Who left me outside?

The hands on the clock, and the things we cannot change Tear it all to pieces, and take back what I made If thereʼs one thing Iʼd keep, itʼs you that I would save Cause I am just a lion and a lion I will stay

Они мягко сочувственно улыбаются и один за другим кладут руку ему на плечо. Они говорят: «Мне так жаль». Они говорят: «Всё наладится». А он лишь молчит и думает, с каким бы удовольствием размозжил их головы о стену. Стёр бы, наконец, это омерзительное выражение с их лиц. Всё наладится? Да вы что?! Да вот нихуя подобного! Как всё может наладиться, если от тебя, по ощущениям, оторвали кусок плоти? Как люди делают это? Как у них получается существовать дальше? Чем вылечить эту воспалённую, гноящуюся, с рваными краями дыру в грудной клетке? — Время, — скажут они, — тебе поможет время. Вы чё, блять, серьёзно?! Время — это секунда за секундой, пропитанная скорбью и горьким привкусом сожаления. Время — это узорчатая вязь из упущенных моментов, тех, которым никогда не суждено случиться. Время — это с каждой минутой всё сильнее разбухающее сердце, притесняющее лёгкие, сдавливающее рёбра, мешающее дышать. Время в таких случаях — это застрявшая в груди шрапнель, заразившая тебя сепсисом. С годами боль, может быть, и притупится, но если ты чувствуешь что-то не так остро, это не значит, что оно не продолжает тебя убивать. Джордж морщится от очередного прикосновения и бросает на стоящего рядом мужчину взгляд, заставляющий того смутиться и незамедлительно отойти. В этом маленьком сумрачном зале невыносимо жарко, Рэйган брезгливо передёргивает плечами, чувствуя, как рубашка под пиджаком липнет к спине. Люди хаотичной чёрной массой заполнили стоящие ровными рядами скамьи и сидят теперь, тихонько перешёптываясь, склонив головы и промокая глаза платками. — Джорджи, милый, ты почему здесь сидишь? — подошедшая миссис Альварес уже протягивает к нему руку, но увидев, как парень напрягся, мягко улыбается и убирает ладонь. — Давай, иди в первый ряд, сейчас начнётся. Рэйган тяжело вздыхает, будто его ждёт прыжок с самолета, и, упираясь руками в колени, встаёт с дальней скамьи. Он знал, что ему не удастся остаться незамеченным. Знал, что рано или поздно его поднимут с этого так привлекательно близкого к выходу места. Знал, что в итоге ему всё-таки придётся посмотреть в конец зала, туда, где на возвышении в окружении свечей стоит этот огромный уродливый заколоченный наглухо ящик, прячущий от него его лучшего друга. Знал, но до последнего оттягивал этот момент. Просто потому что всё происходящее казалось до невозможности нелепым. Как это могло случиться? Как он это допустил? Почему ему не дают посмотреть на Дилана? Неужели, если он хорошенько потрясёт Альвареса за плечи и прорычит ему на ухо пару забористых ругательств, тот не очнётся? Вы чё, блять, правда, серьёзно? Да Джордж миллион раз так делал! Да ему приходилось так делать чуть ли не после каждой вечеринки! Дилан вздрогнет всем телом, распахнёт глаза но, увидев лицо друга, блаженно сощурится и довольно улыбнётся. «Чувааак!». Насилу остановившись возле нужной скамьи и с трудом сдерживая себя от того, чтобы броситься на гроб, Джордж нерешительно опускается рядом с Дэнни. Мурильо, кажется, шепчет что-то подбадривающее, но Рэйган, пропускает все слова мимо ушей, он как загипнотизированный, смотрит на блестящую лакированную поверхность, отражающую подрагивающее мерцание свечей. Священник встаёт за кафедру и приятным участливым голосом начинает свою речь. Джордж по-прежнему не слышит ни слова. Немного склонив голову к плечу, он невидящим взглядом утыкается перед собой и замирает с каменным лицом. Внутри него творится настоящий ад. Беспорядочный разрушительный хаос. Внутри он рыдает, мечется и рвёт на себе волосы. Раз за разом представляет, как срывает с гроба эту долбаную крышку и ложится внутрь. Да, пускай его похоронят вместе с Диланом, потому что он, блять, это заслужил. В голове, где-то на задворках сознания, причиняя немыслимую боль, пульсирует: «прости, прости, прости, это я во всём виноват». Они