Ты - рассказанная мне история.

У женщины в черном ни единой эмоции на лице. Ее лик словно холодный мрамор застывшей статуи. Скука в ее взгляде надежно скрывает раздражение, зреющее глубоко внутри. Она молча ждет, вглядываясь сквозь прутья решетки в искаженное приступом кашля лицо пленницы. Ей некуда спешить. Ненавистная Белоснежка вновь ускользнула от ее рыцарей. Непутевые солдаты, что допустили это, уже поплатились. Их бездыханные тела развешены на тракте, ведущем к замку, в назидание другим. Теперь пройдет не один день пока беглянка снова проявит себя. Всякий раз наглая девчонка, будто издеваясь, появляется под самым носом ее черных рыцарей, и так же легко ускользая от них, вновь теряясь на просторах Зачарованного леса. Каждый раз победа ускользает из королевский рук, просачиваясь сквозь пальцы словно вода. И каждый раз расплачиваются за это ее подданные. Скольких опальная принцесса уже погубила руками своей мачехи? Задумывались ли герои когда-нибудь, скольких жизней стоит их добродетель? Какова реальная цена справедливости? Реджина не думает, что в прекрасную головку Снежки хоть раз приходили подобные мысли. Чем бы ни закончилось их противостояние, в итоге все равно победит королева. Злая Королева. Так или иначе. Благими намерениями выложена дорога в ад, как говорили когда-то. И выложена она человеческими костями. Рано или поздно, но все сведется к одному единственному концу. Ее враги будут страдать. Так же как когда-то страдала она. Ей некуда спешить. Во всяком случае, сейчас. – Где я? Охрипший голос пленницы вырывает королеву из мыслей. Она вновь фокусирует взгляд на женщине за решеткой, отмечая про себя ее странный, не похожий ни на одну одежду каждого королевства на континенте, наряд. Синие брюки из странной ткани, похожей на парусину, высокие сапоги с необычной, слишком толстой подошвой и кожаная куртка, слишком яркая, такой кожи не бывает. В этом мире точно. Пленница уже поднялась и стояла, чуть покачиваясь, цепляясь руками за решетку. Яркие серо-зеленые глаза слишком внимательно смотрели на королеву. Реджина недовольно морщится и отворачивается, мельком смотря на стражника в тени за спиной, когда понимает, насколько непривычен для нее этот взгляд. В нем заинтересованность, непонимание, но нет и капли так привычного для королевы страха. Это озадачивает. Страх королева видит даже в глазах отца. Странная одежда, необычное поведение. Королеве приходит мысль, что, возможно, пленница не знает, кто перед ней и никогда не слышала о Злой Королеве. Но она не хочет тратить время на эти мысли. – Где Белоснежка? – игнорируя вопрос, наконец, произносит королева. У Свон округляются глаза, когда до нее доходит смысл заданного ей вопроса. Вся эта ситуация начинает отдавать явным сумасшествием. – В Диснейленде, – полувопросительно произносит Эмма, еще не зная, чего ей будет стоить такой ответ. В следующее мгновение ее немыслимым ударом отбрасывает к стене. Голова гулко стукается о влажный камень, сознание на мгновение затуманивается, и скрежет открываемой решетки слышится где-то далеко. Болезненный стон срывается с губ, когда ее тело дергает вверх. Что-то холодное оборачивается вокруг сердца и сдавливает, перехватывая дыхание, заставляя распахнуть глаза. Карий взгляд пылает гневом. – Где Белоснежка? – вновь шипит женщина. – Вас видели вместе в лесу. Резкий рывок, перехватывает дыхание, что-то холодное, давящее на сердце пытается выдернуть его из груди. Эмма опускает взгляд и тут же в панике пытается отшатнуться, видя руку, погруженную в ее грудь. Рука вновь дергается, но непокорное сердце не желает покидать своего обладателя. – Этого не может быть, – одновременно выдыхают обе одну фразу, но у каждой свой смысл. Холодные тиски отпускают сердце, и ее мучительница отступает назад, в ее взгляде нескрываемое удивление. Свон падает на колени, пытаясь отдышаться и прогнать боль, разлившуюся по венам, пока женщина медленно покидает камеру. Решетка вновь захлопывается и последнее, что слышит блондинка, вместе с удаляющимся звуком шагов, приказ, отданный дрожащим голосом. – Не кормить. Сознание вновь меркнет, а прелая солома приветливо встречает обмякшее тело.

