В Хогвартсе.

Когда я оказалась в фамильном доме Блеков, Дамблдор нанёс нам визит. Он убеждал, что рассказал всё, о чём мог сказать, всё, что я сейчас должна знать. Но есть что-то, о чём мне не рассказывают. Что-то, связанное с моим шрамом и головными болями, которые вызывает близость Волан-де-Морта. Что-то, что я должна узнать. Просто обязана. И я это выясню, даже если на это уйдёт много времени. У меня теперь нет ни семьи, ни друзей, так что и терять мне нечего. Хотя, у меня остался Сириус. Лорд Блек, который был так любезен, что даже признал меня частью своего рода. В Министерстве даже было проведено особое мероприятие, на котором меня официально признали наследницей Блеков. Мне даже дали фамильное «звёздное» имя. Теперь я Персефона Геката Блек. Пусть я и хотела оставить себе имя, выбранное мамой. Зато теперь я есть на фамильном древе семейства Блек. На всём этом настоял Дамблдор. Так как семья Блек входит в «Священные 28», мы с Сириусом были вынуждены посещать различные приёмы в Министерстве и присутствовать на различных мероприятиях, проходящих в других родовитых домах. Даже если ни мне, ни крёстному не нравится проводить время в компании этих… Личностей. Дамблдор убедил Сириуса взять на себя обязанности главы рода таким же образом, как убедил меня согласиться на его план. Угрозами и шантажом. Да, он не угрожал напрямую, но «тонкие» намёки были столь же очевидны, сколь заметен великан в окружении садовых гномов. С каждым новым его действием я всё сильнее сомневалась в том, что моя мама действительно его знала. И не только она. Что-то мне подсказывает, что по-настоящему его знает только один человек. Человек, с которым он когда-то искал Дары Смерти, с которым он путешествовал и изобретал. Человек, которого он заточил в Нурменгарде. И, если я права, он узнал, я имею в виду "действительно узнал", Дамблдора не раньше, чем их пути разошлись. Но у меня нет никаких доказательств, а все разговоры с Сириусом заканчиваются тем, что меня называют неопытной и необъективной, а Дамблдора гениальным стратегом. Несмотря на то, что я никогда не говорила, что он плохой стратег. Я лишь говорю, что он может быть плохим человеком. К несчастью, для сбора информации об этом волшебнике мне придётся плясать под его дудку до тех пор, пока я не пойму, что ему на самом деле нужно. Единственное, что меня хоть немного радует во всей этой ситуации, это то, что директор позволил мне изменить внешность и придумать легенду, согласно которой я была переведена в Американскую школу Чародейства и Волшебства Ильверморни, а «Персефона» это дочь Сириуса и чистокровной румынской волшебницы, погибшей при родах, которую он скрывал в Африке во время правления Волан-де-Морта. Из-за этой легенды мне пришлось овладеть беспалочковой магией на очень высоком уровне, выучить всё возможное о школе Уагаду и пройти за лето ускоренный курс обучения. Для этого Дамблдор даже связался с несколькими магами, окончившими эту школу. Один из них даже является мастером волшебных палочек, по просьбе Дамблдора он привёз с собой свои материалы, чтобы изготовить мне подходящую палочку, ведь мою кедровую видело слишком много людей. Не знаю, почему мне так «везёт» с волшебными палочками, но Годлумтакати, как он сам сказал, сразу почувствовал мою магическую силу и создал первую в его карьере «тройственную палочку». Никогда не слышала об объединении древесины для создания палочек, однако не могу поспорить с тем, что палочка получилась чрезвычайно сильной. Маг сказал, что долго ждал возможность применить свои теории на практике. Он объединил в моей палочке акацию, боярышник и осину, использовав в качестве сердцевины тончайшие полоски из кожи нунду, сплетённые особым образом. Не знаю, где он достал кожу нунду и как додумался