Контракт на эльфа

Столетиями бирюза растет на костях людей, умерших от безнадежной любви. Барон фон Клюгенау, «Баязет»

Ялик причалил к пристани Каэр Трольде ранним утром, морозным и ветреным. Хьялмар тут же потребовал коней, а Виги и Фолан вытащили из лодки подстывшую на морозе голову Мыргыффа, вызвав у горожан и ужас, и восторг одновременно. — Великан повержен! Великан! — раздавалось отовсюду. — Ундвик свободен! — Тьфу, дохлятина, — проворчал седой как лунь дедок, с любопытством разглядывая великанью голову — синюшную, бугристую, с обломком стрелы в глазнице. — А сынок ан Крайта молодец, — одобрительно прогудел кто-то. Хьялмар разулыбался в рыжую бороду, упер руки в бока и потребовал телегу, чтобы доставить падаль в крепость. — Слава молодому ан Крайту, Усмирителю Великанов! Чьи-то сильные руки подхватили Эрику сзади, подбросили как пушинку, и бережно опустили на пристань. — Виги, — прошипела она, поправляя меховую накидку. — Хватит меня хватать по поводу и без! Помешанный только блаженно сощурил мутно-зеленые глазки: — Я бы тебя всю жизнь на руках носил! Эрика хотела было отшутиться и сбежать наконец от незадачливого и немного скорбного разумом кавалера, когда спиной почувствовала острый, как лезвие, взгляд. Пришлось обернуться — неприятности надобно встречать лицом к лицу. — Йорвет, — она уже приняла подслушанный разговор как неизбежное, и теперь всего лишь отзеркалила позу эльфа — руки сложены на груди, правая нога чуть вперед. Позади шумел порт, волокли голову великана, чествовали победителей, пели… Ржали кони, ветер трепал паруса, рокотали волны, разбиваясь о скалы. А Иорвет молчал. — Здесь шумно, — Эрика почувствовала, как сзади об ноги потерся Ард, и привычно придержала его за ошейник. — Если ты хочешь поговорить, то предлагаю подняться вон туда. Там прекрасный вид. Ей все же удался этот тон — точь-в-точь как у Йеннифер, когда та вычитывала неугодных. От такого покроешься инеем и не заметишь. На Иорвета и вправду смотреть было страшновато — казалось, что он сейчас или убьет кого-нибудь взглядом, или сам умрет от злости. Говорят, если человека сильно разозлить, можно довести его до сердечного приступа. Интересно, у эльфов так же? И вообще — есть ли у Иорвета сердце? Эрика шла чуть впереди, затылком чувствуя волну черной ярости, исходящую от эльфа. Ард тоже чувствовал, и потому нервничал и глядел на сидха исподлобья. Тропа кончилась на вершине небольшого покатого холма, с которого открывался чудесный вид на море, как раз в ту сторону, где лежал освобожденный из-под великаньего гнета Ундвик. Ветер на Скеллиге гулял повсюду, даже, по слухам, в личных покоях Краха ан Крайта, но на этом холме свирепствовал особенно. Пришлось спуститься чуть ниже, к валунам, сторожащим устье пролива. — Я должна извиниться, — решила сразу выяснить всё раз и навсегда Эрика. Она присела на плоский, нагретый солнцем камень, повернулась к эльфу лицом. Тот остался стоять. — За то, что случайно подслушала ваш с Геральтом разговор. Насколько я поняла, ты не собирался впредь обременять себя обществом любовницы иной расы, и желал вернуться в Синие Горы со своим отрядом. На лице Иорвета не дрогнул ни один мускул. Эрика такой выдержкой похвастать не могла, но по крайней мере голос у нее не дрожал. — Я еще не решил. Это было неожиданно, и, что уж там, весьма лестно. Эрика позволила себе полуулыбку. — Зато решила я, — она набралась смелости и посмотрела ему в глаза. — Я не готова быть подругой партизана, которую он то и дело разменивает на собственные идеалы и лозунги. И я не хочу заставлять тебя делать выбор между мной и твоим народом. Я от тебя ухожу. Она хотела добавить «к Виги», но вовремя прикусила язык. Месть местью, а заканчивать отношения нужно серьезно, даже если изнутри разбирает нездоровый хохот, готовый сорваться в истерику с заламыванием рук и слезами. — Это всё? — и снова никаких эмоций на бледном лице, словно он не живой эльф, а алебастровая статуя. — Поезжай в свою Дол Блатанну, спасай своих скоя'таэлей, — в голосе Эрики холод сменился усталостью. — Надоело мне бегать… то за тобой, то от тебя. Она только сейчас заметила, как прямо он держал спину. Офицерскую выправку всегда узнаешь, неважно, из какого ты мира и какой расы. Если бы эльф был в мундире и форменных сапогах, он бы, наверное, щелкнул каблуками и отдал честь. А так он просто круто развернулся и ушел, ничуть не изменившись в лице. Уже потом, когда стемнело, и ветер с залива стал нестерпимо холодным, Эрика вернулась в таверну. Вещей Иорвета там больше не было, зато на столе лежало широкое кольцо с бирюзой — хрупкие серебряные веточки оплетают круглый камень с зеленоватыми прожилками, тонкая работа, эльфская или гномья. Девушка улыбнулась, надела на безымянный палец левой руки — пришлось впору. А потом в таверну ввалились Фолан и Виги, и утащили ее в Каэр Трольде, на большой пир в честь победы над великаном. Все смеялись — и Эрика смеялась, все пили — и она пила, и даже в шутку заигрывала с бестолковым Помешанным, вызывая шутливую же ревность Фолана. И чем дальше заходил пир, чем пьянее становились ее спутники, чем громче играли музыканты, тем больше она убеждалась в том, что на сей раз поступила правильно.

