Romeo's Diary

Пять дней я прожил как будто в каком-то не рассеивающемся тумане. Я бросил учебу, перестал интересоваться успехами в поисках утерянных денег компании, практически не выходил из своей комнаты. Я тщетно пытался дозвониться до Гарри, но абонент был вечно недоступен. Это убивало меня каждую секунду, незнание и неспособность помочь ему. Мне было сложно понять самого себя. Наверное, я просто слабый человек, который не может сказать прошлому громкое «прощай» и забыть обо всём, что между нами было. Я снова тянусь к нему, как к свету в конце моего пути, который вскоре убьет меня. Но это будет сладкая смерть, лучше той бессмысленной жизни, которую я проживаю. Я сижу в коридоре больницы, и лампа в коридоре мигает каждую секунду, действуя на мои и так шаткие нервы. Мне обещали выдать результаты сегодня официально, потому что я проходил не анонимный тест на ВИЧ. Я тешил себя мыслью о том, что если они находят что-то, то продлевают срок выдачи справки до десяти дней. Заламываю пальцы, смотрю по сторонам, хожу туда-сюда, но ничего меня не успокаивает. Рядом со мной сидят еще три парня, и никто из них не ведет себя так истерично, как я. В один момент я понимаю, что нужно просто успокоиться и не вести себя как беременная баба. Я сажусь обратно на свое место и начинаю листать журнал, тоже мне занятие для больных СПИДом. Полистай — вдруг пройдет. Снова начинаю нервничать. Наконец проклятая дверь открывается, и оттуда выходит женщина средних лет и громко выговаривает: — Луи Уильям Томлинсон. Я вскакиваю со своего места и направляюсь в кабинет. Она довольно-таки мила и приглашает меня присесть. Какого черта?! Просто отдай мне справку, и я уйду. Сажусь на место и притворяюсь, что абсолютно спокоен. — Мистер Томлинсон, — она возится со своими бумагами и попутно успевает говорить со мной, — у меня для вас новости, — мое сердце сжалось, и за эту секунду я успел умереть и представить свои похороны, — у вас отрицательный тест, вы здоровы, — говорит она и протягивает мне листок бумаги, — поздравляю вас, но в мои обязанности также входит напомнить вам о безопасном сексе и о той опасности, которая исходит от употребления наркотических препаратов. Вы взрослый человек, Луи. Но я не слушаю ее, потому что огромный камень спал с моих плеч и я наконец за эти дни могу спокойно вдохнуть воздух в легкие. Я не болен! Значит, я могу продолжать жить, даже, может быть, найду Гарри и смогу помочь ему хоть чем-нибудь. Мысли круговоротом окружают мое сознание, как будто я впал в минутную эйфорию. Я не помнил, как очутился в своей комнате, только помню, что мне было очень спокойно. На следующий день я отправился в офис к отцу. Я ему не рассказывал про всю эту заморочку с болезнью, и лучше бы он вообще не знал о том, что я пришел сюда. Я направлялся к Марку, главному в отделе информационной безопасности. Он неплохой парень и разбирается в своем деле. Мне нужно, чтобы он нашел Гарри. Было утро, но все люди в офисе уже давно работали, а отдел безопасности, кажется, вообще никогда не спал после моего провала. Все дружелюбно улыбаются мне, будто я их друг детства. Конечно, лицемерие. Они ненавидят меня только за то, что я угробил их многолетние труды по обеспечению безопасности наших данных. Направляюсь прямо в кабинет Марка. Стук. Слышу его голос. — Луи! — восклицает он и встает со своего места. — Чем обязан такому гостю? Присаживайся. — У меня к тебе вопрос жизни и смерти, — я сажусь на стул напротив него и делаю самое невинное выражение лица. — Я не буду больше взламывать сайт вашего университета, — он смеется и поправляет очки. Эта была забавная история. Очень. — Нет-нет, — уверяю я, — не настолько опасное дело. Мне нужно отыскать одного человека, я знаю только его номер телефона и имя. — Что за человек? — любопытствует он. — Твоя девушка убежала от тебя? — Нет, — лучше бы девушка убежала от меня, чем случилось всё это, — это мой друг. Так что? — Ну, это не так трудно, только тебе придется задержаться здесь на полчасика, мне нужно будет обработать твой телефон. — Спасибо, Марк, — восторженно говорю я, — огромное спасибо, — я встал со своего места, — только отцу не говори. — Ну, как всегда. Следующие полчаса он возится с моим телефоном, разбирает, собирает его снова, что-то проверяет и снова повторяет свои действия. Я могу думать только о том, как скоро мне позвонит Гарри, чтобы узнать обо мне. Неужели он правда собирается таким образом умереть? — Готово, — голос Марка вырывает меня из раздумий, — когда этот номер позвонит тебе, данные о его локации сразу же попадут мне на компьютер. Я позвоню тебе. — Спасибо, — теперь я точно встаю, чтобы