использовать её для изготовления палочки, но он был очень рад тому, что этот материал оказался пригодным для изготовления палочки. Благодаря силе этой палочки и новым знаниям, полученным от Годлумтакати, я смогла изменить свою внешность без использования оборотного зелья. Конечно, это заклинание высшего уровня и мне понадобилось время, чтобы оно действовало достаточно долго. Я тренировалась в нём на протяжении месяца. Теперь я могу поддерживать чары в любом состоянии на протяжении неопределённого времени. Мы провели множество экспериментов, чтобы узнать, в каком состоянии я потеряю контроль. Меня отравляли, проклинали, ранили, но после всех этих тренировок чары рассеиваются только если я применю контрзаклятье или волшебник, знающий об этих чарах, применит Фините Инкантатем. Даже «Гибель воров» не снимает эти чары. При помощи редкого африканского заклятья мои зелёные радужки стали цвета берлинской лазури, сами глаза чуть больше, ресницы гуще, волнистые каштановые волосы — густыми смоляными локонами, тонкие губы стали пухлее, черты лица более тонкими, бледная кожа стала практически белой, изменилось даже тело: я стала выше, пальцы — длиннее и тоньше, кисти изящнее, руки и ноги тоже словно стали тоньше. Меня можно было бы описать словом «хрупкая», если бы я не так сильно походила на Беллатрису. Единственным, что не изменилось, была грудь. Годлумтакати сказал, что на женственность это заклинание влияет при перевоплощении в животное, предмет или мужчину. И, хоть я и понимаю, что рост груди это неизбежное изменение, я чувствую себя неловко из-за стремительных изменений в моём теле. Чтобы мне было проще пройти этот период, Сириус попросил свою кузину Андромеду почаще общаться со мной. Эта просьба привела к тому, что она стала появляться на площади Гриммо несколько раз в неделю. Однако не только Андромеда решила заняться моим воспитанием и просвещением. Узнав о наследнице семейства Блек, Нарцисса Малфой возобновила отношения с кузеном. По всей видимости, она решила, что это её шанс поиграть в «дочки-матери», ведь у неё только один ребёнок. И тот сын. Поэтому она объявилась на пороге дома утром после моего официального признания частью рода, взяв с собой множество «подарков», которыми оказались платья, парадные мантии и украшения всех мастей. И если Андромеда просто помогала мне принять изменения моего тела, то тётушка Нарцисса, как она сама просила её называть, учила меня «быть нежным и женственным цветком», «жемчужиной рода Блек» и «истинной леди». Она посещала нас каждые выходные, а если и выпадали дни, когда она не приходила в субботу утром, то мы с Сириусом посещали поместье Малфоев, чему лорд Малфой никогда не радовался, но не мог пойти против жены. Вот и сегодня мы с крёстным должны посетить поместье. Семейство Малфой устраивает приём в честь кого-то из давно мёртвых предков. Ради этого мероприятия леди Малфой заранее прислала мне парадную мантию и внушительный список заклинаний для ухода за кожей и волосами. Сириус хотел отказаться, но до того, как он успел отправить письмо с ответом, его посетил Дамблдор, убедивший его, что моя близость с Малфоями сыграет важную роль в обеспечении моей безопасности и может помочь в предстоящей борьбе. В том, что борьба с Волан-де-Мортом состоится, директор абсолютно уверен, пусть и отказывается говорить, какой будет моя роль. Как бы я не интересовалась планами Дамблдора, на данный момент у меня были более важные дела. Парадная мантия, присланная Нарциссой, оказалась немного мала, а чары, которые я на неё накладывала, поглощались шёлковой тканью так, словно на ней лежало заклятье непринятия магии. До времени, указанного в приглашении, было ещё десять часов, но я не хотела беспокоить женщину, занимающуюся подготовкой особняка, как и