Мой Великий Гэбриель ван Хельсинг

На фоне потемневшего неба виднелись крыши замка Франкенштейна. Дождь закончился, хотя судя по лужам и размытым дорогам, был такой же сильный, как и в городе. Лошадь под Ван Хельсингом то и дело спотыкалась и скользила копытами по грязи. С трудом удерживаясь на ней, мужчина вглядывался в тёмную громаду замка. Нестерпимо хотелось бросить всё и повернуть назад, но не для того, чтобы вернуться сюда с восходом солнца. Нет. Повернуть назад, чтобы никогда больше не видеть этих мест. Вернуться в Ватикан, сказать, что не справился, и пусть делают с ним, что хотят. «Ты просто обязан войти в этот замок, - вспомнились слова отца Фабиана. – Брось вызов себе и своим страданиям». Ведь он так решительно собрался и, даже не обращая внимания на непогоду, бросился сюда. А теперь что? «Неужели так просто сдашься? - спросил Гэбриель себя. – Сдашься, забыв, сколько всего пережил здесь? Да если бы тебе сказали в то время, что однажды ты станешь вот таким, ты бы плюнул этому ублюдку в рожу и стал яростно отрицать подобное! Вспомни, каким ты был раньше! Тебя невозможно было сломить! Ты просто шёл к своей цели, сметая всё на своём пути! А вспомни, каким ты был в прошлой жизни! Влад гордился тобой! Неужели ты готов сейчас из-за такой ерунды предать его?! Думаешь, он одобрил бы такое… поведение своего Охотника?!» - размышляя так и уже начиная злиться на самого себя, Ван Хельсинг не заметил, как добрался до замка. Спрыгнув на землю, мужчина вытащил револьвер. Убивать он никого не собирался, конечно, но если Александр и правда окажется здесь, то существует вероятность нападения какого-нибудь его «изобретения» вроде той крысы. А потому следовало быть начеку. Толкнув тяжёлую дубовую дверь, Гэбриель осторожно перешагнул через порог. На его счастье слева на стене был закреплён факел и, подпалив его огнивом, мужчина огляделся по сторонам. Ничего не изменилось. Всё так же разрушено и затянуто паутиной. Тени удлинялись и трепетали, пока Ван Хельсинг проходил по коридорам, заглядывая во все комнаты. Нужно было найти помещения, в которых работал Виктор. Дойдя до конца коридора и толкнув потрескавшуюся дверь, мужчина оказался в бальном зале. Дежа-вю… Сейчас, стоя в дверях и глядя на тёмную ложу наверху, Гэбриелю казалось, что он находится всё это время в каком-то лабиринте, из которого нет выхода. Или же просто ходит по кругу. Складывалось впечатление, будто он только вчера вот так же заходил сюда в поисках Влада, чтобы сообщить ему о скором приезде Леонарда. И вот он снова здесь. Но на этот раз совершенно один. Балкон пуст, и как ни всматривайся в царящую там темноту, никого не увидишь. «Ты один, - шепнул внутренний голос. - …Влад нашёл в себе силы жить дальше… А ради чего жить тебе? Есть ли в этом смысл?..». Впечатав кулак в стену, Гэбриель вскинул револьвер и, направив его на тёмный балкон, спустил курок… Очнулся он только тогда, когда закончились патроны. Но, странное дело… стало как будто легче дышать. Глядя на оружие, мужчина провёл по стволу кончиками пальцев. «А может, и не нужно искать смысл жизни…» - подумал он, глядя на поблёскивающие в свете факела формы револьвера. Этот простой предмет, казалось, был олицетворением его самого. «В надёжных и умелых руках я превращаюсь в идеальное оружие», - Ван Хельсинг улыбнулся в темноту. Ещё раз осмотрев зал, Гэбриель повернулся и, прикрыв дверь, направился обратно, после чего свернул на лестницу, ведущую наверх. Нет, пожалуй, в этом замке если кто и был, так только пауки да летучие мыши. А увидев слой ржавчины на механизмах в лаборатории Виктора, мужчина понял, что опыты тут не проводили года два-три точно. В нижних этажах тоже были какие-то установки, с которыми управлялся Игор, пока граф развлекался в Будапеште. Надо бы наведаться туда, а потом возвращаться в город и обыскивать оставшиеся дома. Спускаясь вниз, Гэбриель замедлил шаг и глянул на одну из дверей. Постояв немного в нерешительности, мужчина дотронулся до двери и осторожно приоткрыл её. За ней оказалась та самая комната, в которой они с Владом частенько проводили время за беседами. Толстый слой пыли лежал на углях в камине. Пустую бутылку из-под абсента, оставленную на столе, оплетала паутина. Ван Хельсинг присел в кресло и вздохнул. Ужасно хотелось выпить. Казалось, что даже маленький глоток спиртного вернёт ясность ума. Просидев так какое-то время, мужчина поднял глаза и посмотрел вправо, на стену. И тут же вскочил, уставившись на высокого человека в плаще и шляпе. Сделав шаг по направлению к нему, Гэбриель увидел, что человек повторил его движение. - Совсем спятил… - мужчина выдохнул, осознав наконец, что это было всего лишь его собственное отражение в зеркале. «Зеркало… - Ван Хельсинг приблизился к нему и прикоснулся ладонью к поверхности. Посмотрев на своё сосредоточенное выражение лица, мужчина отвёл взгляд. – Зеркало… Что-то было связано с ним…», - силясь вспомнить это, Гэбриель отошёл от него и снова сел в кресло. - Это что-то имело связь с Владом… - проговорил он вполголоса. – Но… как зеркало может… И тут его осенило. Большая карта в замке, где сейчас жила Анна. Кардинал однажды дал ему обрывок этой карты и наказал разобраться, для чего он нужен. Благодаря Карлу, они поняли, что нужно делать, и тогда карта исчезла, оставив на месте себя огромное зеркало, через которое они смогли пройти в мир, созданный Дракулой. «А если учёный сейчас там? – подумал Гэбриель. – Если он каким-то образом смог пройти в замок, узнав об этой карте и зеркале, и теперь проводит свои опыты, зная, что никто не станет там его искать!». - Это безумие, - громко произнёс мужчина. Хотя… что во всей этой ситуации НЕ безумие?