Мой Великий Гэбриель ван Хельсинг

Чудовище оглушительно заверещало, но несмотря на ранение, продолжало нападки, пока второй выстрел не заставил его успокоиться. Ван Хельсинг, тяжело дыша, поднялся на ноги и наклонился, разглядывая поверженного врага. Вопреки местным легендам, это была не собака, и даже не волк, а гигантская крыса, заросшая чёрной косматой шерстью. У существа были сильно деформированы передние лапы и чересчур развиты задние, отдалённо напоминавшие человеческие ступни. Хвоста у твари не было, ушей тоже, и только по форме тела и морды мужчина смог понять, что изначально это Нечто было крысой. Поддев монстра носком сапога, Ван Хельсинг, ещё раз оглядевшись по сторонам, быстрым шагом направился вверх по лестнице, и только оказавшись в коридоре и захлопнув дверь, позволил себе выдохнуть. Теперь самое время подняться в комнату учёного и перевернуть там всё вверх дном, но найти хоть какие-нибудь подсказки. Повторив процедуру по открытию двери на ещё одну лестницу и по зажиганию светильников на стенах, Гэбриель, сверившись со схемой, толкнул одну из дверей. Несмотря на богатое убранство дома, комната хозяина оказалась довольно скромной. Старенький шкаф, стол и стул у окна, односпальная кровать и тумбочка, - вот и всё, что в ней было. В шкафу аккуратно висела одежда, внизу стояла обувь. Скорее всего, Александр проводил всё своё время там, в подвале, а сюда приходил только чтобы поспать. Проверив тумбочку и ящик в столе, мужчина присел на кровать и, подняв подушку, увидел книгу в чёрном переплёте. Сердце забилось в предвкушении. Удобнее устроившись на кровати лицом к закрытой двери и положив револьвер на колени, Ван Хельсинг кончиком пальца открыл обложку и перевернул несколько страниц. Почерк у Александра был неразборчивый, и у мужчины создалось впечатление, будто дневник вёлся в неспокойной обстановке. Казалось, будто учёный, когда делал эти записи, был сильно взволнован. Буквы скакали по строкам, перекрываясь большими кляксами, какие-то предложения заканчивались многоточием, одна мысль прерывалась другой… В отличие от этого дневника, формулы, записанные на листках, висящих в подвале, выглядели аккуратными, будто их записывали твёрдо и уверенно, как будто боялись ошибиться. Конечно, где наука, и где душевные переживания… «Всегда удивлялся тому, какой жизнью жил Виктор, - писал учёный. – Его главной целью было создание монстра, за которого он поплатился собственной шкурой. А ведь главное – это вечность! Вечность!! И богатство! И одно без другого не может существовать. Ты можешь быть бессмертным, но вечная жизнь в нищете – не жизнь. А если богатство… Сидеть в окружении несметных сокровищ и ждать приближения смерти… - дальше был неразборчивый кусок, в котором Александр, вероятно, перечислял имена своих друзей. - …приходили ко мне… говорили, что у них есть всё, а счастья нет. Говорили, что боятся умереть, ведь тогда их состояние начнут делить близкие и дальние родственники, жёны, дети, внуки… Заговаривали о бессмертии и вечной молодости… Я говорил, что работаю над этим и совсем скоро… - снова неразборчиво. - …скоро… Если бы это было так…». Ван Хельсинг, оторвавшись от записей, провёл ладонью по лицу. Клонило в сон, но если заснуть в этом доме, кто знает, проснёшься ли утром… Перевернув ещё пару листков, Гэбриель увидел большую кляксу с подрисованными к ней ножками и двумя красными пятнышками в центре. Приглядевшись внимательнее, он понял, что это не клякса, а то существо, которое напало на