Who left me outside?

You can hide beneath the covers while I hide behind the pain

Грязный мокрый снег за окном кружился в неистовом танце. Ветер завывал, как раненый, доведённый до бешенства зверь, и, с силой врезаясь в стекла, сотрясал, казалось, весь дом. От очередного и особо сильного его удара Джордж поморщился и в сотый раз схватился за висок, в котором уже по ощущениям протёр дыру. Голова раскалывалась надвое. Острая надоедливая боль доводила до исступления, вызывала отчаянное желание отключиться, сдохнуть — что угодно, лишь бы не чувствовать больше этой адской пытки. Уже близился вечер, а Рэйган так и не вставал ещё с постели, просто не мог, любое даже самое незначительное движение приносило нестерпимые муки, заставляло гнев клокотать в груди. Парень чувствовал себя немощным инвалидом. — На что это похоже? — Дилан нарушил тишину после долгого, казавшегося вечным молчания. Он сидел тут же, на кровати, в ногах у Джорджа и задумчиво гладил старого дымчатого кота миссис Рэйган. — Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? — звук собственного голоса заставил содрогнуться от нового приступа едкой боли. Альварес неопределённо пожал плечами. Джордж не видел его, так как глаза были закрыты, но услышал, как зашелестела ткань его баскетбольного бомбера. На несколько минут снова воцарилась тишина, но Рэйган всё-таки заговорил, потому что вопрос друга пробудил в нём навязчивые воспоминания. — Знаешь, как будто в меня вселяется кто-то другой. Я вроде бы присутствую там, слышу свои мысли, но контролировать тело получается плохо. Глаза будто застилает пелена, я вспыхиваю за секунду. Всё, чего мне хочется — это бить, унижать и это… слово забыл…манипулировать, точно! Иногда сам поражаюсь своему бессердечию, но остановиться очень сложно. — Да уж, — выдохнул Дилан, укладывая разомлевшего кота себе на колени и продолжая зарываться пальцами в его шерсть. Вой ветра резко превратился в пронзительный свист, и в окно забарабанили крупные капли дождя. Парни дружно смерили погодную аномалию за стеклом удивлёнными взглядами. — Пиздец какой-то, — констатировал Джордж. — Вот тебе и январь. — И почему это происходит? — Дилан вдруг сочувственно посмотрел на друга. — Это из-за Дэна? Он так влияет на тебя? Рэйган вновь устало прикрыл глаза и задумался. — Я… не знаю. Нет, не думаю. Скорее, он просто жертва этого моего состояния. Каждый раз когда мне вот так рвёт крышу, перед глазами появляется его лицо. Ноги сами приносят меня к нему, понимаешь? То ли потому что я знаю, что он всё спустит мне с рук, то ли потому что он единственное лекарство от этого. В любом случае после того, как я ему наваляю, ну или… короче, мне становится легче. Отпускает. — Бедный парень, — невесело хмыкнув, Дил откинулся назад и улёгся поперёк кровати. Потревоженный Брум, так звали кота, заурчал вдвое громче и принялся топтаться у парня на животе. Перестук дождевых капель убаюкивал, серый сумрачный свет напропалую лез в комнату, подёргивая очертания предметов вязким маревом, молчание казалось жизненно необходимым. Джордж потерял счёт времени, он несколько раз проваливался в болезненное забытье, а просыпаясь, ловил себя на мысли, что если бы не раскалывающаяся голова, эти минуты (часы?) можно было бы назвать лучшими за последние несколько месяцев. Он практически не чувствовал своего тела, он будто парил над кроватью в блаженной умиротворяющей невесомости, и, самое главное, Дилан был рядом. Единственный человек, который никогда и ни за что бы его не предал, который всегда был и будет где-то поблизости, какую бы хуйню он, Рэйган, не вытворял. Никаких обид, никакого