никогда его не оставят, эти слова. Словно тёмное возмездие они будут преследовать его до конца жизни. Так не лучше ли сдохнуть прямо сейчас? Через четверть часа прыгнуть в холодную, уже вырытую могилу, и пусть тело друга, облачённое в блестящее дерево, раздавит его, передробит все кости, оно всё равно не тяжелее едкого чувства вины. — А сейчас свои прощальные слова скажет лучший друг Дилана — Джордж Рэйган, — мягкий голос священника, назвавший его имя, заставляет парня вздрогнуть и вернуться в реальность, кожей почувствовать, как взгляды присутствующих обратились к нему. Нервно сглотнув и опустив глаза, Джордж остаётся сидеть на месте, делая вид, что ничего не слышал. Он чувствует: одно, всего одно микроскопическое движение, и ему не сдержаться. Он просто повалится ниц перед всеми этими людьми и выложит всё, что так мучительно разрывает его на части. Задыхаясь, хрипя и размазывая слёзы по лицу, расскажет им, какой из него вышел хуёвый лучший друг. Тишина, давящая на мозг, к счастью Джорджа, длится всего минуту или около того, а потом святой отец, понимающе вздохнув, заглушает начавшиеся перешёптывания, обращаясь ко всем с призывом помочь ему в чтении поминальной молитвы. Рэйган крепко зажмуривается и закусывает изнутри губу, почувствовав, как на его влажные пальцы, сжимающие клочок бумаги с прощальной речью, опускается горячая ладонь Дэнни. — Всё будет хорошо. — Нет! Нет! Нет! — не своим голосом орёт Джордж, два часа спустя сидя на кровати в своей небольшой спальне. — Перестаньте это повторять! Всё просто пиздец как плохо! Слёзы режут глаза и разъедают кожу, а судороги сводят каждый миллиметр лица, превращая его в уродливую маску. Джордж то и дело открывает рот, но крик всё никак не может вырваться наружу, будто он такой неистовый, что разорвал к чертям голосовые связки и застрял где-то поперёк горла. Рэйгану смертельно хочется расцепить эти руки на своём животе, ухватить их обладателя за рубашку и, размахнувшись, с яростным воплем выбросить в окно. Услышать звон бьющегося стекла, треск разрываемой плоти, глухой удар тела о землю: что угодно, кроме собственных рыданий и этого ебучего «всё будет хорошо». Дэнни, как заведённый, повторяет эту фразу, крепко прижимаясь к спине друга, прожигая её своим теплом. — Это так больно. Почему мне так больно? — Джордж снова пытается вырваться и, потерпев очередную неудачу, издаёт отчаянный вой. Мурильо, получив локтём по носу, шипит и крепче стискивает Рэйгана, думая о том, что ему одному определённо с этим лосем не справиться. — Блин, да где же твой долбаный папаша? К его удивлению баскетболист замирает, притихнув, и Дэн всем телом чувствует, как у парня напряглись мышцы. — Он прячется, — от тона Джорджа у Мурильо по позвоночнику бегут мурашки, — а знаешь почему? Он боится меня. Боится меня, понимаешь? И правильно делает, вам всем следует меня бояться. — Джордж, что ты такое го… — Сука! — Дэнни даже ойкнуть не успевает, Рэйган одним движением разрывает его хватку, будто и не было всех этих предыдущих безуспешных попыток. В считанные секунды Мурильо оказывается вжатым в матрас перекрывающей кислород ладонью на своей шее. Глаза тут же застилает тёмная пелена. Парень обеими руками хватается за запястье Рэйгана, пытаясь хоть немного ослабить давление. — Почему ты такой тупой? — цедит Джордж, презрительным взглядом блуждая по его лицу. — Где, блять, весь твой хвалёный ум, когда он так нужен? — он наклоняется ближе, шепча на ухо. — Вы все ничего не видите дальше своего носа. Вас ничего не волнует, кроме ваших мелких ублюдских страстишек. — Д-Джордж! — нехватка воздуха и невыносимая липкая жара делают своё дело, Дэнни понимает, что начинает терять сознание. — Ты меня убьёшь! Последнее слово действует на Рэйгана отрезвляюще, он распахивает глаза, трясёт головой и, наконец, отстраняется, убирая руку. Мурильо жадно хватает ртом воздух, кашляет и приподнимается на локтях, потирая онемевшую шею. Баскетболист следит за ним с холодным равнодушием, и, как только их взгляды встречаются, ледяным тоном отрезает: — Раздевайся.