***

Йеннифер и Геральт вернулись в таверну за полночь. Пока чародейка принимала ванну, ведьмак пил и задумчиво почесывал изрядно отросшую бороду. — Удалось? — Эрика, не дожидаясь, пока ведьмак соизволит наполнить и ее кружку, плеснула себе сама. Она уже знала, что Геральт и Йеннифер посещали священную рощу богини Фрейи, в которой без вести пропал свидетель нападения Дикой Охоты на деревушку Лофотен. Судя по выражению лица ведьмака, живым беднягу застать не удалось. — Угу, — кивнул Геральт, разламывая раковину со скользкой устрицей. Посыпал солью, сбрызнул лимонным соком. — Цири уплыла со Скеллиге, но куда — неизвестно. Йен пришлось применить некромантию, чтобы это выяснить, и теперь она не в духе. — Йен бывает «в духе»? — Эрика рассмеялась. — У вас с ней все хорошо? — Да, — по глазам с вертикальными зрачками девушка поняла, что убийца чудовищ говорит правду. — У нас — хорошо. Это был непрозрачный намек — напрямую Геральт спрашивать не решился бы из врожденного чувства такта и неумения лезть в чужую личную жизнь. — Я просто не стала дожидаться своих фиалок, — усмехнулась Эрика. — Фиалок? — Геральт вскинул брови. — Тех, что поутру оставляют мужчины своим любовницам, когда уходят от них навсегда, — именно так со слов Лютика имел обыкновение поступать сам Белый Волк. — Только я тебя прошу, избавь меня от этого сочувствующего взгляда. Лучше скажи, чем я тебе могу помочь, а то от безделья и попоек с друзьями Хьялмара я точно с ума сойду. — Я собираюсь на материк, — вздохнул ведьмак. — Лодку, в которой уплыла Цири, прибило к берегу через пару дней. В ней оказался некий уродец, подозреваю, что человек под действием проклятия. Его подобрали местные рыбаки, потом проиграли в карты… Теперь он в Велене, и я должен его найти. — Велен, — девушку передернуло. — Бррр. Передавай привет барону и детям, если они еще там. Когда отплываешь? — После избрания короля, — ведьмак вытер руки салфеткой. — Послезавтра. — Точно, — Эрика потерла виски пальцами. — Совсем забыла. Боги, только бы не выбрали Хьялмара… Он мне друг, конечно, но острова дороже. Если Хьялмар станет королем, то разнесет тут все к собачьим чертям. Уж лучше Керис. — Согласен, — ведьмак отодвинул мидии. Разносчица поставила на стол кувшин свежего пива. — Ты останешься на Скеллиге? — Нет, — мотнула головой девушка. — Вернусь в Новиград. Хьялмар выправил мне клановую грамоту, а Крах пожаловал подданство. За великана. Ведьмак хмыкнул: арбалет он простил, и был даже рад, что ему не пришлось самому плыть на Ундвик и выручать незадачливых великаноборцев, о чем сообщил Эрике в день ее возвращения. Ему за глаза хватило приключения с Керис — проклятия, демоны, брошенные в печь младенцы и сумасшедшие ярлы на целых три дня оторвали его от поисков Цири. — А что в Новиграде? — меланхолично поинтересовался ведьмак. — Костры, Вечный Огонь, Дийкстра, Охотники на чародеек? — Там есть, с кем выпить. — И тут есть, — пожал плечами ведьмак. — Ой, нет, — Эрика оглянулась, словно ожидала увидеть кого-то за спиной. — Виги меня с ума сведет или в гроб загонит. Обзывает валькирией и зовет замуж. Геральт рассмеялся. Вошла Йен — благоухающая, в белоснежной блузе и длинной черной юбке, и присела рядом с ведьмаком, забросив ногу на ногу. — У нас осталось еще одно дело, помнишь? — в присутствии посторонних чародейка не любила показывать свои истинные чувства, но за маской напускной строгости таилось нечто большее, едва заметное, но все же уловимое. — Помню, — ведьмак улыбнулся. У них определенно все было хорошо, чему Эрика была искренне рада. Эти двое два десятка лет трепали друг другу нервы и портили жизнь, по сравнению с ними она и Иорвет — дети малые. Она вспомнила своего эльфа со странной теплотой и нежностью, словно они и не расставались вовсе. Покрутила кольцо на пальце — единственное свое украшение, и решила, что в Новиграде и так пожила достаточно, а вот Оксенфурт, славный городок с красными крышами, кипарисами и фонтанами, так и не успела узнать и полюбить. «Не в Новиград, — сказала она себе. — В Оксенфурт».

