Врата. Наемники.

Глава 45,5. Злоключения сержанта О'Хары.

      Все не заладилось с самого начала. Приказ на выдвижение пришел практически за пару часов до вылета в Японию, и командиру вместе со своим замом пришлось чуть ли не пинками сгонять личный состав в расположение, выдергивая солдат из баров и теплых коек их подружек (ну или «друзей»). Следующей радостью было то, что из родного Теннесси до страны самураев придется лететь на древней «Дакоте». Откуда служба логистики выкопала этот реликт, помнящий, видимо, ещё высадку в Нормандии, так и осталось загадкой. Полет запомнился непередаваемыми ощущениями от болтанки, сквозняков и жуткого холода.       Уже в Токио внезапно выяснилось, что бронетранспортеров «Брэдли», находящихся на складах в местных базах, на всех не хватает, а потому пехотная рота из Теннеси поедет в сказочный мир на грузовиках. И ладно бы это были армейские грузовики. Ничего подобного. Бравых американских парней и девчонок погрузили в наскоро перекрашенные гражданские полуторки, которые до того, видимо, развозили суши и рис.       Мир за вратами оказался совсем не таким, каким представлялся в нездоровых мечтах. Ещё во время полета рядовой Трелони всех достал рассказами о том, как после победы он в обнимку с прекрасной эльфийкой будет кататься на драконе. Однако вместо замков с принцессами, драконов и эльфов за вратами лежали разбомбленные в хлам руины японской базы и перекопанный бомбами и снарядами лунный ландшафт вокруг нее. В воздухе витал до боли знакомый аромат войны: сгоревшее топливо, порох и разложение.       Как ни странно, этот вид и общая суматоха на базе, где уже во всю копошились морпехи, танкисты и артиллерия, даже успокоили Мадлен. Она ехала сюда в неизвестность. А здесь оказалось то, что она уже видела раньше: в Афганистане, в Ираке, В Сирии. В свои неполные двадцать семь сержант О’Хара уже успела набрать приличный боевой опыт. Эта крепкая, загорелая блондинка с приятным, по-южному утонченным лицом, вообще была личностью очень незаурядной. Наследница известной и очень богатой семьи американского юга, старшая дочь конгрессмена от штата Джорджия. В родной Атланте она была чуть ли не самым известным ребенком. Вот только жизнь, соответствующая положению, её нисколько не прельщала. Вместо тусовок, пьянок и прочих развлечений местной золотой молодежи Мадлен неделями пропадала на охоте на семейном ранчо, постигала тонкости разных стилей рукопашного боя и училась водить все что ездит, плавает и летает. Может быть, на нее так повлиял родной дядя, ветеран Вьетнама, оставивший там левую ногу и всю свою человечность. Вечно занятые родители уделяли маленькой Мэдди слишком мало времени. Единственным, кто действительно занимался её воспитанием, был тот самый дядя Боб. В итоге, когда пришла пора начать делать карьеру, юная О’Хара наплевала на все угрозы родни и вместо Гарварда ушла в армию.       Неразбериха на базе япов стояла тотальная. Начальство, видимо, уже само запуталось в своих планах и логистических загогулинах, и просто латало дыры в обороне всеми подручными способами. Естественно, взводу лейтенанта Морено снова не повезло: его с усилением в виде батареи легких минометов и отделения противотанкистов бросили на прикрытие левого фланга. В той стороне Алнуский холм уже не был таким ровным и пологим. Скалы, возвышенности, обрывы, покрытые рощами и зарослями овраги. Местность совершенно непроходимая для техники, но вполне сносная для пехоты (тем не менее, бронебойщиков в усиление все-таки включили). Задачей взвода было окопаться на холмах на левом фланге и не дать пехоте противника охватить базу.       