***

Мэтт в очередной раз скривился и поспешил заткнуть своё самолюбие нехилым глотком разбавленного водкой пунша. Парень стоял в тени, в самом углу украшенного в честь праздника зала, привалившись к стене и буравя взглядом высокую блондинку, весело болтающую с Джорелом в нескольких метрах от него. Этот придурок, этот воротящий от него, от Мэтта, свой очаровательный нос козлина Деккер припёрся на выпускной бал с Ванессой Джеймс. Нет, серьёзно?! Вообще-то, Несс Сэнт Клэру даже нравилась, но ровно до того момента, когда вошла в зал под руку с его другом. Теперь-то она представлялась парню порождением зла и сосредоточением всех человеческих пороков. «Вы только посмотрите, какую он ей бутоньерку красивую подарил! — мысленно обратился к каким-то воображаемым собеседникам Мэттью, делая очередной глоток. — А привёз-то ты её на чём, полудурок? Уж точно не на лимузине, ха-ха!». Джорел не замечал его, ну, или делал вид, что не замечал. Непринуждённо жестикулируя рукой с зажатым в ней бокалом, он что-то рассказывал Ванессе, кажется, даже шутил, судя по его мягкой полуулыбке и заливистому смеху девушки. Мэттью завистливо прикусил губу, ему-то Джей никогда так не улыбался. Вот именно так, игриво поблёскивая глазами и выдыхая последнее слово фразы в запотевающий бокал. Сэнт Клэр проклял всё на свете, потому что не мог не признаться себе, что готов смотреть на улыбающегося расслабленного Деккера вечно, пусть даже издалека. Чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, Мэтт окинул взглядом зал, выискивая своих друзей. Первым он увидел сидящего за одним из пышно украшенных столов Террела. Несмотря на то, что праздник начался относительно недавно, парень уже явно был в стельку пьян. Его пиджак, перекосившись, висел на спинке стула, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, а хватка галстука предусмотрительно ослаблена. Джордан пребывал за столом в одиночестве и, подперев голову рукой, с грустью оглядывал собравшихся. Мэтт невесело ухмыльнулся, задаваясь вопросом, кто же согласился составить компанию Чарли Сину, ведь на бал обязательно нужно было являться парами. Все знакомые Сэнт Клэру выпускницы без исключения были в разное время Террелом бесчеловечно облапаны и, следовательно, его презирали, а девушки помладше вообще сторонились великого и ужасного, как огня. Оставался, верно, только вариант с девчонкой со стороны. В прочем, Мэтт решил, в конце концов, что ему нет до этого никакого дела, и поспешил переключить своё внимание. Проследив за взглядом Джордана, он посмотрел в противоположный от себя конец зала, туда, где под огромной растяжкой, желающей выпускникам удачи во взрослой жизни, стоял Джордж Рэйган, ведущий беседу с какой-то расфуфыренной красоткой, в которой Мэттью не сразу узнал Азию. Сэнт Клэр прищурился и снова мысленно спросил себя, что же его больше поражает в происходящем: то, что Рэйган наконец-таки закончил колледж (верно, Мурильо неслабо его поднатаскал за последнюю пару месяцев), то, что Азия чуть ли не кричит на Джорджа, а он её будто вовсе не замечает, или то, что тот самый Мурильо стоит тут же, рядом с ними, и переводит встревоженный взгляд с одного на другого. Придя к выводу, что странное отстранённое состояние Рэйгана его интересует больше всего, Мэтт сосредоточил на парне своё внимание. Баскетболист рассеянно кивал, его губы изредка шевелились, выдавая какие-то короткие фразы, но он даже не смотрел на свою собеседницу, его взгляд был направлен на… — Это что ещё за хуйня? — машинально вслух произнёс Мэтт и, отлипнув, наконец, от стены, слегка подался вперёд. Рэйган, не обращая внимания ни на что вокруг, с каким-то странным болезненным выражением лица уставился на Джорела и Ванессу. Мэтт, предчувствуя что-то плохое, одним глотком допил всё содержимое своего бокала, поставил его на ближайшую скамейку и сделал ещё пару неуверенных шагов вперёд. Будто в ответ на эти его движения, на другом конце зала послышался еле различимый хлопок и сдавленный вскрик Азии. Рокс, который Джордж держал в левой руке, лопнул, и Мэттью даже на таком расстоянии увидел, как на пол упало несколько крупных капель крови. Борден что-то испуганно заверещала, а Дэнни выхватил у Рэйгана бокал и поспешил вложить другу в руку белую столовую салфетку, на которой тут же расползлось тёмное пятно. Джордж, казалось, вообще не заметил произошедшего. Проигнорировав просьбы Дэна сжать в ладони ткань, он, не отрывая взгляда от Деккера, стремительно направился в его сторону. Не успел Мэтт сделать ещё пару шагов, а баскетболист уже пересёк зал, остановился возле Джорела и, набрав в грудь побольше воздуха, выпалил что-то, что, судя по всему, давно грызло его изнутри. Мэтт быстро сократил разделяющее их расстояние и в ожидании уставился на Джея. Однако тот тоже, видимо, не расслышал слов Джорджа, он нехотя, побыстрее заканчивая фразу, которую говорил Ванессе, повернулся к Рэйгану и сквозь мягкую ещё держащуюся на губах улыбку спросил: — Что, прости? Сэнт Клэр перевёл взгляд на баскетболиста и удивился его виду: парень шумно, тяжело дышал, а на его висках от напряжения блестели капельки пота. — Твоя сестра закопана у меня на заднем дворе, — произнёс он громко и отчётливо, заставляя всех стоящих рядом обернуться. — Чт… — Джорел осёкся, и на его лице проступило сразу несколько чувств. Растерянная нелепая улыбка сменилась искренним удивлением, но потом брови грозно сошлись на переносице, а рот скривился в подобии оскала. — Ты, ублюдок! Бокал, который Деккер держал в руке, лопаясь, врезался в висок Рэйгана, заставляя баскетболиста покачнуться и отпрянуть назад. — Прости… — последние звуки вырвались из него со свистом, так как Джей впечатал кулак в его солнечное сплетение. Тут же с невероятной скоростью к ним подлетел Чарли, но вместо того, чтобы разнять дерущихся, он обхватил руки Рэйгана и завёл их тому за спину, лишая парня возможности защищаться. Джорел один за другим наносил безжалостные глухие удары, выбивая из Джорджа воздух вместе со сдавленными вскриками. Лёгкая фоновая музыка стихла, все ошарашенно наблюдали за этой отчаянной сценой, но никто не торопился её остановить. Даже Мурильо, который вначале бросился за Рэйганом, теперь стоял рядом с Мэттом и с выражением немыслимого страдания на лице прикрывал рот обеими руками.

