Romeo's Diary

Утро отдало какой-то горечью в горле и головной болью. Казалось, что осеннее солнце слишком яркое для своего названия, а я слишком разбит, чтобы вставать и идти куда-либо. Я всю ночь думал о том, как же это могло произойти, почему Ромео ушёл так быстро? Мне казалось, что я потерял кого-то очень близкого. Невидимый молоток бьет по моей черепной коробке, а я продолжаю думать сквозь этот стук. Ничего не получается. Я не видел утром Гарри. Может быть, он рано ушел на учебу или прогуляться по кампусу, пока никто не проснулся. Его можно понять, он нашел вещь своего мертвого друга, ему нужно побыть одному. Я не могу навязывать ему свое общество.

***

На улице уже конец ноября, теперь я вижу только дождь и сырость. Тренировок больше нет, и мне негде выплескивать свою ненависть к миру и раздражение. Всё идет как-то скомкано в моей жизни. Мы с Гарри так и не занялись сексом нормально, он всё время останавливает меня на том моменте, когда я вот-вот должен забраться к нему в штаны, делает виноватое лицо и просто скрывается у себя в комнате. Но я не могу его бросить только из-за этого, он дорог мне как человек. С ним по крайней мере спокойно, а иногда есть о чем поговорить. Скучаю по запискам Ромео, но здесь мне никто не может помочь, у меня нет никакого права требовать дневник обратно от тех людей, которые реально были с ним знакомы. Я лежу на кровати Гарри, широко раскинув руки, и смотрю, как он читает учебник по экономике. Волосы собраны в пучок, черты его лица почти неподвижны, он похож на фарфоровую куклу в свете луны, которая вот-вот может треснуть. Его губы двигаются, и я знаю, что сейчас он очень напряжен. На нем толстовка, которую я ему купил. Она парная, и теперь я могу скучать по нему в ней и вспоминать, что где-то есть он в таком же наряде. Это ужасно глупо и романтично, потому что мы редко расстаемся. Я не часто езжу домой по выходным, а он вообще никогда никуда не уезжает. Гарри проводит ладонью по щеке, а потом громко зевает. — Тебе не надоело читать эту херню? — я всегда слишком нетерпелив, чтобы дочитать эти параграфы до конца, а он просто обожает вникать в каждое слово. — Еще чуть-чуть, Луи, — он закусывает нижнюю губу и смотрит на меня. — Хочу к тебе в объятия, — иногда я веду себя как ребенок, но виноват в этом он. Слишком большой и теплый, поэтому мне всегда хочется сидеть у него на коленях, уткнувшись в шею. — Потерпи, — вижу легкую улыбку на его губах. — Я уже не могу терпеть, — говорю я, он резко поднимает голову и смотрит на меня, больше осуждающе, чем нежно. — Я ведь говорил тебе об этом уже сто раз. — Знаю, ты не готов и всё такое, но ведь я тоже человек. — Я тоже человек, Луи, — мягко подмечает он, своим тем самым, низким и убеждающим, голосом, от которого исходит целая волна спокойствия. — Тогда я точно тебя не понимаю, — я встал с кровати и подошел к его рабочему столу, где он читал свою книгу, — разве ты не хочешь меня? — Кто тебе такое сказал? — Всё говорит именно об этом, потому что, — я наклонился к нему, чтобы приобнять сзади, пока он сидит, и я достаю до него, — вспомни тот минет в машине, что теперь случилось? — Ничего, просто я, — кусаю его ухо, но он пытается бурно не реагировать, — я не могу сейчас, мне нужно время кое-что прояснить. — Я тебя люблю, если ты об этом. Он вдруг замирает, и его глаза неподвижно смотрят в одну точку. Неужели я перестарался? Не хочу спугнуть его раньше времени. Через пару секунд он всё же расслабляется и смотрит на меня. — Не говори такие вещи только ради секса. — Гарри, — я обхватываю его лицо руками, — я любил бы тебя, даже если бы ты сказал, что никогда мне не дашь, просто я думал, что ты хочешь услышать это. — Не разбрасывайся громкими словами. — Не будь таким занудой, — говорю я, пытаясь вернуть разговор в непринужденное русло. Он чуть улыбается, сменив гнев на милость, и смотрит на меня своими невинными глазами. Что еще я могу поделать? Целую его так сильно, что наши зубы сначала ударяются друг о друга, прежде чем я успеваю осознать, насколько он хорош и прекрасен в этом деле. Снова и снова. Он всегда целуется как в каком-то порно, где мы главные герои. Он всегда возбуждает меня до дрожи в коленях. И, да, он всегда оставляет меня с моим стояком наедине и идет спать, мило улыбаясь мне на прощание. Что за дьявол? — Отвезешь меня завтра до центральной библиотеки? — спрашивает он. — Во сколько? — После пар. — А что мне за это будет? — С меня завтрак. Люблю его завтраки, обеды, ужины и всё, что он делает.

