We Undead 2.0

В Мехико жарко и нечем дышать. В небольшом по площади номере отеля, услужливо выбранном чертилой тур-менеджером, нет кондиционера, но зато есть огромные, во всю сраную стену óкна, через которые так удачно с улицы проникает духота, обхватывая своими разгорячёнными ручищами двух парней и покрепче сжимая их татуированные шеи. Один из них, тот, что с волосами посветлее и с обеспокоенным взглядом, неотрывно пырится в телефон уже минут двадцать, если не больше. Периодически водит влажным пальцем по экрану, оставляя неприятный глазу след, а потом испускает то ли полный отчаяния, то ли полный удивления вздох, нарушая повисшую в комнате тишину, разбавляемую лишь зацикленным звуком потолочника, уже нехило действующем на нервы. Дэнни, сидя на маленьком кремовом кресле, закинув лодыжку одной ноги на колено другой, протирает раз в минуту лоб от нахлынувшего волнения и у себя в голове пробует выстроить связный текст, который был бы необидным и информативным одновременно, который был бы пригоден для отправки незнакомому человеку с целью вежливого прояснения ситуации. Только из попыток выходит ровным счётом нихуя, а нервных клеток в организме с каждой секундой становится всё меньше. Мужик с волосами потемнее, тот, что с дополнительными, но, к сожалению, уже пустующими дырами в ушах, ситуацию не улучшает вообще. Мало того, что он и в повседневной жизни раздражает всех своей хладнокровностью и частой незаинтересованностью, так именно сейчас, когда у Дэна временный дефицит эстрогена по венам хуярит и жопа на месте усидеться не может, он стреляет у местных ребят пару-тройку косяков здешней обработки, разваливается на кровати у левой стены и, производя затяжку за затяжкой, драконит бедного приятеля ещё больше. Предлагать закрутки он, конечно, не спешит, потому что «и так мало, иди сам проси», а других методов притупления человеческой нервозности Джей знать не знает. Он, может, и мог бы выдать какую-нибудь заёбанную всеми и каждым фразу про то, что всё образуется, и что переживать тут не о чем, но смысла в этом никакого не видит. — Какого хера ты так спокоен? — вырывается как-то у белобрысого, когда он, наконец, отрывает от телефона свой пристальный взгляд. — Тебя это вообще не волнует? — Не-а, — с самодовольной усмешкой отвечает тот и, прищуриваясь, чтобы дым, не дай бог, в очи карие не попал, поглубже и, стоит сказать, подемонстративнее втягивает в себя мексиканскую дурь. — Хуй знает, чё ты так этим озабочен. — Серьёзно? — с неподдельным возмущением, дёргая от злости ногой, говорит другой. — И правда, чего это я так завёлся, да? Это ведь просто… анимации голых нас с тобой, долбящихся в дёсна на какой-то крыше, или… — он на секунду возвращается к пестрящему откровенными картинами экрану, — или обнимающихся так, как будто мы совсем, блять, ни разу не друзья. — О-ох, так тебе просто «не дружеских» обнимашек хочется? — двигая вверх-вниз бровями, парирует Дог, немного ёрзая по неудобному матрасу и закидывая руку под голову, откидывая любимую кепку куда-то к краю кровати. — Это мы можем устроить. — Пошёл нахуй. — А вот насчёт этого не уверен. Дэнни устало вздыхает, морщится и проводит обеими руками по раскрасневшемуся лицу, наскоро обдумывая, чем он этого шутника ёбнет, и где его труп будет закапывать — но только так, чтобы от себя подозрения отмести сразу. — Всё ты принимаешь близко к сердцу, брат, — информирует его вдруг явленный миру кандидат философских наук, с протяжным шипением затягиваясь и после выпуская изо рта маленькие, в большинстве попыток бесформенные, дымные колечки. — Тебе бы успокоиться… выпить, например. Или… или, если хочешь, могу угостить косячком, — снисходит его величество. — Но только одним, потому что, ну… осталось всего два и… я не хочу тратиться, понимаешь? Это стоит бабок и, думаю… — Остановись, — прерывает его белобрысый, поднимаясь с кресла. — Обойдусь без твоих подачек. — Ох ты ж ёб твою мать, какие мы гордые. Если ты ещё и ножкой топнешь, то следующие два месяца буду называть тебя принцессой. И пацанов на это подобью. — Как хочешь, — он пожимает плечами, небрежно накидывает на макушку чёрную кепку с незамысловатым рисунком, хватает пачку сигарет и делает несколько шагов в сторону выхода, планируя осуществить какую-нибудь из озвученных ранее затей. Напиться или накуриться сейчас было бы не самым плохим раскладом, учитывая то, что на прошлом концерте он едва ли не упал без сознания посреди пятой в сет-листе песне, вымученный и усталый настолько, что земля буквально пропадала из-под ног. Ему бы совсем не помешало расслабиться, типа, посидеть в каком-нибудь баре, послушать чьи-нибудь