уйти, — ты не представляешь, насколько это важно. — Рад помочь. — Как там дела с поисками наших денег? — спрашиваю я. — Мы вышли на адрес тех, кто продал акции вчера вечером, но мы всё ещё далеки от успеха. — Прости, что подкинул вам такую работенку. — Должны же мы зарабатывать, — он смеется и пожимает мне руку. — Действительно. Я еду домой уже в более приподнятом настроении. Теперь мне осталось только подождать, пока Гарри позвонит мне, и тогда я точно буду знать, где он. Я давно простил его. Можно сказать, что я даже толком и не злился на него. Это было скорее разочарование с примесью горечи от того, что он не любил меня на самом деле. Сейчас я чувствую только нужду в том, чтобы помогать ему всём, чем я смогу. Не Гарри, который предал меня, а Ромео, который и так вдоволь настрадался. Увидеть бы еще раз его глаза, только на секунду, чтобы он смог посмотреть на меня, чтобы я просто заглянул в них и понял, что бесконечно влюблен в него любого. Он не заслужил такой судьбы. Я бы отдал многое, чтобы с ним было всё в порядке, но ни чем помочь не могу, а осознание того, что у него и родных-то нет, вселяет в меня уверенность в том, что он долго не протянет. В такие моменты мне хочется ударить самого себя за такие мысли. Я снова начинаю ходить на лекции, в феврале вновь начнется футбольный сезон, и я смогу больше времени уделять ему и не думать столько о парне с кудрявыми волосами. Лиам пригласил меня поехать с ним на каток этим вечером, но лучше я не буду портить их свидание с Софи и останусь дома. Он просто волнуется за меня, потому что не привык видеть меня таким: потерянным, разбитым и одиноким. Это не похоже на того Луи, с которым он познакомился. Зейн же в свою очередь понимает, что мне не нужно ничего, кроме пары пачек сигарет в день и хорошей порции пиццы из соседней забегаловки. Он просто рядом без лишних вопросов. — Ты ведь не думаешь, что сможешь обыграть меня в FIFA? — спрашиваю его я, когда он тем же вечером кидает джойстик мне на колени. — Ты не принимаешь мой вызов, сэр? — Я принимаю ваш вызов, сэр, — я поднимаю джойстик, как какой-нибудь средневековый рыцарь, которого вызвали на очень серьезный поединок, — только не пожалей об этом. Следующие пару часов мы были полностью не о мира сего, ибо эта игра всегда занимала в наших сердцах особенное место, которое ранило мою гордость до самых её глубин. Можно подумать, что я утрирую, но это действительно так: мы бьемся насмерть с Маликом в такие вечера. И именно в тот момент, когда я начинаю наконец возвышаться над этим челкастым ублюдком, мой карман начинает усердно вибрировать, и мое сердце моментально уходит в пятки. Со мной это случается каждый раз, когда звонит телефон, после того злосчастного звонка Гарри. Надеюсь, что это он. Достаю телефон, мысленно подготовившись к тому, что это он. Зейн тоже замирает. Я оказался прав, это он. Не тратя больше ни одной секунды, я нажимаю на зеленую кнопку. — Да, Гарри, — пытаюсь предать голосу уверенности. — Луи, — он издает хриплый кашель, — я подумал, что уже пора, — мое сердце буквально готово разорваться от его голоса. Я просто хочу обнять его через эту гребаную трубку. — Ты получил результаты? — Да, у меня, — запинаюсь буквально на каждом слове, — у меня всё в порядке. — Я так рад, — я слышу его всхлипы, и это слишком для меня. Как я могу слушать это? — Господи, ты не представляешь, насколько я рад. — Гарри, пожалуйста, скажи мне, где ты, — я снова дрожу, — я могу тебе помочь. — Нет, голубоглазый Луи, — он говорит очень нежно, будто ничего не было, — я справлюсь сам. — Гарри, ты не понимаешь, что если ты не примешь мер, то очень скоро это убьет тебя, — сдерживаюсь, чтобы не наорать на него. — Это правильно, Луи, я заслужил это, — он говорит тихо и размеренно, — это мое наказание за все те грехи. Рано или поздно это должно было случиться, я ведь шлюха из клуба, — в его голосе полно отвращение к самому себе, смешанное с жаждой поскорее разрушить себя до конца, — мы всегда умираем от чего-нибудь подобного. — Ты несешь бред, куда делся тот мальчик, Ромео? Он ведь был оптимистом. — Ромео был наивен и умер во мне, когда я решил, что могу продавать себя без всяких последствий. — Гарри, — я будто боюсь, что он сейчас растает. — Пока, Луи, — он издает смешок, а я уже представляю себе его лицо и милые моему сердцу ямочки, — береги себя, пожалуйста. А дальше только гудки. Один за другим. Они проедают мой мозг до самого его основания. Они свидетельствуют о том, что я больше не услышу Гарри. Он снова бросил меня. Снова проделал в моем сердце огромную дыру, которую я самостоятельно заделать уже не смогу. Идиот. Как же я его ненавижу.

