История в деталях

      Многие в имперской верхушке говорят о Вейдере без особого восторга. Да и за что его любить? Учитывая феноменальную вспыльчивость и склонность к необдуманной и неоправданной жестокости, совсем не странно, что врагов у Повелителя Тьмы хоть отбавляй.       Траун готов согласиться с большинством обвинений в жестокости и импульсивности. Необдуманные, подчинённые воле эмоций действия Вейдера зачастую вредят самому ситху, а ореол мрачной славы сопровождает его везде и всюду. Трауну хотелось бы, чтобы Вейдер был немного сдержанней и дальновидней, но...       — ...Пойми, ч'аках, ты мог бы добиться гораздо большего влияния, если бы изменил свой стиль управления подчинёнными, да и вообще тебе нужно научиться принимать решения, не поддаваясь эмоциям, — говорит Траун спокойно и медленно, понимая, что в любую минуту ситх может взорваться без видимых на то причин.       В разговорах с Вейдером он часто чувствует себя, словно на термальном детонаторе. Траун уже выбрал относительно безопасную тактику: говорить медленно, вполголоса, не допускать резкого изменения интонаций. А ещё Вейдера по неведомой причине успокаивает его акцент, и Траун намеренно перестает контролировать шипящие и щелкающие звуки.       — Власть и так в моих руках! — парирует Вейдер, откинувшись на спинку кресла и сжимая ладонями подлокотники.       — Власть, основанная на страхе, ненадёжна, — отвечает Траун, не отрывая взгляда от лица, покрытого шрамами.       Он избегает длительно смотреть в горящие жёлтым огнём глаза не из-за страха. Просто он знает, что Вейдер, словно дикий зверь, может расценить прямой взгляд как агрессию — так уже случалось, и не раз. Траун скользит рассеянным взглядом по испещрённой ожогами коже, немного задерживается на пересекающем скулу глубоком шраме, останавливается на губах, зло сжатых в тонкую линию, и невольно облизывается. Ему хочется подойти и прикоснуться, почувствовать вкус, немного отдающий медицинскими препаратами, оттого горьковатый, но такой родной и близкий.       — Ты собираешься учить меня командовать войсками? — взвивается вдруг Вейдер, и Траун с трудом давит в себе желание отшатнуться. — Не знаю, как там у вас, в вашей чисской дыре, а у нас, в Первой Галактической Империи...       — Успокойся, — ровно произносит Траун, хотя «чисская дыра» звучит не слишком приятно, чего уж там скрывать. — Я лишь...       — Да тебя даже оттуда вышвырнули, чему ты можешь меня научить?! — не унимается Вейдер.       А вот это уже совсем неприятно, и хочется ответить резкостью на резкость. Бросить в лицо обидные слова, припомнить многочисленные «заслуги»: проваленные операции и переговоры, количество бессмысленных жертв среди мирного населения и убитых Вейдером собственноручно подчиненных, среди которых, кстати, попадались весьма талантливые военные. Напомнить всё это — и плевать, что скорее всего за этим последует телекинетический захват на горле Трауна, а потом неуклюжее, но искреннее раскаяние Вейдера. Траун тоскливо думает о том, что, возможно, когда-нибудь Вейдер не сможет остановиться.       Обвинение уже крутится на языке, но Траун сдерживается, и снова вовсе не из-за страха. Он сосредотачивается на мерном чуть слышном жужжании системы контроля состава воздуха. Он смотрит на глубокий шрам на щеке и бледную кожу. Он мысленно считает секунды, и примерно через шестьдесят пять стандартных секунд пальцы Вейдера, стискивающие подлокотники кресла, расслабляются, а еще спустя двадцать Траун чувствует осторожное прикосновение Силы, словно тёплая волна касается спины между лопаток.       Внутри плещется едкая обида, но Траун делает над собой усилие, старательно заталкивая её в дальние уголки сознания. Он встает и подходит к Вейдеру, проводит проводит кончиками пальцев по щеке. Вейдер перехватывает его руку, прижимается лицом к ладони и неслышно шепчет:       — Прости...       Траун кивает молча, нежно гладит, стараясь не причинить дискомфорт, и наконец, присев на подлокотник кресла Вейдера, касается его губ языком, осторожно проникая внутрь рта.       Тяжёлая ладонь ложится на его затылок, пальцы зарываются в волосы. Вейдер отвечает на поцелуй робко, почти неуверенно и очень нежно. Трауну в эту минуту совершенно не хочется целоваться, а хочется уйти, хлопнув погромче дверью, но он обхватывает ладонями лицо любовника и старается ни о чём не думать, сосредоточившись на ощущении физической близости.       ...Многие обвиняют Вейдера во вспыльчивости и излишней, зачастую совершенно неоправданной жестокости, и Траун готов согласиться. Но не тогда, когда Повелитель Тьмы вздрагивает от его прикосновений и судорожно выдыхает в рот, сжимая в ладони волосы на затылке.       Митт’рау’нуруодо не обвиняет Дарта Вейдера ни в чём. Он выбирает другую, гораздо более действенную, тактику.