Burglary

      Прохладный лондонский воздух окружает со всех сторон, давая шанс на пробуждение от такого сладкого, такого теплого сна. Обдувая щеки, пылающие ярким пламенем, задувая в шею, сдувая, казалось бы, каждый миллиметр тела. Он помогает собраться, как-то вернуться в реальность, отрезветь и осознать то, что происходит вокруг. То, что Луи, тот самый хитрый вор, и Гарри, тот самый разъяренный начальник, растворяются в атмосфере друг друга. Они тают друг в друге, в прикосновениях, ощущениях. Они живут моментом, их моментом, таким долгожданным. Все эти касания, такие желанные, наполнены не похотью, а нежностью и заботой. Так безумно приятно ощущать на своем теле руки того, о ком ты так долго думал, мечтал. Так приятно чувствовать жаркое, мягкое прикосновение к спине того, кто с первого дня вводит разум в помутнение. Это не просто касание или объятие. Это нечто большее. Это сводит с ума, заставляет пальцы на ногах сжиматься. Это, как падение в воду, — ты закрываешь глаза, задерживаешь дыхание и окунаешься в другую атмосферу, в другой мир. Кислорода уже не хватает, легкие дерет, но никак не выбраться из этого океана чувств. Нет ни спасательной шлюпки, ни круга, чтобы вернуться на поверхность. Никто не протянет руку ко дну океана. Тебе остается только тонуть, погружаться все ниже и ниже, откуда уже не видно солнечного света. Лишь одно, но такое нежное, такое желанное прикосновение наполнило сердца надеждой и любовью — тем, в чем оба так нуждались. Может, дать этому шанс не будет такой уж ужасной ошибкой?