Враг медлил, и это дало возможность лейтенанту Морено грамотно расположить свои войска. Для минометов оборудовали основную и запасные позиции, противотанкистов окопали в удобной роще, а основную часть своего взвода он заставил буквально врасти в гранитные скалы на господствующей высоте. Казалось, что все было учтено и предусмотрено. Но почему-то в груди Мадлен все сильнее и сильнее сжимался комок. Не страха, нет. Предчувствия. Солдаты без привычной электроники заметно растерялись и приуныли. Даже селфи на мобильник сделать не получалось. Приличной поддержки артиллерии не было. Как и авиации. Надеется на то, что высокотехнологичные самолеты в условиях полного подавления электроники смогут добиться господства в небе, было излишне оптимистично. Была, конечно, слабая надежда, что фашисты испугаются доблестных вооруженных сил США и тихо свалят в ту дыру, откуда они повылазили, но она постепенно таяла. И окончательно рухнула, когда со стороны базы послышалась мощная канонада… - Сэр, противотанкисты семафорят! – Кто-то из рядовых вывел лейтенанта Морено из невеселых раздумий.       Действительно, в жидкой рощице, где укрылись два расчета ПТУР (хотя, теперь их правильно будет называть ПТНУР), несколько раз мигнул фонарик. Это значило, что враг в зоне видимости и приближается. Сержант О’Хара оказалась права – почти сразу после того, как пропала связь, на базе началось самое настоящее светопреставление. Отсюда, с холмов, была видна только западная стена японского укрепления, но судя по вспышкам и непрекращающейся стрельбе, бой шел нешуточный. И уже внутри периметра базы. Несколько раз мощные взрывы крупнокалиберных артиллерийских снарядов гремели совсем близко от стены, подбрасывая вверх куски строений и обломки техники. В воздухе сначала тоже что-то несколько раз вспыхнуло… а потом вражеская авиация начала утюжить базу совершенно безнаказанно. Как и ожидалось – господства в небе достичь не удалось. - Действуем по стандартной схеме. – Лейтенант едва заметно нервничал. – Подпускаем поближе, заставляем залечь плотным огнем, а потом накрываем минометами. Мадлен коротко кивнула и побежала ещё раз проверять ходы сообщения, укрытия и огневые точки. Позиция в скалах казалась надежной, а боезапас и провизия должны были позволить сдерживать превосходящие силы противника продолжительное время. Должны были.       Оставшись в одиночестве в командном укрытии, удобно расположенном в гроте у основания небольшой скалы, Морено несколько раз глубоко вздохнул, забросил в рот пару стимулирующих пластинок, и достал сигнальный пистолет. Белая ракета, пущенная в сторону противника, должна будет дать минометчиками сигнал к началу обстрела. - Вон они! Видишь! - Дай-ка гляну! Отойди! - Ага! Точно! Вон там… Солдаты изо всех сил напрягали зрение, стараясь в сгущающихся сумерках рассмотреть наступающую на них толпу. Без ПНВ и привычных электронных прицелов это оказалось непосильной задачей. Именно поэтому первым, кто обнаружил некою неправильность, был единственный обладатель архаичной оптики – лейтенант Морено. - Мэдди, глянь-ка! Что-то тут не так! Сержант О’Хара внимательно всмотрелась в неровные ряды наступающих врагов и вскоре ответила: - Это япы! - То есть? Не понял… - Это мертвые японцы, сэр! – Загорелая кожа южанки заметно побледнела. – В камуфляже и со своими винтовками «Тип 64». На нас пустили зомби! - Так, погоди… - Лейтенант явным образом растерялся. – Нам про это говорили! Что фашисты могут оживлять мертвецов. Но… зомби же… они же не ходят в атаку с винтовками? - Так и есть. Я специально уточнила у местных и тех наших, кто первым прошел врата: фашисты могут поднимать трупы солдат, которые используют огнестрел и гранатами кидаются. Это как раз они. - S-shit… - Морено грязно выругался. – Нельзя их подпускать близко! Всем отделениям! Огонь!       Позиции взвода почти синхронно расцвели множеством выстрелов. Из четырех ДОТов в сторону врагов понеслись очереди пулеметов, отрывисто рявкнули несколько гранатометов. Подчиняясь сигнальной ракете, по наступающему врагу начала работать минометная батарея. Но было уже поздно. Выйдя на расстояние прямой видимости, и абсолютно игнорируя стрельбу американцев, новоиспеченные ваффен-унтоттены открыли ураганный огонь по позиции взвода, продолжая при этом упорно идти вперед. Потери они, конечно, несли, особенно от минометов и гранат, но на плотность и точность их огня это пока влияло слабо. Непривычные к такому противнику, солдаты не успевали вовремя реагировать на ситуацию и уходить из зон поражения. Взвод понес первые потери.       