осуждения, только безграничное понимание и настоящая дружеская поддержка. Джордж довольно хмыкнул, в очередной раз подумав, как ему с Диланом повезло, и тот заёрзал, будто читая его мысли и укладываясь поудобнее. — Брум у меня в животе уже дыру прожёг, — пробурчал Альварес, изображая недовольство. — По маме твоей скучает, когда она вернётся? — Через неделю, — лениво ответил Рэйган и, сделав над собой усилие, приподнял подушку и лёг так, чтобы ему было видно эту парочку. Действительно, кот свил себе уютное гнёздышко в складках дилановской одежды. — А что мы всё обо мне, ты сам-то как? Из-за твоей подружки сто лет нормально не общались. Альварес, продолжая смотреть в потолок, округлил глаза и причмокнул губами. — Нормаально, — протянул, будто нехотя. — Копы после очередного трупа опять докопались, а мне им сказать по-прежнему нечего. Вспомнил только, что машина старая была, знаешь, что-то вроде древнего «бьюика». В общем, как я понял по их взглядам, не особо это помогло. — А как там заморыш? — Вот знаешь, — Дилан вдруг приподнялся на локте и серьёзно взглянул на друга, — сам бы и спросил у него. — Общение с простыми людьми — это по твоей части, — Джордж ответил ему ослепительной улыбкой, от которой боль перекатилась на другое полушарие мозга. — Ты ведь знаешь, я так спрошу, что парня потом от суицида отговаривать придётся. — Ты себя переоцениваешь, — Альварес снова плюхнулся на спину, чем вызвал недовольное сонное восклицание кота. — В общем, Джорел вроде в порядке. Ну, насколько это возможно. Да, девчонку жалко, но то, что это не его сестра, наверное, хорошая новость, так? Рэйган пару мгновений задумчиво пожевал щёку, а потом ответил: — Помнишь, что говорил Террел, когда мы нашли Митчелл? Он сказал, что лучше видеть тело, чем мучиться от неизвестности. Возможно, в этом есть смысл. — То есть, случись такое с нами, ты бы предпочёл лицезреть мой труп, вместо того, чтобы ждать и надеяться? – Дил, наконец, осторожно согнал с себя кота и встал с кровати. — Заткнись, — Джордж тоже неуверенно сел. — Я бы предпочёл, чтобы с нами такого не случалось. А сейчас я тебя отвезу домой. — Прикалываешься? Да на тебе лица нет! — Альварес подошёл к окну, пытаясь разглядеть что-то в сгустившейся за ним темноте. — Дойду как-нибудь сам, только зонт мне дай. — Хрен тебе, а не зонт, — собрав всё мужество в кулак, Рэйган поднялся и направился к двери. — Я сейчас спущусь вниз, выжру ещё пачку обезболивающего, а потом доставлю твою задницу до дома. Просто подожди меня здесь пару минут. Дилан закатил глаза: — Ладно. Тогда посмотрю пока те наши детские фотки, про которые ты говорил, где они? Джордж лишь неопределённо махнул рукой в сторону комода и направился на кухню. В доме было темно и тихо, отец, видимо, опять задерживался на работе. В выходной. Парень сокрушённо покачал головой и на ощупь спустился на первый этаж. Так же на ощупь нашёл нужный шкафчик, пошарил рукой в коробке с таблетками и, выудив нужную прямоугольную пачку, отправил в рот целую горсть. Свет холодильника больно ударил по глазам, ледяная минералка буквально обожгла пищевод, и Рэйган замер в ожидании долгожданного хоть и недолговременного облегчения. Прислонившись раскаленным лбом к прохладной дверце холодильника, парень с улыбкой вспомнил свой солнечный одиннадцатый день рождения на озере, когда ему подарили первый собственный фотоаппарат — винтажный полароид. Подразумевалось, что он будет фотографировать всё подряд, но он лишь всучил подарок обратно в руки матери и велел ей снимать каждую секунду. Дилану на этих фото лет девять, мелкий неугомонный засранец. От воспоминаний Джорджа отвлёк тихий