***

— Джорел, остановись, пожалуйста! — Мэтт нажал на красный значок окончания вызова и поднял голову. — Я позвонил в 911, копы уже выезжают. Джорел не удостоил его даже словом, что уж говорить о выполнении просьбы. Он стремительно шагал вниз по улице прямо посреди дороги, благо, время близилось к полуночи, и на узких проездах между домами машин уже не было. — Джорел, я, блять, тебя умоляю! — Мэтт неуверенно плёлся на несколько шагов позади и всю дорогу от кампуса пытался остановить друга. В ответ на его мольбу Джей лишь холодно звякнул ключами, теми самыми, что вытащил у Рэйгана из кармана, пока Джордан, коленом прижимал того к полу. Оставив Джорджа на растерзание уже неконтролируемому Террелу, Деккер с каменным лицом вышел из зала, прошёл по коридору, ногой выбил дверь одной из кладовок и выудил оттуда алюминиевую биту, которая теперь весело приплясывала в его правой руке, изредка царапая асфальт и издавая леденящий кровь звук. При взгляде на Джорела действительно становилось не по себе. Мэтт всё это время следовал за другом, стараясь его отговорить, но не решаясь приблизиться. Только полчаса назад в дверях главного здания он пытался было предотвратить надвигающуюся бурю, загородив собой проход, но когда ставшие совсем чёрными глаза Джея холодным лезвием прошлись по его лицу, он предпочёл держаться подальше, таким страшным показался ему в то мгновение друг. Даже сейчас, смотря ему в спину, Сэнт Клэр то и дело непроизвольно поёживался. Облачённый в зауженные классические брюки, рубашку и приталенный жилет, выпрямившийся, словно кол проглотил, расправивший плечи, Джорел будто вырос на целую голову. Зачёсанные назад волосы, уверенная походка, бита в одной руке и мелодично позвякивающие ключи в другой, — всё это делало парня похожим на какого-нибудь гангстера тридцатых годов, неумолимо шагающего выбивать свой долг. От этого навязчивого сравнения Мэтта словно окатило ледяной водой. «Это… мой… отец», — снова раздались в голове слова Джорджа, произнесённые на выдохе в перерывах между ударами. Впереди показалась массивная стена, окружавшая дом Рэйганов, и Джорел прибавил шагу. Подойдя, он перебрал пальцами связку, выбрал нужный ключ и приложил его к считывателю. Замок звонко щёлкнул, калитка рядом с подъездными воротами приоткрылась, и Мэтт скользнул во двор следом за другом. Свет в доме горел всего в одной комнате, но Джей даже не обратил на него никакого внимания, он решил начать с машины, так не вовремя не загнанной в гараж, оставленной под открытым небом. Первым же ударом Деккер проломил боковое окно, и, видимо, решив, что это — самая приятная часть, приступил к остальным стёклам. Мэтт молча наблюдал за ним и лишь непонимающе покачивал головой. Он просто не верил. Не верил, что в ком-то может уместиться столько ледяной ярости. Лицо Джорела не выражало ничего кроме угрюмой сосредоточенности, он будто не разбивал чью-то машину, а лепил из неё произведение искусства, изящно замахиваясь, точно профессиональный бейсболист. Он даже не хмурился, просто раз за разом, поднимая биту всё выше, опускал тяжёлые удары на кузов автомобиля, оставляя глубокие вмятины. Откуда, блять, в нём столько силы?! Легонько скрипнула открывающаяся дверь, Сэнт Клэр вздрогнул и непроизвольно глубоко вздохнул. «Ох, ну только не это!». — Какого хрена здесь происходит? — мистер Рэйган с ошарашенным лицом взирал на свою раскуроченную машину. Джорел, стоявший в это время за ней, скрытый массивным багажником джипа, услышав голос, замер на мгновение, насторожился, как почувствовавший добычу зверь, а потом всё с тем же каменным решительным лицом обогнул тачку и направился к дому. Мэтт словно в замедленной съёмке видел, как успевшее выступить на лице мистера Рэйгана возмущение медленно сменилось пониманием происходящего, а потом и страхом. Но мужчина не отступил, не поспешил скрыться в доме, он остался стоять на месте, будто сам желал того, что вот-вот должно было случиться. Джорел также неторопливо поднялся по ступенькам на крыльцо и подошёл к отцу Джорджа. Ловко держа биту двумя руками, завёл её за голову, готовый наотмашь нанести удар: — Где моя сестра? — тон абсолютно хладнокровный. Мистер Рэйган лишь нервно сглотнул, медленно переведя взгляд Джею за спину, туда, где стоял Мэтт. — ЧТО ТЫ, БЛЯТЬ, С НЕЙ СДЕЛАЛ?! — не узнавая в этом рёве голос друга, Мэттью бросился к нему, но бита уже просвистела в воздухе в паре миллиметров от лица Рэйгана-старшего и с треском врезалась в дверной косяк, откалывая от него щепки. Где-то совсем рядом завыли полицейские сирены, пространство вокруг озарили красно-синие всполохи, и через мгновение послышался грубый голос одного из офицеров: — Никому не двигаться!