Увидев, как на дно траншеи прямо около неё упало двое солдат, Мадлен быстро сменила позицию, перевела свою винтовку в режим одиночной стрельбы и аккуратно прицелилась в ближайшего врага. Конечно, её штатная М-16 не шла ни в какое сравнение с любимым ремингтоном, но с такого расстояния промазать она могла только с дикого похмелья. Отдача привычно толкнула плечо… хедшот! Вот только мертвец, вместо того, чтобы умереть окончательно, только немного попятился, и вскоре вновь пошел вперед, поливая позицию сержанта свинцовым дождем.       Перекатившись за большой валун, Мадлен громко выругалась, но самообладания, тем не менее, не утратила. Большой опыт охоты на зверей, в том числе и весьма опасных, подсказал ей логичное решение. Снова прицелившись, девушка на этот раз выбила мертвецу коленный сустав. И это, наконец, возымело желаемое действие – враг упал. - Бейте по коленям! – Стараясь перекричать нарастающий грохот боя, сержант начала выцеливать следующего покойника.       К сожалению, значительно улучшить положение взвода открытие сержанта О’Хары не смогло. События на японской базе развивались столь стремительно, что вновь прибывших никто и не думал инструктировать по поводу слабых мест неживых противников. Так что опыт, полученный русскими наемниками и японцами, американцам пришлось нарабатывать заново. И платить за это высокую цену. До десятка мертвецов добралось до окопов, и там сразу же началась мясорубка. Окончательно решить вопрос с мертвыми японцами помогли только несколько гранат и пара выстрелов из гранатомета, практически в упор. - Какие потери, Мэдди? – Лейтенант Морено резко затянул бинт на раненой руке. - Пятнадцать убитых. Ранено с десяток, двое – тяжело. – Сержант устало оперлась об стену окопа. – Половины взвода, считай, нет. Два пулемета уничтожено. Снаряды к подствольникам кончаются. Про гранатомёты вообще молчу. - Главное – мы отбились. – Командир натянуто улыбнулся. - Что-то тут не чисто. Смотри, я так поняла, у фашистов этих мертвецов до потолка и выше, так? - Вроде того. - Почему они на нас их только с полсотни пустили? И больше никто не идет? - Ты думаешь… - Именно! Разведка боем. Они просто определили наше положение! - Быстро! Всех в укрытие! И надо минометчикам передать, чтобы позицию меняли… И словно в подтверждение этих мыслей сверху послышался нарастающий вой. - Есть. Засветка. Квадрат. 16-44. – Наводчик-унтоттен прохрипел координаты цели и начал что-то быстро нажимать на своем пульте.       Командир звена тяжелых фронтовых бомбардировщиков Horten D-110 «Schwarzer stern» обер-лейтенант Бриджита Хартман передала управление второму пилоту и активировала свой экран системы наведения. Яркое пятно сигнальной засветки на фоне зеленоватой магической проекции ландшафта говорило о том, что пехота напоролась на врага вне периметра базы. А значит, у её звена появилась работа.       Тяжелая машина, похожая на сильно растянутый треугольник, медленно накренилась и, ускоряясь, легла на курс атаки. Остальные самолеты дисциплинированно последовали за лидером. Отбомбиться, конечно, можно было и с высоты, но это несколько снижало кучность укладки бомб. Кроме того, ПВО и авиация противника были уже давно подавлены, и бояться тут было совершенно некого. Автоматика наведения, под контролем не знающих усталости немертвых наводчиков, обработала безукоризненно: строго в заданной точке револьверные бомбодержатели всех самолетов сбросили по четыре подарка. Половину загрузки. Резко облегчившаяся машина начала послушно набирать высоту. А внизу тем временем открылся филиал ада. Кассетные фугасно-зажигательные бомбы перемешали с землей так и не успевшую перебазироваться минометную батарею и основательно встряхнули остатки американского взвода. Довольная своей работой, обер-лейтенант Хартман ещё раз оглядела зону поражения, а потом увела свое звено на верхние эшелоны, чтобы не мешаться утюжащим базу штурмовикам. - …дец! И это я ещё скромничаю… - Непарламентские выражения буквально сыпались из лейтенанта. И этому было вполне логичное объяснение. Опыта выживания при бомбардировках не было ни у кого во взводе. Как-то не предполагалось, что мотопехота США будет сражаться с противником, обладающим господством в воздухе и подавляющим преимуществом в бронетехнике и артиллерии. Одним словом положение взвода можно было определить так: разгром. Укрепленные позиции и ДОТы разметало взрывами, сгорели боезапасы и провизия, в строю осталось меньше трети солдат, да и те поголовно имели ранения.       