Сила, что изменит Мир

***

Инь сидела и думала о том, в какой именно позе она умрет, и как будет выглядеть, когда её найдут. Девушка напряглась, когда уловила какой-то звук, он был вдалеке, но кто знал, что могло случиться. Звуки становились всё отчетливее. Уже скоро. Совсем скоро. Инь снова поудобнее улеглась. Внутри поселилось чувство, что это конец. Началась морось. Она услышала, как кто-то оттолкнулся от ближайшего дерева. Промелькнула тень. Инь зажмурила глаза и приготовилась к страшному. — Ну и что ты тут делаешь? — голос был мягким и немного раздраженным. Инь приоткрыла правый глаз и увидела перед собой Итачи. Казалось, что такого счастья она не испытывала ни разу в жизни. — Итачи… — чуть охрипло произнесла девушка, сдержав накатывающие слезы радости, что она всё ещё жива и сейчас не умрет от рук неизвестного. Учиха опустился на корточки перед девушкой. Ветерок развевал его черные волосы, в глазах читалось мало скрытое беспокойство, усталость и упрек. «Само собой… не отчитать ты не можешь», — улыбнулась про себя Инь, а потом поддалась порыву и приподняла левую руку вперед, чтобы коснуться этих прядок, этого безупречного и такого родного лица. Почти, ещё немного. Инь улыбается, но в последний момент останавливает себя. Девушка закусила нижнюю губу. Наблюдая за всем этим, глубоко в душе, Итачи ждал, что она всё-таки коснется его лица, и он снова сможет ощутить мягкость её кожи, тепло её тела, но Инь остановилась и опустила руку. Итачи потянулся к девушке и осторожно стал расстегивать её плащ. Ткань была мокрая, грязная, холодная. Учиха нахмурил брови: «В который раз убеждаюсь, что голова у неё на плечах просто так». Инь совершенно спокойно наблюдала за этим действием. Учиха не смел и коснуться девушки, всё делал воздушно. Как только последняя заклепка была расстегнута, Итачи быстро наклонился к девушке, та чуть больше распахнула свои глазенки, не понятно, чего она ждала, но Инь испугалась и вжалась в камень ещё больше. Обхватив её за спину, Итачи чуть потянул девушку на себя и аккуратно снял с неё плащ, отправив ненужную тряпку далеко в сторону. Девушка уткнулась лбом в грудь Учихи и тяжело начала дышать. Головокружение снова нарастало. Только сейчас ей было легче, она уже не одна, ей помогут. Обязательно помогут. «Как же спокойно…» — девушка чуть прикрыла глаза и протяжно выдохнула. — Ты в курсе, что мокрая вся? — Угу, — пробубнила та. Итачи безнадежно вздохнул. Затем девушка ощутила прикосновение где-то на ногах, мокрая ткань противно скользила по коже, плавно подобравшись к бедрам. — Ты че делаешь?! — Инь нашла в себе силы не только закричать, но и оттолкнуть Итачи. — Мы домой будем добираться в мокром? — спокойно спросил он и кивнул на её одежду. — Не мы, а я, — девушка чуть свела брови на переносице и поджала губы. — Хорошо, — безразлично отозвался Итачи. Преступник поднял девушку на руки. Инь рефлекторно прижалась ближе к Учихе, от этого тело нукенина буквально парализовало. Сердце прибавило ещё один удар. Итачи быстро бросил взгляд на девушку: та спокойно лежала на его руках, прикрыв глаза, под которыми виднелись темные круги; от тела исходил жар; она тяжело дышала ртом, отчего губы обсохли и, казалось, что вот-вот треснут. — Ита-а-ачи… — протяжно-мучительно простонала девушка. — Что? — он даже не повернул голову на неё, даже взгляд не перевел. — У меня… — она замялась, — мне… — девушка не знала, как сказать. — Инь, говори уже, — меньше всего Итачи хотелось слушать лирические отступления. — Ничего! — раздраженно прикрикнула девушка и, обхватив Учиху за шею двумя руками, отвернула голову в противоположную сторону. «Обиделась», — пронеслось в голове у преступника. За этот месяц он уже спокойно различал все эмоции девушки. Правая рука со временем сползла с плеч Итачи и была в свободном полете. Инь даже не искала в себе сил, чтобы вернуть ту обратно. Учиха уже успел отметить, что на сегодня выкидонов достаточно, и он был бы рад, чтобы Инь просто