Romeo's Diary

Ночь - странная штука. Вроде бы ты должен спать и хочешь этого, но по каким-то неведомым причинам тело не может просто отключиться. Часы на телефоне показывают половину третьего ночи, а я всё не могу перестать думать. Это странно, потому что раньше это было не в моем стиле, но сейчас у меня есть, над чем пораскинуть мозгами. Прошло два дня с тех пор, как я нашёл этот тайный дневник, и я твёрдо для себя решил, что должен сам найти владельца, но для начала я планировал узнать о нем побольше. Моё любопытство играло злую шутку с моей совестью. Я придумал себе кучу оправданий типа: "Если бы это была такая важная вещь, он бы начал сам искать" или "Я нашёл, а значит, это теперь моё". В общем, ничего путного, просто детские отговорки. Зейн снова начал храпеть, и я решил, что лучше посижу на кухне, где хотя бы тихо и есть холодильник. Малик очень крепко спит, и я всегда мог встать, не разбудив его. Он вполне себе удобный сосед. На кухне было темно, а дверь на маленький обшарпанный балкончик была открыта. Здесь все было скромно по сравнению с моим домом, но именно это место давало мне свободу действий и желаний. Я достал бутылку пива и сел за стол, попутно проклиная бессонницу. За дверью послышались шаги, и я сразу подумал, что кто-то опять идёт покупать сигареты у Зейна посреди ночи. Но я оказался не прав: это был не кто иной, как наш новый сосед. Он был в чёрных джинсах и тёмной футболке, за его плечами было что-то наподобие рюкзака, а вся левая рука была украшена подтеками и синяками. Он очень удивился, когда увидел, что я не сплю. — Эм, привет, — он говорил очень медленно и тихо, будто ему было очень тяжело это делать. — Весёлая ночь, вижу. У тебя какие-то проблемы? — Не твоё дело. — Но мы здесь все вроде как друзья и даже помогаем друг другу, что с тобой не так? — Много чего, - он кинул рюкзак на пол, — и ты мне точно не друг. Так что давай просто сделаешь вид, что ты этого не видел. Он кинул рюкзак на пол и отправился в ванную комнату. И, да, он снова меня взбесил. Как будто мне больше всех нужно с ним общаться. Хотя с Лиамом, например, он ведёт себя гораздо общительнее и приятнее. Я решил, что мне лучше вернуться в комнату и попытаться заснуть. Это лучше, чем лицезреть его раздражающую фигуру. Все-таки мне не понятно, почему он так ненавидит меня. Я понимаю, что не все могут быть друзьями, но такая открытая неприязнь заставляет меня задуматься. 21 февраля 2008 года. Сегодня я долго думал о любви. Возможна ли настоящая любовь в семье? Я имею ввиду между мужем и женой. Это ведь ужасно сложно: долгие годы сохранять отношения, поддерживать баланс и не переставать любить ближнего человека. Мои родители, например, были сильно влюблены друг в друга, когда они только поженились, но сейчас они только и делают, что орут друг на друга без всякой причины. Мы и так живём не богато, а сейчас по крикам мамы я понял, что у отца проблемы на работе. Надеюсь, что ничего страшного. Оливер, кажется, ничего не заметил. Он хороший друг, и я точно решил, что больше никогда не буду пытаться чувствовать что-то подобное. С любовью, Ромео.