Сразу после авианалета случилось вполне ожидаемое: на остатки взвода началось наступление врага. Только на этот раз в бой шли не поднятые на скорую руку мертвые японцы. Теперь это были штурм-тоттены, элита немертвых сил рейха (увидев в бинокль их костлявые зубастые физиономии и суровые пулеметы в руках у каждого мертвеца, лейтенант Морено несколько раз судорожно перекрестился). Сопровождали их несколько странных шагающих машин, высотой метров пять, вооруженные пушками и пулеметами. Панцеркляйны, а это были именно они, стали единственным видом бронетехники, способным поддерживать наступление пехоты по сильно пересеченной местности.       Внезапно по наступающим стальным гигантам и прикрывающей их немертвой пехоте открыло огонь до того умело прятавшееся отделение противотанкистов. Выставленные на прямую наводку ракеты смогли вывести из строя один шагающий танк рейха, а несколько винтовок и пулемет нанесли серьезные повреждения вражеским пехотинцам, на свое несчастье оказавшимся около рощи с засадой. На этом успехи американцев закончились: мгновенно отреагировав, все остальные панцеркляйны буквально забросали рощу снарядами своих 88-мм автопушек, а штурм-тоттены залили свинцом. Быстро разобравшись с отважными бронебойщиками, фашисты вновь разомкнулись атакующими цепями и двинулись на штурм позиций взвода. - Мэдди… это… - Да я уже вижу, командир… - сержант О’Хара устало опустилась на дно полузаваленного окопа. Голова все ещё гудела от близких взрывов, а пыль и гарь жгли легкие. - Все. Другого выхода нет… - Лейтенант протянул девушке сигнальный пистолет. – Одна красная. Надеюсь, на базе ещё есть хоть пара целых пушек. Мадлен резко поднялась на ноги, чуть помедлила, но все-таки взяла ракетницу. - Огонь на себя, сэр? - Да, Мэдди. Заберись на холм и пусти эту чертову ракету! Нам тут не удержаться, так пусть фрицев хоть немного покрошат. - Поняла… командир… - Девушка подняла взгляд на лейтенанта. - Беги, сержант, беги. Мы постараемся тебя прикрыть…       Подъём на холм, потрепанный взрывами бомб с зажигательной смесью, оказался трудным и долгим для девушки. Уже выбиваясь из сил, Мадлен таки забралась на обугленный уступ, но, прежде чем пустить ракету, взглянула вниз. Фашисты были уже близко. Шагающие боевые машины и редкие цепи немертвой пехоты должны были вот-вот обрушить всю свою мощь на малочисленных и сильно побитых американцев. Но не делали этого. Вместо стремительной атаки и плотного огня из пушек и пулеметов в сторону укреплений взвода быстро шла одинокая фигура в черной форме. Сержант О’Хара сначала даже не до конца поняла всю абсурдность ситуации. Она потерла глаза, встряхнула головой, и ещё раз внимательно всмотрелась в одинокого врага. И с удивлением обнаружила, что это была женщина! Приталенный черный китель с красной повязкой на рукаве, узкая юбка чуть выше колен, изящные высокие сапоги с коленными щитками. Лица странной фашистки было не разглядеть, однако на голове не было фуражки и пепельно-серые длинные волосы свободно развевались на легком ветерке. Будто предчувствуя что-то плохое, Мадлен залегла на краю уступа и взяла свою винтовку наизготовку.       