В Хогвартсе.

Выйдя из поезда я отправилась со всеми первокурсниками к Хагриду, он полувеликан, работающий лесничим в Хогвартсе. Для человека он огромный, но для великанов, говорят, он меньше младенца. Ему приходится скрывать своё происхождение, ведь многие родители были бы против, узнай они, что в школе живёт и работает полукровка, рождённый от магического существа. Все первокурсники покорно шли за ним, но многие испуганно его рассматривали. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной! Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Гарри показалось, будто они пробираются сквозь лесную чащу. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине, только Невилл, тот мальчик, который все время терял свою жабу, пару раз чихнул. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда! — О-о-о! — вырвался дружный, восхищенный возглас. Они стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд. — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Мы с Роном оказались в одной лодке с Гермионой и Невиллом. — Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед! Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому как стекло озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними. — Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда они подплыли к утесу. Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, они попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни. — Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу. Хагрид осматривал пустые лодки и, видимо, что-тоаметил. — Это твоя жаба? — Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, протягивая руки и прижимая к себе свою жабу. Хагрид повел их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка. Еще один лестничный пролет — и теперь мы стояли перед огромной дубовой дверью. — Все здесь? — поинтересовался Хагрид. — Эй, ты не потерял еще жабу? Убедившись, что всё в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка. Дверь распахнулась и Хагрид передал нас высокой черноволовосой волшебнице в изумруно-зелёной мантии. Она приказала следовать за ней и мы вошли в замок. Мы прошли мимо закрытой двери, за которой раздавался шум голосов, а после зашли в небольшой зал. Тут было тесно и толпа сжалась. Мы стояли так плотно, что дышали друг другу в затылки. — Добро пожаловать в Хогвартс, — поприветствовала нас профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Всё помещение наполнилось шёпотками, вскриками, разговорами и причитаниями, как только профессор вышла. В этом шуме мы провели несколько минут. Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Рон, стоящий рядом со мной даже подпрыгнул от неожиданности. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая нашу толпу или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс… — Мой дорогой Монах, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком… Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на нас, словно только что заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Монах, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Монах. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! Мы последовали за профессором и вскоре пересекли, в котором были при входе. Пройдя через двойные двери мы оказались в Большом зале. Мама и братья много о нём рассказывали и, наверно, всю свою жизнь я прожила, предвкушая этот момент. Однако, в отличие от дестких мечтаний, я ничего не почувствова. Только тоску о том, что я никогда не смогу рассказать маме обо всём этом. Над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики, парили тысячи свечей, освещавшие зал. Столы сияли сотнями золотых тарелок, приборов и кубков, стоящих на них. На другом конце зала за ещё одним длинным столом сидели преподаватели. Потолок сиял мириадами звёзд, словно это настоящее ночное небо… И посреди всего этого великолепия стояла ничего не чувствующая я. Профессор МакГонаглл выстроила нас перед преподавательским столом лицом с старшекурсникам и, пока другие ребята восторженно перешёптывались, я равнодушно рассматривала высокие каменные стены, разглядывала лица студентов и мелькающие то тут, то там отливающие серебром жемчужно-белые полупрозрачные силуэты привидений. В какой-то момент я поняла, что не вижу лиц, а лишь думаю о том, какого было бы попасть сюда, если этой трагедии не было бы. И о том, как отвратительно моё равнодушие. Очнулась я только когда все начали аплодировать и заметила, что перед нашей шеренгой стоит табурет со старой потрёпанной шляпой на нём. Когда профессор МакГонагалл вызывала студентов, они подходили и, стоило шляпе коснуться их голов, она выкрикивала название факультета, хотя на некоторых она словно задумывалась. Так один мальчик просидел на табурете почти минуту, прежде чем на весь зал прозвучало оглушительное «ГРИФФИНДОР». Мне захотелось, чтобы моя фамилия стояла в конце списка, чтобы у студентов было как можно меньше времени на обсуждения, но произошло неизбежное. — Эванс, Изабелла Лили. По всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шёпотом. — Она сказала Эванс?.. — Та самая Изабелла Эванс? Меня злило то, как на меня смотрят, словно на диковинку в зоопарке. С кипящей злобой внутри я подошла к табурету и села. Перед глазами встала чёрная стена шляпы и тут… — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо мне в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить? «Только не в Слизерин, — только не на факультет Волан-де-Морта. — Только не в Слизерин». — Ага, значит, не в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверена? Знаешь ли, ты можешь стать великой, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно… Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверена… Что ж, тогда… ГРИФФИНДОР! После крика шляпы в ушах стоял звон. На дрожащих ногах я прошла к своему столу, за которым кричали, смеялись, хлопали в ладоши. Пожав руки всем желающим, я отыскала братьев и плюхнулась на свободный стул. Рядом со мной оказался призрак в трико, которого мы видели, ожидая распределения. Он похлопал меня по руке, и я испытала гадкое ощущение, словно меня окутал могильный холод. Когда закончилось распределение и рядом со мной уже сидел Рон, жалующийся на то, что близнецы его обманули, когда рассказывали о церемонии, Альбус Дамблдор поднялся со своего стула. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Он хлопнул в ладоши и на столах из ниоткуда появилась еда. Братья положили мне понемногу всего, до чего могли дотянуться и следили, пока я не начала есть. — Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как я ем стейк. — Вы хотите… — начала было я, но призрак покачал головой. — Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора. — Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. — Мои братья рассказывали о тебе — ты Почти Безголовый Ник! — Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган. Светловолосый мальчик, который стоял передо мной в шеренге. — Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым? Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось. — А вот так, — раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо. Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Затем он потянул себя за правое ухо, и голова с щелчком встала на место. Привидение прокашлялось. — Итак, за новых учеников факультета Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. Кровавый Барон — это привидение подвалов Слизерина — стал почти невыносим. Я не прислушивалась к дальнейшему разговору, молча глядя в свою тарелку и думая, как бы отреагировала мама, если бы я могла рассказать ей, что попала на Гриффиндор. Уверена, она была бы рада, что мы с братьями будем жить в одной башне. Мои размышления были прерваны ощущением, что кто-то пристально на меня смотрит и, подняв глаза, я наткнулась на взгляд профессора в тюрбане. Голову пронзила ужасная боль, а шрам болел так, словно его прижгли калёным железом. В ушах раздавался знакомый женский крик, а я думала только о том, что братья будут волноваться, если я им скажу. Перед падением во тьму я успела только подумать о том, что на самом деле мама кричала не так долго…