успокоилась и помолчала. Итачи ногой открыл дверь хижины, затем поспешно положил девушку на футон, который был застелен самодельным пледом. — О, цветочки, — девушка не отводила взгляд от своих любимых цветов, что стояли в вазе, — спасибо, — Инь чуть улыбнулась, после чего сразу закашляла. Учиха опустился рядом и приложил ладонь к её лбу. — Поздравляю, — начал Итачи. — С чем? — Ты заболела, — Учиха расстегнул свой плащ и решил отнести его в противоположную комнату. — Вот так неожиданность… — равнодушно отозвалась Инь и поспешила развязать пояс. Руки не слушались, сил не было, зато воли хоть отбавляй. Учиха, вдоволь насмотревшись на это, устало потер глаза, затем подошел к футону и одним движением развязал зеленую ткань. — Закрой глаза, — сказала девушка. «Что она удумала?» — Итачи чуть нахмурился. — Ну, пожалуйста, — она хрипло закашляла, прикрыв левой рукой рот. Учиха обреченно выдохнул и закрыл глаза. — Раздень меня, пожалуйста. Итачи хмыкнул и, честное слово, готов был рассмеяться, вот только он позабыл, как это делается. — Значит, там это сделать было нельзя? — спокойно спросил тот с закрытыми глазами и подпер голову рукой. — Нет, — приглушенно ответила девушка. — А сама? — Я подняться не могу, — к горлу подступил ком, в носу защипало. Затем Инь кашлянула так сильно, что, казалось, надорвала связки. Итачи быстро сходил за кунаем, который был у него в плаще. Раз-два и ткань затрещала, ровно по центру. Учиха снова чуть приподнял девушку на себя и вытащил из-под неё ткань. Инь даже не следила за глазами Итачи, ей сейчас было так плохо. Жутко тошнило, кружилась голова, то жарко, то холодно, а ещё очень хотелось пить. Учиха накрыл девушку вторым самодельным пледом и поспешил дать ей теплый мятный настой. Снаружи уже были сумерки, поэтому пришлось зажечь свечки. Итачи пришлось делать всё очень быстро: «Кисаме, где ты есть?»

***

Хошигаки размеренным шагом шел по намеченной им траектории внутри леса. Он прекрасно знал, что в этой стороне девушки нет. Мечник подумал, что, может, встретит кого и убьет. Со временем Кисаме двигался ближе к тропинке, которая пролегала недалеко. Дорога была старая и позабытая, так как сквозь протоптанную землю уже вовсю росли сорняки. «Жарко. Сейчас тут жарко. Надо ловить этот момент!» Прогулявшись так ещё часа пол, мечник услышал скрежет колес, тихие вдохи-охи и мелкие шаги. Кисаме напряг слух и, поспешив спрятаться за широкое дерево, ухватился за Самехаду. «Мда… я понадеялся», — Хошигаки даже расстроился, когда увидел тощего старика, что вез перед собой телегу, набитую всяким барахлом. Вся одежда была лохмотьями, а на голове была сугэгаса. «Хм… может, что-нибудь ей взять?» Хошигаки покинул свою «засаду» и преградил пусть старику. — А? — из-за огромной телеги показалась сугэгаса, — путник? Какая радостная встреча! Не желаете ли чего купить? — старик мгновенно отпустил телегу и принялся раскладывать товар. Какая-то посуда, одежда, склянки с лекарствами, украшения, даже оружие. — Посмотрите, посмотрите… — «бегал» старик вокруг Кисаме и пытался что-нибудь ему втюхнуть. Мечник признался сам себе, что стоящие вещи у него были. Хошигаки довольно скалился и думал, чтобы отжать у старика. — Что вас интересует? — Мне нужна… — и тут он задумался, чтобы ей взять. «Черт! Да с каких пор я вообще о таком думаю?!» — О, я вижу, у вас меч есть? Я тут как раз две катаны продаю, — старик стал рыться в груде барахла и достал откуда-то снизу упакованные две черные блестящие катаны. «А что… пока свою не найдет, будет с этими». Кисаме взял оружие в руки и чуть не выронил, когда увидел переливающийся на свету знак клана Учиха, который явно выделялся на рукояти. Сам знак не был выпуклым, он приходился на одну плоскость с катаной. Эта метка была сделана из драгоценных камней, только дурак этого не заметит. Природные минералы так и играли на солнце. — Ну как? Нравится? Хотите, отдам две по цене одной? — Да, беру, что ещё есть? — Посуда, хорошая… — старик