С позиций взвода не стреляли, хоть и явно заметили гостью. Видимо, никто не ожидал от одинокой девушки ничего плохого. И только сержант О’Хара явно чувствовала в ней что-то неправильное, чуждое и страшное. Очень скоро Мадлен убедилась, что интуиция ее не подвела: не дойдя до окопов метров пятьдесят, фашистка остановилась, медленно оглядела позиции взвода (кто-то из солдат даже высунулся из-за укрытий) и вдруг легко и непринужденно взлетела на высоту примерно третьего этажа, где и зависла, чуть поджав ноги. Черные провалы вместо глаз и рта засветились бледным светом, волосы как будто от порыва ветра взметнулись густой копной. Вся фигура странной девушки словно потеряла плотность и стала просвечивать насквозь… а потом она закричала…       Погибших магов в рейхе поднимали особым образом. Обычно для этого использовали специальные изолированные покои на подземных базах, где опытнейшие некроманты по нескольку часов выковывали из почившего собрата мощного немертвого мага – лича. Полностью сохраненная личность, опыт и воспоминания, помноженные на холодный разум и чудовищный запас маны делали их этих созданий крайне ценных бойцов, руководителей или исследователей. Сам Фон Зиверс был довольно сильным личем, но это все относилось только к мертвым магам-мужчинам. Погибшие женщины с магическими способностями поднимались уникальной разновидностью лича, являющейся, по сути, полупризраком. Банши. Нематериальное тело игнорировало физический ущерб, а мощная магия делала из такого бойца настоящее вундерваффе. Конечно, зачарованные особым образом снаряды и сильные защитные руны могли бы существенно снизить эффект от атаки банши, но у американцев ничего подобного не было. И сейчас, испытав на себе всю мощь её крика, буквально вынимающего душу из тела, остатки взвода судорожно катались по дну окопа, зажимая уши и сжимая до скрежета зубы.       Животный ужас будто сковал Мадлен от головы до ног. Её трясло, руки не слушались, перед глазами стоял мутный туман, а уши, казалось, разрывало изнутри. Но она не сдавалась. Она вообще никогда не сдавалась, так уж было заведено в её семье. Сжав до треска свою винтовку, она все-таки каким-то чудом смогла прицелиться и дать очередь… пули прошли сквозь банши, не причинив никакого ущерба, но жуткий вой немертвой фашистки прекратился. Проморгавшись, Мадлен с ужасом обнаружила, что проклятая девица оказалась значительно ближе, буквально в двух метрах, и смотрела на неё своими черными провалами на месте глаз. Видимо в этот самый момент среди светлых волос сержанта О’Хары и появилась шикарная седая прядь.       Продолжалось это не долго: банши резко отлетела от холма и что-то громко прокричала хриплым голосом. И в тот же момент несколько панцеркляйнов накрыли уступ из своих пушек. Вовремя сообразившая отступить Мадлен почувствовала, как земля резко встряхнулась, а её немилосердно приложило взрывной волной, хоть и значительно ослабленной. Прежде, чем сознание померкло, девушка поняла, что отлетела в опаленные заросли какого-то кустарника, что росли в задней части уступа.       Сознание вернулось резко и болезненно. Ныли затекшие ноги, отзывались тугой болью основательно ушибленные ребра, и саднило расцарапанное плечо. Но Мадлен была жива и относительно здорова. Осмотревшись, девушка поняла, что лежит в сгоревших кустах, засыпанная каким-то мусором и мелкой каменной крошкой. Винтовки нет, сигнальная ракетница потеряна, а разгрузка и броня основательно потрепаны. В активе только родной табельный «Кольт» и… ну и все на этом. Медленно, стараясь не шуметь и при этом не сильно напрягать побитое тело, сержант О’Хара подползла к краю развороченного уступа. Сколько она была без сознания? Полчаса? Час? Может быть меньше. Но этого времени фашистам вполне хватило, чтобы захватить позиции взвода и их неудачливых защитников.       