***

— Ладно, парень, иди-ка ты домой и постарайся не наделать глупостей. Мы позвоним твоему отцу, когда вы понадобитесь. Молодой сержант с нашивкой «Митчелл» на правом кармане рубашки строго посмотрел на Джея, а потом бросил быстрый взгляд на стоящего рядом Сэнт Клэра и, коротко кивнув, отошёл. Мэтт нахмурился, припоминая, что этот парень — вроде бы кузен покойной Кэрол. Джорел, проводив полицейского взглядом исподлобья, быстро пересёк улицу и сердито уселся прямо на землю, не сводя глаз с дома Рэйганов, возле которого стояло несколько патрульных машин. Туда-сюда безостановочно сновали люди в форме, попеременно раздавались какие-то приказы и прерывистый лай нескольких собак, которых привезли для обыска. — Эй, ты чего это? — Мэтт, прищурившись, подошёл к другу. — Он сказал идти домой. — Я Джорджа дождусь, — буркнул Джей, не удостоив Сэнт Клэра взглядом. — Это ещё зачем? — Зачем? — прошипел вдруг Деккер, поднимая к парню лицо, и резким движением потянул его за рукав, заставляя опуститься рядом с собой. — Затем, что я собираюсь его добить, если Чарли оставил его в живых, ясно? — Он тебе ничего не сделал. Джорел, поперхнувшись воздухом, засверкал глазами и выгнул спину, словно рассвирепевшая кошка. Казалось, ещё чуть-чуть и он вцепится Мэтту в лицо: — В том то и дело, что он ничего не сделал! Этот больной ублюдок просто молча допускал весь этот пиздец! Он ничем не лучше своего папаши, такой же убийца! — Ты — идиот, Деккер! — с горечью промолвил Мэттью, удивляясь своему тону. Джей изумился не меньше, он, округлив глаза, уставился на друга, но слова уже жгли тому горло, не давая остановиться. — Ты не можешь даже на секунду допустить, что не у всех такие хуёвые отношения с отцом, как у тебя? Обычно, когда сильно любишь человека, изо всех сил пытаешься его защитить, даже если он не прав… — Я не могу поверить, что ты говоришь это, — перебил его Джорел. — Ты говоришь это мне? Мне?! Тому, чья сестра закопана во дворе у этих маньяков?! В этот момент болезненно-бледное лицо Джея осветили фары подъезжающей машины, и Мэтт обернулся. К своему удивлению за рулём новенького блестящего рэйгановского форда он увидел не кого иного, как Чарли Сина. Джордан, заметив парней и игнорируя полицейские тачки, осторожно подрулил к обочине и остановил автомобиль в паре метров от друзей. Дэнни, сидевший рядом, на пассажирском сидении, выбрался из машины, открыл заднюю дверцу и выволок на свет божий полуживое тело Джорджа. Рэйган отчаянно пытался устоять на ногах, но всё же было видно, каким грузом он ложился на плечи Мурильо. Джорел стремительно вскочил с земли и направился к баскетболисту, на ходу подворачивая рукава своей рубашки, но путь ему преградил прикуривающий сигарету Террел, а сзади на плечо легла горячая ладонь Мэтта. — Хватит с него на сегодня, окей?