снова начал рыться, но мечник остановил его. — Нужна одежда для девушки. — О, сейчас. Тут недавно появился, смотрите какой, — торговец достал короткий топ, который практически походил на нижнее белье, затем бриджи длиной до колен, где-то ещё откопал черную ленту и длинные перчатки по локоть такого же цвета, — это просто последний писк! — восхищался старик, — отдам за пятьсот! — Лекарства есть? Кисаме как будто чувствовал, когда с Инь что-то было не то. В голове сразу предстали все, абсолютно все случаи её рассеянности, когда она вечно то спотыкалась, то царапалась о деревья, когда гуляла с «акулой». Ещё он вспомнил, что та любительница гулять по сырой земле, купаться в ледяном ручье, а потом днями напролет лечить насморк. — Да, это сейчас есть у всех. Из-за дождей этих проклятых! Сколько можно! Хоть сегодня погода спокойная! — А что-нибудь поесть будет? — Только лепешки, — старик развел руками, — надо? — Давайте, — Кисаме вздохнул, он столько понабрал у этого беззащитного старика, что невольно вспомнил девушку, которая каждую встречу припоминала о том, как мы должны защищать слабых и прочее. — Давайте так… — старикашка стал складывать всё в уме, — лепешки — двести, лекарства… шестьсот… одежда — пятьсот… катаны… отдам за тысячу! Итого… Кисаме вознес глаза к небу. Покопавшись в плаще, мечник бросил туго набитый денежный мешочек старику, не пересчитав сколько там. — Благодарю! — торговец низко поклонился Кисаме, — вот, — он быстро собрал всё в один мешок, — всё ваше! — Ага, — Хошигаки взял товар и неторопливо скрылся в лесу.

***

Итачи принес холодной воды из ручья в каком-то небольшом тазике. Учиха нашел подобие полотенца и стал делать девушке компресс на лоб, чтобы хоть как-то сбить жар. Инь лежала на футоне, накрытая тонким пледом. Волосы были свешаны на пол, глаза прикрыты, руки были в положении «по швам». Учихе удалось немного отпоить девушку, чтобы восстановить обезвоживание, но та никак не хотела поглощать больше жидкости. Её состояние оставляло желать лучшего. Инь совсем схудилось и сейчас Итачи сидел рядом на соломе и менял повязку. Ему явно не нравилось, что лицо никак не становилось светлее. Кожа на лице была розоватой. Её губы совсем пересохли, Итачи пытался снова напоить настоем девушку, но та лишь давилась, а глотать не было сил. В голове преступника была одна цель — вылечить возлюбленную его брата. «Не уследил», — мысленно сам себя корил Учиха. Итачи наблюдал за страданиями девушки, как она кашляла, как голова с трудом поворачивалась из стороны в сторону, как её тело содрогалось, как она пыталась что-то шептать, но слышался лишь хрип, как стекали капельки пота по её красивому лицу и стекали по ушам, шее, растворяясь в тканях. «И с чего я взял, что её лицо красивое?» — Учиха снова мысленно отвесил себе пощечину, сейчас не до этого. Итачи сменил повязку, они стали слишком быстро нагреваться. Учиха нахмурился, если бы девушка только могла открыть глаза и увидеть, с каким укором и одновременно беспокойством сейчас он смотрит на неё. Девушке казалось, что кровь медленно нагревается на огромном костре, температура поднимается, пламя растет, скоро жидкость вот-вот закипит. Больно, очень больно. Из глаз начали скатываться капельки. Итачи потянулся, чтобы вытереть жидкость. «Можно сказать — кипяток». Но даже в такой ситуации он задержал свою ладошку на её щечке, а большой палец у её виска. Хотелось, чтобы по волшебству она поправилась. Учихе пришла в голову одна бредовая, но всё же, в некоторой степени, полезная мысль. Итачи сменил повязку и, намочив указательный и средний пальцы в воде, стал потихоньку водить ими по губам девушки. Он тихонько хмыкнул. «Шершавые такие», — преступник быстро потряс головой, отгоняя ненужные мысли. Инь чуть сомкнула губы и облизнула их языком. Она чуть расслабилась, ощутив жидкость, в которой так нуждалась. Итачи решил, что пора бы ей уже охлаждаться. Он свернул плед, оголив ноги до колен. Учиха нашел ещё тряпки и, смочив