Damien Blues

http://pleer.com/tracks/114589589KCn Декабрь 2014 Наступивший декабрь выдался напряженным – впрочем, как и любой другой: начальство начало наседать с отчетами, с подбивкой итогов по закупкам и продажам, бухгалтерия внезапно нашла неоплаченные счета и косяки в документации. Далее полетели ожидаемые приглашения на корпоративы, брат начал клянчить деньги на подарки подружкам, а приятели завалили вопросами о планах на Новый год. Как справлять этот Новый год Галахов спланировал еще в ноябре, и альтернативы не предусматривалось: его он встретит с Демьяном. В известность никого не ставил – родители отмечали праздник своей компанией, а друзья на то и друзья, чтобы не задавать лишних вопросов. Он готовился, прикидывал, продумывал подарок. Чуть было не наломал дров, решив купить навороченный эппловский моноблок под навороченные же графические программы. Он знал, что Демьян хотел их освоить. Но вовремя представил, как радостного его вместе с нарядно упакованным и завязанным бантиком моноблоком вежливо посылают по всем известному адресу под торжественный бой курантов – и быстро, хоть и с сожалением, затею эту свернул. Такого дорогого подарка Демьян не принял бы. Брэндовых шмоток – тем более. Хотя Галахову хотелось затащить парня в хорошее место с хорошей одеждой… Затащить и потратить там время с чувством, толком, расстановкой, подбирая цвета, покрой и фактуры. Почему-то адово желалось, чтобы того греюще обнимали кашемир и вельвет. После похода в оперу это стало его мечтой, и мечту эту он твердо решил воплотить в жизнь. Но постепенно. Для новогоднего – и первого – подарка Демьяну это не вариант. О часах вообще лучше не заикаться. Да и нужны ли они ему. Парфюм?.. Да ну. Порадовать того картиной? Но Галахов смыслил в современной живописи чуть более, чем стеариновая свечка, а оригинал Гогена был ему пока что не по карману. В общем, задача оказалась непростой. Но интересной. Не дарить же набор карандашей… И тут его осенило. Теперь дело было за временем – успеть. Но если в начале декабря он был уверен, что обойдется без дедлайнов, то во вторую половину месяца закрутился так, что на письма Демьяна не всегда успевал отвечать. И потому не сразу понял его вопрос: «Ты за портретом когда приедешь?» Портрет?.. Какое-то время Дэн непонимающе смотрел в открытое «окно» почты. Точно же! Портрет. Подарок маме на ее давно прошедший день рожденья. «Хорош – сочинил и забыл», – улыбнулся он про себя. Коротко ответил, что «Скоро». Но скоро выбраться не получилось. Работы стало нереально много, мать каждые выходные ездила с ним выбирать подарки многочисленным родственникам и друзьям, приходилось разъезжать по клиентам-поставщикам с подарками и поздравлениями. Денис себя почти не помнил – не то, что список дел. Хорошо, спасала толковая секретарь, в органайзеры некогда было заглядывать. Еще была уйма неформальных встреч из разряда «давайте решим все вопросы в уходящем году, а в новом начнем работать». Приходилось пить. А выпив – хотелось развеяться. Хотя бы немного сбросить напряг предпраздничных дней. Иногда, во время таких «сбрасываний», Дэн звонил Демьяну. Правду говорят, напился – спрячь симку. Что он говорил в эти моменты – помнил плохо, но точно – что скучает и хочет видеть. Большую часть времени Демьян слушал молча, лишь однажды Денис услышал холодное «Я и вижу» и короткие гудки. Утром, конечно, Галахов извинялся, каялся, но доехать так и не успевал. Они почти перестали переписываться, а если и переписывались, то сообщения были короткими, похожими на телеграфный стиль смс. Денис из заваливающих его почтовый ящик писем выцеплял только самое срочное, откладывая остальное на потом. И лишь вечером тридцатого, засидевшись на работе, окончательно подбивая все дела и пересматривая почту, понял, что последнее письмо от Демьяна было две недели назад. Две недели. «Мышь» жалобно «пискнула» в сжавшемся кулаке. Блядь. В затянутом сумерками офисе уже давно никого не было: все радостно свалили в спешном порядке докупать необходимое к Новому году, а Дэн, крепко и зло закусив губу, сидел за рабочим столом и втыкал в экран, не понимая, как же так вышло. Да, дела, да, закрутился, но мог, мог же выкроить время – вместо очередного отрыва в клубе или псевдорабочей попойки. Получалось, что он