На поле недавнего боя вовсю хозяйничали враги. Притом, помимо уже до боли знакомых мертвецов, тут были какие-то другие солдаты, с ног до головы упакованные в суровые доспехи, и, видимо, эсэсовцы или что-то подобное. Мадлен не сильна была в истории, но образ суровых безжалостных белокурых бестий в черной форме с мертвой головой на фуражке часто встречался в многомиллионных голливудских шедеврах. Притом этих, в черной форме, было довольно-таки много и они четко и эффективно руководили всеми остальными. Работы у фашистов было немало: они сортировали трофейное оружие и снаряжение, изучали укрепления американцев, копались в личных вещах ребят… а вот и пленные. Прилично их выжило, оказывается. Где-то треть на ногах стоять может. Их как раз сейчас уводят колонной со стянутыми за спиной руками. Ещё человек пять уносят на носилках, при этом медицинскую помощь им уже немцы оказывали, судя по непривычным ядовито-зеленым бинтам и каким-то светящимся штукам. Мертвецов они тоже не планируют тут оставлять: грузят в черные ящики, покрытые чуть подсвечивающийся надписями на непонятном языке, и утаскивают к себе в тыл. Даже думать не хочется, зачем они это делают.       Здраво рассудив, что пытаться воевать с фашистами, имея на руках один пистолет с одной обоймой, будет несколько самонадеянно, Мадлен все так же тихо и медленно отползла от края уступа и начала осторожно спускаться с холма. План, быстро созревший в ее голове, был до гениальности прост: тихо просочиться к разбитой батарее минометчиков, пока фашисты заняты на позициях взвода, а оттуда уже рукой подать до той рощи, где они оставили несколько убогих японских грузовиков. Естественно, этот план, как и большинство его собратьев, при воплощении в реальности тут же начал трещать по швам.       Боевая магия использовалась рейхом довольно редко и по большей части чисто в академических интересах. Объяснялось это тем, что враги фашистов в темном мире обладали хоть и примитивными, но все-таки действенными способами магической защиты. То есть пушки, пулеметы и даже гусеницы танков справлялись с задачей очистки темного мира от разных неугодных рейху тварей куда эффективнее и дешевле. Тем не менее, боевые маги, равно как и боевые личи в рядах СС присутствовали и, наравне с целителями, некромантами и прочими несли свою нелегкую службу. Банши в этом вопросе стояли отдельной строкой. Женщины традиционно в армию шли не особо активно, тем более обладающие магическим даром. Они предпочитали науку, производство, управление или что-то в этом духе. Кроме того, любая, даже самая слабая банши была буквально на вес золота – ведь только полупризрак, почти не восприимчивый к материальному миру может выполнять работы, от которых даже самые прокачанные унтоттены быстро рассыпаются в прах. Например, перебирать ядерные боеголовки или ремонтировать драконитовые реакторы без аварийного глушения активной зоны. Но бывали и исключения. Штурмбаннфюрер Гертруда фон Гранжер была как раз из таких. При жизни эта непоседливая рыжая девчонка обладала потрясающим даром разрушать все, к чему ни прикасалась. Правильные тренировки и боевая практика позволили сделать из нее живой танк, способный голыми руками завалить если не дракона, то морского монстра точно. Героическая гибель при обороне одного из дальних поселений рейха от местных агрессивных ундерменшей и последующее поднятие в образе банши не сильно изменили стиль жизни Гертруды. Только теперь к ее мощной боевой магии добавились специфические «призрачные» способности, в том числе и тот самый легендарный «вой банши», который она совсем недавно испытала в полноценных боевых условиях.       Немертвая магесса была рада: все прошло по плану. Враг разгромлен, захвачено много пленных и материала для поднятия унтоттенов. Про трофейное оружие и технику можно даже не заикаться. Все что оставалось – контролировать территорию и иногда помогать офицерам и солдатам с поиском павших врагов и трофеев. Внезапно что-то чужеродное коснулось холодного разума парящей над полем недавней битвы банши. Чьи-то незнакомые смутные мысли, образы, надежды… Чуждая, не сломленная аура. Совсем близко. Нет… удаляется. Гертруда сконцентрировалась, стараясь отголоском своей ауры дотянуться до диссонирующего сгустка. И очень быстро поняла, кто это был. - Хм… значит все-таки выжила. – Хриплые слова сорвались с полупрозрачных губ. – Нехорошо оставлять недоконченные дела… Повинуясь приказу немертвого штурмбаннфюрера, пилот одного из панцеркляйнов развернул свою машину и быстро двинулся вслед за отчаянно убегавшей