***

Утро показалось мне прекрасным, несмотря на то, что я так и не попал в душ и не смог вовремя прийти на первое занятие. Это было не так важно по сравнению с тем, что сегодня за день. Начало тренировок. И у меня, наконец, появится стимул вставать каждый день и совершать маленькие подвиги на учёбе, чтобы потом отправиться на тренировку. Летом я не держал диету, много пил и курил, и нужно было снова приводить себя в форму. Большой Боб - так мы назвали тренера - приведёт нас всех в порядок в течение недели. Никто даже не сомневался. Нужно было набрать в команду ещё двоих: защитника и вратаря, поэтому сегодня точно будет длинный день. Но, как всем известно, когда чего-то ждёшь, время тянется в сотни раз медленнее, и, когда наступило три часа после полудня, мне уже казалось, что я стал слишком стар, чтобы играть в футбол. Наш стадион был не таких огромных размеров, как, например, в университетах США, где играют в американский футбол, но мы и не жаловались. Здесь всего хватает, да и атмосфера английского футбола мне ближе. Большой Боб как всегда был в отличном настроении, чтобы нас погонять. Видели бы вы его лицо, наливающееся краской, когда он кричит, а его жёлтая форма напоминает мне огромный солнечный шар. Однажды я спросил его, почему он не носит красную форму, ведь это цвет нашей команды. На это он мне ответил вот что: "Жёлтый - цвет победителя, а вы, сосунки, ещё не доросли, так что ходите в красном, пока не выиграйте хотя бы у команды средней школы". Что на это можно сказать? Мы действительно ни разу не становились чемпионами за последние пятнадцать лет, и желтая форма тренера - единственное, что у нас было от истинных победителей. Я не жалуюсь, потому что я не очень амбициозный в этом смысле. Мне вообще от жизни много не нужно, потому что, кажется, я уже все перепробовал. Зейн говорит, что это все из-за того, что я богатый. Может быть. Действительно, первый поцелуй у меня был в двенадцать, первый секс в четырнадцать. К шестнадцати годам мне надоели одни девушки, и я начал чередовать их с парнями. Затем были и проблемы с алкоголем, наркотиками, плохой компанией. Сейчас я веду очень даже размеренный образ жизни по сравнению с тем, что творилось пару лет назад. Но иногда меня снова заносит. Тренировка прошла более чем отлично. Моя футболка пропиталась потом, волосы были мокрые, почувствовалась знакомая приятная боль в мышцах. Но это все ничего по сравнению с тем, что я испытал, когда увидел "это". Не кто иной, как мой наилюбезнейший сосед, мистер, мать его, Стайлс, стоял и мило беседовал с тренером. С ними ещё был блондин, но его я видел впервые. Оба они держали в руках сумки с эмблемами нашей команды и улыбались Бобу. Неужели это то, о чем я думаю? — Томлинсон, подойди сюда, — окликнул меня тренер. Я нехотя поплелся к ним. Этого не может быть, я лично не переживу. — Знакомься, Луи, это наши новые игроки. Это новый вратарь, Гарри, — он указал на кудрявого, — а это полузащитник, Найл. Это было именно то. — Очень приятно, я Луи Томлинсон — капитан, — я говорил это на автомате. Мои глаза, не отрываясь, смотрели на эту ухмылку Стайлса. Он тоже продолжал сверлить меня взглядом. Это было так странно, но на одну секунду мне показалось, что я уже где-то видел эти глаза. Когда-то ещё давно, до того, как поселился здесь. Но я быстро откинул эти мысли, потому что, конечно, я мог и раньше его видеть, ведь мы оба не первый год учимся здесь. — Луи, проводи парней до раздевалки и покажи им шкафчики, где они могут оставлять свою одежду. В общем, проведи маленькую экскурсию, а мне пора идти. Тренер быстро сорвался с места и пошёл в сторону беговой площадки. Я же остался с этими двумя. Зачем Стайлс вообще это сделал? Может быть, специально, чтобы позлить меня, потому что каждый здесь знает, что я капитан. Он просто не мог случайно записаться в команду к человеку, которого ненавидит. — Давно ты капитан? — спросил меня блондин по дороге к раздевалке. — Два года. — Наверное, это круто. Там всякие привилегии, девушки вечно бегают за тобой. — Иногда даже слишком, — я рассмеялся. Этот Найл кажется славным малым. — Думаешь, у меня тоже так получится? — Ещё лучше. Блондин с голубыми глазами. Разве это не мечта каждой девушки? — Не знаю. Закончив разговор, я обратил внимание, что этот напыщенный ублюдок Стайлс не вставил и слова. Я быстро показал им, что и как. На самом деле, все донельзя просто. Душевые кабинки и шкафчики для формы - вот и вся раздевалка. Надеюсь, они не ожидали ничего сверхъестественного . Какая разница?! Зачем я уделяю им столько внимания? — Вы тут осмотритесь, а я быстро в душ. Наконец-то помоюсь, а то из-за некоторых любителей сидеть по десять часов в ванной я никак не могу туда попасть, — громко оповестил я. — Нужно рано вставать, а не развлекаться всю ночь со шлюхами, — ответил Гарри, поняв, что это замечание всецело принадлежит ему. Откуда он знает, чем я занимался всю ночь? — На твоём месте я бы помолчал насчёт того, что ночью нужно спать, а не шастать. — Это не твоё дело. — Вот и отъебись от меня. Я еле сдерживался, чтобы не ударить его по ангельски милой роже, которая смотрела так нагло. Почему, блять, я? Со всеми милый до тошноты, а как меня увидит, так активирует все свои самые ужасные качества. Я бросил футболку на пол и пошёл в душ. К черту этого Стайлса и всё, что с ним связано.