совсем забыл о Демьяне. А Демьян... о нём? Под ложечкой противно засосало, намекая, что ситуация сложилась патовая. Почему-то представить его и себя вместе у него сейчас не получалось. И это напрягало больше всего. «А вдруг это всё? Конец?» – внезапно накатило на Дэна. Сказать кому – не сочтут ситуацию за проблему, но это Гордеев, у которого на все свои особые расклады. Который поверил ему и подпустил к себе, как вряд ли подпускал кого-то раньше. И если решит, что его походя бортанули… Второго шанса может просто не быть. Когда затрезвонил мобильник, Денис вздрогнул. – Галахов, сбор завтра в восемь, в клубе, как обычно! – бодро сообщил один из друзей. – И с тебя – как всегда, – рассмеялся. – Я не приеду, – резко ответил тот. – Ты охренел?! Галах… – Все, пока. Сам все испортил – самому исправлять. И тридцать первого числа, пока город был полон предновогодней суматохой, он, по полной программе затарившись в «Азбуке вкуса» и бережно уложив на заднее сиденье приготовленный подарок, мчался подальше от этой суеты. Сворачивая на знакомую улицу, местами подбуксовывая в завалившем дорогу, вопреки всем прогнозам, снегу, он в сотый раз прокручивал варианты того, что и как скажет, когда постучится в дом. Заготовки не пригодились, мгновенно вылетев из головы при виде не скоро открывшейся двери. Демьян встретил его на пороге – хмурый, одетый непразднично. Дэну показалось, что он похудел и осунулся. В глаза не смотрел. Как раньше. – Ты за портретом, – произнес утвердительно, словно сам себе. – Сейчас принесу, – и двинулся в сторону комнаты. Войти не пригласил. – Нет, – отмер наконец Галахов. Демьян обернулся и взглянул на него. – В смысле, портрет – потом. Я к тебе. – Зачем? – Новый год справлять. Демьян молча смотрел, а Дэн почти физически ощущал, что его сканируют, словно решая «да» или «нет». Парень явно не мог понять, шутит Галахов или говорит правду. Но судя по количеству пакетов в его руках – не врет. Во взгляде что-то неуловимо изменилось. – А… Ну, заходи. Только сейчас Денис понял, что почти все это время сдерживал дыхание. Выдохнув и улыбнувшись, он шагнул через порог и прошел вслед за хозяином на кухню. У Демьяна оказались только стандартные картошка, оливье и селедка под шубой. А времени до полуночи оставалось не так много. – А бабушка? – Она там, – махнул рукой парень, – в гостях. У них компания постоянная, каждый год у подруги собираются. – Ты один, что ли, остаешься? – удивился Дэн. – Ну… Сначала с ней ходил, потом перестал – чего там делать. И я думал, что… – Демьян замолчал, внезапно занявшись чтением состава консервированных артишоков. – Думал – что? – Ничего. Зачем столько привез? Не съедим же. – Съедим. Почему не сказал, что один? – Это имело значение? – Да. Но я все равно здесь, – улыбнулся Денис. – Так что празднику быть! Тащи ножи и доски – расскажу, что делать будем. Кухня, конечно, была простая. Никаких микроволновок, хлебопечей, новомодных холодильников и варочных панелей. Галахов даже растерялся поначалу — он уже и не помнил, когда спичку к конфорке подносил. Но быстро собрался. Утку засунули в духовку, пару бутылок шампанского и коробку Movenpick – в холодильник, включили телевизор, и процесс пошел. У Дэна были свои коронные блюда, он любил готовить под настроение, но как же классно было готовить вместе. Он чуть не порезался пару раз, отвлекшись от разделки на свои ощущения. А они были... правильными. Такими как надо. С этим парнем он чувствовал себя дома. Касаться рук Демьяна, показывая, как нарезать артишоки или смешивать заправку к салату, мыть фрукты, сталкиваясь пальцами, накрывать на стол, перехватывая у него тарелки, было так в кайф. Обоим – он это чувствовал. Демьяна попустило. Он начал понемногу улыбаться, подкалывать, отвечая на легкий стеб, а когда Галахов с пореем в виде микрофона изобразил лунную походку Джексона, согнулся пополам от смеха прямо над разделочной доской. Дэн не выдержал. Подошел и убрал выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо. Шарахнуло, как током. И, похоже, не его одного. «Как же адски я соскучился по тебе». К одиннадцати часам у них был накрыт стол, Денис достал охлажденное шампанское. – Я не пью, – предупредил Демьян, глядя на умело, с легким хлопком, открываемый «брют». – За уходящий год. Совсем