Romeo's Diary

Только тусклый свет ночи бросался в небольшое окно, когда я проснулся. Уже далеко за полночь, но сон снова покинул меня. Я подумал, что расскажу отцу всё утром, пусть пока он спит в незнании того, что его сын облажался по обеим позициям: на работе и на личном фронте. Мама сразу скажет, что ей никогда не нравился «этот Гарри», а папа только вздохнет и начнет сетовать на мою доверчивость. Зейн крепко спит, прижавшись щекой к подушке, и я могу долго смотреть в окно, не замечая ничего вокруг, как будто мир остановился для меня. Никогда не чувствовал такой горечи в груди, привкус предательства на языке. Почему именно таким жестоким способом они решили разыграть меня? Почему именно Гарри? Я знаю, что ему пришлось нелегко по жизни, и то, что он сделал со мной, не похоже даже на одну сотую страданий, которые пережил он, но смириться с этим я уже не могу. Вероятно, он тоже не хотел смириться со своей жизнью, даже столько лет спустя. Представляю теперь Гарри в роли проститутки. Наверное, он самый ходовой товар, потому что я бы точно мимо не прошел. Я всегда удивлялся его манере поцелуя, умелому языку и рту. Теперь ясно, откуда такая сноровка, так целуются шлюхи: любой каприз за ваши деньги. Попадись он мне где-то в ночном клубе в роли ночной бабочки, я бы отдал двойную сумму. Сейчас, скорее всего, он свалил куда-то в штаты и нежится на солнышке, попивая коктейли и тратя свои честно заработанные. Он всегда мечтал куда-то попасть, и если бы это произошло не таким способом, то я бы был рад за него. Но он разбил мне сердце и порядком подбил мое благосостояние, лишив наследства. Из форточки дует прохладный осенний ветер, и я вдыхаю полной грудью этот воздух мегаполиса, чтобы он забрал меня внутрь себя. Сколько людей в этом огромном городе, и мои проблемы по сравнению с некоторыми просто детские шутки. Кто-то смертельно болен и умирает; кто-то прямо сейчас истекает кровью в больнице; пьяный парень лежит около выхода из клуба с приступом астмы — ему уже никто не поможет; матери теряют детей; а Луи Томлинсон — молодой, здоровый и красивый — стоит здесь в тепле, уюте и окружении друзей и горюет о разбитом сердце. Но то, что у других проблемы похуже никогда не делало меня более счастливым. Это не то, что облегчает мою ношу. Наконец отавляю окно в покое и иду обратно в постель. Нужно просто пережить это, перестать ныть, жалеть себя и вспомнить, что делал вещи похуже, чем Ромео. Но никто меня не осуждал, люди помогали мне пройти через это. Я был не один. Он совсем одинок.