звук, похожий на щелчок дверного замка, парень прислушался, но больше ничего не услышал. — Дил? — он осторожно вышел в тёмный коридор и поднялся к себе в комнату. К его удивлению, она оказалась пуста. — Что за… И тут, повернувшись к комоду, он понял, что произошло. Один из ящиков был приоткрыт, и сквозь образовавшуюся щель на него чёрными прорезями глаз уставилась тёмно-голубая потрескавшаяся маска. — Вот блять! — прошипел Рэйган и снова бросился вниз по лестнице. — Дилан! ДИЛАН, ПОДОЖДИ! Холодный воздух тысячей игл вонзился в разгорячённую кожу. Вода, стеной падающая с неба, шипела и пенилась, оглушая, ветер, словно в каком-то неистовом припадке, хлопал распахнутой металлической калиткой. Во дворе Дилана уже не было. Стиснув зубы, Джордж выбежал под проливной дождь в надежде догнать друга. Одежда вымокла в считанные секунды, облепила тело, замедляя движения, притягивая к земле. — Дилан, ты всё неправильно понял! — Рэйган остановился посреди дороги и завертелся по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть. Альварес как сквозь землю провалился. — Я просто хотел тебя разыграть, — уже тише произнёс парень, понимая, что его никто не слышит.

***

Телефон, лежащий на краю парты, оглушительно завибрировал, и Джордж, поймав на себе недовольный взгляд преподавателя, поспешно спрятал его в ладонь. С самого утра ему названивал какой-то незнакомый номер, с обладателем которого Рэйгану общаться не очень-то хотелось, поэтому он либо игнорировал назойливое жужжание, либо в приступе раздражения моментально сбрасывал. Всё, чего он хотел, это чтобы долбаный Дилан Альварес, которого он чуть ли не поминутно набирал ещё с прошлого вечера, взял наконец трубку. Но этот упрямый осёл также не спешил завести диалог, монотонные гудки вгрызались в мозг Джорджа, тревожа ещё не до конца прошедшую мигрень. Дилан такой Дилан. Сам нашёл, сам себе что-то придумал и сам же обиделся. Или какую он там игру затеял, не объявившись в колледже? Идиотский ребяческий игнор был не совсем в его стиле, но вообще-то от этого придурка можно было ожидать чего угодно. Оттаивал он обычно за пару дней, но сейчас Рэйгану казалось, что у них нет столько времени. Он сам неслабо перепугался и просто хотел услышать голос друга. Пускай обиженный, пускай злой, пускай испуганный, плевать, Джорджу нужна была всего пара секунд, чтобы оправдаться. Затылком почувствовав на себе внимательный взгляд, Рэйган обернулся и встретился глазами с Мэттом. Сэнт Клэр поднял брови и передёрнул плечами, безмолвно вопрошая: «Какого хуя?» - но Джордж, не поняв, чего именно он хочет, лишь отмахнулся. Как только прозвенел звонок, парень, не дожидаясь, когда препод отпустит класс, сгрёб свои вещи в рюкзак и вылетел из кабинета, дабы никто к нему ненароком не приебался. Он весь день избегал любой беседы, потому что знал, что каждый непременно спросит его о том, где Дилан. Что бы он им ответил? «Да где-то дуется, потому что нашёл у меня маску, похожую на ту, что носит орудующий в городе маньяк»? Оказавшись на заднем дворе главного здания, Джордж спрятался в своём укромном месте между деревьями и, тяжело привалившись к одному из них, закурил. В тысячный раз дал отбой надоедливому незнакомому номеру и нажал на иконку с надписью «Funny Man». Гудок, второй, третий, седьмой — костяшки пальцев, сжимающих телефон, побелели. «Ох, этот полумексиканский уёбок ещё очень сильно пожалеет!» Руки Джорджа начали предательски подрагивать, сигарета выпала из переставших слушаться пальцев. Голову где-то в районе темени прожгла знакомая острая боль, озарившая черепную коробку вспышкой тревожного красного света. — Блять, ну