с поля боя девушкой. - Ах, чтоб тебя! – Мадлен громко выругалась и быстро перекатилась за большой выщербленный валун. Пулеметная очередь на этот раз прошла совсем близко. В общем, тихо сбежать не получилось. Фашисты засекли её и послали в погоню шагающий танк! Вот этого сержант О’Хара ну никак не ожидала. Ну ладно отделение, ну два! Но почему, мать его, танк? Может, пилотов они так тренируют? Этот далекий потомок избушки на куриных ножках из русских сказок догнал девушку как раз на том месте, где под бомбами погибла минометная батарея. И вот уже черт знает сколько времени Мадлен прячется по воронкам и холмикам, сжимая в руках бесполезный пистолет, а фашистская боевая машина с завидным упорством пытается её подстрелить.       В такие минуты, когда враг чрезвычайно силен, а любой твой неверный шаг ведет в Валгаллу, мозг начинает работать немного по-другому. Память резко проясняется, а оковы традиций и приличий с грохотом рушатся, что нередко позволяет найти выход из самого трудного положения. Вот и сейчас перед внутренним взором американки пробежали эпизоды из далёкого детства. Одна из её первых охот. Дядя Боб говорит, что дичь нужно не пересилить, а перехитрить. Отнять у неё преимущества и усилить недостатки. И тогда ты победишь. Если твоя жертва быстро бегает – помешай ей. Заставь ели плестись. И тогда она уже не враг. Она твой трофей… Да! Именно так! Я охотник! А этот чертов танк – жертва! Пара резких перекатов. Над головой снова пролетают крупнокалиберные стаи, но для Мадлен это уже не важно. Вот тут, в этих самых воронках лежит погибшая батарея. Обугленные куски стали, обрывки формы, куски тел. Но на рефлексии нет времени – девушка судорожно что-то ищет, и вскоре находит. Несколько ремней от разбитых винтовок и переносных снарядных ящиков. Ремни хорошие, простеганные стальной проволокой. Должны выдержать. Руки сами сплетают из них и кусков разорванного миномета импровизированный болас – длинный ремень с грузами на конце. Ещё один быстрый перекат. Танк уже очень близко. Взрыв снаряда из пушки панцеркляйна, как раз в том месте, где недавно сидела Мадлен, окатывает всю округу мелкой каменной крошкой. Сейчас или никогда! Сержант О’Хара чуть приподнялась и тут же выпустила во вражескую машину всю обойму своего пистолета. Урон от него, естественно, никакой, но некоторое замешательство пилота, уже не ожидавшего ничего подобного от загнанной цели, все-таки имело место (Мадлен повезло, что пилот этого панцеркляйна был живым человеком, а не мертвецом). Не теряя драгоценных секунд, девушка срывается с места и, прежде чем тяжелая машина успевает развернуться, убегает в её мертвую зону. Пара резких взмахов – и собранное на коленке примитивное оружие плотно обматывается вокруг «ног» шагающего танка. Не понявший подвоха немецкий пилот продолжает разворачивать машину… ремни трещат, но держат… С жутким грохотом, потерявший равновесие шагающий танк валится на бок… Расслабляться некогда: на долго этот примитив фашиста не задержит. Не замечая усталости и не жалея ног, Мадлен бежит к своей цели.       Из семи смешных японских грузовиков пять полностью уничтожены, один сильно посечен осколками, а вот последний, не смотря на выбитые стекла и потрепанный тент, выглядит работоспособным. Ключ был оставлен в замке, двигатель схватывается с третьего раза. Крошечный дизель отплевывается черным дымом, но все-таки тащит небольшую машину к задним воротам японской базы. Ещё пара минут – и проклятая немецкая ходячая хрень её не достанет. Но этих минут у Мадлен не было. Справа по курсу вспыхнул неслабый фонтан взрыва. Настырный фашист вышел на прямую наводку и, видимо, решил во что бы то ни стало добить свою цель. Не на ту напал! Того, в чьих венах течет кровь древнего рода О’Хара так просто не убить! Девушка бросает машину из стороны в сторону, оттормаживается, ускоряется, виляет… уже почти на пределе дистанции эффективного огня взрыв происходит совсем близко. По кузову бьют осколки, что-то больно обжигает щеку… Машину тащит влево, но опытный водитель методично гасит раскачку и компенсирует заносы. Взгляд в чудом уцелевшее зеркало подтверждает догадку – левого заднего колеса нет. Вместо него болтаются лишь железные ошметки. Хорошо, что этот недогрузовик переднеприводный. Радость от того, что Мадлен удалось оторваться от панцеркляйна, была, к сожалению, не долгой. Задние ворота базы, через которые совсем недавно взвод выдвигался на позиции, отсутствовали. Вместе с ними отсутствовал приличный кусок стены, а все пространство вокруг было испятнано воронками мощных взрывов.       