***

Тем же вечером мне позвонил Марк, который сообщил просто невероятную новость. Гарри был в Лондоне! Он вел свой разговор со мной из Ист-Энда, а именно — из Хэкни. Ужасная дыра. Обычно я предпочитаю туда не соваться на своей машине или даже на метро, потому что Бог знает, какие ублюдки могут просто так закидать мою машину яйцами или спустить у нее колесо. Это не так уж и весело. Я отчасти теперь понимал, почему Гарри ненавидит богачей, местные там вообще не признают их, то есть — нас. Вообще не в этом суть. Я взял адрес у Марка и решил ехать завтра с утра. Не могу дождаться того момента, когда смогу снова увидеть кудрявого. Найти что-нибудь в этом огромном городе без навигатора — огромная проблема. И даже с ним я умудрился пару раз заблудиться и сделать кольцо вокруг этого района. Около одиннадцати утра я уже был около небольшого многоквартирного домика. Здесь было мало места, но припарковаться было практически негде, потому что всё заставлено машинами. Обшарпанная дверь, и даже нет никакой охранной системы типа домофона или других штучек — проходной двор. Я понятия не имею, как Марку удалось установить адрес с точностью до номера квартиры, но сейчас на моей бумажке был именно этот точный адрес, и, по его сведениям, Гарри был на втором этаже в квартире номер четыре. Неужели это и есть его настоящий дом? Ему ведь заплатили немалые деньги, он мог бы свалить куда-нибудь подальше. Я до сих пор не понимаю, в чем проблема этого странного парня. Я оказываюсь напротив старой металлической двери, с которой давно облезла краска. На ней красуется четверка. Странно вторгаться на его личную территорию. Я морально готовлю себя, прежде чем заношу руку над замком и нажимаю на кнопку. Не представляю, что меня ожидает. Может, он увидит меня в глазок и вообще не пустит. А быть может, он захлопнет дверь перед моим носом. Господи, как же я его ненавижу, он заставляет меня чувствовать себя виноватым во всём в то время, как я практически стал сам жертвой его гребаных чар. У меня сейчас опять случится истерика. Наконец слышу шаги за дверью. Ну, хоть что-то. Замок щелкает, хороший признак, дверь открывается и передо мной появляется девушка. Стоп, какая нахрен девушка? Я Гарри ищу. Марк, что, неправильно дал мне адрес? Я впадаю в истерику каждые две минуты. — Чем я могу вам помочь? — она высокого роста, худая, светлые волосы и серые глаза. Кажется, я знаю кто она. Если, конечно, это действительно квартира Гарри. — Я ищу Гарри. — К сожалению, Гарри сейчас не может с вами встретиться, он плохо себя чувствует, — в её голосе звучит усталость. — Я Луи, — говорю это, будто мое имя может изменить сложившуюся ситуацию. — Может, Гарри вам про меня рассказывал. — Томлинсон? — её взгляд моментально оживляется, она выпрямляется и, кажется, занимает некую оборонительную позицию. — Он не может с вами встретиться в любом случае. — Почему? Я только хочу ему помочь, — искренне не понимаю, что я сделал этим людям, что мне приходится вечно их умолять. — Он сказал, что не примет от вас ничего. — Вы Сара? — вдруг спрашиваю я. — Да. — Тогда вам лучше, чем мне известно, сколько всего он пережил, — я тоже настроен на бой, — у меня есть деньги, я могу ему помочь. Только дайте мне увидеться с ним. — Ему нельзя нервничать, у него сейчас острая лихорадочная фаза, он всё время спит, потому что я колю ему успокоительные и обезболивающие. — Он сейчас спит? — Да, только что заснул. — Можно, я хотя бы посмотрю на него, — плевать, что она ответит, всё равно я прорвусь туда и буду смотреть на Гарри. — Только пообещай мне не будить его, — она видимо поняла мой настрой. — Даю слово. Она наконец отходит от двери и пропускает меня внутрь. Здесь маленький коридор, а затем дверь в ванную, потом ещё одна дверь на кухню, а дальше гостиная, смежная с ещё одной очень маленькой спальной комнатой. Насколько я понял, Гарри находится за закрытой дверью, и, видимо, это маленькое помещение и есть его комната. Может быть, они вместе снимают эту квартиру. В любом случае сейчас не время любопытствовать. Я открываю дверь и вижу маленькую кровать, а на ней он, завернутый в