Черная полоса ли, белая ли, а у кого-то копыта дырявые...

Следующим летом после того, так Мира гостила у Филли в Балтимэре, случилось то, чего добивались здоровые силы Мэйнхеттэна: официальная встреча лидеров Меринократии с соправителями (Монохром сделал Афтерглоу равной себе по власти) Дэльфи. Она должна была ознаменовать конец вражды и начало дружбы и союза меж двумя сильными княжествами востока. Но на встрече произошла ужасная трагедия: один из находящихся в зале слуг, некий Принцип, привёл в действие спрятанный под одеждой жилет из связанных вместе снаряжённых небесных искр. Страшный взрыв убил многих, в том числе Монохрома и родителей Уорпед Миррор. Афтерглоу была ранена, но выжила благодаря прикрывшему её отцу. Экзальтированный молодой жеребец Принцип был убеждённым сторонником упразднения княжеств, каких было немало из-за активной кантерлотской пропаганды. Обуянные горем, Афтерглоу Дэльфи и Уорпед Миррор из Дома Аметистов ещё сильнее сблизились, и возненавидели Селестию за поступок Принципа. Вместе они решили во что бы то ни стало добраться до неё, разрушить всё, что она веками строила. Далеко не последнего ума Мира и гениальная Филли более не желали слушать ничего о невиновности Селестии, ненависть застила их разумы. Так как в результате массового политического убийства Афтерглоу Филли Дэльфи стала единоличным правителем, то всем известная близкая дружба её и Миры сделало последнюю центром притяжения про-дэльфийских сил в Меринократии и позволило ей стать одним из лидеров Мэйнхеттэна вопреки убеждениям пони на её родине, полагавших политику не подобающим занятиям для кобылы, а также несмотря на её малый, даже юный возраст. Впрочем, и сама Мира приняла меры, чтобы добиться влияния: она оказалась очень способной как к государственному управлению, так и подковерным играм, за которыми была важная роль в администрационной машине княжества. Потеряв родителей, Мира вознамерилась любой ценой добраться до Принцессы. Если сначала она видела в этом просто свою месть, то чем дальше она двигалась, тем сильнее убеждала себя в том, что Селестия – источник зол Эквестрии, что от неё исходят все несправедливости страны. Теперь она видела себя той, кто может избавить родину от оков, которыми была закрепощена она Принцессой Солнечного Сияния. Это убеждение дало ей моральное право добиваться власти без оглядки на законы и нравы. Теперь она обманывала, угрожала, плела интриги, использовала свой дар, чтобы выдавать себя за других и выведывать тайны или дискредитировать своих противников. Всем этим и с помощью Афтерглоу Уорпед Миррор из Аметистов добилась концентрирования у себя полной власти в княжестве, она была наречена единогласным решением Меринократии и под цоканье всеобщего одобрения лордом-протектором Мэйнхеттэна. В отличие от Филли, распустившей Колтесы, она крепко держала в копытах весь верховный орган управления своего княжества, и умело пользовалась им, выставляя перед народом его виноватым во всех проблемах, которые возникали у её правительства. Мира, чтобы подчеркнуть свой новый статус, превратила себя в высокого, как Селестия, пегакорна, сохранив при этом видимой кривизну своего рога. Мира видела, как поменялась Филли после смерти её отца. Если раньше желтые блики едва виднелись в её голубых глазах, то теперь очи были всегда объяты ярким светом, так что со временем Мира даже забыла, как они выглядят без него. Афтерглоу так и не выросла до нормального для пони роста, оставшись тонкой и слабой полосатой кобылой. Мира видела, как она вторгается в умы своих подданных, как манипулирует ими, словно куклами, и с трудом убеждала себя, что Филли никогда не поступает и не поступит так с ней. То, что теперь зебра делала, отличалось от влияния на эмоции, какое она наблюдала в детстве: теперь она не таилась и не пробиралась незаметно в душу, а входила без приглашения, порой выламывая двери - такая аналогия виделась Мире. Хотя, она могла наблюдать лишь то, что имело отражение на слух или взгляд, эмпатом ведь криворогая не была. Теперь Афтерглоу стала жестокой. Мире было очень тяжело это наблюдать, потому что раньше она была полной противоположностью аметистки в этом плане, а ныне Филли всё больше проявляла те черты, что криворогая не любила в себе больше всего. Вместе Филли и Мира тайно готовили свои княжества к выступлению против Кантерлота. Мира понимала, что противостояние с Принцессой необходимо развернуть не только в военном плане: не менее важным полем битвы были умы пони Эквестрии. Первое сражение необъявленной войны будет информационным. Ещё когда Филли побывала в Мэйнхеттэне после Забега Листьев том же году, что и обрела свои силы, Мира продемонстрировала той изобретённый ею способ запечатления действительности подобно картинам. И не только его, но и плод развития его идеи: она пропустила поток света сквозь быстро движущуюся ленту, составленную из сведённых воедино нескольких тысяч простых низкокачественных светокартинок, полученных не на бумажной основе, а на особой плёнке. Быстрая смена отсветов картинок на противоположной стене создала иллюзию движения изображения. Несмотря на легко видимое отличие движущейся картинки от реальности, Филли была сильно впечатлена этим, ей было проблематично научиться осознавать наблюдаемое как несуществующее, как иллюзию. Особенно в тот момент, когда началась запись, показывающая двух разговаривающих пони, а находившаяся позади зебры Мира стала с помощью своего таланта говорить за них. Теперь же она поняла, насколько сильное оружие создала. После нескольких пробных показов видеозаписей (название распространилось после того, как Принцесса, услышав об изобретении, так его охарактеризовала) Мира заметила, что на тех, кому непривычен этот вид досуга (то есть, почти для всех), он оказывает заметное влияние на ум. Действие его было чем-то сродни прочитанной книги, только с одной стороны более поверхностно, а другой – сильно, вероятно, из-за того, что необычность впечатлений сносила внутренние барьеры, через которые должна бы проходить усваиваемая информация. Однако она заметила, что уже после опыта показа нескольких видеолент пони привыкали к нереальности происходящего и сила впечатления заметно падала. Ну, то есть Филли заметила и дала ей об этом знать. Филли подобрала для Миры тех, кто сможет хорошо проявить себя в создании видеофильмов, а сама, перелопатив колоссальный объём исторических материалов, написала ряд пьес для будущих видеопостановок. Они имели целью создание впечатления о нынешнем правлении как преступном через показывание событий прошлого в нужном свете и демонстрацию правдивых исторических фактов в такой последовательности, что у зрителя не оставалось сомнений в той картине событий, которую навязывала им Филли. Она объясняла Мире, что ей в этом помогал опыт манипулирования чувствами пони. Уорпед Миррор сыграла много ролей в этих «фильмах», перевоплощаясь в том числе и в Принцесс. Разошедшиеся по всей Эквестрии фильмы вызвали взрыв восторга у получивших новые впечатления пони, а умы их направились в сторону востока, где без оглядки на мнение Принцессы выражали себя в искусстве таланты Филлидельфии и Мэйнхеттэна. Афтерглоу Дэльфи и Уорпед Миррор Аметист получили славу и стали объектами подражания молодёжи страны. Нередко теперь можно было увидеть в местах встречи отпрысков элиты кобылку, носившую чёрно-белую, «дэльфийскую», гриву.