их, приложил к щиколоткам и запястьям. Закончив с наложением и сменой компрессов, Итачи опустился на солому у футона, затем снова и снова водил пальцами по губам девушки. Казалось, его это успокаивало, и он мог бы так сидеть вечно. Через несколько минут, преступник заметил, что дышать ей стало легче. Учихе стало поспокойнее, но расслабляться он не спешил, ведь и понятия не имел, что подхватила девушка. Итачи снова сменил повязки и, так как губами та уже могла шевелить и даже иногда их облизывала, он стал с ложки закапывать ей настой в рот. Это, безусловно, действовало, без вреда для Инь, но слишком медленно. «Девчушка сидела на лавочке, уперев локти в колени и оперев на замок из рук голову. Взгляд был сосредоточенным и внимательным. В таких детских глазах был холодный расчет и лишь малая доля понимания, маниакальное желание бушевало внутри, вот только определить это желание было сложно. Напротив неё на лавочке в точно такой же позе сидел мальчишка. Из-за яркого солнца, которое постепенно заходило за горизонт, нельзя было рассмотреть внешность. — Вот оно что… — выдержав паузу, сказала она, — так это он твоя цель? Вырезал весь клан и исчез. Мда… любопытно… — девчушка не переставала вглядываться в своего собеседника, — и что ты намерен делать? — Я уже всё сказал. Я мститель, — холодный и ровный тон. Эти два ребенка были словно отражением друг друга. У них были схожие повадки, некоторые внешние сходства также были, но самым «идентичным» была душа. Она была черна и не изведана, как глубина океана. Единственное различие в черноте — причина её появления. У мальчика был повод, а вот девочка, казалось, была с этим рождена. — Завтра начнется экзамен, — как бы невзначай напомнила девчушка. — Я знаю, — последовал тяжелый выдох. Девочка так и не отвела свой прожигающий взгляд, пытаясь опознать собеседника, — скажи, — начал мальчик, после продолжительного молчания, — Инь, ты пойдешь со мной? Выражение лица не изменилось, ни один мускул не дрогнул. — Зачем я тебе? Ты ведь такой крутой мститель — носитель шарингана, — язвительно заметила девочка и немного издевательски усмехнулась. — Мне нужно будет использовать кого-то как живой щит или приманку, все-таки для достижения цели нужны средства, — мальчик сказал правду, чистую правду. Перед ней он открывал все тайны его черной души и жутких желаний. Мальчик переживал в глубине души, что та откажется, но всё оказалось иначе. — Без проблем, — ответила Инь, — а пушечное мясо в виде своих поклонниц не хочешь взять? — С тобой я могу услышать тишину, — ответил мальчик и, быстро поднявшись, растворился в последних лучах солнца. — Что ж, Итачи Учиха, тебя ждет теплый прием, затем будут кровавые развлечения и твоей периной станет земля, — в темно-синих глазках снова загорелось это маниакальное желание, а на губах появился хищный оскал». Дверь открылась, и в хижину вошел Кисаме. — Итачи-сан? — удивился мечник, когда увидел, что тот сидит рядом с футоном, — простите, задержался, — он поставил мешок у стены. — Кисаме, — Учиха поднялся на ноги, вид у него был уставшим, — у неё высокая температура, которая не спадает. — Как чувствовал, — оскалился тот, — я тут встретил торговца… — мечник полез в мешок, — я купил лекарства, может, тут есть что-нибудь жаропонижающее. Хошигаки вручил пакет с медикаментами Итачи, а сам, используя стихию воды, создал пленку, которую опустил на лоб, шею, запястья и щиколотки девушки. Инь издала стон облегчения, когда почувствовала что-то очень холодное на коже. — Она в сознании? — поинтересовался Кисаме. — В полу сознании, — Учиха достал одну таблетку, но отдавать не спешил. — В чем дело? — Она не может глотать, — Итачи быстро вышел в другую комнату, оставив мечника с девушкой. — Я смотрю, ты хорошо погуляла, — Кисаме откинул повязку со лба и, осторожно убрав прилипшую челку, приложил свою широкую холодную ладонь, — ух какая… — в полуулыбке оскалился тот. Итачи раскрошил таблетку и поместил этот порошок в маленькую