***

— Я знаю, где у этого козла спрятана наличка, — произносит Джордж, задумчиво перекидывая из ладони в ладонь баскетбольный мяч, — она пригодится. Рэйган сидит на кровати в комнате Дэна и наблюдает за другом, расположившимся за письменным столом и сосредоточенно что-то строчащим на листе бумаги. — Карточки тоже, наверное, можно взять, хотя я и сомневаюсь насчёт этого, — в ответ ему раздаётся лишь усердное поскрипывание шариковой ручки. — Эй, я, что, сам с собой разговариваю?! Чего ты там всё пишешь? — Записку. Черновик, — отрывисто бросает Мурильо, всем своим видом намекая на то, чтобы его не отвлекали, но ему под нос тут же прилетает брошенный в него мяч. Листок сминается, а ручка падает на пол и откатывается к стене. — Вечно ты, блять, как девка! — рычит Джордж. — Сопли распустил, нормально себя не можешь вести? Дэнни, глубоко вздыхая, игнорирует очередную вспышку агрессии, поднимает с пола ручку, разглаживает бумагу и, быстро дописав пару последних слов, ставит звонкую точку. — Вот и всё. — Он с мягкой улыбкой поворачивается к Рэйгану, вылезает из-за стола и опускается перед парнем на колени, заглядывая ему в лицо. На Джордже нет живого места. Швы на виске и правой брови, под левым глазом — благо уже рассасывающийся пожелтевший синяк, нижняя губа, отчаянно не желающая заживать, припухла, и затянувшийся нежный шрам на верхней тоже неумолимо грозится разойтись. И Дэнни знает, что под одеждой тело парня также расцвечено россыпью багровых, синих и жёлтых пятен. Конечно, он знает, ежедневно он старается прикоснуться к каждому, невесомо, почти не дотрагиваясь губами, поцеловать, хоть немного облегчить боль, приходящую к Рэйгану с каждым движением. — Ты выглядишь…эээ…получше, — не зная, что ещё сказать тихонько щебечет Мурильо. Джордж молчит. Джордж всматривается в него серьёзно и вдумчиво. Никакой ярости или злобы. Никакого упрёка, презрения или желания — ничего. Дэнни вдруг осознаёт, что глаза друга похожи цветом на небо какой-нибудь северной страны. Такие же чистые, ясные и ледяные. Отталкивающие и в то же время манящие, заставляющие смотреть на себя до рези в глазах собственных. Под этим спокойным взглядом, в кои-то веки не заставляющим сердце сжиматься от наплыва самых разных чувств, Дэн вдруг ощущает безмерное умиротворение, приятно покалывающее уголки рта, заставляющее вновь улыбнуться. Парень кладёт голову Рэйгану на колени и чуть ли не мурлычет от удовольствия, когда тёплая ладонь опускается ему на волосы, перебирая пальцами тонкие рваные пряди. Джордж Рэйган — это человек-противоречие, вдруг думает Дэнни. Долбаный доктор Джекилл в теле невероятно привлекательного молодого парня, чей безобразный, истерзанный неправильной жизнью мистер Хайд, таится где-то на самом дне этого северного взгляда*. Прячется в уголках открытой обворожительной улыбки, ровной дугой выгибает приподнятую бровь, едва заметной тенью скользит в глубоком низком голосе. Это уродливое, наполненное пенящейся ядовитой ненавистью второе «я» почти не заметно. Малознакомый человек его вообще вряд ли различит, но оно там, оно всегда кипит внутри Джорджа и поедает его, как жирный прожорливый червь. Дэнни хмурится, и Рэйган, заметив это, проводит большим пальцем настойчивую линию поперёк его лба, старается разгладить морщинки. Почему они не предприняли хоть что-то в тот момент, когда их жизни, стремительно набирая скорость, покатились по наклонной, завертелись, как долбаный аттракцион, неумолимо вызывающий тошноту? Почему, закрыв глаза и расставив руки в стороны, они покорно бросились в эту пропасть, предварительно даже не проверив, есть ли у неё вообще дно? Как теперь всё исправить? Возможно ли это? Изнурённые и изломанные они, в конце концов, оказались друг перед другом, не зная, что делать со всеми этими ранами: то ли зализывать, то ли лечь и позволить им себя убить. «Да, всё, наверное, никогда уже не будет хорошо, — приходит к выводу Дэнни, — но совсем скоро всё будет хотя бы по-другому».