него в подвале. Чуть ниже была запись, ещё более неразборчивая, чем остальные: «Я сделал это!! – мужчина будто наяву слышал, как билось сердце учёного, и видел, как дрожали его руки, когда он писал это. – Оно выжило! Теперь местные не посмеют приблизиться к моему дому и позволят мне спокойно проводить исследования!! Оно очень агрессивное и постоянно хочет есть, но я выпустил его сегодня ночью из дома, и оно вернулось через несколько часов присмиревшее и довольное. Морда была окровавлена, очевидно, оно кого-то поймало. Но я рад! Я счастлив, что теперь у меня появилась достойная охрана! – Через несколько совершенно непонятных абзацев, был ещё один отрывок. – Среди людей расходятся слухи, будто бы я могу оборачиваться волком. Глупцы! Увидели моё милое создание и приняли его за оборотня!!..». Гэбриель усмехнулся. Умно! В темноте да ещё издалека эту крысу и правда можно было бы принять за волка или собаку. Наверняка она и бегала быстро. А ещё могла убивать людей. Вряд ли это «милое создание» питалось домашней птицей и полевыми мышами. Мужчина поёжился, вспомнив силу этого существа. А ведь он выносливый и натренированный. Что уж говорить о более слабых, о женщинах и детях. Перед глазами возник труп ребёнка. Откуда Александр мог взять его? Выкрал у зазевавшейся мамаши или кто-то добровольно отдал своего ребёнка на растерзание колдуну? С другой стороны малыш просто мог умереть, а учёный выкопал его из могилы и использовал для своих опытов. На следующей странице текст был полностью залит чернилами, и Гэбриелю не оставалось ничего кроме как пролистать дневник до конца, всматриваясь в каракули и пытаясь разобрать хоть что-нибудь. Наконец ближе к концу появились более разборчивые строки. «…приходила ко мне сегодня, принесла ребёнка. – Ван Хельсинг выдохнул. Уже кое-что. – Когда я спросил, откуда он, ответила, что выкрала у одного своего клиента. Но ничего. Переживут как-нибудь…». Мужчина ещё раз перечитал текст. Выкрала у клиента? Неужели это… Джола? Пропустив ещё несколько непонятных строк, Гэбриель прочитал: «Люди подняли бунт. Джола приходила ко мне сегодня и умоляла уехать. Говорила, что они хотят убить меня… Не знаю… Может, она права, и мне нужно как можно скорее перебираться в город… Здесь я у всех на виду, а там много людей… никто и не догадается…» - Далее следовали какие-то обрывочные фразы, росчерки и непонятные знаки. Закрыв дневник, Ван Хельсинг, всё так же не спуская глаз с двери, повалился на кровать. «Джола помогала ему… - думал мужчина. – Но зачем? Настолько полюбила этого безумца, что решилась выкрасть из дома своего клиента ребёнка?? Это риск. Подозрение сразу бы пало на неё. Неужели не побоялась людского гнева?». Единственным правильным решением во всей этой ситуации было вновь встретиться с девушкой и поговорить. Достав из кармана схему дома, мужчина несколько минут смотрел на неё, и постепенно в его голове сформировалась мысль «Джола так хорошо знает дом учёного. А ведь он наверняка встречал её только в одной комнате и вряд ли привёл бы сюда, в это холостяцкое жилище. Кем же она приходилась ему?». В любом случае оставалось только ждать, ведь девушка вернётся к себе лишь к вечеру. Разве что… поговорить с трактирщиком. Бросив дневник на кровати, Ван Хельсинг вышел из комнаты и спустился на первый этаж, мельком глянув на дверь, ведущую в подвал. Всё было тихо, и мужчина торопливо сбежал по лестнице к задней двери. Небо уже начинало светлеть, но в домах по-прежнему было темно, что позволило