Врата. Наемники.

Глава 32. Революция и диверсант.

- Гребанная скука!!! Гребанный отпуск!!! Гребанное солнце!!! Гребанный пляж!!! Гребанные сигары… Отставить, сигары отличные, - Жид встал с пола, где качал пресс, и поплелся в ванную.       Вот уже две недели несчастный наемник, буквально выпнутый генералом Хазамой по рекомендации врача в принудительный отпуск, проводил на Острове Свободы. Кубу он выбрал потому, что тут очень хорошо относились к русским, и была самая дешевая и эффективная медицина. Первоначальное обследование выявило неприятные изменения в организме, особенно – в легких. Они были практически засраны смолой, и вполне было понятно, что курить надо бросать. Но бросать Жид не собирался, табак был его успокоительным, без которого в небоевой обстановке наемник становился злым, сильно раздражительным и зачастую совершал поступки, причины к которым не мог в последствии найти. Но почистить легкие ему согласились, за энную сумму в баксах. А в остальном, не считая легких, пары дырявых зубов и проблем с головой – организм наемника был на удивление в неплохом состоянии. Но печень, почки и прочие кишки Жид все же решил почистить по новомодным технологиям от токсинов и шлаков, благо цены были откровенно божеские. И, выполняя рекомендации врача, ходил на пляж за дозой морского воздуха и жаркого кубинского солнца. Плюс – экскурсии по местам боевой славы камрадов Фиделя, Боливара, Гевары и прочих, менее известных, но так же почитаемых кубинцами. Поглазел и на недавно открытый памятник великому кубинскому революционеру, где бородатый Фидель, с неизменной сигарой в зубах, отечески смотрел на столицу с холма, сидя на огромном валуне* - Так, что у нас сегодня по плану… - пробормотал Жид, заглядывая в блокнот с расписанием дел. – Завтрак, медицина до 11, потом пляж до 13.00, обед, поход Кубинский музей Революции, ужин, пляж, отбой… Ну что же, начнем, пожалуй…       Походы на пляж Жид откровенно не любил и ничего хорошего в них не видел. Лежать на палящем солнце, ничего не делая, или плавать в море, причем не для заработка, а совсем даже наоборот, платя за это - такого жадная душа наемника не понимала, но терпела. А еще Жиду не нравилось количество народа, набивавшееся на пляж. В такой огромной толпе почти голых людей наемник чувствовал себя неуверенно и крайне напряженно, постоянно ожидая какой-либо подлянки типа удара в спину. И поэтому постоянно щупал рукоять люгера в пляжной сумке, жалея, что нельзя в нее заодно взрывчатки и скар запихать. Да и отсутствие шахид-жилетки тоже смущало, но с ней случились непредвиденные проблемы. Еще на базе Жид заметил, что при тесте датчика вылетала ошибка, так что жилетка, реагируя на остановку пульса носителя путем снятия датчика, взрываться отказывалась категорически. Так что не отдых получался, а праздник паранойи. А еще неудобство доставляли женщины. Причем не местные la kubanita, а отдыхающие иностранки из Евросоюза и США, как будто срывающиеся с цепи и ищущие приключения. Чем им приглядывался сухопарый парень с хмурым лицом и кучей шрамов – для Жида оставалось загадкой. С начала он был довольно вежлив и тактично отшивал попытки знакомства на стадии «А как тебя зовут?». Потом – просто отмалчивался, пряча лицо за книгой или планшетом. Потом уже шипел матюки сквозь зубы. Но когда одна тупая толстая корова по имени Джейн из Калифорнии, как она представилась, не обращая внимания на прямо высказанное неприятие тупо плюхнулась рядом и попыталась взять наемника за руку – тут Жид сорвался. Грубо оттолкнув девушку совсем не модельной внешности от себя, он снял с ноги пляжный шлепанец и с силой опустил его на спину поднимающейся дуры. И даже ухмыльнулся, глядя, как загуляли по ее телу жировые волны. Но когда эта сволочь, со словами «Хей, а мне понравилось!», развернулась к нему – все тот же шлепок вырвался из рук и метко влепился в щекастую морду американки. Этот намек был понят не только ей, но и остальными свидетелями конфликта, так что в тот день Жида больше никто не беспокоил. Но на следующий день все повторилось. И на следующий. Наемник еще с облегчением думал: «Как же хорошо, что наших почти нету, даже не понимаю почему, а те, что есть – тихие. А то на набухавшихся тагиловцев или рязанцев никаких тапков не хватит. А уж если они с бабами своими и личинусами будут… Туши свет».

