Мой Великий Гэбриель ван Хельсинг

- Значит, тебе приказали найти Александра и доставить его в Ватикан… - проговорил отец Фабиан. Гэбриель молча кивнул и глянул в окно за спиной священника. Было раннее утро, но дождь всё не думал прекращаться, и потому в келье было сумрачно, если не считать пары горящих свечей, стоявших на столе перед мужчинами. - Что намерен делать дальше? – спросил старик. - Я всё ещё думаю о тех двух его домах, до которых так и не дошёл… - Ван Хельсинг, опустив голову и положив руки на стол, отсутствующим взглядом смотрел на тускло блестевший в свете свечей перстень на безымянном пальце. Серебряный дракон чётко выделялся на чёрном круге. Мужчина закрыл глаза и как наяву увидел Дракулу, который медленно, будто дразня, снимал с себя чёрную шёлковую рубашку. На правом предплечье у него был наколот точно такой же дракон… Гэбриелю нравилось очерчивать кончиком пальца плавные линии этой татуировки… Сжав руки в кулаки, Ван Хельсинг заставил себя открыть глаза и сосредоточиться на том, что говорил сейчас священник. Тот очевидно понял, что его не слушают, а потому терпеливо повторил: - Я уже говорил тебе, что делать там нечего. Они пусты. Только потратишь зря время… - А что тогда? – мужчина вздохнул. – Эти дома – моя последняя надежда… - Твоей последней надеждой должен быть замок его брата. Виктор тоже был учёным, и его замок – самое подходящее место для проведения опытов. Там наверняка остались нужные для этого установки и механизмы. Я, конечно, плохо разбираюсь в алхимии, - он мягко улыбнулся, - но точно знаю, что в тех двух домах тебе нечего делать. Гэбриель медленно встал со своего места и, обойдя стол, подошёл к окну. Разобрать, что сейчас происходило на улице, было невозможно. Мужчина поднял руку и провёл пальцами по стеклу. Он ненавидел себя сейчас. Ненавидел за слабость и неуверенность. - Я не могу… - проговорил он тихо, обращаясь к священнику и к самому себе. После чего развернулся и снова сел за стол, стиснув голову ладонями. – Не могу… вернуться туда… - Ты должен, сын мой, - спокойно произнёс отец Фабиан. – Через страдания происходит очищение души. Вот увидишь, тебе станет легче, как только ты переступишь порог его замка. - А если его и там не окажется? – Ван Хельсинг поднял глаза. – Что тогда? Всё зря? Все эти страдания и… - Ничего не бывает зря. А терпение ещё и вознаграждается. – Старик скрестил руки на груди. – Если я правильно понял, ты прибыл сюда совсем недавно. И что, сразу хочешь получить результат? Э, нет, дружок! Не маленький уже! Должен понимать, что за один день ничего не делается. Сам видишь, что Александр бесследно исчез, и никто о нём ничего не знает, даже его родные. А я тебе дело говорю. Съезди в замок Виктора да осмотрись там. А уж потом, если там его не окажется, наведаешься в его дома здесь, в центре, раз уж они не дают тебе покоя. Гэбриель молчал. Старик был прав. Чего толку сидеть и думать. Нужно действовать. Быть может, и правда станет легче… - Ещё одно, - проговорил мужчина. – Там эта женщина, Анна Валериус. - А что с ней не так? – священник удивлённо вскинул брови. - После того, что… было, я не хочу видеть её. После всего, что она… говорила мне… - Припоминая, как Анна отзывалась о Дракуле, как до хрипоты спорила с ним [Гэбриелем] о том, что для него будет лучше, а что хуже, мужчина чувствовал, как внутри растёт ненависть к ней и ко всему её роду, все представители которого (за исключением её самой) были мертвы. И которых он однажды, по приказу Ордена, поклялся защищать от назойливых вампиров. – Эта девчонка никогда не думала о том, что у меня творится в душе. Её заботило только одно – станет она Анной Ван Хельсинг или нет. - Это плохо? – старик улыбнулся. – Девушка увидела привлекательного мужчину и… - Я не приспособлен для тихой и спокойной семейной жизни… - отмахнулся Гэбриель. – Но признаюсь, что сначала и сам чувствовал к ней что-то… Но потом… вспомнил прошлое… и… - Да, ты говорил вчера о каких-то своих смутных воспоминаниях и снах, связанных с Дракулой, но, сын мой, может всё же стоит жить настоящим и будущим, а не прошлым? - Я всегда искал смысл… - Ван Хельсинг вздохнул. – Искал то, ради чего мне стоит жить дальше… но… - Раз уж мы заговорили о Дракуле, - отец Фабиан кивнул. – Обратись к истории, и узнаешь, что его жена, которую он безумно любил, покончила с собой. Но он смог пережить эту утрату. Смог жить дальше. Честно скажу, я