Гэбриелю спокойно добраться до трактира. Хозяин уже стоял на своём привычном месте за стойкой. - Ну? – спросил он, увидев мужчину. – Как всё прошло? Тот поставил перед ним фонарь и вздохнул. - Я убил то, что все считали оборотнем. - Что?? – толстяк побледнел. – В доме кто-то был?? Хотя нет, погоди! – достав кружку, он плеснул в неё что-то из тёмной пузатой бутылки. – Выпей. - Что это? – Ван Хельсинг глянул на кружку. - Бурбон. Пей. А то на тебе лица нет. – Он внимательно смотрел на мужчину. – Хотя после такого и на мне бы его не было. Крепкий напиток обжёг горло и разлился теплом внутри. Вернув кружку хозяину, Гэбриель присел за столик и махнул рукой толстяку, призывая присоединиться. Трактирщик уселся на предложенный стул и посмотрел на мужчину. Тот так же молча смотрел на толстяка, пытаясь собраться с мыслями, чтобы начать разговор. - Ты давно знаешь Джолу? – наконец спросил Ван Хельсинг. - Давно, - толстяк прищурился. – А что? Сейчас, глядя на трактирщика, Гэбриель подумал, что он знает гораздо больше, чем говорит. Умный, начитанный владелец трактира, который пытается утихомирить взбесившихся людей, защищая безумного учёного. Наверняка ему известно о похищении ребёнка, и вполне возможно, он даже знает, кто к этому причастен. А ещё казалось, будто толстяк начинает что-то подозревать. Ещё бы! Человек, только что прибывший из дома учёного, вдруг начинает расспрашивать о проститутке, у которой этот учёный был почётным клиентом. Мужчина решил идти напролом. - Здесь когда-нибудь пропадали дети? – Гэбриель пристально смотрел на трактирщика. – Я имею в виду новорожденные. Толстяк густо покраснел и поспешил отвести взгляд. - Не понимаю… - пробормотал он тихо. - Не понимаешь? – Ван Хельсинг привстал. – Я нашёл в подвале учёного труп ребёнка, над которым проводились какие-то опыты. А в дневнике, найденном в одной из комнат, вычитал, что какая-то женщина выкрала ребёнка у своего «клиента», - Гэбриель подчеркнул это слово, - и принесла его учёному. Об этом ты тоже ничего не знаешь?? Александр доверял ей. Но почему?? Большие чувства? – мужчина встал из-за стола и, подойдя к трактирщику, схватил его за воротник рубахи и дёрнул вверх, заставляя встать. – Говори!! - Хор-рошо… - прохрипел толстяк. – Отпусти… я расскажу… - Плюхнувшись на стул, трактирщик какое-то время пытался отдышаться, поглядывая на стоящего перед ним мужчину. – Джола… - наконец пробормотал он. - …жена Александра… Ван Хельсинг сжал руки в кулаки. Вот она, причина, по которой девушка так хорошо знала расположение комнат в доме! Вот почему она так боялась за него и умоляла уехать… а ещё… воровала для него детей. - Она ещё не пришла? – Гэбриель посмотрел на лестницу, ведущую наверх. - У себя она… - отозвался трактирщик. – Уйдёт скоро… - Почему ты не сказал этого сразу?? – Ван Хельсинг приступил к нему. – Зачем нужно было всё так усложнять?! - Ты не понимаешь… - толстяк весь как-то сник. – Я… сам помогал Александру… - А я всё пытаюсь понять, зачем? – мужчина кивнул. – Тоже захотелось обрести вечную жизнь и получить кучу золота? - Я был приёмным сыном в семействе Франкенштейн… - наконец произнёс тот. – Проще говоря, Виктор и Александр – мои братья… Ван Хельсинг отступил назад и приложил руку ко лбу. Так ведь и с ума недолго сойти, если вокруг все друг другу братья… - Хорошо вы все тут устроились… - усмехнулся мужчина и сделал шаг в сторону лестницы. - Погоди, приятель… - окликнул его толстяк. – Ты говорил, что убил то чудовище… Это правда? Оно