только не сейчас, — процедил парень сквозь зубы, но через секунду его лицо разгладилось. — А почему, собственно, нет? Через несколько минут он стремительно нёсся по улицам, будто боялся не успеть. Те прохожие, что поднимали на него глаза, ошарашенно подавались в сторону и оглядывались вслед. Да, он был зол. Хуже, он был в ярости. Видимо, это ясно читалось на его лице. Он шёл напролом, не церемонясь, задевая людей, даже специально ударяя плечами посильнее. Игнорировал злобные оклики или, того хуже, отвечал на них оттопыренным средним пальцем. Он, как обезумевший, всматривался в лица, как зверь, поводил головой, будто пытался учуять знакомый запах. Не найдя того, что искал в одном месте, он замирал на пару мгновений, задумавшись, и тут же нёсся к следующему. Джордж нашёл их в сквере недалеко от причала. Там до тошноты пахло вечнозелёными елями, и не переставая вопили чайки. Дэнни и Джордан непринуждённо болтали, сидя к нему спиной на одном из массивных столов для ужинов на природе. Изредка поворачиваясь друг к другу, улыбались и из рук в руки передавали общую на двоих сигарету. «Ну прямо идиллия!» — пронеслось в голове у Рэйгана, прежде чем он, стянул с себя рюкзак и, подойдя поближе, швырнул его в Террела, попав тому аккурат по голове. Джордан пошатнулся и, быстро вскочив, повернулся к нападавшему. — Какого хрена? — раздался удивлённый возглас Дэна. — Да что с тобой не так? Джордж не удостоил его не то, что ответом, даже взглядом. Он смотрел прямо на Террела, а тот, насупившись, уставился на него. Он-то не задавал вопросов, он всё прекрасно понимал, Рэйган это чувствовал. — Ну, иди сюда, великий и ужасный Чарли Син, — баскетболист хищно улыбнулся, демонстративно разминая плечи и шею. — Джордж, хватит, — устало произнёс Мурильо, по-прежнему вполоборота сидя на столе. — Это уже просто глупо. Ты никому ничего не докажешь, просто проваливай и не порти нам день. — Не порти нам день! — передразнил парень и снова перевёл взгляд на Террела. — И как тебе, а? Нравится тусоваться в компании главного пидора школы? Наверное, чувствуешь себя охуенным героем, да? Играешь в самоотверженность? А может быть, — он изобразил на лице удивление, — ты и сам такой, а? Мечтаешь завалить малыша Дэнни? В таком случае, я вынужден тебя огорчить, ты, как мне кажется, не совсем в его вкусе. Ну же, Дэн, чего ты молчишь? Скажи ему! Расскажи, как ты любишь, когда тебя припечатывают к стенке, как любишь вырываться, упираясь в каменный пресс. Джордж подёргал себя за полу толстовки, виднеющейся из-под расстёгнутой куртки, намекая на то, что Джордан имел несколько иное телосложение. — Блять, Рэйган, просто замолчи, — Дэнни закрыл глаза и поднёс руки к вискам. — Ты хоть слышишь, что ты несёшь? Не слушай его, Чарли, он не в себе. Но Чарли как раз-таки не слышал Дэнни. Он стеклянными глазами уставился на Рэйгана, сжимая кулаки на уровне бёдер. Джордж смерил его насмешливым взглядом: — Если захочешь, я как-нибудь расскажу тебе, как сделать ему приятно… Он хотел сказать ещё что-то, но Джордан ловко перепрыгнув через стол, пересёк разделявшее их расстояние и врезался плечом баскетболисту в грудь. Джордж растерялся лишь на мгновение и, быстро сообразив, что к чему, принялся наносить ответные удары. Завязалась нешуточная потасовка. Дэнни кричал что-то, но они не слышали его слов, острая боль и шум собственного дыхания заглушали все звуки. Рэйган быстро понял, что ему не выйти из этой драки победителем, но он, в общем-то, пришёл не за этим. Чарли лупил его с нечеловеческим остервенением, не давая возможности отдышаться или сгруппироваться, будто пытался вбить свою