восхищаюсь им. Его выдержкой, стойкостью, отвагой… Да, он был чересчур жесток, но… пожалуй, для того времени это было… нормой. - Просто у него было то, ради чего стоило жить дальше, - Гэбриель посмотрел на священника. – После смерти жены в его жизни было ещё два человека, которых он любил так же сильно. Старик встал и подошёл к стеллажу с книгами. После нескольких минут поисков, он вытащил с нижней полки большую пыльную книгу и положил её на стол. Открыв на нужной странице, он пробежал глазами текст. - Что вы ищете, отче? – мужчина глянул на заголовок, гласивший «Влад III Дракула». – Если вас интересуют эти двое, то могу сказать, что это был его сын и любовник, выступающий в роли советника. Священник пробормотал что-то вроде «Да-да» и углубился в чтение. С правой стороны лист был отведён под портрет князя Валахии, и, глядя на изображённого на бумаге властного мужчину, Гэбриель почувствовал, как стало тяжело дышать. Перевернув лист с портретом, старик уставился на ещё один портрет. На этот раз того самого советника. Удивлённо подняв глаза на сидящего напротив мужчину, отец Фабиан снова посмотрел на портрет. - Может, это прозвучит странно, глупо или ещё как-то, но да, это я, - Ван Хельсинг улыбнулся. – В прошлой жизни. В комнате на некоторое время воцарилась тишина. Гэбриель, медленно развернув книгу к себе, внимательно всмотрелся в свой портрет, а потом перевернул страницу назад. - Знаете, отче… - проговорил он, проводя пальцами по лицу графа, - …когда Ватикан решил наказать меня за то, что здесь произошло… они бросили меня в темницу дожидаться смертной казни… А потом решили сохранить мне жизнь, чтобы я всегда был у них под рукой… В первые дни заключения я… клялся себе и… ему, - мужчина прикрыл ладонью портрет князя, - …что выберусь и вернусь сюда. Я был уверен, что он жив. Но однажды утром мне принесли письмо от кардинала, в котором тот сообщал, что граф всё же мёртв… Тогда я почувствовал, как что-то оборвалось внутри… Примерно так же я чувствую себя сейчас, когда смотрю ему в глаза… Смотрю и как будто верю, что он не мог умереть, но… от этих мыслей становится ещё больнее. И тогда я желаю, чтобы он был мёртв. По-настоящему мёртв. Я надеюсь, что тогда мне действительно станет легче. По крайней мере я пойму, что нет смысла надеяться на то, что однажды мы случайно встретимся в каком-нибудь заброшенном замке, где я буду охотиться за очередным грешником, которого разыскивает Ватикан… - Ван Хельсинг помолчал немного, после чего проговорил, - …я ненавижу себя в такие минуты. А если учесть, что подобные мысли и… чувства… в последнее время живут во мне постоянно, можете делать вывод… Когда я вижу своё отражение где-то, мне хочется ломать, крушить… лишь бы не видеть себя… Я изменился. – Мужчина захлопнул книгу. – И совсем не в лучшую сторону. - Тогда ты просто обязан поехать в Трансильванию и как следует обыскать замок Виктора. Брось вызов себе и своим страданиям. Гэбриель несколько секунд молча смотрел на священника, думая о чём-то своём. Наконец он решительно встал и, бросив «Вы правы», направился к двери. - Ты собрался ехать сейчас? – старик привстал. – В такой ливень? Мужчина улыбнулся. - Не растаю. Зайдя напоследок в часовню, Ван Хельсинг преклонил колени перед распятием. Пытаясь сосредоточиться на молитве, мужчина вдруг понял, что перед глазами рисуются совершенно непристойные сцены с Дракулой и им самим в главной роли. Все эти частые смены позиций и мест, где лучше и удобнее… Гэбриель зажмурился, пытаясь вспомнить слова молитвы, но в голове звучал хриплый шёпот вампира и князя… этих двух совершенно разных на первый взгляд личностей… Властный голос, пристальный и внимательный взгляд, под которым теряешься и забываешь обо всём… Вспоминая, как под этим взглядом покорно раздвигал ноги, Ван Хельсинг выдохнул сквозь сжатые зубы и невероятным усилием воли заставил себя открыть глаза. «Что не так с этой церковью? – подумал мужчина и, встав с колен, быстрым шагом направился к выходу. – Или дело во мне самом?». Отец Фабиан задержал его у дверей. - Желаю тебе удачи, Гэбриель, - с улыбкой произнёс старик. – Я буду молиться за тебя и… - он сделал паузу, - …за спасение Его души. - Благодарю вас, святой отец… - открыв дверь, Ван Хельсинг надел шляпу и вывел свою лошадь из-под навеса. Места, куда он направлялся на этот раз, не было на карте Будапешта. Так что сверяться с ней теперь не имело смысла.