***

      Запах гари рвал ноздри и рашпилем проходил по горлу, битым стеклом царапал легкие и просто таки резал глаза. Подняв глаза к небу, он увидел десятки дымных столбов, мешающихся с тяжелыми свинцовыми тучами, ползущими по низкому, как крышка гроба, небу. И серым снегом сыпался с неба легкий пепел, пушистым одеялом покрывая землю.        Оглядевшись вокруг, он понял, где он находится. Родной Петровергиевский переулок, дом три. Вон дверь второго подъезда, откуда он, наверное, миллион раз выходил и входил… Профилактичка** напротив… И ни одной машины, что для центра удивительно. Тяжело вздохнув, он бросил сожалеющий взгляд на выгоревший изнутри дом, где прошли его детство и юность, и медленно побрел вперед… По неизвестно от чего сгоревшей столице нашей Родины…       Он медленно брел по Маросейке, с непониманием рассматривая закопченные развалины домов и магазинов, долго крутился на перекрестке с Лубянским проездом, но все же решил идти к Кремлю. На Новой площади Китай-Города с горечью прикоснулся к разбитому кресту памятника героям Плевны, разбитому как бы не снарядом, с трудом перебирался через завалы на Ильинке, прошел через остатки Гостиного Двора, чьи верхние этажи перекрыли улицу высоченным завалом… И ахнул, глядя на воронку на месте Мавзолея.       Опаленная брусчатка кое-где просвечивала черными проплешинами сквозь плотный покров из пыли и пепла. Каждый шаг давался с трудом, ноги вязли в этом жутком ковре словно в болоте. Но Жид шел вперед, будто не замечая этого. Его словно что-то влекло именно сюда. Родное, с детства знакомое место. Красная площадь. Даже некое адское пламя не смогло разрушить мрачную торжественность этого места. Стены ещё держатся. Башни Кремля все также гордо возвышаются над ними, хоть и изрядно побитые. Собор словно оплавился, оплыл, но не сдался. В вечном сумраке под темными небесами самый главный символ древней столицы так и остался непокоренным…       Ничего не хотелось. Вообще ничего. Ни идти куда-то, ни стоять, ни существовать. Время будто остановилось.       Жид уже довольно долго и бессмысленно смотрел на панораму чудовищной драмы, как вдруг в картину общей серости вплелось нечто чужеродное. Какой-то яркий, совершенно диссонирующий со всем окружающим элемент. Не без труда собравшись с мыслями, наемник все-таки смог чуть повернуть голову и сфокусировать на нем взгляд… и с удивлением увидел рядом с собой высокую красивую молодую девушку. Длинные черные волосы переливающимися струями спадали ниже плеч, идеальное со всех точек зрения тело было затянуто в короткое светлое платье. И