Андромеду, уехавшую с мужем в отпуск. Ворчливый Кричер ничем не смог мне помочь, сказав, что не смеет портить вещь, попавшую в дом от «мисс Цисси», а Сириус предложил пойти к Малфоям в маггловской одежде. Связываться с директором не было ни малейшего желания, поэтому я попросила домовика передать леди Малфой просьбу о помощи. Домовик вернулся почти мгновенно, леди Малфой появилась сразу после него в компании нескольких домовых эльфов, держащих в руках множество каких-то свёртков. — Персефона, дорогая, — женщина ласково улыбнулась и села на мою кровать. — Почему же ты сразу ничего мне не сказала? Я и забыла о том, как быстро меняются девочки! — Тётушка, я просто не хотела вас отвлекать, — я наблюдала, как домовики разворачивают свёртки, покрывая всю мебель в моей комнате разными платьями и мантиями. — Кричер, будь любезен, принеси нам чаю. Когда домовики Малфоев исчезли, а Кричер отправился за чаем, Нарцисса заговорила: — Милая, ты становишься всё красивее с каждым днём, — она немного придвинулась и обхватила моё лицо ладонями. — Давай подберём тебе мантию под цвет твоих глаз? Только после этой фразы я заметила, что вся одежда была в двух оттенках: берлинская лазурь и серо-синий. — Пожалуй нет, эти цвета слишком очевидны, — она взмахнула палочкой и цвета изменились на грозовой и тёмный сине-зелёный. — Дорогая, как ты отнесёшься к лёгкой полупрозрачной мантии и шёлковому платью? Мне кажется, это будет смотреться просто прелестно, не правда ли? — Вы правы, тётушка, — мне сойдёт любое, надо было соглашаться с Сириусом и идти в маггловской одежде. Не хочу быть куклой для переодеваний. — Я думаю это замечательная идея. Удовлетворённо улыбнувшись, волшебница, хотя сейчас я бы назвала её ведьмой, взмахнула палочкой, облачая меня в первый комплект. Благодаря магии примерка заняла всего два часа. Нарцисса остановила свой выбор на платье грозового цвета с вырезом Королева Анна и без рукавов, ткань плотно облегала торс и мягко струилась от талии и до самого пола. На плечах к кружевной ткани крепился полупрозрачный трен, немного светлее самого платья. — Тётушка, разве это платье, — я замялась, не зная, как сказать, что это платье совершенно не подходит девочке-подростку. — Разве оно не слишком взрослое? Оно больше подойдёт девушке или женщине, а я всё ещё ребёнок. — О, дорогая, ты уже девушка, — она приобняла меня за плечи и подвела к зеркалу. — Взгляни, ты могла не заметить сама, но твоё тело быстро меняется, становится женственным и изящным. Все Блеки рано и быстро расцветают. Конечно, другие девочки в твои годы ещё выглядят как дети, но ты не все. Ты Блек, так что тебе нужно привыкнуть к этому. А теперь займёмся твоими волосами. Ещё пара взмахов палочки и длинные чёрные локоны убраны в высокий пучок с изящным плетением, а Нарцисса уже допивает очередную чашку чая. Рада, что хоть кому-то всё это доставляет удовольствие. — Ты просто ангел, моя дорогая, — Малфой поставила чашку на прикроватный столик и вновь подошла ко мне. — Не хватает только немного макияжа. Не знаю, откуда она достала косметичку, но в этот раз она обошлась без магии. За её руками было невозможно уследить. Она меняла баночки и коробочки с невероятной скоростью. К счастью, этот этап был намного короче подбора одежды. Она хотела что-то сказать, но её отвлёк стук в дверь. Надеюсь, Кричер предупредил Сириуса о приходе Нарциссы, потому что я об этом забыла. — Малышка, ты уже готова? — крёстный вошёл в комнату после утвердительного ответа. — Мне только что передали сообщение от лорда Малфоя, в котором он просит вернуть ему жену. Вмешательство Сириуса поспособствовало стремительному уходу Нарциссы, чему я была очень рада, но только до того момента, пока крёстный не сообщил о прибывшем Дамблдоре. Встреча с директором