***

Прикрыв глаза, Джорел прислонился лбом к нагретой солнцем двери и простоял так несколько минут, вдыхая сладкий уютный запах. Собравшись с мыслями, наконец, обернулся и окинул взглядом небольшую залитую шафрановым предзакатным светом комнату сестры. Всё на своих местах, всё дышит жизнью, будто её хозяйка не отсутствует уже почти год, а просто ушла в гости к подруге. Всего минуту назад захлопнула лэптоп, сбрызнула тонкую шею цитрусовым парфюмом и, напоследок посмотревшись в зеркало, осторожно притворила за собой дверь. Джорел вздрогнул и обернулся, так как ему действительно послышался щелчок дверной ручки. Его взгляд упал на пробковую доску, увешанную десятками теснящихся фотографий: Вирджиния с друзьями, с родителями, с ним самим. Внимание парня привлек снимок семилетней давности, сделанный в Диснейленде незадолго до смерти матери. Джорелу на нём четырнадцать, Джинни — восемь. Брат хмурится, потому что ему не разрешили прокатиться на Роллер-костере**, а девочка улыбается во весь рот, она-то рада даже такой мелочи, как ушки Минни Маус. — Задержал я тебя здесь, да? — виновато произнёс Джей, внимательно всматриваясь в счастливое лицо сестры. Джинни никогда ему не ответит, никогда больше вот так не улыбнётся, потому что её тело нашли закопанным за старым гаражом Рэйганов, в самом дальнем углу огороженной стеной территории. Почему этот больной урод решил спрятать её, в отличие от остальных, пока оставалось загадкой. Он раскалывался мучительно медленно, лишь в убийстве Дилана сознался сразу. Отец рассказывал Джорелу, что убийца страдает. Что он плачет на допросах, и, по мнению Деккера-старшего, пытается притвориться невменяемым, облегчить себе приговор. Джей тряхнул головой и прошёлся вдоль комнаты, проводя кончиками пальцев по поверхности письменного стола и по корешкам книг, аккуратно расставленных на небольшом стеллаже. Потревоженные пылинки взметнулись в воздух, играя на свету, словно притворяясь снежными хлопьями. Первые несколько дней Джорел зверски сердился. Он, как озлобленная голодная собака, кружил вокруг полицейского участка, в котором держали убийцу, будто, правда, надеялся, что ему выпадет шанс остаться с ним наедине. Вцепиться ему в горло зубами, разорвать его в клочья. Ненависть застилала глаза и туманила разум, вытесняя из него всё хорошее. Добела раскаляла тело изнутри, вызывая невыносимый зуд под кожей и чудовищную жажду. Но потом, однажды, вот так же зайдя в комнату сестры, Джей вдруг беспомощно осел на пол и заплакал, потому что понял, что у него попросту не осталось сил. В этом не было никакого смысла. Его гнев не помог бы вернуть Вирджинию, Дилана и остальных девочек. Он только пожирал его изнутри, превращая в безумно сверкающего глазами оборотня, в жалкое подобие человека. — И вот, там сказали, мол, жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ненависть, понимаешь? — как-то раз за завтраком произнесла Джин, пересказывая брату содержание просмотренного накануне фильма. — По-моему очень точно. Джей подошёл к окну, сощурился от слепящего света заходящего солнца и неожиданно для себя улыбнулся. Пришло время её отпустить. По сути, она ведь всё равно никуда не денется. Она повсюду: в привычных их общих фразах, машинально то и дело слетающих с его губ, в любимых заслушанных песнях, которые они советовали друг другу, в прекрасных, наполненных теплом, детских воспоминаниях, которые, наконец-то, переставали саднить сердце и приносить боль от потери сразу двух дорогих людей. Джорел закусил большой палец правой руки и улыбнулся ещё шире, прокручивая в голове самые забавные истории их детства. Вдруг, какое-то смутное чувство, неуверенно подтолкнуло его в спину, заставив отвлечься от мыслей и сфокусировать взгляд на улице за окном. В нескольких метрах от его дома поблескивала, отражая цепляющиеся за горизонт лучи, знакомая серебристая машина. Джей вытащил телефон из заднего кармана, пару раз стукнул пальцем по экрану и приложил трубку к уху. На звонок ответили моментально. — Ты думал, я тебя не замечу? — по-прежнему улыбаясь и постукивая указательным пальцем свободной руки по стеклу, поинтересовался Джорел. Мэтт вздохнул: — Я не прячусь, если хочешь знать, я просто жду, когда у тебя месячные закончатся, придурок. — Сам ты придурок, давай, тащи свою гейскую задницу сюда.

