Сила, что изменит Мир

— Я… — девушка прочистила горло, — не могу сказать точно… ай! — в мозг словно воткнули толстую иглу, задевая всё изнутри. Те двери, что были закрыты в её памяти, стали скрипеть, а одна отворилась вовсе. Белая пелена, что полностью лишила девушку зрения, задержалась ненадолго, — я… не знаю, — она пожала плечами, — помню, что это случилось в тот день, когда меня отправили учиться в академию шиноби. Точно! Я это помню! — немного радостно прикрикнула Инь, а потом снова поникла, — думаю, это около двенадцати или пятнадцати лет назад. Надо будет спросить у Итачи, сколько же мне. «Ещё была жива», — подумал воин. — Как это произошло? — сухо спросил Учиха. — Просто время пришло, — Инь замолчала, а морось усилилась, — я не помню всего, но знаю, что мы были у неё частыми гостями, и она любила баловать меня. Кстати говоря, именно земляникой. В детстве это были мои любимые ягоды… — девушка чуть замолчала, приводя дыхание в порядок. «И её тоже», — добавил про себя Мадара. Было странно вот так свободно вспоминать, без головной боли. — А ещё она часто говорила про тебя, — Инь смотрела прямо, а вот Мадара сразу повернул голову на девушку, — говорила, что волосы у меня, как у тебя. Ну, по крайне мере, в детстве так и было. Ещё говорила, что ты был красив, благороден, силен, — девушка горько усмехнулась, — говорила, что ты был её идеалом. Я часто слышала, с какой любовью Мизэки рассказывала истории о том, как вы познакомились, как тайком сбегали в забытый сад, как она была с тобой счастлива… — девушка уронила голову себе на грудь и закрыла лицо руками. — Счастлива? — переспросил Мадара. — Да, — девушка убрала руки и, погрузившись в воспоминания, продолжила рассказ. «Маленькая девчушка бежала по зеленой траве навстречу своей прабабушке. — Бабушка! — рассмеялась та и принялась обнимать старушку. — Инь, осторожно, бабушке тяжело! — послышался крик её мамы сзади. — Всё в порядке, — усмехнулась пожилая женщина. Она была в светлом кимоно с яркими красными цветами. Её длинные седые волосы были аккуратно убраны и собраны на затылке, а на лоб спадала ровная челка. Лицо было в морщинах, но её это не портило. У Мизэки были глаза цвета темного топаза, а губы имели абрикосовый оттенок. — Мой маленький ёжик… — Мизэки потрепала непослушную шевелюру девчушки, та схватила бабушку за руку и понеслась куда-то вглубь светлого и ухоженного дома. — Бабушка, я хочу пирог! Прибежав на кухню, та быстро залезла на табурет, после чего потянулась к земляничному пирогу. — Ну-ну, деточка… — Мизэки осторожно оттащила ребенка от стола, — сначала нужно помыть руки… Девчушка скрестила руки на груди и надула губы, отчего бабушка рассмеялась. — Ты мне всегда напоминаешь своего прадеда. — Я такая же красивая? — наивно поинтересовалась девчушка, и глаза её заблестели. — И это тоже… Инь, иди мыть руки. — Ладно… — та сверкнула глазками и поспешила выполнить поручение, чтобы побыстрее съесть заветное лакомство. Уже через пять минут девочка жевала полученный приз и запивала чаем. — А мама с папой будут пирог есть? — Они придут позже, — Мизэки виновато улыбнулась, — ты побудешь со мной несколько дней. Так что все пироги — твои. — Ура!!!» — Наверное, меня часто оставляли у неё, — Инь пожала плечами, а потом чуть засмеялась, всхлипнув пару раз, после чего продолжила рассказ. «— Бабушка, ну… разве я похожа? — Инь придирчиво рассматривала портрет Мадары и себя в отражении. — Не поверишь, насколько, — тепло улыбнулась та. — А почему вы не вместе? — совсем просто спросила девочка. — Так получилось, — Мизэки поспешила отвести взгляд. — А разве это правильно? — старушка удивлённо посмотрела на внучку, — если люди любят друг друга, они должны быть вместе! — победно воскликнула Инь, — как мама и папа! — девушка разбежалась и прыгнула на диван. — Да, должны. Только иногда некоторые обстоятельства не помогают. Мне так жаль, что я не успела ему столько сказать… — А бабушка его видела? — Да, конечно. Только