ебанутые байки, выпить крепкого пива с чесночными гренками, но… план этот так и останется на сегодняшний день нереализованным, потому что Деккер, вдруг оживившись, подскакивает на ноги и хватает его за руку. Его это порядком смущает, он моментально, будто бы испуганно, часть своего тела возвращает себе и недоумённо лупит на стоящее перед собой чудовище с красными глазами. — Больше так не делай. — Да брось, а, — улыбается тот, переминаясь с ноги на ногу. — Не парься так из-за мелочи. Такую херню в стократных объёмах каждый день клепают, и чё, забиться теперь в уголочке и никого к себе не подпускать? — У меня, блять, маленькие дети, Джей, — через полторы секунды молчания вскипает Мурильо, сощуриваясь и словно ядом выпрыскивая каждое слово. — Я не хочу, чтобы однажды на эту «херню» наткнулась моя дочь. — Послушай… — темноволосый пару секунд вертит башкой, а затем, сопроводив друга под его недовольные возгласы до развёрнутых друг к другу кресел со стеклянным столиком поодаль, усаживает его на одно из них и сам садится напротив, упираясь локтями в колени. — Это ведь интернет, Дэн, — на выдохе говорит он. — Всё, что туда попадает, остаётся там навсегда, смекаешь? — Вообще-то не особо, — хмурясь, отвечает тот. — Блять, включай мозг, мужик! — Джей легонько пихает его ладонью по ноге. — Ты же… ты злишься, по сути, на чужое воображение. — Я не злюсь. — Тогда в чём дело? Какого хера ты так бесишься из-за каких-то картинок? — Я не… — Дэнни останавливается в момент, когда Дог презрительно выдыхает, предполагая его последующий ответ. Он облизывает губы, прикусывает нижнюю и смотрит приятелю прямо в глаза, не скрывая в своих собственных потерянности и своеобразной печали. — Просто… что я должен буду сказать Скарлетт, если она увидит что-нибудь подобное? «Не пугайся, малышка, это лишь чужое воображение»? — Да! — как само собой разумеющееся, искренне улыбаясь и откидываясь на спинку кресла. — Да, Дэн, именно так ты и должен будешь ей сказать, потому что это правда! Потому что они просто люди с… Прерывает мужчину неестественно скромный стук в дверь, за которым через секунду следует совершенно не скромный, приглушённый бас. — Догги… Обладателя которого Джей узнаёт как нехуй делать. — Пошёл нахер, Дилан, никаких косяков! — А… — Бухла у нас нет, иди к Сину, мы разговариваем! После слышится какой-то злобный бубнёшь, а за ним приглушённые звуки шаркающейся по гостиному ковру подошвы кроссовок. Парни, сидящие в по-прежнему душном номере, одновременно усмехаются и мотают из стороны в сторону головами. — Так вот, о чём я… — Джорел шкрябает неровными ногтями затылок, вспоминая суть беседы, а потом, зачесав спавшие на лицо волосы назад, говорит: — У ребят, занимающихся этим, просто бурная фантазия, которую они хотят воплотить в хоть какое-то подобие реальности, понимаешь? — Типа как альтернатива? — Точняк, — кивает он. — Они наверняка понимают, что в действительности всё не так, как им бы хотелось, но… кто имеет право запретить им представлять? То, что они рисуют или сочиняют, приносит им удовольствие, и… что ты тогда, сука, за артист, если перекрываешь им эту возможность? — Разменивая её на свою семью? — морщится тот. — Ничьё удовольствие не будет мне важнее семьи, Деккер, это очевидно. — Базару ноль, — хмыкает Джей, вынимая из-за уха мятую закрутку. — Но ты говоришь о размене, а это всё херня, — он пихает кончик меж губ, щёлкает пару раз зажигалкой, затягивается и чуть прикрывает глаза. — Типа… Риз ведь знает обо всех этих играх на публику, верно? — его собеседник согласно машет головой. — Ну вот. Скарлетт же умная девчонка, ей не составит труда понять это. Просто растолкуй ей, что это всего лишь наша фишка, как… как, например, у Человека-Паука — его костюм. Понял? Дэнни какое-то непродолжительное время выдерживает паузу, чтобы переварить всё сказанное новоявленным экспертом, на секунду поджимает губы и затем растягивает их в доброй улыбке, какая свойственна только ему. — На самом деле, да. Да, Джей, я понял. — Вот и чудненько, — умозаключает тот, поднимаясь на ноги и ретируясь обратно на кровать. — Ну так… поделишься косяком? — Ещё чего, — фыркает он, дёргая бровями. — Ты ж уже больше не нервничаешь, значит, оно тебе и не надо. — Ну и сука же ты, Деккер, — беззлобно шипит белобрысый, откидывая на стол кепку. — Зато только и исключительно благодаря мне ты перестал страдать хуйнёй, — скромно констатирует он, затягиваясь несколько раз подряд, задерживая на три секунды дым в лёгких и, поворачиваясь к другу, выпуская его по возможности тому в лицо. — Чего лупишь? Звони Сину, пускай тащит бухло. Будем отмечать твоё умственное просветление.