не входила в мои планы, но я не могла отказаться, по крайней мере, пока моё предчувствие не получило никаких доказательств. Конечно, мне бы не хотелось, чтобы мои опасения подтвердились, но я не могла просто закрыть глаза на кричащее чувство, предупреждающее об опасности и обмане. — Моя девочка, миссис Малфой и правда прекрасно разбирается в вопросах моды, — не знаю, что это за привычка называть чужого ребёнка «моя девочка», но с каждым разом это раздражало всё сильнее. — Я хотел напомнить тебе о том, что тебе не стоит сближаться с некоторыми людьми, даже если люди вокруг будут настаивать. Он намекает на Драко, с которым его мать хочет нас сдружить? Или на… — Северус сегодня будет на приёме у Малфоев, так что будь осторожна, — намекает мне не приближаться к нему? — А ещё на этом приёме будут Поттеры, они очень давно не приглашались Малфоями, но, видимо, это особенный день. Тебе было бы полезно подружиться с их сыном, Гарри, и в этом обличии. Уверен, он станет тебе хорошим товарищем. А теперь ступай, мне нужно обсудить кое-какие вопросы с Сириусом, так что позови его. Он точно что-то задумал. Ещё недавно он говорил мне не сближаться ни с кем с Гриффиндора, а теперь советует завести дружбу с Поттером. Гарри, конечно, неплохой, по крайней мере, на первый взгляд, но я не хочу, чтобы он был впутан в план Дамблдора. Не знаю, почему, но мне кажется, что это ничем хорошим не кончится. Однако сейчас я не способна ни выяснить план Дамблдора, ни противостоять этому волшебнику, всё, что мне остаётся, это постепенно выяснять детали и развиваться в области магии, чтобы, когда наступит подходящее время, быть способной защитить себя и дорогих мне людей, не хочу потерять ещё кого-то. Просто не вынесу этого. До приёма у Малфоев осталось ещё семь часов, так что мне нужно чем-то занять это время. Планируя отвлечься от мыслей о планах Дамблдора и при этом не испортить плоды трудов Нарциссы, я направилась в библиотеку. Мне пока не удалось сделать дом Блеков уютным, но некоторые комнаты уже не были такими холодными и мрачными, даже ворчливый домовик одобрил изменения, сказав, что к дому возвращается жизнь. Библиотека была как раз одной из тех комнат, которые я успела преобразить, самое удивительное, что для этого понадобилось только убрать въевшуюся грязь с обоев, ковров и гардин, починить мебель и вымыть окна. Разумеется, ещё понадобилось убрать пыль, но с этим справилось одно заклинание. Кричер был доволен тем, что я ничего не меняла, а только возвращала дому былое величие, конечно, он продолжал ворчать, но это было его привычкой. Позвав домовика и попросив его принести горной воды, я взяла первую попавшуюся книгу. Это оказалась книга с интригующим названием «Тайны наитемнейшего искусства». Мама передала мне много информации по заклинаниям, но мало знала о тёмной магии, маловероятно, что я буду использовать что-то из этого, но, если мне придётся сталкиваться с тёмными магами, было бы полезно знать что-то из их арсенала. В книге описывалась магия крови и запретные ритуалы, раскрывались секреты чар и подробно рассказывалось, как их применять. На некоторых моментах мне хотелось отбросить книгу и больше никогда к ней не прикасаться, но что-то внутри меня мешало это сделать и хотело продолжать чтение. Я не прочла и половины книги, когда передо мной возник Кричер. — Маленькая госпожа, хозяин Сириус зовёт вас, — домовик скривился, упомянув Сириуса. — Вам пора отправляться. — Спасибо, Кричер, — хорошо, что это не крёстный, он бы не одобрил моё чтиво. — Пожалуйста, отнеси эту книгу в мою комнату и оставь на кровати. Но сначала перенеси меня к Сириусу, хорошо? — Да, маленькая госпожа, будет сделано, — он аккуратно коснулся моей руки и мы трансгрессировали. Кричер исчез сразу, как перенёс