***

25 июля 2008 года. Привет, давно не виделись. Ты не можешь себе представить, что произошло за это время, вся моя жизнь перевернулась. Все началось, когда в наш дом пришли полицейские и забрали отца по подозрению в финансовых махинациях. Мама плакала около двух дней, просто сидела и плакала у себя в комнате. Я не понимал, что произошло. Единственное, что она удосужилась мне сказать, - это то, что у меня больше нет отца. Он теперь надолго в тюрьме. У нас отняли дом в счёт погашения долгов. У мамы нет родственников в нашем или другом городе Англии, поэтому нам некому помочь. Она продала все свои украшения, и теперь мы живём здесь, на окраине Лондона, в абсолютной нищете. Мы снимаем одну комнату на двоих. Здесь нет душа и туалета, всё в подвале, а на кухне практически нет посуды. Это страшно. У меня не осталось друзей, все разом отвернулись от меня, когда узнали, что отец в тюрьме. Здесь, в Лондоне, всем на это плевать, но я так и не завёл приятелей. Кажется, моё детство закончилось, и началось что-то страшное. Смогу ли я выжить? Я напишу тебе позже. С любовью, Ромео. Я закрыл дневник и сидел, просто пялясь в одну точку. Проблема с нехваткой денег всегда обходила меня стороной. Родители всегда давали столько, сколько нужно, и никогда не спрашивали, куда я хочу их потратить. Мне стало жалко мальчика, жизнь которого пошла под откос из-за проблем с деньгами. Я уверен, что он выжил, ведь страницы исписаны почти полностью. Но я не уверен в том, насколько хороша будет его жизнь. Ненавижу это чувство, которое в меня вселяет чёртов дневник. На секунду я задумался о том, жив ли вообще автор этих записей. Может быть, это какой-то суицидник решил выкинуть свои воспоминания. Где мне его искать?

***

Никто не знает, как сильно я ненавижу лекции по философии и нашего преподавателя, доктора Смита. Особенно я теперь не мог эти совместные лекции, когда студенты младше или с других факультетов делают с нами совместную работу. Это невыносимо. Доктор Смит уселся за свой огромный стол и взглянул на толпу студентов. Он был очень странным человеком, но свой предмет обожествлял и очень хорошо разбирался в нем. — Настало время ваших ежегодных совместных занятий, и я подготовил каждому из вас пару с другого факультета, чтобы вы мне раскрыли тему доклада как можно ярче и подробнее. Все вокруг начали вздыхать, охать, и вообще, кажется, никому не нравилась эта идея. Зачем он это делает? — Я бы мог дать каждому из вас право выбрать себе пару, но, боюсь, что вы воспримите тему слишком буквально и начнёте сразу с практики. Так вот тема вашего доклада: "Секс в эпоху постмодернизма", - вся аудитория оживилась, — О, да, я знал, что вам это будет по душе. Так что жду новых идей, мыслей, свежего взгляда. Итак, сейчас начнётся жеребьевка. Каждый студент из старшей группы идёт к моему столу и вытягивает бумажку с именем младшего студента, громко объявляет и садится на свое место. У вас четыре дня до сдачи конечного материала, поехали. И все ребята с моего факультета начали по одному подходить и выбирать. Кому-то доставались горячие девушки, кому-то парни. Некоторым сильно везло, и им попадались заумные любители этого предмета. Вскоре очередь дошла до меня, я молился всем богам, которых мы изучали на теологии, чтобы мне достался кто-то умный и хотя бы симпатичный. Я тяну руку и достаю бумажку. "Гарри Эдвард Стайлс." Должно быть это какой-то розыгрыш. Я тупо пялюсь туда, не способный сказать что-либо. Он преследует меня повсюду. — Луи, что-то не так? — спрашивает Смит. — А можно я ещё раз вытяну? — Нет, это исключено, потом все просить начнут. Говори имя и садись, — строго наставляет он. — Гарри Эдвард Стайлс. Я, наконец, нахожу кудрявого глазами, и он в полнейшем шоке. Зрачки моментально расширяются, кажется, он удивлён не меньше моего. Почему чертов закон подлости всегда работает?