Последний момент твоей вечности

Раздались крики, и я бросился на звук. Я — Павел Соколов, обыкновенный русский парень из деревни, альфа и рядовой охранник периметра на Первой военной базе нашей новой планеты Эн, иначе Новая Земля, тоже мне, блин, Нью-Васюки. Мы сами решили, что планета наша, а вот сама планета — против, и мы каждый божий день воюем с ней за выживание. Но мне кажется, что в последнее время она начала побеждать — за эти десять дней на нас не напал разве что ленивый комар. А так все: и животные, и растения, и цветы тоже кусаются ядовитыми зубами. Чувствую, что-то случится в самое ближайшее время, а что именно — не знаю. Но и с этой невразумительной информацией пойти не к кому, я здесь изгой. Бывший полковник, бывший летчик, без пяти минут генерал, который избил трёх молокососов из военного училища, один из которых — сын начальника генштаба. И сразу же все судьи напрочь забыли, что эти пьяные в дупль альфы пытались похитить и изнасиловать всем скопом омежку-официанта из армейской кухни. Был показательный судебный процесс, меня разжаловали в рядовые, хорошо хоть не посадили, но с тем омегой мы до сих пор переписываемся, недавно был на его свадьбе. Сейчас Тима беременный, так что я чувствую себя почти дедушкой. Для меня это много значит, после гибели моего мужа и сына-омежки, когда я остался совсем один на свете, помогло выжить и не сломаться окончательно только принятое решение, что теперь все омеги мира мои. Я помогаю пожилым омегам в магазинах, защищаю слабых и даже одалживаю деньги в долг неимущим. Ну, в долг сильно сказано, ни один пока ещё ни копейки не вернул. Наша старушка Земля долго не выдержит — войны, перенаселённость, химические заводы и ядерные отходы. Человечество само себя истребляет, хорошо хоть успели войти в Межгалактический Союз Планет. Там нам выделили четыре планеты для переселения, местных жителей на которых не числилось. Первая оказалось полностью покрыта льдом, тысячи и тысячи километров льда, совсем не пригодна для жизни. Вторая — полностью покрыта водой и там каждые шесть минут бывают огромные цунами. Когда погибла наша шестая группа первопроходцев, человечество сдалось и отказалось от планеты Номер Два. На Третьей планете нами были обнаружены местные жители, о чем мы тотчас честно доложили в Союз, и у нас её забрали. Эта планета Эн была под номером Четыре и последней из выделенных нам. Тогда, почти десять лет назад, будучи капитаном, я возглавлял одну из групп самолетов, посланных для воздушной съемки этой Четвертой планеты. На экране бортового компа планета выглядела светло-голубым искрящимся чудом. На ней росли неведомые ярко-красные цветы, сейчас-то я знаю, что они жутко ядовитые и их укус смертелен для землянина. По голубым лесам бегали разноцветные олени и лоси, как казалось тогда с высоты тысячи метров, теперь знаю, что это смертельно опасные Рогатки и Красноносики, постоянно атакующие не только охотников, но и даже забор-периметр, окружающий нашу базу. После просмотра видео материалов Объединенное правительство Земли приняло решение занять эту планету и назвать её Новой Землей. Всем военным-первопроходцам намекнули не замечать, если появится местное население и относиться к аборигенам как к простым хищникам, чтобы такую чудесную и прекрасно-первозданную планету у нас не отобрали. Первопроходцы построили военную базу, окружили её забором-периметром, пустили по нему ток. Внутри расположились жилые комплексы, лаборатория по изучению здешней флоры и фауны, офицерский клуб, столовая и многое другое. Но за десять лет даже с нашим суперсильным оружием, полученным из Межгалактического Союза, мы не можем увеличить отвоёванное у местных джунглей пространство больше, чем на ещё одну военную базу. Короче говоря, подготовить планету к принятию всех оставшихся в живых землян. Но эта работа по-прежнему ведётся. Я снова вернулся сюда два года назад разжалованным вдовцом. Как оказалось, здесь мне некому помогать, единственные омеги на этой планете — члены семей старших офицеров. Теперь я просто служу одним из охранников периметра. Дежурство длится наши земные сутки — двадцать четыре часа, во время которых мы отбиваем атаки «братьев наших меньших», а потом двое суток свободен. И так по кругу с постоянством весеннего кашля. Я как раз возвращался с дежурства, мечтая завалиться спать и прикидывая принять душ сейчас или после сна и просто поменять постель