мертво? - Надеюсь, что две пули, выпущенные в голову, не позволят ему выбраться из подвала и продолжить свои прогулки по округе, - бросил Гэбриель. Джола как раз выходила из своей комнаты, когда Ван Хельсинг быстрым шагом преодолел разделявшее их расстояние и втолкнул девушку обратно. - Гэбриель? – она остановилась, непонимающе глядя на мужчину. – Что ты здесь делаешь? - Соскучился. – Гэбриель кивнул на кровать. – Присядь. Есть разговор. - Мне пора уходить. Давай поговорим в следующий раз, - девушка глянула на него и попыталась пройти, но он удержал её, крепко сжав за плечи. – Отпусти меня! – Джола высвободилась и отвесила ему пощёчину. – Научись сначала вести себя подобающим образом, а потом… - А я думал, тебе это нравится, - Ван Хельсинг прижал девушку к стене, вставив колено ей между ног. – Думала, что я не выйду из его дома?? Или всё-таки из «вашего» дома? Джола замерла. - Откуда… - прошептала она. - Твой хозяин, а по совместительству брат Виктора и Александра, раскрыл мне эту страшную семейную тайну. – Гэбриель всмотрелся в лицо девушки. – Из дневника твоего мужа я узнал, что это ты похитила ребёнка. - …я любила его… - проговорила Джола, опустив глаза. - …не могла иначе… - Разве любовь стоит того, чтобы ради неё совершать подобные поступки?? – мужчина чуть ослабил хватку, понимая, что девушка не собирается убегать. - Ты не понимаешь… Это был наш ребёнок… - прошептала она. – Я всегда хотела иметь детей, а он… наука была для него важнее всех… Как думаешь, кто заставил меня вести такую… жизнь?.. – Джола, закрыв лицо руками, разрыдалась. Усадив девушку на постель, Гэбриель присел рядом и обнял её за плечи. - Но зачем? – спросил он тихо. – Если ты хотела детей, зачем согласилась отдать малыша своему мужу? Ты же знала, что с ним будет… - …не знаю… - она всхлипнула. – Однажды я спросила у него, хотел бы он иметь детей… а он ответил, что это лишние хлопоты, и ему они не нужны. «Зачем мне потомство, если я сам буду жить вечно», сказал он тогда… Я скрывалась от него, пока вынашивала малыша… А когда он родился, попросила одного своего клиента присмотреть за ним… Он жил один, частенько выпивал, а я приходила к нему, чтобы навещать сына… Знаешь, он был похож на Александра… очень похож… И… глядя на него, я… вспоминала слова мужа, оглядывалась на свою жизнь и… ненавидела ребёнка… с каждым днём всё сильнее… И когда ему потребовался ребёнок для одного из опытов, я, не раздумывая, отдала ему нашего сына… - девушка снова зарыдала. - Где твой муж сейчас? - Наверное, в городе… - она подняла голову и посмотрела на мужчину. – Там у него ещё несколько домов… - А кроме этих домов где он ещё может быть? – переспросил Ван Хельсинг, думая, что если и те ниточки оборвутся, то ему будет просто некуда идти. - Мне ничего о нём неизвестно… - ответила Джола. – Он и раньше иногда уезжал туда… Никогда не брал меня с собой. Говорил, что меня не касается его «городская жизнь»… Наверное, боялся чего-то… - она вздохнула. – Он всего боялся… Но больше всего – умереть от ядов… Начинал принимать их сначала по капле, потом увеличивал дозу… Он и правда был бессмертен… в каком-то роде… Ну разве что не застрахован от болезней, несчастных случаев и старости… - Что ж… придётся ехать в город… - Гэбриель отпустил девушку и поднялся. - Будь осторожен… - попросила Джола, удержав его за руку. – Александр опасный человек… Иногда мне казалось, что всё, что говорят о нём люди - правда… - Посмотрим… - он несильно сжал её ладонь и мягко улыбнулся. – Мне пора.