ложку, после чего добавил туда немного воды, чтобы всё это стало жиже. Учиха опустился на колени рядом с Инь и, приоткрыв её губы, стал понемногу закапывать лекарство ей в рот. «Как интересно…» — Хошигаки оскалился ещё больше, наблюдая за происходящим. Итачи положил ложку рядом с тазиком и поднялся. Кисаме чувствовал, что тот хотел что-то сказать, вот только почему-то до сих пор молчит. Горло, что казалось ей растрескавшейся землей, начало немного оживать, чувствуя, как жидкость всё смазывает, только вкус какой-то горьковатый. Девушка чуть поморщилась. Сказать что-то не было сил, она лишь начала открывать и закрывать рот, как рыба. Итачи среагировал мгновенно и, правой рукой, осторожно приподняв Инь за голову, аккуратно поднес к её губам чашку с настоем. Учиха каплю за каплей отправлял содержимое в рот девушки. Инь сделала один глоток, глотку словно расчесали ножами, она снова закашляла и отвернула голову от чашки. Итачи сдерживался, чтобы не встряхнуть её и не залить ей весь настой, при этом попытавшись не убить. — Что с ней произошло? — спросил Кисаме, но ответа он не получил. Учиха поставил чашку на пол и сам опустился на солому, глаза пронзило резкой болью, отчего он немного скривил лицо и зажмурился. — Итачи-сан… — начал мечник, — в мешке есть кое-что ещё. — И что же? — апатично поинтересовался Итачи. — Катаны вашего клана. Учиха на секунду застыл, а потом перевел взгляд на мешок — оттуда выглядывали две рукояти. Он помнил их. Когда-то давно отец рассказывал своему старшему сыну об одной из реликвий клана Учиха. Это были катаны, выкованные во времена противостояния с Сенджу. Ходили легенды, что одна из них принадлежала Изуне — младшему брату великого Мадары, а вторую мастер создал. — Обработай ей руку, — сказал Итачи и, зайдя в другую комнату, надел свой плащ. — Хорошо. Вернулся Учиха в хижину через несколько часов, когда полностью стемнело. Хошигаки не было известно, где пропадал его напарник, да и допытывать он его не собирался. — Если вам интересно, температура немного спала, — констатировал Кисаме, сидя на краю футона рядом с девушкой. — Хорошо, — холодно отозвался Итачи и, сев на стул, поспешил опереться о стенку спиной. — Что будем делать? — через несколько минут молчания спросил мечник. — Ждать, — на выдохе ответил Итачи. Хошигаки отошел от девушки и облокотился о стенку. Всю ночь Акацуки слышали кашель, тихие вздохи. Иногда давали попить. Ночь выдалась бессонная для всех, практически. Собственно говоря, следующие дня три были приблизительно одинаковыми. Акацуки как няньки скакали вокруг девушки. Правда, когда их вызвал лидер, пришлось нагородить немного, почему они так задерживаются. На четвертый день Инь открыла глаза. «Наверное, полдень», — девушка посмотрела на полу спящих Акацуки, что подпирали стены. Инь поднялась с футона. — Хм… — довольно хмыкнула та, — уже ничего не болит… — она осмотрела себя, а потом прокрутилась вокруг. Её остановила мужская рука. Ладонь Итачи быстро приблизилась и коснулась её лба. «Температуры нет», — казалось, вести нет прекраснее на свете. — Итачи, всё хорошо! Я отлично себя чувствую! — бодро подметила девушка и зашагала за плошкой с ягодами. Что ни говори, а есть она хотела жутко. — Я принесу, — Учиха задержал её за запястье и силой заставил сесть на футон. Итачи еле перебирал ногами, но всё же достал плошку с ягодами, только там ничего не было. — Рад тебя снова видеть, — приоткрыв глаза, сказал Кисаме, а потом добавил, — живой. — Я больше не буду так далеко уходить, я не знала… — Инь, — перебил Итачи, — тебе придется немного подождать, я соберу свежих ягод. Учиха, не дождавшись ответа, покинул хижину. — Ему бы не мешало вздремнуть, — заметила девушка. Кисаме наигранно зевнул. — Если бы ты меньше пропадала, мы бы из графика не выбились. — Извини, — она виновато опустила голову, — Кисаме… — Чего? — мечник «отклеился» от стены и подошел к девушке. — Ты не мог бы отвести меня к ручью? Я хочу умыться… и