потом. Мысль была заманчивой, но уж слишком много на мне было своей и чужой крови, да и яда всякого этих мерзопакостных животных. Когда раздались крики дежурных охранников, я не раздумывая бросился в ту сторону, опасаясь разрыва периметра, как было уже пару раз за мою бытность здесь, и эти твари-убийцы врывались на территорию базы. Но оказалось, что у забора нашли местного жителя — абсолютно голого омегу без сознания. Когда я прилетел на Эн, ни про каких местных жителей никто не говорил, но шепотом из уст в уста передавали, что первыми сюда послали зачищать планету снайперов из Пентагона. Хотя никто не мог поклясться со стопроцентной уверенностью, что туземцев таки нашли и убили. Тех, кто владел этой информацией, здесь уже не было. И аборигенов никто никогда не видел. Омегу тащили почему-то в сторону наших казарм, а не в главный корпус или в лабораторию. — Что вы делаете? Куда вы его тащите? — заорал я на дежурных солдат, несших покрывало с голым инопланетянином. — Его же всё равно прикажут «пустить в расход», так хотя бы трахнем, когда очнётся. Я уже омег пять лет не пялил. Давай, братан, присоединяйся! — ответил мне один из «несунов». — Никто его трахать не будет! Его надо отнести в лабораторию и там решат, что с ним делать, — не терпящим возражения, командным голосом приказал я. Оказалось так легко вспомнить, как отдавать, а не получать приказы, когда дело коснулось омеги. Но я был один, а их четверо, и это количество с каждой секундой увеличивалось. — Пошел к черту, старпёр, никто не виноват, что у тебя уже не стоит и омеги тебе до жопы, — заржал солдат. — Не хочешь —не трахай, а мы будем! Я уже морально приготовился к драке со всеми сразу, поэтому и врезал ближайшему солдату кулаком в живот. Остальные бросили покрывало с омегой на землю и принялись избивать меня. Назвать это дракой было сложно, я не мог давать сдачи сразу десяти-двенадцати альфам. Но тут оказалось, что некоторые из военных на моей стороне. Это были мои бывшие подчиненные. Когда я только прибыл на планету, я не очень-то и хотел с ними общаться, ведь в их глазах я был подлым драчуном, избившим младших по званию у офицерского бара. Проще было стать одиноким нелюдимым изгоем. А вот сейчас, в трудную минуту, все двадцать моих бывших подчинённых встали на мою сторону. Приятно, значит не таким уж плохим командиром я был когда-то… Парни окружили защитной стеной меня и  беспомощного омегу и отбивались от всех остальных. Через минуту к нам бежал уже сам начальник нашей базы с замом по продовольствию. — Немедленно прекратить! Что здесь происходит? — при виде местного омеги глаза его округлились, и он резко замолчал. — Генерал, у правого сектора периметра был найден местный житель-омега, голый и без сознания, — отрапортовал один из моих бывших сослуживцев. — Разве вы не знаете, что здесь нет никаких местных жителей! — грубо прервал его начальник базы. — Это, наверное, инопланетянин. Может один из космических пиратов или просто торговцев, бороздящих просторы открытого космоса. Наши радары не заметили никакого крушения космического корабля на нашей планете? — Мы не знаем, надо проверить в отделе связи. — Вот и отправляйтесь в отдел связи, а найдёныша быстро в мед часть — пусть проверят на наличие вирусов, опасных землянам и, естественно, на взрывоопасные материалы. Может он диверсант какой-нибудь. Пусть сделают рентген, что там у него в животе есть, — приказало начальство и уже собиралось уходить, когда, не оглядываясь добавило: — Этого придурошного защитника омег тоже к врачам, пусть подлатают, что возможно. Тут только я обратил внимание, что валяюсь на земле весь в крови и грязи, боли не чувствовалось совсем, видимо, шок. — Вставайте, полковник, и пошли в медсанчасть, — сказал Саша Игорев, мой бывший помощник, с которым я уже два года даже не здоровался. — Я уже больше не полковник, Саш, ты забыл, наверное? — ответил я, но встать сил не было. — Помню, я сам уже полковник, — он и остальные принялись поднимать меня и покрывало с омегой. — Вы совершенно зря считали всё это время, что мы вас осуждаем. Вся наша группа прекрасно знала, что вы тогда защищали омежку. Впрочем, как и сейчас. И мы в курсе того, что произошло со всей вашей семьёй, но вы пожелали отгородиться от всего мира непробиваемой стеной, и парни приняли решение не донимать вас. Произошло это аккурат после восьмого отвергнутого вами приглашения пообщаться.