***

Мой день начался у отца в офисе. Уже в восемь утра все работники были на своих местах. Каждый бегал из кабинета в кабинет, суетился, судорожно печатал на клавиатуре и попивал утренний кофе, чтобы работать в таком режиме ещё двенадцать часов. Я прошел мимо секретарши прямо в кабинет отца. Только открыв двери, я подметил, что он был здесь не один. На диване сидел его заместитель, мистер Колдер, с которым мы дружили семьями, финансовый директор, а за мини-баром стояла мама. — Луи! — громко вскликнула она и, расправив плечи, подбежала ко мне. Она была в темно-зеленом костюме и с меховым шарфом. — Как ты, мой дорогой мальчик? — Я в порядке, ма, — совсем неестественно ответил я, уворачиваясь от её объятий и попутно приветствуя остальных. — Всё хорошо. — Только меня выдают красные глаза и темные круги под ними. — Ты выглядишь уставшим, милый, — продолжала она, но я только вежливо отстранился от её объятий. — Пап, я знаю, кто слил все данные с моего личного ноутбука, — без всяких предисловий сообщил я. — И кто же? — Это был мой сосед, Гарри, — это далось мне на удивление легко. Хотя и не хотелось, чтобы кто-то ещё знал, насколько сильно я облажался. — Господи, я так и знала, что это всё твои друзья из этой дыры, — сказала мама. — Помолчи, — строго огрызнулся отец и перевел свой взгляд на меня, — это тот самый, с которым у тебя были более близкие отношения? — Да. — Как ты это узнал? — Он уехал, пока меня не было, оставив записку с признанием и извинениями. — С чего бы это вору оставлять записку своей жертве? — Ну, — я опустил глаза, — по легенде мы как бы встречались и были близки. — Луи, тебя обвели вокруг пальца, а ты и рад подчиниться. Сейчас же дам его имя в розыск. — Пап, — я одернул его руку, которая потянулась за телефоном, — не надо, он всё равно ничего не знает. — Ты что ж теперь его защищаешь? — его лицо вмиг покраснело. — Он всего лишь исполнитель заказа. Не думаю, что он знал, куда именно ввязывается, — не знаю почему, но я чувствовал потребность в том, чтобы защитить его. — А что же ты прикажешь мне делать? — Пусть твои люди найдут в Сохо мисс Лэнг. Это женщина, которая торгует мальчиками, она начальница Гарри, — лицо папы исказилось, когда он понял, что ко всему прочему мой парень был ещё и проституткой. — Она, должно быть, знает тех людей, которые его наняли. Если найдешь хоть кого-то, то уже всеми законными и незаконными средствами сможешь признать договор недействительным. Ещё вчера в полдень я был на лекции по экономике, и это отмечено в карточной системе нашего университета, поэтому я никак не мог являться стороной сделки в период данного времени. — Теоретически твою карточку могли запустить в систему без тебя, пока ты свободно прогуливал лекцию. — Меня видел профессор, и я вчера сдавал ему остаточный материал по докладу, все меня видели, пап. Осталось только найти того человека, который выставил акции на продажу в это время. — Это мог быть твой Стайлс, — предположил отец. — Нет, его задачей было только украсть мои файлы и пароли, дальше вряд ли работала какая-то шлюха из клуба для мальчиков. — Это имеет смысл. Мои люди поработают над этим. — Пообещай, что не будешь его искать, — я понизил голос, как будто мне было стыдно за эту просьбу. — Луи! — Пап, пожалуйста. — Ладно, но если он хотя бы один раз попадется мне на глаза, то я упеку его за решетку. — Спасибо, — я облегчено вздохнул. Мама всё ещё стояла рядом, но боялась вставить хоть одно слово. Я видел испуг в её глазах, смешанный с сильным материнским чувством, которое она пыталась подавить в себе, чтобы не смущать взрослого сына. — Ты приедешь домой, милый? — спросила она дрожащим голосом. — На выходных, обещаю, — заверил я, хотя сам не очень доверял собственным словам. — Я испеку тебе малиновый пирог, — она вытерла капельки слез, собравшиеся в уголках глаз. — Брось, мам, — я обнял её, чтобы она больше так сильно не расстраивалась из-за меня, — ты ведь лет десять уже ничего не готовишь. Она только истерично рассмеялась мне в ответ. В этом была вся она: любовь к деньгам, покупкам и ко мне.

***

Я вернулся домой уже после обеда. Всё это время я просто ездил по городу, слушая музыку и пытаясь забыть всё, что со мной произошло. Будь проклят тот день, когда я нашел это дурацкий дневник. Если бы я не знал всё прошлое Гарри, то мне было бы легче отпустить его. Также будь проклят вдвойне тот вечер, когда он стоял на крыше и курил. Он был так прекрасен, что я готов был продать душу, лишь бы он заговорил со мной. Он — дьявол в обличии самого святого человека. Как же я его ненавижу. Я открыл бутылку, которую мы с Лиамом припасли на трудные времена, и просто начал пить в одиночестве. Это не самое прикольное занятие, но зато помогает забыть всё и делать вид, что с тобой всё хорошо. Выпивать, горевать и жалеть себя — мой девиз на сегодня. Но не долго мне пришлось сидеть в одиночестве — это же всё-таки общая комната — и через каких-то двадцать минут в комнату ввалились Лиам с Зейном. Они оба синхронно повернули свои головы ко мне, и Зейн закричал. — Ты время видел, чувак? Ещё рано набухиваться вхлам. — Я должен был сделать это ещё вчера, — ответил я, опрокидывая следующую рюмку. — Ну, нет уж, — Лиам отодвинул стул и сел рядом, — мы не позволим тебе страдать в одиночку. — Зейн сделал то же самое. — Рассказывай всё в мельчайших подробностях. Мои друзья — прекрасные люди и отличные собутыльники. Мне пришлось рассказать им всю историю, начиная с того, как я сидел на скамейке с Зейном и нашел дневник и заканчивая сегодняшним разговором с отцом в офисе. Они долго молчали, только выпивали и иногда вставляли матерные слова в мою долгую речь. Это всё в какой-то мере помогло мне освободиться от этого груза и переложить его малую часть на их плечи. Я пытался держаться и быть мужчиной, правда пытался. Но становится всё сложнее, и я ненавижу это чувство. Я снова в дураках. Снова остались только два друга, которые всегда поддерживали меня. И никаких любимых.