помыться, — чуть скривив носик, добавила девушка. — Ты ещё слаба. Тебя к холодной воде вообще нельзя подпускать! — немного грубо ответил Хошигаки. — Но Кисаме! — Такое только через Итачи-сана, — мечник поправил Самехаду. Дверь скрипнула, и в хижине показался Итачи с плошкой ягод. Учиха не спеша подошел к девушке и протянул ей пищу. — Держи, — тихо сказал тот. Инь долго смотрела Учихе в глаза, стараясь там что-то разглядеть, а у самой же был взгляд, который просил только одного — прощения. Девушка опустила свои сапфировые глаза в пол, а потом осторожно, взяв Итачи за протянутую руку, притянула его ближе, заставив усесться рядом. «И что это такое?» — Учиха внимательно наблюдал за Инь. Одно он понял точно — она что-то вспомнила, вот только что… на всякий случай в одной руке уже был приготовлен кунай. — Спасибо, — как-то обреченно сказала девушка и взяла одну ягодку, видимо, попалась слишком кислая, так как Инь смешно зажмурилась от такого вкуса. — Ты в состоянии идти? — задал вопрос Итачи, осторожно взяв девушку за неповрежденную руку и вручив плошку с ягодами. — Куда? — Инь сунула в рот ещё одну ягодку, повезло, что вторая оказалась слаще. — Ты в состоянии или нет? — Учиха проигнорировал её вопрос. — С вами я готова идти в любом состоянии, — улыбнулась девушка, посмотрев на Кисаме, мечник уже тогда понял, что Инь придется тащить ему.

***

Хатаке надеялся, что сумеет выспаться после недолгой, но такой утомляющей миссии. Его голова уже просто пухла от всех страшных новостей, которые происходили не только в Конохе, но и в соседних деревнях и даже странах. Луна всегда ждала его дома, с собой Какаши просто не решался брать животное. Всё-таки призванные звери не всегда могут быть полезными. Пепельноволосый быстро открыл глаза от нехватки кислорода. Тигренок стоял на его лице, положив свои мягкие и пушистые лапки на его нос и рот. Какаши осторожно спихнул тигренка и поспешил отдышаться, сняв маску с лица. — Луна, что ты делаешь?! — приведя дыхание в норму, Хатаке провел рукой по своим волосам и поудобнее улегся на футоне, — вот что тебе надо? — повернувшись на бок, Какаши стал разговаривать с Луной. Тигренок лишь замурлыкал, а потом, перескочив через тело шиноби, подбежал к окну и зарычал. — В чем дело? — Какаши поднялся и, зевая, подошел к окну. На темном ночном небе тускло светили звезды. Создавалось ощущение безмятежности, которое постепенно менялось и превращалось в безысходность. Помимо долга шиноби, в мужчине боролись ещё два чувства, природу которых он понять не мог, да и как давно с ним такое — тоже понять не мог. Ему явно не хватало кого-то. Да, он многих терял, но всё было не тем. Тогда чувства были гораздо тяжелее, они превращались к неровные глыбы свинца и привязывались к душе шиноби, после чего волочились за ним и никак не хотели отпускать, а сейчас… — Луна, — Какаши немного дернулся, когда тигренок стал тереться своей мягкой шерсткой о его ноги. Шиноби хмыкнул, подняв один уголок губ, после чего взял на руки этот пушистый тяжелый комочек, — и что ты там хочешь увидеть? — Хатаке чуть ближе поднес животное к окну. В следующую же секунду раздался жуткий рык. Клыки, что показались на мгновение, буквально заблестели под ночным «светом». Какаши опустил руки, и кошка оказалась на полу, мягко приземлившись на руки. — Пора за Инь? — удивленно спросил Хатаке. Тигренок тут же стал размером с огромного настоящего тигра и, снова издав ужасный рык, бросился к входной двери, — Луна, у меня нет сил сейчас… дай мне пару часов, — Какаши буквально рухнул на футон. Луна чуть заскулила и, понуро повесив голову, подошла к Хатаке и, проходив вокруг него пару кружочков, улеглась рядом, положив свою голову ему на грудь. Какаши на остатках сил одной рукой приобнял тигра и провалился в сон. На следующий день Хатаке в составе команды № 7 стоял в кабинете Хокагэ и пытался донести до Цунаде важность поиска некой девушки Инь. Хокагэ представляла собой женщину со светлыми волосами, собранными