***

I came in like a wrecking ball I never hit so hard in love All I wanted was to break your walls… Мэттью испуганно распахнул глаза, путаясь в одеяле, свесился с кровати и, быстрым движением выудив из кармана валяющихся на полу джинсов телефон, выключил будильник. Виновато закусив губу, повернулся к лежащему слева Джею, но тот всё так же мирно посапывал, уткнувшись лицом в подушку. С минуту полюбовавшись этим зрелищем, Мэтт вздохнул и вылез из постели. В ванной парень не долго думая схватился за единственную зубную щётку, подумав о том, что, Джорел — действительно духовно сильный человек, и то, что Сэнт Клэр почистит ею зубы, он точно как-нибудь переживёт. Выключив воду и прислушавшись, Мэттью пришёл к выводу, что в доме совсем тихо, значит, отец Джорела, верно, уже ушёл на работу. Интересно, заметил ли он вообще присутствие гостя? Когда парень вернулся в комнату, Деккер уже не спал. Он лежал на спине, подложив руку под голову, и задумчивым взглядом изучал потолок. Сэнт Клэр замер, боясь даже предположить, о чём размышляет друг. Прошлым вечером он был таким весёлым и открытым, что Мэтту отчаянно хотелось плакать от радости, неведомое ранее чувство сдавливало горло яростными спазмами, мешая говорить. Джей тогда заливисто рассмеялся и назвал его девчонкой. А потом поцеловал. Сам в первый раз проявил инициативу. Мэтт невольно тихонько застонал, вспоминая события прошедшей ночи, и Джорел заметил, наконец, его присутствие. — Ты чё, блин, серьезно? — старательно пытаясь сдержать улыбку, произнёс он. — Майли Сайрус? МАЙЛИ САЙРУС?! Сэнт Клэр хрипло рассмеялся и снова нырнул под одеяло, укладывая голову другу на живот, кончиками пальцев проводя линию по тонкой бледной коже вдоль резинки боксеров. — Эээй! Спасибо, мне вчерашнего хватило! — Да я не претендую, просто сегодня замечательное утро, не находишь? Джорел задумался ненадолго, а потом выдохнул: — Я побывал в аду, — ещё пара секунд молчания, — но пошло оно всё нахер, утро и правда замечательное! За окном разливалась бирюза безоблачного неба, робкий, ещё не горячий солнечный свет заполнял комнату и, заглядывая в каждый угол, под каждый предмет, прогонял вязкую, душную ночную мглу. Мэтт лежал, вслушиваясь в спокойное дыхание Джея, и боялся пошевелиться, не желая спугнуть нарастающий в груди горячий, похожий на миниатюрное солнце шар. Счастье?

***

Дэнни довольным взглядом окидывает свою комнату. Всё чисто, чуть ли не блестит. Все вещи аккуратно разложены по своим местам, кровать идеально заправлена. Тёплый июльский ветерок навязчиво пробирается в открытое окно. Треплет лимонные занавески, вздымает их парусом и неуверенно приподнимает край прижатого к столу лампой листка, будто хочет перевернуть его и прочитать строки, выведенные аккуратным ровным почерком. Где-то внизу раздаётся призывный рык мотоцикла. Дэнни вздрагивает, вздыхает и, закинув на плечо набитый всякой всячиной рюкзак, выходит из комнаты, оставляя дверь приоткрытой. Джордж вальяжно восседает на своём «Дукати», одной ногой опираясь о землю, и, щурясь, смотрит куда-то на солнце. Даже не поворачивает головы к приближающемуся другу. — Вечно копаешься. Дэнни улыбается, как идиот, и застывает в паре шагов, чувствуя нетерпеливое сладкое покалывание в районе желудка. — Ты с Террелом поговорил? — упоминание о Чарли жалит куда-то в основание шеи, и Дэнни отчаянно пытается проморгаться, вернуться в реальность. — Ага, всё ему объяснил и дал свой новый номер. Джордж, наконец, поворачивает к нему лицо, наигранно кривится и прячет глаза под зеркальными стеклами «авиаторов». — А я только что от Мэтта. Точнее, от Деккера, так как Мэтт у него. Сказали, как заморыш колледж закончит, может быть, тоже на побережье переберутся. — Было бы круто, —мечтательно выдыхает Мурильо, не веря своему счастью, и снова задумывается, но тут же получает шлемом в живот. — Надевай, давай, и поехали, налюбуешься ещё, — эта рэйгановская коронная обольстительная улыбка подкашивает Дэну ноги, и парень спешит выполнить указания. Солнце палит, облизывая своим горячим шершавым языком оголённые руки и шею. Ветер, свистя, несётся рядом, как верный пёс, играющий в бег наперегонки. Хайвей ровной серой лентой стелется впереди, обещая вечное блаженство. Пьянящее чувство скорости томно сводит низ живота, а не менее пьянящее тело Джорджа под ладонями Дэнни…тоже томно сводит низ живота. Мурильо мечтательно улыбается в обивку шлема, закрывает глаза и растворяется в своём счастье, звучащем, как рык мотоцикла и пахнущем сигаретами и спортивным парфюмом.