***

Я стал полностью зависим от Гарри. Знаю его распорядок дня, милые привычки, время, когда он ложится спать, встает. Я привязал свое сердце к нему, а ключ выкинул в далекий океан, где уже никто не захочет искать. Он возвращается с работы, когда я сплю, и тихо пробирается в свою комнату, чтобы никого не будить. Есть много вещей, которые я о нем не знаю и о которых я не могу спросить, он настолько неразговорчивый, что иногда мне кажется, что его совсем нет рядом. Мы никогда не говорим о нем, только обо мне: что я люблю, куда я езжу, чем занимаются мои родители и всякая прочая ерунда, которая не должна никого волновать. На часах семь вечера, и никого из парней нет дома. Зейн пошел на свидание со своей блондинкой, Лиам остался смотреть представление в литературном кружке, а Гарри сказал, что будет на работе допоздна. Я сижу на кухне за столом под светом тусклой лампы и пытаюсь вникнуть в проблемы мировой политики двадцатого века, но мне это слабо удается, потому что я всё время скучаю по нему. Не знаю, откуда во мне это глупое чувство, но я так и делаю целыми днями: сижу и думаю о том моменте, когда он снова вернется, и я смогу запустить руки в его волосы и крепко прижать к себе. Негромкий рингтон телефона обрывает мои мысли, и я смотрю на экран. Папа. Неужели опять работа? — Да, пап, — нехотя отвечаю я. — Луи, у нас чрезвычайная ситуация, — он буквально кричит в трубку, и по его голосу становится ясно, что случилось что-то действительно страшное. — Что-то с мамой? — судорожно спрашиваю я. Это первое, что приходит мне на ум. — Да с ней всё хорошо, будь она неладна, — никогда не перестает пускать шуточки в её адрес, — все акции, которые я переписал на тебя в прошлом месяце, были проданы какой-то левой компании на лондонской фондовой бирже сегодня в полдень. — Что за бред, пап? — я напрягся. — Как такая крупная биржевая компания могла продать за копейки акции, цена которых больше, чем всё их состояние? — Продавец, то есть — ты, сделал начальную ставку два фунта за каждую акцию, — он начал громко кричать, — два фунта ебаных стерлингов, Луи, а компания купила все акции за три. — Этого не может быть, пап, — я вскочил со своего места, — кто мог сделать такое, если доступ есть только у меня? — Это не телефонный разговор, приезжай в офис. — Уже еду. Я бросил трубку и быстро схватил ключи от машины. Если то, что говорит отец, правда, то меня кинули на стадии сделки, и теперь я абсолютный банкрот, потому что отец отдал мне сорок процентов всех акций, а теперь компания несет просто космические убытки. Но ведь такого не может быть. Ни у кого нет доступа к моему рабочему ноутбуку, а тем более к файлам компании. Как такое нахуй воообще возможно? Я сидел у отца в кабинете спустя сорок минут. Он ходил туда сюда по комнате с виски в руках, и эти стеклянные стены буквально давили на мой мозг. — Тебе ничего нельзя доверить, Уильям, — приговаривал он каждый раз, когда отхлебывал алкоголя. — Как ты допустил это? — Пап, я клянусь, всё было в строжайшей секретности. Никто, даже мои друзья не знали, что ты решил отдать свое дело мне сейчас, а не когда я выпущусь. — Тогда скажи мне на милость: почему утечка информации произошла именно с твоего личного ноутбука? — Откуда такие сведения? — Наш программист только что установил это. — Я не знаю, никто никогда не трогал мои личные вещи. — Конечно, — он вскинул руками, — тебе мать говорила: живи дома, а не в этом притоне, где любой может взять твою личную вещь. — Кому, блять, нужен мой ноутбук? — я тоже был вне себя, и папины гены сейчас особенно бурлили во мне. — Мои соседи по комнате?! Да они никогда в жизни даже не интересовались этим! Может быть, это всё твои враги? — Мои враги? — отец повернулся ко мне и, кажется, даже чуть притих, будто нашел в моих словах крупицу здравого смысла. – Как, по-твоему, им стало известно? — Откуда мне знать, у них, наверное, тоже есть хорошая команда программистов. — Все равно им нужно было иметь прямой доступ к твоим персональным данным, — он наконец сел за стол. — Оставь свой ноутбук моим людям и поезжай домой, если будет какая-то информация, то я скажу тебе. — Как мама? — спросил я, прежде чем встать. — Напивается дома, позвони ей. — Позвоню, когда протрезвеет. Не люблю разговаривать с ней, когда она пьяна и зла на меня буквально ни за что. Я просто поеду обратно подальше от этой хуйни и завалюсь спать. Я всегда знал, что прогорю на этой работе, но думал, что это будет лет через десять, когда я совсем потеряю руль от управления компанией, брошу всё и уеду на какой-нибудь