лишь большие, необычно выразительные фиолетовые глаза безвозвратно портили приятный образ: льда в её взгляде было, наверное, больше чем на северном полюсе. - Вот, значит, какой ты… занятно. – Приятный голос незнакомки, казалось, пронизывал насквозь, выстужал душу и сковывал мысли. – Сколько силы, сколько воли… и как мало смысла. - Кто… ты? - Голосовые связки отказывались подчиняться, но Жид их все-таки заставил. - А тебе это знать совсем не обязательно. Пока. Скажем так, я человек, которого ты заинтересовал. - Чем… же? - Ты два раза ходил за грань. И оба раза возвращался. А ведь обычный человек и одного похода не смог бы перенести. – Девушка приблизилась и провела пальцем по лбу наемника. Прикосновение отозвалось резкой болью и ощущением сильного холода. – Да… ты, разумеется, силен. Но выжил не по этому. Странно… - Я… вообще… живучий. - Нет. Не в этом дело. Твоя душа сильно изломана. Твое собственное «я» разбито на осколки. Ты уже давно мертв внутри. Я чувствую в тебе много боли и сомнений. - Ни… разу… не… удивила! - А вот ты меня удивляешь. Ведь тебя ничто в жизни не держит. Рядом с тобой никого нет и ты никого к себе не подпускаешь. Так почему же ты еще не сдался? За что ты сражаешься? Ради чего ты готов отдать свою жизнь? – Незнакомка подошла почти вплотную. И без того яркие глаза вспыхнули инфернальным огнем. – В твоем существовании есть смысл? И был ли он когда-нибудь? Как часто ты сам себе задаешь такие вопросы? - Я сражаюсь за деньги – Ледяная хватка заметно ослабела. – И мне плевать на смыслы и высокие цели. - В самом деле? Ты только ради этого рискуешь жизнью? Или для тебя важен сам риск? - Господи, ну почему мне даже во сне женщины мозги выносят? Как будто наяву такого счастья мало. - Может быть потому, что это не совсем сон? Правильнее сказать – мы сейчас в изнанке твоего сознания. Крайне малоприятное место, вынуждена заметить. И очень символичное. Ты выгорел изнутри. Ты – пустая оболочка. Без целей, без принципов, без перспектив. - И что? - Тебе не за что бороться, некого защищать, не о ком заботиться. Для тебя нет смысла отдавать все ради победы. И в итоге ты проиграешь. - Слушай, красавица… - Оу… спасибо. – На бесстрастном лице незнакомки появилась сдержанная улыбка. - Э… я в том смысле, что раз уж ты такая умная, сильная и целеустремленная, что же ты ко мне в реальном мире не подойдешь и не победишь, как тут грозишься? - Пока ещё не время. Окружающий мир потускнел и начал расплываться. Девушка быстро удалялась, но последнюю фразу Жид все-таки расслышал: - Но мы обязательно скоро встретимся…