она очень разозлилась, после чего мы много лет не виделись с ней. — На прадедушку разозлилась? Я вот на него никогда злиться не буду! Он же такой красивый, как я! — снова возрадовалась девочка. — Нет, на меня. Инь, не забивай этим голову, — рассмеялась Мизэки. — Ну, я хочу ещё про вас послушать, — она перекинулась через подушку и облокотила голову на руки, — пожа-а-алуйста! — прабабушка тепло улыбнулась и, присев рядом, обняла правнучку. — Ну, познакомились мы с ним совершенно случайно. Тогда была война, и на счету было всё, но для нас было самым главным — жизни. Я торопилась в больницу, чтобы помогать раненым, как наткнулась на мальчика. Он появился из ниоткуда. Такой весь «великий»… — Мизэки громко засмеялась, а Инь непонимающе смотрела на старушку, — сначала он накричал на меня, что я нерасторопна, на войне меня бы уже убили, что надо смотреть по сторонам, да и вообще, что мне бы торговать где-нибудь, — улыбка не сходила с лица. — А дальше? — А дальше, этим же вечером, он ждал меня у входа госпиталя. Я прошла мимо, делая вид, что не замечаю его. Иду дальше, слышу, шаги. Чуть повернула голову. Смотрю — он плетется, да ещё так… гордо, словно так и должно быть. Я остановилась, он продолжает идти. Прошел мимо, бросив мне: «Не обольщайся». Такой был… забавный. И ведь я тогда и подумать не могла, что без памяти влюблюсь в этого заносчивого мальчишку! Все чувства, что женщина пронесла с собой через столько лет, ничуть не угасли, и, рассказывая эту историю не в первый раз, на душе становилось тепло и спокойно, до тех пор, пока не начнет прогонять всё через себя снова и снова. Казалось, она закроет глаза и тут же очутится с ним, но их разделяло всего лишь одно «но» — жизнь — и осознание этого, словно острый кунай, которым раздирают душу. — А потом? Ну же! — нетерпеливо закричал ребенок. — А потом ты и так знаешь, — старушка ласково провела рукой по голове девочки, пытаясь остановить кровоточащие раны внутри себя. — Я хочу это услышать ещё раз! — возмущалась Инь. Мизэки уже не первый раз замечала, что некоторые замашки Мадары передались через поколения. — Ну, просто сегодня хотела тебе поведать про «забытый» сад, в котором цвела сакура, но, раз уж ты… — Нет! Давай лучше про сад! Бабушка, ты ведь знаешь, как я люблю сакуру, — темно-синие пуговки уставились на пожилую женщину в ожидании прекрасной истории. — Ну, мой дом находился на окраине поселения. За ним сразу был глухой лес. Ходили легенды, что там живут злые духи и течет мертвая вода, — глазенки правнучки увеличились и в них поселился некий страх, — но это всего лишь выдумки, — поспешила Мизэки вернуть всё на круги своя, — я встретила Мадару, когда только начинались сумерки. Он был уставший, но держался, как мог. — Он много работал? — Инь накрутила на указательный палец прядку темных волос. — Да, он очень много работал. Поэтому твой прадедушка такой сильный воин. — А что потом? — Я взяла его за руку и просто повела за собой. Это был первый раз, когда он мне сопротивлялся, — по-доброму усмехнулась старушка, — как только он увидел, что я хочу завести его в лес, то сразу оживился. Стал говорить, что нам туда нельзя, начал даже вырываться, — засмеялась Мизэки. — Почему? — удивилась девочка. — Потому что он верил, что там жили духи, — прабабка чуть выдержала паузу, а потом щелкнула девочку по носу, — прям как ты! — Ай! Бабушка! — Инь тут же схватилась ручонками за свой нос и насупилась, отчего старушка рассмеялась ещё больше, — ну что дальше-то? — Тогда я решила применить запретное оружие, — она хитро прищурилась. — Какое? — в глазах было столько интереса, что вокруг Инь ничего не замечала. — Сказала, что, как же так, Учиха Мадара, такой великий и ужасный, и боится идти в лес. Ну, после этой фразу он уже шел первым. «Куда теперь?» — спросил он, когда понял, что понятия не имеет, куда нам идти. Я лишь засмеялась и побежала в противоположную сторону. Он меня догнал и уже собирался начать свои великие речи, но я лишь