меня в кабинет. Дамблдора там уже не было, а Сириус уже переоделся в парадную мантию. — Дамблдор или Кричер? — я ухмыльнулась и встала рядом с крёстным. — Единым фронтом, — уверена, на его лице сейчас точно такая же ухмылка. Он подал мне руку и, стоило мне обхватить его предплечье, знакомое сдавливание не заставило себя ждать. Трансгрессия прекрасна, но ощущения при этом оставляют желать лучшего. С лёгким щелчком мы материализовались перед воротами поместья Малфоев. Обычно мы попадали сюда при помощи присылаемых домовиков, но сегодня защитные чары были сняты, чтобы гостям было проще прибыть на приём. К дому ведёт широкая дорога, обсаженная живой изгородью. Единственными звуками, окружавшими нас были шорох листвы и наши гулкие шаги. Стоило нам дойти до двери, как она распахнулась, впуская нас внутрь. Домовой эльф в чистой наволочке любезно указал нам дорогу в большую залу. Как только мы вошли в комнату, Нарцисса и Люциус подошли к нам. — Добро пожаловать, лорд Блек, — Малфой скривился, произнося фамилию. — И его прелестная дочь. Надеюсь, вам придётся по вкусу наше скромное торжество. — Спасибо за приглашение, Люциус, — тон Сириуса был подчёркнуто вежливым, однако на его лице была насмешливая ухмылка. — Прекрасно выглядишь, дорогая кузина. — Спасибо, Сириус, — Нарцисса вела себя дружелюбно и приветливо улыбалась. — Персефона, дорогая, ты ведь почти никого здесь не знаешь, давай я тебя познакомлю. — Благодарю вас, тётушка, — знаю я, с кем она станет меня знакомить. — Но я не хочу отвлекать вас от общения с гостями. Лорд Малфой, благодарю вас за гостеприимство. После этого обмена любезностями, мы с Сириусом направились к столу с напитками, по пути обмениваясь приветствиями с другими гостями. Добравшись до напитков, Сириус первым делом взял бокал пунша и добавил туда огневиски из фляжки, после чего подал мне бокал апельсиновой шипучки Оттера и, отыскав кого-то в толпе, куда-то меня повёл. — Джеймс, давно не виделись! — Сириус обнял высокого мужчину с растрёпанными чёрными волосами. — Как семья? — Бродяга! Где пропадал? Семья отлично, Марлин и Гарри у стола с закусками. Слышал ты обзавёлся дочерью, — судя по всему, это Джеймс Поттер, отец Гарри. — Когда уже познакомишь своего друга с наследницей рода Блек? Кажется, мне пора вмешаться, если я понравлюсь Джеймсу, подружиться с Гарри в виде дочери Сириуса будет намного проще. — Позвольте представиться, лорд Поттер, — улыбка и вежливый книксен. — Моё имя Персефона Гестия Блек, я искренне рада увидеться с вами. Отец много о вас рассказывал. — Сириус, если бы она не была твоей копией внешне, я бы усомнился, твоя ли она дочь, — Поттер засмеялся над своей шуткой. — Сохатый, это она здесь такая, близость моей кузины делает из неё леди, — на слове «леди» Сириус показал кавычки. — Дома она просто чёртов сорванец. Розыгрыши, ловушки, Мерлин, да она активнее, чем мы были в её годы. А что она на метле вытворяет, тебе и не снилось. — Значит надо будет посмотреть на неё в деле, — мужчина заметил кого-то за нашими спинами. — Раз мы встретились, я просто обязан познакомить твою дочь с моим сыном. Гарри, иди сюда! Почти сразу после его слов к нам подошёл Гарри. Я была рада увидеть друга, но пришлось делать вид, что мы не знакомы — Гарри, это Персефона, дочь Сириуса, — мистер Поттер придерживал сына за плечи, из-за чего мне вспомнилось, как мама держала меня так же, когда ещё была жива. Чтобы не заплакать, я улыбнулась. — Персефона, это мой сын Гарри. Надеюсь вы станете друзьями, как мы с Бродягой. Идите, пообщайтесь. Глядя на то, как Гарри смущённо рассматривает свои руки, пока мы отходим к стене, я понимаю, что вечер будет долгим. Большая часть детей на этом приёме заняты хвастовством, так что найти другого собеседника мне не удастся.