***

Вся моя жизнь снова встала на свои привычные рельсы. Люди отца вели свое расследование, но никаких результатов не получили. Мы с парнями тихо и мирно отметили мой день рожедния, а затем я поехал к родителям до конца новогодних каникул. Сложно передать всё, что я чувствовал, потому что мое состояние можно было описать одним словом: «никак». Мне было плевать на учебу, ещё больше плевать на здоровье, которое я удачно пропивал в барах. Во мне жил только его образ. Я просто напивался и заваливался в комнату Лиама, на кровать, где раньше спал Он. Сюда ещё никого не заселили, поэтому я мог спокойно лежать, свернувшись пополам, и тихо плакать в его подушку. Его постельное белье никто так и не убрал, а я не мог этого сделать. Я благодарил Бога за то, что мой друг настолько понимающий и никогда не заходит к себе, когда я здесь нахожусь в этом постыдном положении. Я знаю, что он меня обманул, но сердцу я никак не могу это объяснить. Всем своим нутром я хочу вдохнуть его в себя и никогда больше не упускать. Его мягкие волосы, низкий голос и все эти мелочи, из которых он создан, я впитал в себя. Если всё это было для него ложью, то я любил его абсолютно искренне. Так, как никогда и ни с кем. Каждый раз, когда я засыпаю в его кровати, мне снится футбольное поле, форма, которая так нелепо смотрится на нем, его большие ладони, ночь, наш поцелуй, и я просыпаюсь полностью разбитым от этой эйфории. Как будто меня обратно закидывают в счастливое прошлое, заставляют ощущать радость, а потом я снова вспоминаю, что это всё было нереальным. Гарри ушел от меня. Он никогда не был моим. У родителей дома ничего так и не поменялось. Они всё так же спорят о том, где должны стоять рождественские елки, куда поедут встречать Новый год и почему их сын не появляется дома, а главное — кто из них виноват в этом. На самом деле, виноваты они оба. Когда я жил здесь, всё было слишком. Слишком много денег, слишком мало ответственности, слишком плохое воспитание и слишком мало внимания ко мне, как к личности. Я не думаю, что скажу им об этом когда-либо. Не хочу им разбивать сердце. Снова.