попросила быть его тише, после чего оттянула пышную ветку дерева, за которой нам представилась необычайная красота… — Мизэки немного перешла на шепот, создавая немного сказочную атмосферу, — там росла дикая сакура. Столько деревьев, столько оттенков, да ещё и солнце последними лучами освещает этот сад… — прабабка на мгновение замолчала, снова вспоминая те прекрасные дни, — Мадара ничего не говорил. Я потянула его за руку, и мы стали молча гулять среди волшебного сада. В самом центре мы нашли два переплетающихся дерева. Я так засмотрелась на эту красоту, что… — голос прабабушки дрогнул. Кунай разрезал одну из самых ранимых частей души, кровоток которой не остановить лишь силой разума. — Что? Бабушка! Ну, говори же! — Инь стала трясти старушку за рукав. — Он меня поцеловал, — тихо, но с такой нежностью проговорила Мизэки. — Поцеловал? Ого! — Инь улыбнулась полным ртом молочных зубов, — а дальше? — Ну, — Мизэки чуть прочистила горло, — это стало нашим тайным местом, — она шмыгнула носом, — мы всегда приходили туда, чтобы нас никто не видел и не трогал, чтобы мы могли быть вместе в такое неспокойное время, — старушка чуть прикрыла глаза и ещё крепче прижала к себе правнучку. Даже сейчас было впечатление, как будто это было вчера. Его сильное тело, такие непослушные, но мягкие на ощупь волосы, такой властный и сильный голос, который шепчет: «Я люблю тебя». По щекам скатились две капли, сорвавшись с подбородка, они растворились в ткани кимоно. По телу пробежала волна тепла, а за ней одна за другой волны горечи утраты. Как же ей хотелось, чтобы дверь вот-вот открылась, и в дом вошел мужчина с длинными непослушными волосами, в темно-синей форме со знаком клана, с самой прекрасной улыбкой на земле и с таким наивным взглядом на мир. От этого «прогона» по телу ещё и ещё, Мизэки почувствовала себя хуже. — Бабушка, я тоже так хочу! — радостно воскликнула девочка и поспешила вывернуться из слабых объятий. — Именно так? — удивилась Мизэки и постаралась прийти в себя. — Да! Хочу, чтобы он был такой же красивый, сильный, благородный, только чтобы не Мадара звали, а то я их путать буду, — Инь так легко говорила, словно люди — это игрушки. — Обязательно будет, — женщина поцеловала девочку в макушку». Инь шла прямо, опустив голову. Ей было тяжело говорить. Ведь кто бы мог подумать, что «сказки оживают». Морось переросла в мелкий дождь, отчего девушка накинула на голову капюшон. Немного странно, но не было грома и молний, даже небо посветлело. — Она ждала тебя, каждый день и каждый час, — собрав волю, произнесла девушка, — сейчас я это понимаю. Каждый раз, рассказывая мне историю не впервые, она проживала это момент снова и снова, — Инь тяжело выдохнула. Мадара ничего не отвечал, ему просто нечего было сказать. Он не мог понять, как так получилось? Если Мизэки так страдала, тогда почему ушла? Почему не сказала, что у них появился ребенок? Кто во всем этом виноват? Столько вопросов и нет человека, который бы дал хоть один ответ. — У вас была дочь. Как же… — девушка взялась за переносицу, пытаясь унять боль, — Тсукико. Да, точно… Учиха может и хотел бы обрадоваться и почувствовать часть тепла или же радости, а ещё ему очень хотелось, чтобы сердце пропустило хотя бы один удар. — И что с ней стало? — спокойно спросил тот. — Кажется, прабабушка говорила, что она ушла, как только узнала, кто её отец. «Собственный ребенок отвернулся от меня», — подумал Мадара. Это был ещё один толчок к созданию нового идеального мира. — Прости, тебе, наверное, неприятно это слышать, — Инь всхлипнула и чуть поморщилась. — Мне всё равно, — равнодушно проговорил Мадара. Девушка остановилась после такой фразы, а вот Учиха пошел дальше, не уделив этой ситуации должного внимания. «Как ты можешь быть таким?» — Инь смотрела в спину удаляющегося прадеда, а по лицу катились слезы, бесшумно, без лишних всхлипов, просто капельки скатывались по щекам и, соединяясь на подбородке, падали на землю, сливаясь с дождем.