ненависть неприятелю под кожу. Предприняв последнюю, скорее чисто условную, атаку Джордж повалился на землю и позволил вспышкам боли поглотить себя полностью. Ему казалось, что с каждым ударом его тело всё больше и больше утопает в податливой земле, и скоро она окутает его с головой, забьётся в рот, в лёгкие, избавит от этого оглушительного крика чаек в мерзком грязном небе и от невыносимо громкого биения его собственного сердца. Но внезапно удары прекратились, послышалась какая-то возня, сдавленные ругательства, и через мгновение разбитое пылающее лицо Джорджа обдало жаркой волной знакомого сладкого запаха. Что-то защекотало лоб, это Дэнни наклонился к нему так близко, что его чёлка касалась кожи Рэйгана. — Ты живой? — Мурильо сжал воротник его куртки и несильно потряс. Джордж попытался улыбнуться, но губы на его лице, судя по ощущениям, вообще отсутствовали. Тогда он попробовал хоть что-то сказать, но поперхнулся то ли слюной, то ли кровью и сдавленно закашлялся. — Почему ты постоянно защищаешь его? — послышался обиженный голос Джордана, пытающегося восстановить дыхание. — Успокойся, — зашипел на него Дэн. — Я просто хочу удостовериться, что он в сознании и сможет сам добраться домой. — Вот вы где! — раздался вдруг женский голос, кажется, принадлежавший подружке Дилана. — Вы… вы что с ним сделали? — судя по звуку, она упала на колени рядом с Джорджем. Прохладные пальцы коснулись его лица, заставляя застонать. — Он сам нарвался, — пробурчал Террел, — заявился сюда и начал нести какой-то бред, точно свихнулся. — Джордж, — голос Анны звучал у самого уха, гулом отдаваясь в голове. — Джордж, что случилось? Почему ты не берёшь трубку? — она замолчала, ожидая ответа. — Джордж, где Дилан? Мне звонили его родители, он вчера не вернулся домой.

***

Дикий звериный крик разодрал и без того саднящее горло. Джордж поднял стул и что было силы швырнул его в плазму, покрывая её поверхность паутиной изломанных линий. Он очнулся в своей комнате, на своей кровати двадцать минут назад и первым делом, превозмогая боль, приподнял голову в надежде увидеть распластавшегося у его ног Дилана, но на него лишь сонно зыркнула пара кошачьих глаз. Осознание раскалённой иглой прошило каждую клетку тела, вырвав первый ещё неуверенный стон. И вот, спустя двадцать минут, он кричал, почти не переставая и, как одержимый, крушил свою комнату. Последним, что он слышал перед тем, как отключиться в сквере, был срывающийся на плач голос Анны, рассказывающей Дэнни о том, что телефон Дила нашли в придорожной яме недалеко от дома Рэйганов. Боль, пульсирующая боль, заполняла собой не то что тело, но и, казалось, весь дом. Чёрная и вязкая, она пропитала собой каждый предмет, превратила всё вокруг в один огромный воспалённый умирающий организм. Джордж до белых пятен перед глазами сжал голову, будто надеялся расколоть себе череп и вытряхнуть из него всю эту мерзкую гниль, в которую превратился его мозг. Превратились все его органы. Отец не поднимался к нему. Не пытался его остановить. Заперся, должно быть, где-нибудь внизу или вовсе уехал, чтобы не слышать этих криков и грохота. Чтобы не видеть этой чёрной зияющей воронки, образовавшейся на месте его сына и уничтожающей всё на своем пути. Когда в комнате уже нечего было крушить, Джордж обессилено опустился на пол и уткнулся в него лицом. Ему казалось, что каждый сантиметр его тела кровоточит, что вокруг него разрастается огромное уродливое багровое пятно. Последним, что он увидел перед тем, как снова отключиться, было улыбающееся со старой фотографии лицо девятилетнего Дилана, наставившего на него свой яркий водяной пистолет.