет тридцати семи-сорока, лицо которого уже было испещрено морщинами, а взгляд светло карих глаз, что отдавали зеленью, был потухшим и тяжелым, и остальными членами группы.       Всё казалось таким нереальным, словно нескончаемый сон…