***

«— Что ты собрался делать с моими волосами? — Инь собрала все волосы, которые доходили длиной до лопаток, в правую руку и прятала их от Акасуны. — Я просто сделаю их твоим оружием. Иди сюда! — Не хочу! Не надо трогать мои волосы! — Инь, хватит упрямиться, — этот голос доносился, словно из-под воды, и разобрать обладателя было невозможно. — Отвали, Янь! Такеши, и ты тоже отва… а-а-а! — закричала девчонка, как её схватили за волосы. — Главное, не двигайся».

***

Девушка еле разлепила глаза. В тело как будто влили свинец. Инь не сразу поняла, что лежит на мокрой земле, под проливным дождем. Плащ промок и стал тяжелее. Ткань противно прилипала к телу, волосы запачкались грязью и только мешались. Инь потихоньку приняла сидячее положение, что далось с большим трудом. Девушка стала осматриваться: какое-то поле, конца и края которого не видно, огромные камни, снова серость и теплый дождь. — Странно, я помню, шла по лесу… — девушка отбросила назад грязные прядки волос, а потом непроизвольно кашлянула. Девушка поднялась на ноги, голова жутко закружилась, но ей удалось удержать равновесие. — Ой-ей, нет-нет-нет, — Инь снова опустилась на землю. У девушки зарябило в глазах, а потом всё как-то накрылось черной пеленой.

***

Кисаме стоял, подперев дерево и облокотившись подбородком о Самехаду. Уже двадцать минут как Итачи-сан выбирал цветы в небольшом саду камелии, который находился на окраине Богом забытой деревеньки. Казалось, что для каждого цветка был свой контроль — подходит тот для девушки или нет. — Итачи-сан, вы ещё долго? — немного нетерпеливо спросил Кисаме. — Нет, — безразлично отозвался Учиха. — Вы так долго выбираете цветы, как будто на свидание собираетесь, — Хошигаки довольно оскалился, но в ответ снова получил безразличное: «Нет». — Я это делаю только потому… — Что это возлюбленная вашего брата. Я помню, — прикрыв глаза, закончил Кисаме. «Какой же вы дотошный стали! Сорвал цветы да пошел! Нет! Мы тут полчаса стоять сейчас будем! А тут, между прочим, солнце светит! А когда мы пойдем к Инь, то обязательно будет дождь и она потащит меня гулять!» — Хошигаки никак не мог заткнуться в своих мыслях. — Идем, — мечник дернулся, когда увидел прямо перед собой Итачи с букетом нежно-розовых камелий. И это преступник S-ранга? Учиха как минимум выглядел странно. Хошигаки пристально взглянул на букет, что ни говори, а Итачи подобрал идеальные цветы. Лепесточки были одной формы, только оттенок менялся, что придавало изящества и своеобразной невинности этому букету. — Надеюсь, ей понравится, — промолвил мечник и поспешил двинуться к хижине, следуя за Итачи. — Мне всё равно, — безучастно отозвался Учиха. «Ага…» — отметил про себя Кисаме. К закату Акацуки добрались до хижины. Они уже шли обычным шагом, не торопясь. Домик виднелся за «лапами» деревьев. Кругом была тишина. Мертвая тишина. — Итачи-сан… — Кисаме взял за рукоять Самехаду. Учиха спокойно дошел до порога домика. Он посмотрел по сторонам — никого нет, абсолютно, даже букашки не жужжат. Итачи открыл дверь, немного скрипнув, внутри пусто. На столе стоит увядший букет. — Сбежала всё-таки… — констатировал Хошигаки. — Не думаю, — Итачи выбросил старый букет, после чего подал вазу Кисаме, тот наполнил её водой. Учиха осторожно поставил новый букет в воду и, забрав упавшие лепестки, которые сейчас походили на пожухлые листья, спокойно покинул хижину. — Итачи-сан, что будем делать? — Искать, — он чуть прикрыл глаза, — скорее всего, она заблудилась или захотела пойти в деревню. — Тут нет деревень, — немного с вызовом сказал Кисаме. — Вот именно, — Итачи посмотрел в светлое небо, — я сказал ей, что она в двух днях пути. — Вы же понимаете, что… — Кисаме уже разошелся на «пламенную речь». — Понимаю, — Итачи не отводил взгляд. По светло-голубому небу струями вились перистые облачка. «Безмятежность. И где же гром и молнии?» — У нас есть один день. Если за это время мы её не найдем, то оставляем, — уверенно сказал Итачи, после чего посмотрел на Кисаме. — Как же так? — Хошигаки был удивлен. Как они могли её оставить? Она же так мало вспомнила, кроме того, общалась с ними, как с обычными людьми, а не как с преступниками. Инь не видела в них монстров. Итачи не ответил. Лишь развернулся к Хошигаки спиной и исчез. Кисаме тяжело выдохнул, внутри было какое-то странное чувство, не хотелось ему оставлять девушку, но ему ничего не оставалось. Мечник отправился на поиски в противоположную сторону.