остров выпивать и трахаться. Я ведь уже говорил, что судьба шутница? Так вот, кажется, я главный объект её подъебов. Мне казалось, что всё это закончится, когда я вернусь домой и увижу парней, которые всегда меня поддержат, но и в кампусе меня ждал полнейший сюрприз. Я открыл дверь своим ключом, думал, что все уже спят после тяжелого дня, но всё оказалось совсем по-другому. Как только я прошел в комнату, Зейн и Лиам накинулись на меня. — Луи, где ты был? — спросил Пейн, и уже по его голосу я почуял что-то абсолютно неладное. — У отца, у нас большие проблемы в бизнесе. — Не только в бизнесе, — Зейн так виновато посмотрел на меня, он так делает только когда потерял шмотки, которые я ему одалживаю или не может вернуть деньги. Всё мое тело вдруг напряглось. — Что ты имеешь ввиду, Зейн? — спросил я, но я ужасно не хотел слышать плохих новостей еще и от моих друзей. — Вот, — Лиам протянул мне конверт, — это Гарри передал тебе. — В смысле? — какое-то неприятное чувство подступило к горлу. Оно похоже на истерический смех и непонимание ситуации, когда паззл из всех событий сам начинает складываться у тебя в голове, но ты отчаянно ломаешь его снова и снова, потому что не хочешь смотреть правде в глаза. — Гарри собрал все свои вещи и уехал полчаса назад. Мне показалось, что меня только что переехал грузовик. Лучше бы оно так и было. Друзья виновато на меня смотрели, жалея о том, что им пришлось сообщить мне такую новость, а я вырвал конверт из рук Лиама и дрожащими руками разорвал его. «Милый Луи, прости, что я поступаю так именно с тобой, но сделка есть сделка, и я подписался на это до того, как узнал, что ты действительно хороший человек. Это я был тем, кто слил всю информацию тем людям, которые потом уже продали твои акции. Прости меня, правда, ты очень хороший парень и всегда относился ко мне так ласково. Я не заслужил этого. Я шлюха, которой предложили заработать денег, пошпионив за сыном богатого бизнесмена и передать кое-какую информацию из его личного ноутбука. Как я мог отказаться? Мне предложили деньги и проживание в колледже. Это была моя мечта, хоть и длилась она недолго, но я успел привязаться к тебе. Не бери это на свой счет, я правда мог бы влюбиться в тебя, не будь я проституткой из клуба в Сохо. Прости, что обманул тебя с дневником. Тебе, наверное, уже ясно, что никакого Ромео нет, как и нет мертвого друга, Эммета. Есть только Гарри Стайлс, который сумел очаровать тебя буквально за пару дней. Не будь таким доверчивым и не влюбляйся больше в кого попало, потому что я не хочу, чтобы тебе кто-нибудь сделал больно. Кто-нибудь ещё, кроме меня. Не ищи меня, это бессмысленно. Я всего лишь выполнял заказ более крупных людей, и, если покопать глубже, то все сделки в рамках закона. Дни, которые я провел с тобой, были самыми лучшими с тех пор, как умерла мама. Прости меня, голубоглазый Луи. И прощай. С любовью, Ромео.» Мои руки дрожат, и я, не контролируя себя, падаю на колени. Не помню, что было дальше. Только руки друзей и тупая боль в области груди, подступающая тошнота и ужасное чувство безысходности, которое накрыло меня с головы до ног. Почему именно Гарри? Все пазлы сложились в одну ужасную картинку. Это почерк Ромео. Почему я раньше никогда не смотрел на лекции Гарри? Якорь на руке. Это ведь было прямо перед моими глазами каждый день. Ноутбук. Он ведь его брал, чтобы напечатать доклад для Смита. Как он всё так продумал? Кто его нанял? Они явно знали, кто именно в моем вкусе. Высокий зеленоглазый брюнет с прекрасным телом, живет под боком. Было ясно, что глупый Луи не устоит. А потеря дневника — похоже, что это просчет самого Гарри, который он так ловко скрыл. — Луи, с тобой всё в порядке? — спрашивает Лиам, а я даже ответить ему ничего не могу. — Луи, ты меня слышишь? — Пойдем уложим его спать, — посоветовал Малик. Не помню, как дошел до кровати. Помню только, что слезы уже не пытались таиться в уголках глаз, они катились по щекам, и мне было всё равно. Он меня предал. Впервые в жизни я думал, что кто-то искренне полюбил меня, без всякого намека на отношения из-за секса и вот, он просто предал. Я был марионеткой в его руках, которой он легко управлял. Не прилагая даже особых усилий, он заставил меня влюбиться в себя по уши. Я был покорен его искренностью, а она вылилась в одну большую ложь, которая убивает наповал всё, что я строил для нас. Гарри Стайлс? Ромео? Кому теперь мне верить? Надеюсь, что это просто окажется глупым страшным сном и я проснусь снова в его теплых объятиях. Он снова улыбнется мне и предложит сварить кофе.