***

      Жид вскочил с кровати с сильно бьющимся сердцем. Опять эта гребанная хрень. Значит, причина нифига ни в голове или переутомлении, а в чем-то мистическом, связанным с Вратами. Бросив короткий взгляд на часы, показывающие четыре утра, Жид взял со столика телефонную книгу и быстро нашел номер аэропорта. - Девушка? Здравствуйте. Будьте добры, подскажите: ближайший рейс в Японию когда будет? В десять? А если с пересадками? Даже позже… Тогда будьте добры, забронируйте билет на десятичасовой рейс на имя Алекса Маерса. Эм-м-м… Давайте бизнес-класс. Хорошо… Спасибо, до свидания.       Ну вот и все, билет забронирован, надо валить назад, к своим, на Эстерру. И надо будет проконсультироваться со знающими людьми и не совсем людьми по поводу этих снов. И поискать проблему, даже если ради этого придется присоединиться хоть к тому же Итами и мотыляться по всему континенту.

***

      Зорзал откинулся на спинку трона и, потирая заломившие от вникания в кучу документов виски, тяжело вздохнул и вопросительно посмотрел на вошедшего командира преторианцев Хайме. - Ваше величество… - тот поклонился, прижав руку к груди. - Слушаю тебя, мой друг. - Мы провели аресты среди сенаторов так называемой фракции «голубей». Пятеро оказали сопротивление и были ранены при аресте. Барон Фортескью – смертельно. - Печально, очень печально. Но я и не надеялся, что Фурдик покорно сдастся. В свое время он был лихим рубакой, гордым и честным воином, что, приняв одну сторону, никогда не отступал. Еще чем порадуешь? - Не чем, ваше величество. Сенатор Кассель в бегах, барон Стрет заперся в поместье и отказывается сдаться, утверждая, что переживет любую осаду. - Ну, дадим барону то, что он хочет, а по Касселю что? - Мы узнали от его жены, что он укрылся у Тайэли. Я послал три когорты в поместье, к утру жду доклада о результатах. - Отлично, будем надеяться, что утром ты доложишь об успешном задержании. Ну что же, иди, а я вернусь к работе, – сказал Зорзал, снова принимаясь читать документ. И когда Хайме закрывал дверь кабинета, ему послышалось, как его друг и повелитель пробормотал: - Если бы я знал, как тяжело быть императором – никогда бы не согласился.

***

- Попробуйте это вино, маркиз, - сказал Касселю виконт Лев Тайэли. – Оно из наших земель на юге, пять лет выдержки, не самое крепкое, но замечательно освежает.       Сидящий напротив хозяина поместья опальный сенатор пригубил предложенное вино и выразил полнейшее согласие с утверждением виконта. - Вы правы, освежает замечательно. - Маркиз, на счет вашей просьбы… я не уверен, что смогу в полном объеме обеспечить вашу безопасность. - Ну что вы, лучшая безопасность – это когда противник не знает, где ты находишься. И я вас уверяю, я никому, кроме жены, не говорил, куда я отправился. - Вот как? Это радует. Но ответьте, маркиз, почему Зорзал начал гонения на возглавляемую вами фракцию «голубей»? - Официально – он считает нас предателями, сотрудничающими с японцами. - А на деле? - На деле – он откуда-то узнал о наших схемах, по которым мы… скажем так: по которым мы более правильно использовали средства нашей казны. - То есть – считает казнокрадами? - Именно. Нет, я не спорю, Зорзал более хороший правитель, нежели его отец, но… он слишком жестко начал бороться с преступлениями в империи. - Да, я слышал о бойне в Трущобах столицы. Легионы ведь убили вроде как каждого десятого? - Не совсем. Убивали лишь тех, кто пытался сопротивляться или бежать. Сдавшихся ждал суд и петля. Ну или рудники. Более того, Зорзал решил снести Трущобы и построить на их месте вполне обычные жилые кварталы. - И где он изыщет деньги на этот проект? - О, он их уже нашел, - маркиз невесело усмехнулся. – Он конфисковал все имущество «голубей» и выставил на торги. Так что деньги у него уже есть. Да и налогами обложил оставшихся. Виконт, где это видано – чтобы дворяне платили двадцать процентов с дохода? Да мы вообще не должны ничего платить! Мы дворяне, опора империи… О чем еще хотел сказать маркиз Кассель – неизвестно, так как его прервал появившийся в зале слуга, с порога заголосивший: - Ваше сиятельство, беда! Фиолетовые пруть! - Преторианцы? Где и сколько? - Много, вашество, сотни три. Тока-тока в ворота зашли. - Проклятье, как они вас нашли? – спросил у Касселя Лев. - Жена… Она у них. - Плохо. Все очень плохо. Но не бойтесь, маркиз, я смогу вас вывести. Под особняком проходит… э-э-э-э… катакомбы… - Клоака, что ли? - Ну да. Но довольно сухая, сам видел, когда Шерри оттуда вытаскивал. Так вот, если пойти на север – то сможете выйти в холмах, недалеко от реки. Ну а там уж четыре часа на север – и вы в столице. А преторианцев мы задержим надолго, пусть хоть весь дом перероют, он большой, а мы им в этом поможем, да, дорогая? – Лев обратился к жене. Та молча кивнула. – И еще – Шерри проводит вас по клоаке до выхода. Девочка поднялась с места и мило улыбнулась сенатору. - Я провожу вас, милорд, - ангельским голоском пропела она. – Отец, я подожду на мельнице, пока фиолетовые не уйдут. - Хорошо. Маркиз, следуйте за мной.