зеленый плед. Сара стоит позади меня, с опаской наблюдая за моими последующими действиями, а я приближаюсь всё ближе, и с каждым сантиметром мое сердце бьется всё громче и громче. Я сажусь рядом на полу, мне запрещено даже прикасаться к нему, потому что нельзя его будить. Теперь понимаю, что Сара имела ввиду под острой лихорадочной фазой. Мой Ромео медленно умирает. Он ужасно похудел, большие синяки под глазами, его дыхание неровное, и кажется, что мир вокруг него вот-вот рассыплется на маленькие кусочки. Я не могу сдерживать себя. Слезы сами по себе, я им не хозяин, мои чувства управляют ими. Прикрываю рот руками и пытаюсь плакать бесшумно, а Сара продолжает на меня смотреть. Я, скорее всего, жалок в её глазах. Влюбился в того, кто использовал меня. Провожу пальцем по его щеке, она всё такая же нежная. Такая, как я её запомнил под своими губами. Он всё ещё прекрасен, как древнегреческий Бог. — Хватит, — Сара говорит очень тихо, но грубо, — пойдем на кухню, я тебе чай сделаю, ты успокоишься. Я покорно соглашаюсь. Она всё-таки лучше знает, как с ним обращаться. На кухне у них не больше места, чем в остальных комнатах. Электрический чайник и печенье с дольками шоколада. Я знаю, что Гарри обожает такие. Он ест их, когда читает или хочет просто отдохнуть и посмотреть фильм на диване. Я часто брал их в супермаркете, когда была моя очередь ездить за покупками. Сара молча разливает нам зеленый чай, уверяя, что он поможет мне успокоиться. Кажется, что она стала на одну сотую добрее ко мне. — Я тоже всегда плакала, когда только узнала об этом, — она тяжело вздыхает и отпивает свой чай, —, но слезами Гарри не помочь. У него не осталось денег, потому что он заплатил всё, что заработал на тебе миссис Лэнг, чтобы она спокойно отпустила его из этой индустрии. Ты ведь понимаешь, что нельзя просто так вырваться из этого вечного круга секса и наркотиков живым. Но Лэнг умная женщина, за деньги она может утрясти все конфликты, — девушка опустила глаза, — ты не осуждай его, ему просто хотелось перестать спать с разными мужиками за деньги и наконец стать свободным. Он бы не поступил так, если бы был другой выход. — Я не злюсь на него больше. — Он умирает, — с горечью в голосе сказала она, и на её недавно таком уверенном лице появилось выражение ужаса, которое сразу же переросло в слезы. — Я не знаю, как ему помочь, денег у меня особо нет, а всё, что у нас с ним было, мы потратили на лекарства. Если он умрет, — она вытерла слезы, и я почему-то сразу заметил, какие у нее выразительные глаза и скулы, — я не переживу, он ведь мне как брат. — Сара, — я сжал её ладонь, — я помогу ему. Только уговори его принять мою помощь. — Я говорила с ним об этом, когда он впервые тебе позвонил, но он отверг это предложение. — Скажи ему, что я приходил, и скажи, что я приду завтра вечером. — Зачем? — Я найду вам квартиру получше, он не может жить здесь, — я снова с презрением оглядел квартиру, — сегодня я свяжусь с риелтором, а завтра посмотрю варианты. — Подожди, — она взмахнула руками, —, а вдруг он не согласится? — Уговори его, ты ведь ему как сестра. — Я постараюсь, — она грустно улыбнулась и вытерла капельки слез с щек. Я прекрасно понимал, что Гарри считает себя просто куском мусора. Ему кажется, что он заслужил всё это, но я не могу спокойно смотреть на то, что с ним творится. Уверен, что Сара найдет кнопки, на которые нужно нажимать, чтобы его уговорить. Через десять минут я распрощался с ней и уже готовился выйти за двери, когда она окликнула меня. — Луи. — Да. — Почему ты делаешь это? Он ведь обидел тебя. — Не знаю, — я помотал головой, — я, кажется, всё ещё по уши влюблен в него. — Ты ему тоже нравишься, — она хитро улыбнулась. — Я так не думаю. Она мне ничего не ответила, это и к лучшему. Мои эмоции были слишком смешаны, чтобы я мог хоть как-то объяснить их даже самому себе. Мне понравилась Сара, может быть, с первого взгляда она производит впечатление грубой девушки, но на самом деле она просто защищает своего друга, которому и так досталось от жизни по полной. Я не знаю, что будет дальше, но позволить ему умереть я просто не могу.