в два низких хвоста. На ней была зеленая накидка, темные короткие штаны и босоножки на каблучке. Особенностью этой Хокагэ был весьма большой размер груди, ну, а помимо этого, она была внучкой самого Хаширамы Сенджу. На её лбу был сиреневый ромб — знак того, что женщина отлично контролирует чакру и у неё имеется огромный запас сего. — Хокагэ-сама, — снова начал свою песнь Какаши, — мы встретились с ней, когда освобождали Гаару… — Да-да! — выкрикнул нетерпеливый Наруто, — ну, бабуль! Че ты начинаешь? Она хорошая! Она просто пропала в день смерти Третьего! Все подумали, что умерла, поэтому ты про неё ни черта не знаешь! После такой «связной и обоснованной» речи, Узумаки получил под ребра от своей розоволосой сокомандницы — Сакуры. Всё это время Харуно, что до этого молчала, думала лишь об одном: «Почему мы должны её искать? В последний раз она нам явно дала понять, что с нами дел иметь не будет!» — И что она вам сказала, когда вы увиделись? — проигнорировала слова Наруто женщина. — Сказала, что ей нужно к Саске, — Какаши достал из диалога лишь суть, ведь тогда Инь много чего именно высказала команде № 7 и немного кое-кого потрепала. Сакура чуть подалась вперед и с вызовом посмотрела на сенсея. Изумрудные глаза заблестели, а кулаки сжались. В последнюю встречу Инь слегка унизила Харуно, что хорошенько ударило по самолюбию юной шиноби. — Ну так и какого же черта я должна посылать целую команду на поиски какой-то там соплячки, которая приперлась к Саске?! Хатаке! Что ты не договариваешь?! — женщина едва стукнула кулаком по столу, раздробив его в щепки. Команда № 7 чуть сжалась и, казалось, аргументы полностью испарились. — Цунаде-сама… она обещала прибыть в деревню месяц назад и помочь в охране, — спокойно ответил Какаши. — Что? — на долю секунды замерев, спросила Хокагэ. — Нам нужно её найти, прошу вас, вы всё поймете… — начал Хатаке, а Харуно всё больше и больше выходила из себя. — Э… С-Сакура-чан… — начал Наруто и постепенно стал отходить к стене, заметив некоторые изменения в товарище. — Харуно! — прикрикнула Цунаде, — не научишься держать свои эмоции под контролем, никогда не станешь хорошим шиноби! — О… — Узумаки поднял указательный палец вверх, — а ведь бабуля правду говорит! — Наруто, тебя я устала слушать больше всех! Какаши, если ты мне не приведешь одного важного и весомого аргумента, я никуда вас не выпушу! — Цунаде отвернулась к окну, взмахнув своими хвостиками. — Да что ты будешь делать, даттебайо! — воскликнул Узумаки, — если мы её найдем, то наверняка найдем и Саске! — Вы уже его нашли однажды, — холодно бросила Хокагэ. — Да, но с ней всё будет иначе. Бабуль, — Узумаки чуть поник, — в детстве… она была единственной, перед кем Саске был всегда честен. Хоть мы и были командой, но не проходило больше пары дней, как они всегда виделись. Я знаю, часто наблюдал за ними, — по голове прилетело от Харуно, — Сакура-чан! — чуть зажмурившись, Наруто потер ушибленное место. — Ты следил за Саске-куном?! — Сакура… — приказным тоном Цунаде заставила замолчать ученицу, — и что? — она повернулась к Наруто, — а что, если они вдвоем что-то затеют? — Цунаде-сама… вы уже видели Луну? — осторожно спросил Какаши, устремив взгляд одного глаза в пол. — Какаши, ты пошутить решил? — блондинка явно выходила из себя. — Нет… Луна — призывная тигрица Инь, она мне оставила животное, чтобы моя жизнь всегда была под охраной, — монотонно произнес Хатаке. — Вот оно как… — чуть улыбнувшись, сказала Цунаде, сложив руки на груди, — только не задерживайтесь. Вы нужны Конохе. — Ура! Бабуля нас отпустила!!! — завопил Наруто, — так вернем же наших! Луна!!! — кричал Узумаки, когда несся из резиденции на улицу, Сакура неспешно двинулась за товарищем. — Какаши… — чуть прикрыв глаза, начала Хокагэ, — по прибытию, не забудь мне поведать о загадочном исчезновении этой девочки, и ещё… постарайтесь не нарваться на Акацуки, у нас уже пропали несколько членов АНБУ. — Есть, — Хатаке испарился.