***

      Два дюжих преторианца сняли тяжелую резную панель со стены и отошли назад. - И что это? – спросил центурион у Льва Тайэли, указывая на плотно уложенные бруски светло-коричневого цвета. - Эм… - только и смог промычать в ответ виконт. - Мыло это, японское, точно говорю, - прогудел один из преторианцев. - Та-а-а-ак… Искали мы беглого бывшего сенатора, а нашли контрабанду… Замечательно, просто слов нет. Так ответьте мне, виконт, за сколько Родину продали? - Г-г-г-господа, это какая-то ошибка! – заикаясь, воскликнул Лев. – Я понятия не имею, откуда это взялось! - Да-да-да, все так говорят: «Я не знаю, меня подставили, оно само так получилось». А контрабанда – вот она, жестокой реальностью тычет нам в лицо. Сознавайтесь, виконт, признайте вину – и вам зачтется. А если еще и Касселя выдадите – то мы вам грешок с контрабандой простим. Конфискуем ее, не без этого, но и репрессий не будет. Дерзайте, все в ваших руках. - Центурион… - сказал один из преторианцев, вытаскивающих бруски из тайника. - Что? - В этом бруске что-то странное, - воин протянул командиру брусок со вставленным в него камнем с руной на боку. - Да, действительно. Что это, виконт? - Я не знаю. - А если подумать? Или… - договорить центурион не успел. Камень ослепительно вспыхнул зеленым светом и мощный взрыв от детонации всего тротила, талантливо заложенного в поместье, разметал последнее в клочья.

***

      Поднимающиеся на холм маркиз Кассель и Шерри услышали грохот взрыва и не устояли на ногах, когда земля под ними заходила ходуном. - Проклятье, что это так бумкнуло? – спросил сенатор у девочки. - Не знаю, но, как мне показалось – это было со стороны дома.       После этих слов они не сговариваясь рванули вверх по холму. И встали как вкопанные на его вершине, не могущие вымолвить ни слова от открывшегося им зрелища. Поместье, по сути, перестало существовать. На его месте была глубокая воронка, а вокруг похоронными свечами горели полуснесенные хозяйственные постройки. - Что это? – слабым голосом спросил Кассель. - Мама… Папа… - тихо пискнула девочка и упала на землю, заливаясь слезами. - Тише, тише… - маркиз опустился рядом с ней и нежно обнял, гладя по голове.       Почти час Шерри заливалась слезами, уткнувшись в узкую и впалую грудь сенатора, а тот шептал всякую чепуху, желая ее успокоить. Но вскоре девочка сумела справиться с эмоциями и, вытерев слезы, сказала: - Идемте, маркиз. Я провожу вас до по-настоящему безопасного места. - Это куда? - В Нефритовый Дворец, где расположено японское посольство. Насколько я знаю – вы можете попросить там политического убежища, и они вас не выдадут. - Ты много знаешь для твоего возраста. - Как и положено леди Тайэли, маркиз, - голос Шерри был прохладным. – И к тому же – меня там ждет жених. - Оу, я понял, леди Тайэли. Тогда не соблаговолите проводить меня в посольство? - Почту за честь, сенатор. И если бы кто посмотрел им в след и встретился взглядом с юной Шерри, то он бы удивился, увидев в брошенном на развалины взгляде легкое злорадство. Или, это только показалось? Шифровка №350. Летящий – всем. Внимание. Будьте готовы к началу операции «Небесный лев». *памятника такого не существует даже в проекте, но ведь нет никакой гарантии, что его не поставят. Так что я дал себе волю немного пофантазировать на эту тему. ** ФГБУ "Государственный научно-исследовательский центр профилактической медицины" Минздрава России