***

«— Мама, но я не хочу туда идти, — упиралась девчушка, когда её пытались одеть. — Инь, стой ровно, — сквозь темноту раздался мягкий женский голос. Девочка успокоилась и её одели в короткое коричневое платье, юбочка которого была в складочку, на груди был замочек, а сзади свисал капюшон до поясницы, прикрывая знак клана. Платье было поверх темно-зеленых коротких лосин, которые не доходили до колена. — Красавица, — мама нежно обняла дочку. — Ма-а-ам… — та смешно поморщила носик, — я не хочу быть шиноби. — Инь, — тон стал резче, — а я не хочу больше об этом слышать, — женщина взяла расческу и стала укладывать волосы девочки, которые доходили до плеч, а на лоб спадала идеально ровная челка. — Мама, хватит, — девочка выкрутилась и побежала в прихожую, она натянула сандали на ноги, прихватила небольшую сумочку и, выбежав из квартиры, громко хлопнула дверью. Девчушка выбежала на улицу и, уперев руки в колени, облегченно выдохнула. — Инь! — услышала она откуда-то сверху, — ты забыла! — женщина сбросила какие-то вещи из окна. Девочка ловко поймала ткань. — Спасибо, — негромко сказала она и посмотрела на белые наручи. Инь надела их на руки и осторожно закрепила темно-коричневыми ремешками у запястья и у локтя. — Ну, блин… Девочка поплелась в академию шиноби под палящим солнцем. На улицах Конохи было явное оживление, как никак… первый день поступления. Девочка сложила руки на груди и насупилась. В знак протеста она решила, что ни с кем не будет разговаривать: «Вот пусть знает! Буду молчать и всё тут!»

***

«Переступив порог класса, Инь пришлось закрыть уши руками, так как она чуть не оглохла, когда услышала писки и визги других девочек. Она прикрыла один глаз от невыносимого звука. Инь подобную картину видела не первый год в Академии, но к такому кошмару никак привыкнуть не могла. «Достали!» Девчушка поднялась на самый верх и села у окна. На улице поднялся ветерок, который колыхал листья деревьев. Такой процесс немного завораживал и расслаблял. В висок внезапно что-то прилетело. В голове словно начали стучать барабаны, брови сошлись на переносице, а вместо умиротворенной улыбки появился дикий оскал. Инь развернулась и увидела, что на неё никто не обратил внимание. На неё уже давно никто не обращает внимание. Все привыкли к тому, что это серая немая мышка. Девчонки перебрасывались бумажками, в попытке разобраться, кто будет сидеть с каким-то там мальчиком. Темные глаза девочки метались от персоны к персоне, пытаясь понять, кто это сделал. «Вот она…» — глаза сверкнули как молния среди ночного неба. Инь достала из сумочки сюрикен и со злостью бросила его в розоволосую девочку. Металл разрезал воздух так быстро, розовая прядка упала на парту, а сюрикен, который должен был войти в стену, был перехвачен учителем. «Упс, я попала…» Класс замер, перед этим издав характерный «ах» удивления. Розоволосая девочка была так напугана. Откуда в их классе оружие и почему именно в неё целились? Рядом стоявшая блондинка с не меньшим страхом и одновременно любопытством наблюдала за этим. Учитель положил сюрикен на стол и неодобрительно цокнул. — Инь… — строго, но как-то по-доброму отозвался мягкий голос. Все, за исключением одного человека, перевели взгляд на самый верхний ряд. — Это ты сделала?! — завопила девочка, размахивая своей отрезанной прядкой. Инь сделала самое удивленное выражение лица, которое можно было когда-либо воссоздать, а потом, положа руку на сердце, отрицательно замотала головой, а итогом этого «театра» был жест, который указывал на мальчика, что сидел на два ряда ниже. Инь пальцем показывала на него и утвердительно кивала головой. Все посмотрели на мальчика, тот вопросительно уставился на одноклассников и, поднявшись, стал разворачиваться к Инь. Картинка поплыла, девочка не видела больше никого».

***

Инь открыла глаза, затем сразу их закрыла. «Такой белый свет…» — девушка попыталась сглотнуть, но в горле пересохло всё. Инь снова попыталась разлепить веки и всё-таки понять, где она и что с ней. Девушка глубоко вдохнула — такая свежесть и пряность. Кругом всё тоже поле, только деревьев стало почему-то больше. Внезапно левую ладонь пронзила ноющая боль. — Ау… — Инь потихоньку повернула голову налево и опустила взгляд. Ладошка была повернута к небу, на ране, что ещё до конца не зажила, появился гной.

***

Итачи пробирался сквозь густой лес, обострив свой слух. Мысль о том, что Инь сбежала, даже почвы не имела. За всё то время, что они были «вместе», девушка ни разу не обмолвилась о том, что хочет домой или увидеть родителей, а о том, что её что-то не устраивает, кроме отсутствия людей, Учиха не слышал вообще. «Ну и где же ты?» — Итачи набрал в легкие побольше воздуха и ускорился. Где-то впереди он услышал тихие раскаты грома. На губах появилась довольная ухмылка: «Понятно…»