немного. Он был счастливым, – Дэн смотрел прямо в глаза, протягивая до краев наполненный фужер. «Выпьет сейчас – все срастется, все тогда у нас срастется, – начитывал он про себя, словно мантру. – Ну же… Пожалуйста». Демьян, словно под гипнозом, взял бокал из его рук и, не отводя потемневшего взгляда, сделал пару глотков. А потом, словно решившись, опрокинул его до дна. Галахов готов был заорать от радости не хуже итальянских тиффози, но сдержался, боясь накосячить в такой момент, и вовремя вспомнил: – У меня же для тебя подарок! – Подарок? — Демьян растерялся. Он явно не ожидал презента. – А как же, – Дэн вытащил припрятанный в коридоре внушительного размера пакет, вернулся и протянул парню. – Держи. Я мало разбираюсь в подобных вещах, поэтому вот... Если вдруг что… – Денис… Это сказка… – выдохнул тот. Похрустывая крафтовой оберткой, он разворачивал из упаковки то, от чего у любого художника мог начаться неостановимый тремор рук. Бумага от Saunders Waterford и Arches, холсты Caravaggio, многоэтажный набор Faber Castell, тот самый Polychromos Delux, в деревянной коробке, от которого разбегались глаза – сто двадцать оттенков. А еще Color Stripe и Rembrandt Polycolor, акварели Winsor & Newton и лучший акрил, колонковые кисти разных диаметров и размеров, графит и сангина – в общем, полнейший арт-оргазм. Когда Демьян оторвался от своих сокровищ, у него блестели глаза. И Галахов понял – попал в точку. Не просто в точку – в десятку. Не зря он прошерстил художественные сайты и мучал продавцов профильных магазинов. – Это сказка! – повторил Демьян, открыто и широко улыбаясь. – А ты Дед Мороз. – Новый год же, – счастливо отозвался Галахов, глядя на раскрасневшегося от радости парня. – За это надо выпить! И Демьян не отказался. Потом встречали Новый Год, ели подгоревшую – да и фиг с ней! – утку с апельсинами, хитровыдуманный галаховский салат с артишоками, заедали пармскую ветчину и дыню селедкой под шубой, забыли про мороженое, кричали «Ура!», хором тянули «В лесу родилась елочка». – Стоп, – огляделся Дэн, только сейчас заметив отсутствие главной приметы праздника. – А где елка? – Э-эм.. Настоящая? Во дворе. А наряженная – у бабушки в комнате стоит. Маленькая, искусственная. – Не-не-не! – выставил ладони вперед Денис. – Только натуральная! Сегодня все должно быть только натуральным. Добавил мысленно – «кроме нас с тобой». А вслух сказал: – Идем во двор к елке – будем пускать салют и жечь бенгальские! Ну какой праздник без фейерверка? Не праздник же совсем! – Ты что, салют привез? – чуть обалдело спросил захмелевший Демьян. – Одевайся, пошли! – потянул его Галахов за руку. Век бы так тянул. Накинули куртки и шарфы, натянули обувь, не забыв бутылку с шампанским, и вывалились во двор. Луна сияла начищенной серебряной монетой, мороз был мягким, небо чистым, погода почти безветренной – с салютом должно повезти. Дэн достал из багажника большую коробку с пиротехникой, установил ее, не подпустив Демьяна, потом поджег ракеты, и оба они, забыв обо все на свете, смотрели на разноцветные «кометы» в небе, передавая из рук в руки бутылку шампанского. Дэн чувствовал на горлышке тепло чужих губ, отчаянно мечтал быть на его месте и снова и снова повторял загаданное под бой курантов желание – «Пусть у нас все будет». Канонада затихла, уши заложило внезапной тишиной, он в очередной раз забрал у Демьяна бутылку и сунул в снег. – Забыл же! – и достал из кармана бенгальские огни. – Держи. Твой личный маленький фейерверк. Им, похоже, Демьян обрадовался больше, чем салюту – поджег сразу несколько и глядел на них, не отрываясь. А Галахов смотрел, как в серых прозрачных глазах отражаются ослепительные искры, и думал: «В тебе больше огня, чем кажется. Не зря он так нравится тебе». – Кончился, – совсем по-детски обиженно сказал Демьян, когда последний бенгальский огонь потух. В этот момент Галахов был готов скупить для него все бенгальские мира, а пока, как фокусник, достал еще один, последний, из кармана, зажег и передал: – Держи! Спустя час счастливого и пьяного Демьяна пришлось транспортировать в кровать, и Дэн поверил, что он совсем не пьет. Так улететь с пары бутылок шампанского мог далеко не каждый. Сам он устроился на старом скрипучем диване на кухне и заснул под вечный «Голубой огонек».