***

      Они просидели так несколько минут, но их хватило, чтобы заставить мир обоих парней перевернуться. Надо ехать, надо прервать все это, но так не хочется. Почему нельзя просидеть так до конца жизни, утопая в объятьях того, кто заставляет все тело дрожать от одного лишь прикосновения? Жизнь всегда была непростой, и она не изменит своих принципов. Хотелось бы иметь все это, но желания не всегда достаточно.       — Н-нам… — выдавил из себя Луи, пытаясь оставаться сосредоточенным на чем-то вдалеке, чтобы хоть как-то отвлечься от того, что происходит. — Нам, наверное, пора ехать… Ты… Теперь ты готов?       — Д-да, думаю, да, — еле слышно произнес Стайлс, продолжая поглаживать подушечками пальцев торс Луи.       Томлинсон, с большим трудом собрав все мысли и силы, завел мотоцикл и газанул. Они ехали по ночному Лондону, освещенному фонарями и вывесками. Вид был действительно завораживающий. Все так же крепко вжимаясь в спину Луи, Гарри оглядывался по сторонам и любовался этой неописуемой красотой, которая манила к себе. В этот момент Стайлс начал понимать людей, которые считают Лондон восхитительным, сказочным, волшебным городом. Невозможно увидеть всей этой красоты из окон офиса или из машины. Надо чувствовать ветер в волосах, чувствовать экстрим, чувствовать атмосферу. Тогда и только тогда ты познаешь настоящий Лондон. Не тот, который ты видел по телевизору, не тот, о котором читал в газетах, и уж точно не тот, о котором рассказывали тебе знакомые. Ты должен сам его ощутить. Никто не увидит его с той стороны, с которой видишь его ты. У каждого свой Лондон, но у всех он прекрасный и просто завораживающий.       — Куда мы идем? — спросил Гарри, глаза которого закрывала рука Луи, не позволяя что-либо увидеть. Парни остановились у какого-то здания, где явно мало кто живет, хоть оно и нестарое. Аккуратно ведя Гарри, Томлинсон поднимает его на лифте все выше и выше. Стайлс считал этажи, слушая пиканье лифта на каждом, но, похоже, уже давно сбился. Они остановились, двери открылись, и Луи так же осторожно проводил спутника на выход. Задул ветер, обдавая тело Стайлса прохладой. Сделав еще пару шагов вперед, Томлинсон остановился, встав позади Гарри и прильнув к его уху.       — Можешь смотреть, — с этими словами Луи убрал руку с глаз Гарри, и тому представился красивейший вид. Стоя на крыше высотного здания, Гарри видел, казалось, абсолютно весь город. Биг-Бен, сильно выделяющийся из всего пейзажа освещенных вывесками улиц, Букингемский Дворец, огни которого видны отовсюду, Темза, поблескивающая в свете фонарей. Все светится, как новогодняя елка, будто усыпанная гирляндами. Так безумно завораживающе, так чудесно, так… романтично.       Гарри медленно прошел вперед, достигая бортика. Он оперся на него и подался чуть вперед, ощущая ветер в волосах. Хотелось прочувствовать каждой клеточкой тела всю эту красоту. Так же осторожно ступая, Луи последовал за Стайлсом, вставая позади него. Они оба уставились вперед, рассматривая ночной город. Фото: https://pp.vk.me/c629410/v629410344/23746/_06i1ZeiOFc.jpg       — Я часто сюда прихожу. Здесь можно подумать, расслабиться и отдохнуть от всего этого ежедневного дерьма, — сказал Луи в пустоту перед собой.       — Это… Это просто удивительное место, — еле найдя слова, тихо произнес Гарри, поворачиваясь лицом к Луи, чтобы увидеть его, ведь без Томлинсона это место не было бы таким замечательным.       Луи едва заметно улыбнулся и опустил голову вниз, как это всегда делал. А при этом появляющиеся складочки в уголках глаз и непослушная челка, спадающая на лоб, делали Томлинсона жутко привлекательным. Вдруг он почувствовал теплое прикосновение на подбородке. Это Гарри. Он протянул свою руку и нежно приподнял лицо Луи, чтобы увидеть, наконец, его улыбку. Подняв взгляд на Стайлса, Томлинсон быстро забегал глазами, не зная на чем остановиться. Но увидев теплую улыбку напротив, он успокоился и расслабился. Гарри нежно поглаживал пальцем сначала подбородок, а затем щеку Луи, заставляя румянец предательски выступить на лицо. По телу Томлинсона пробежались мурашки, заставляя его дрожать. Заглянув прямо в глаза Гарри, Луи утонул в них, как Титаник в океане. Его зеленые глаза тянули куда-то далеко, глубоко в сознание. Будто плети сковали его, не давая шанса выбраться наружу. Но это даже приятно — тонуть в ком-то настолько, что рассудок помутняется, а голова полностью отключается.       Не сводя глаз с Луи, Гарри легко прикоснулся к его щеке, медленно уводя руку дальше, в волосы. Кровь начала приливать к вискам, заставляя голову гудеть, но Гарри не останавливался. Томлинсон, почувствовав жаркое прикосновение, не смог проигнорировать его. Он немного наклонил голову к руке Стайлса, прикрывая на несколько секунд глаза. Сделав шаг вперед, Луи встал вплотную к Гарри, чувствуя его такое же сбитое дыхание. Не разрывая связи, он положил свою руку на талию Стайлса, сначала осторожно прикасаясь, а потом продвигая ее за спину, придерживая и притягивая парня. Невольно глаза Гарри тоже прикрылись на мгновение, но, почувствовав на себе пристальный взгляд, он вновь посмотрел на Луи, покусывающего свою нижнюю губу. И, черт, сбросьте меня с этого здания, если это не ужасно сексуально. Тут терпение обоих кончилось. Положив вторую руку на лицо шатена, Гарри притянул его к себе, нежно касаясь таких сладких губ. Сильно прижав Стайлса к себе, Луи утянул кудрявого в долгий поцелуй. В нем не было пошлости, возбуждения. Это был нежный, но безумно страстный поцелуй, через который парни передали друг другу все свои чувства, все то, что не решались сказать, то, на что не хватало смелости. Плавно вырисовывая непонятные узоры на спине Гарри, Луи проникал языком внутрь, устанавливая некую связь со Стайлсом. Он нежно проводил языком по пухлым алым губам кудрявого, закусывая и засасывая нижнюю. Это до жути приятно. Чувствовать нежность, заботу, переданные через поцелуй. Он такой долгожданный для обоих, поэтому никто так и не решается его прервать. Поочередно глотая воздух, Гарри и Луи продолжают медленно и так тягуче наслаждаться друг другом. Они не просто целуются. Они тянут нити, прокладывают пути, строят мосты между друг другом, чтобы их связь была настолько крепкой, что ничто не смогло бы ее разрушить. Мир вокруг будто остановился и перестал существовать, оставляя этих двоих наедине. Но все же кислород уже кончался, и легкие начало раздирать от нехватки. Луи оторвался от пухлых губ и устремил свой расфокусированный взгляд на Гарри, чье сердце бешено колотилось, намереваясь вот-вот вырваться из груди. Луи ослабил свою хватку, отпуская Стайлса из своих объятий, на что получил едва слышный недовольный вздох. Опустив взгляды, парни чуть отступили друг от друга, оставляя немного пространства. Луи прошел вперед и, оперевшись на бортик и оставив Стайлса позади, начал пристально рассматривать город.       — Мне холодно, — тихо произнес Луи, слегка повернув голову. Он смотрел на Гарри блестящими глазами, периодически хлопая ресницами. Стайлс слегка усмехнулся и, подойдя к шатену, обнял его со спины, крепко держа за талию, боясь отпустить. Он положил голову на плечо Томлинсона и приблизился к уху.       — Так лучше? — прошептал Гарри, от чего Луи начал дрожать. Этот голос был таким низким, таким томным, что пальцы на ногах невольно поджались, а сердце забилось чаще в сто раз.       — Возможно, — тягуче произнес Томлинсон.       — А так? — спросил Гарри, поднеся свои губы к мочке Луи и тяжело выдохнув. Закусив ее губами и пососав, он перешел к шее, оставив на ней парочку невесомых поцелуев. Стайлс почувствовал, как Томлинсон неравномерно дышит.       — Думаю, так уже лучше, — улыбнувшись и повернув голову набок к Гарри, сказал Луи.       Стоя в объятиях друг друга, они чувствовали себя вновь живыми, полными энергии, любви. Непросто сразу принять то, что ты чувствуешь, и до этого парней это пугало, они не были готовы, но сейчас все по-другому. Они стоят тут, вдвоем, и чувствуют себя нужными. Нужными друг другу. То тепло, что разливается по их телам сейчас, согреет их в любое время, главное — дать ему это сделать, дать помочь. Отрицать очевидное бесполезно. Нельзя вечно бегать от этого, ведь оно все равно настигнет тебя. На этот раз они закрыли свои страхи на замок, открывая двери чувствам. И, знаете, это неплохо — показывать свои чувства. Ведь кто, если не мы, сделает первый шаг?