Из-за завалов, пожаров и живописных руин проехать дальше ворот не представляется возможным. Сержант О’Хара бросила свой героический грузовик, пробежала несколько метров и затаилась среди стальных ошметков, ещё недавно бывших САУ «Паладин». И вот только теперь она задумалась: а куда, собственно бежать? Судя по разгрому на территории базы, уцелеть тут могли только супермены с халками, и то не факт. Стараясь унять нервную дрожь, Мадлен несколько раз глубоко вздохнула и попыталась разложить ситуацию по полочкам. Бой идет уже довольно давно. И все ещё не прекратился. Слышна стрельба, иногда землю встряхивают взрывы, по небу носятся звенья штурмовиков. Значит, кто-то ещё сопротивляется. Кто-то ещё выжил и не утратил боеспособности. Хорошо. Второй вопрос: где? По звукам что-либо определить невозможно, но в данной ситуации и не нужно. Здесь может быть только одно место, за которое имеет смысл держаться, по крайней мере, до окончания эвакуации. Врата. А они не так уж и далеко от того места, где спряталась девушка. Надо только добежать. Надо прорваться. Не смотря ни на что. И Мадлен побежала. Пригибаясь к земле, прячась за руинами, перекатываясь от укрытия к укрытию. Она бежала. По ней стреляли. Пули часто свистели над головой, несколько раз позади что-то даже взрывалось, но сержант неслась к своей цели, будто не замечая этого.       А вокруг творился ад. Десяток «Абрамсов», все, что осталось от танкового батальона, попытался контратаковать силы фашистов на второй линии обороны. Заметив это, вражеские командиры отвели назад штурмтоттенов, панцеркляйны и пехоту, пустив навстречу отчаянным янки свою броню. Монстроподобные штурмовые танки Е-200 «Доппель», огромные, угловатые, обвешанные обычной и рунной защитой, несли здоровенную спаренную пушку запредельного калибра. Прямое попадание в американский танк просто вскрывало машину как нож консервную банку. Довершали разгром юркие и маневренные E-150, с ходу врывающиеся на вражеские укрепления и обходящие медлительных американцев с тыла. Башня «Абрамса», сорванная с погона чудовищным взрывом, пролетела почти над головой Мадлен и воткнулась огрызком пушки в землю. Уже почти ничего не соображавшая от усталости и дикого стресса девушка не обратила на это никакого внимания. Все силы уходили на бег. Весь мир для нее сжался до линии укреплений, опоясывающих проклятые врата. Там, на этой линии, должны быть свои. Ей надо туда. Надо, во что бы то ни стало. И она добежала…       Все, что происходило дальше, было словно в тумане. Сначала в неё целились из винтовок, потом, вроде опознали. Что-то спрашивали, дали попить. Мадлен не понимала, что происходит. Вокруг были солдаты. И американцы, и японцы, и даже русские среди них затесались. Потом пришла рыжая девушка в форме морпеха, тоже что-то спросила. А потом, после пары пощёчин, туманная пелена спала: - Сержант О’Хара, мэм! Заместитель командира второго взвода седьмой пехотной роты. – Мадлен вытянулась по стойке смирно. – Нас на прикрытие левого фланга поставили… - Командер Шепард. – Рыжая быстро осмотрела сержанта и продолжила: - Как обстановка? - Взвод разгромлен. Фашисты прорвали оборону и взяли под контроль левый фланг. Я… осталась одна. - Ясно. – Командер задумалась. – Сейчас не время для размышлений. Мы прикрываем эвакуацию раненых на Землю. Каждый солдат на счету. Вы сможете держать оружие? Сержант О’Хара мельком глянула на манящую темноту прохода, за которым скрывался родной, простой и понятный мир, и тут же ответила: - Смогу.