***

Снег валит огромными хлопьями и попадает мне прямо в глаза и в рот. Середина января в Лондоне, и это довольно-таки редкое явление у нас. Я люблю снег, потому что он радует нас нечасто и, не успев надоесть, тает. Стою около въезда в кампус и жду пока парни подойдут, чтобы мы вместе могли пойти куда-нибудь выпить кофе и согреться. Лиам провел свои каникулы дома с родителями, а Зейн, встретив Рождество дома, на Новый год полетел во Францию кататься на лыжах. Не буду им рассказывать, что провел все эти дни в печальных думах обо всём, что случилось. Вижу парней из далека, они толкаются и что-то бурно обсуждают. Я машу им рукой, чтобы они поскорее садились в машину и не заставляли стоять меня на этом морозе, но кажется им весело и всё равно на холод. — Ну, вы, блять, можете побыстрее идти? — я уже иду открывать дверь. — Прикинь, — Зейн смеется и смотрит на Пейна, — Смит только что упал в сугроб около центрального входа. — Вы как дети, клянусь, — пытаюсь скрыть свое раздражение, потому что друзья не виноваты, что у меня нервы не совсем в порядке. — Ты бы это видел, — приговаривал Лиам, а потом я совсем перестал слышать его голос, погрузившись в собственные размышления. Мы зашли в маленькую кофейню не далеко от центра, но скрытую от глаз надоедливых туристов, возомнивших, что это город их мечты. Вообще, не стоит посещать им Лондон зимой, пусть оставят его отдыхать до лета, пока мы не придем в себя. Заказав по чашке кофе и пирожному, мы уселись около окна смотреть на прекрасную картину заснеженного Лондона. — Хоть бы нас занесло, и отменили лекции до конца недели, — Лиам мечтательно закатил глаза. — Ты живешь в пяти минутах ходьбы от учебы, вряд ли тебе такое выпадет, — сетовал Зейн, отхлебывая свой кофе. Я вспомнил дневник Ромео. Ноябрь, а ему уже холодно, он проводит дни в школе, торговом центре или ещё где, чтобы согреться. Надеюсь, ему сейчас тепло, и он не вынужден делать всё это снова. — Луи, — Малик обратился уже ко мне, — хочешь, сходим в клуб вечером? — Он сделал характерное движение руками и начал сидя пританцовывать. — Будет весело. Ставлю двадцатку на то, что у тебя секса сто лет уже не было. — Иди ты, Малик, — я улыбнулся, чуть смутившись этому факту, и уткнулся обратно в свой кусок сладкого блюда. — А что, я не прав скажешь? — Это личное дело, Зи. — С каких это пор? — возмутился он. — Издревле. — Это не стыдно, Томмо, — теперь вмешался и Лиам, — вот у меня только сейчас появился регулярный секс. — У тебя есть девушка, очнись. Мы бы так и продолжали этот абсолютно бесполезный разговор, если бы меня не прервал рингтон на моем телефоне. Высветился незнакомый номер, и я направился в маленький коридор около туалета, чтобы уйти от шума этого заведения. — Да, слушаю, — наконец ответил я. — Привет, Луи, — раздался хриплый и ужасно уставший голос. Я чуть не обронил свой телефон, когда услышал его голос. Это ведь шутка. Этого не может быть. — Гарри? — еле прохрипел я. — Прости, что беспокою, — в его голосе было столько печали, что я даже не мог обматерить его и спросить какого черта он вообще звонит мне после всего. Я просто слушал. — Это очень важно. — Ты, должно быть, меня разыгрываешь, Стайлс, если, конечно, это твоя настоящая фамилия, — я пытаюсь унять дрожь в голосе. — Пожалуйста, всего пару минут выслушай меня. Это очень важно, — он буквально молит меня. — Одна минута. — Я недавно проходил ежегодный анализ на ВИЧ, — он тяжело вздохнул, а все мои внутренности просто сжались в одну секунду, — у меня положительный, — он снова тяжело выдохнул, будто собираясь с мыслями, — я знаю, мы ничего такого не делали, но ты всё равно проверься и скажи мне. Пожалуйста, Луи, я не хочу, чтобы с тобой по моей вине случилось ещё что-то. Мои руки дрожали так же сильно, как его голос. Я не мог сконцентрироваться буквально ни на чем. — Как же так, Гарри? — По моим щекам покатились слезы. — Где ты сейчас? — Я не могу тебе сказать, прости, — он тоже плакал в трубку. — Просто дай мне знать. — Гарри? — я судорожно цеплялся за воздух. — Ты не можешь. — Пообещай сделать тест и позвонить по этому номеру, — он не переставал повторять это. — Ладно, — тихо сказал я, пытаясь больше не плакать. — Прости меня, Луи, — тихо сказал он, — я ужасно налажал. Пока. Послышались гудки в трубке и стук моего сердца, заглушающий всё вокруг. Я скатился вниз по стене и сел прямо в этом грязном коридоре, уткнувшись лицом в собственные колени, заливая слезами ткань джинсов. Если я думал, что всё плохое кончилось, то я ошибался. Всё ещё впереди. Я уверен, что у меня ничего не найдут, но Гарри… Только этого не хватало в жизни бедного мальчика. Он может умереть, а я даже не знаю, где он.