***

Дни тянутся словно веретено. Каждый день королева приходит в подземелье. Каждый день Свон думает, что сегодня умрет. Но в тот момент, когда тело готово выпустить душу – пытки заканчиваются. По приказу королевы, стражники не давали пленнице ничего кроме воды. Но, через пару дней, когда очередной допрос закончился, и гулкое цоканье каблуков о каменный пол давно стихло, к решетке пришел пожилой мужчина. Он молча протянул Эмме кусок хлеба. И так же молча ушел, чтобы вернуться на следующий день. Первое время он задерживался лишь на минуту, отдавая ей еду и тут же уходя. Но вскоре Свон осмелилась заговорить с ним. И его визиты стали дольше. Он рассказал ей о замке, о королеве, о мире, в который она попала, о магии. Сначала Эмма не могла поверить во все это, хоть и видела явные доказательства своими глазами, а некоторые и испытала на себе. Королева пытала ее магией, каждый раз. Легким взмахом руки она могла заставить Свон задыхаться, не прикасаясь и пальцем. Выворачивала суставы, заставляла кипеть кровь или оставляла на и без того изуродованном теле болезненные ожоги. Но всегда Реджина уходила без ответов на свои вопросы, а Свон каждый раз молилась всем известным ей богам, чтобы она умерла прежде, чем рассудок покинет ее. Но боги не слышали ее из другого мира. Каждый раз, когда невидимые когти раздирали ее плоть, обнажая кости, пуская кровь, заставляя захлебываться собственным криком, Свон проклинала тот день и ту злополучную свечу на черством кексе и Генри, который назвал ее Спасительницей. Только вот спасать нужно не проклятый город, а Эмму, чье сердце медленно блекнет, наполняясь отчаянием и ненавистью. Совсем скоро королева сможет вырвать его и, наконец, получить все ответы, даже если Эмма не знает их. В один момент пытки закончились. Королева просто перестала приходить. К этому времени мало кто смог бы узнать в сухом скелете на полу камеры - Эмму Свон. Незаживающие раны на ее теле сочились кровавым гноем, от некогда пышной и яркой шевелюры остались лишь спутанные грязные патлы. Кожа плотно обтянула кости на исхудавшем теле, щеки впали, глаза потухли. Она почти не ела, даже когда стражники начали вместе с кружкой воды приносить миску дурно-пахнущей похлебки. Почти не двигалась, не имя сил, то и дело проваливаясь в забытье. Почти не дышала. Она окончательно потеряла счет дням. Да и зачем? Есть ли смысл считать, сколько тебе осталось до смерти? Все, что у нее осталось – ее рассудок, который упорно сражался со всем, что испытывало тело. Как она до сих пор не сошла с ума. Хотя, может быть, ей просто кажется, что она осталась нормальной. Старик так же больше не приходил. И кроме молчаливого стражника, чьи визиты Свон почти не замечала, она осталась одна. Ее оставили умирать. Одну, забытую и брошенную. И никто не ответит ей на вопрос почему. Почему именно она попала в этот мир извращенных сказок, где тебя скорее растянут на дыбе, чем поцелует прекрасный принц.

***

Вино в бокале яркое, рубиновое, как и губы женщины, сжимающей ухоженной рукой изящную хрустальную ножку. Королева сидит на мягкой софе, и в янтарных глазах ее пляшут отблески огня из камина. Тишину в комнате нарушает только треск горящих поленьев. Королева погружена в свои мысли и не замечает фигуры стоящей в стороне. – Думаешь, есть ли еще у лебедя в клетке перышки, которые можно выщипать, дорогуша? – противный голос, сопровождающийся смехом, будто когтями скребут по металлу, заставил королеву дернуться. Но она тут же совладала с собой, поворачиваясь к незваному гостю. – Румпельштильцхен, – шипит женщина, недовольная, что ее одиночество столь нагло прервали. – Собственной персоной, – маг склоняется в шутливом поклоне, растягиваясь в задорной ухмылке, что лишь уродует и без этого неприятное лицо. Королева едва морщится, когда он выпрямляется и незаметным движением подходит ближе, бесцеремонно садясь на край софы. Этот демон научил ее всему и именно поэтому был самым злейшим врагом. Его было необходимо пускать настолько близко к себе, насколько он пожелает. Она знает, что до сих пор не ровня ему. И никогда не будет. И от этого знания ненависть к своему создателю лишь сильнее. – Если ты пришел за моей пленницей, то можешь забирать, что осталось. От нее никакого толку. Она залпом допивает вино в бокале, слушая, как Темный вновь смеется. – О, нет, Ваше Величество. От нее может быть толк, – он театрально взмахивает руками, корчась словно шут. – И огромный. Для тебя. – Что ты имеешь в виду? Реджину всегда раздражала его манера говорить полумерами. Часто замолкая. Будто собеседник может читать его мысли. Как же ей хотелось знать, что творится в голове этого демона, так же сильно как ее ужасало то, что она могла бы узнать. – Она может привести тебя к победе. В твоих интересах иметь ее в союзниках. – И как же мне поможет жалкая простолюдинка? – Она не простая крестьянка, как ты могла заметить. И если ты хочешь добиться своих целей, тебе придется очень постараться, чтобы она согласилась тебе помочь после… – маг делает паузу, многозначительно улыбаясь, – того, что ты с ней сделала. И прежде чем королева успевает произнести хоть слово, Румпельштильцхен исчезает, так же легко и бесшумно, как и появился. Стоило лишь неосторожно моргнуть. Пустой бокал летит в стену, усеивая пол острыми осколками.