***

Как бы Ард ни просился отправиться в крепость вместе с хозяйкой, Эрика была непреклонна. В прошлый визит пёс сцепился с ручным волком Драйга Бон-Дху, да так, что шерсть полетела клочьями, и бойцов пришлось разливать водой. Мокрые, но не утратившие боевого запала зверюги попытались было продолжить выяснять отношения, но вовремя подоспел ведьмак, шарахнув по четвероногим драчунам Аксием. Объяснить Арду, что волк — ручной, Эрика так и не смогла, и потому теперь запирала его в таверне, предусмотрительно оставляя то говяжьи мослы, то копыта, которые пес мог грызть часами. В Каэр Трольде можно было не наряжаться, чему Эрика была несказанно рада. Даже такое важное событие, как выборы короля, не заставило суровых островитян сменить клетчатые кушаки и видавшие не одну битву нагрудники на парадные камзолы. Геральт тоже не пострадал — воспользовавшись отстутствием Йеннифер, он зашвырнул черный дублет подальше в сундук, а сам ограничился тем, что почистил куртку. Эрика же сменяла великоватую кольчугу на слегка потертую, но прочную и легкую курточку с заклепками и шипами на плечах, совершенно разбойничью и оттого особенно очаровательную. Так как врожденное чувство стиля не позволило девушке надеть под черный «верх» коричневые штаны и сапоги, пришлось заказывать новые, а вот к волчьему плащу Эрика прикипела всей душой, и разве что в нем не спала. На мосту завывал ветер и ослепительно сияло солнце. Скрипнуло, и массивная решетка ворот поползла вверх, а на пороге возник управитель Арнвальд и вежливо поклонился, встречая гостей. — Мастер Геральт, госпожа Эрика, — проговорил он. — Стражник увидел вас с башни. Меня послали открыть вам ворота. — А почему они были закрыты? Это знаменитое гостеприимство жителей Скеллиге? — не удержался от колкости ведьмак. — Такова традиция, — терпеливо пояснил управитель. — После пиршества ярлы выберут короля, а значит, двери должны оставаться закрытыми: в крепости могут быть только сыны и дочери Скеллиге. — Крах сделал для нас исключение? — ведьмак не счел нужным сменить тон. — После того, что вы сделали для Керис и Хьялмара, — Арнвальд многозначительно поглядел на Эрику, — сегодня вы одни из нас. Управитель пересек внутренний дворик, Геральт и Эрика последовали за ним. — И как настроение на пиру? — Геральт все так же излучал сарказм, но уже в меньшей степени. — Спокойное, — пожал плечами Арнвальд. — Слишком спокойное. У нас есть такая поговорка — на добром пиру кровь и мед льются одинаково. На большой земле это, наверное, считается варварством? Эрика не разделяла скеллигской философии, предпочитая алкоголь с кровью не смешивать. Но Геральт, кажется, был не против: — Как по мне, лучше так, чем скучные банкеты и дворцовые интриги. Арнвальд распахнул двери в главный зал, и чуть не наткнулся на Керис ан Крайт. Дочь ярла, грозно сверкая рысьими глазищами, вдохновенно ругалась с братом. Хьялмар хмурился и глядел исподлобья. — У меня прав столько же, сколько и у тебя! — уперла руки в бока Керис, такая же рыжая как все ан Крайты, и такая же немного сумасшедшая. — Ты должна меня поддерживать, а не отбирать у меня союзников! — гремел в ответ Хьялмар. — Если кто из ан Крайтов и наденет корону, то… — То это ты, потому что у тебя борода на роже растет? — взвилась Керис. — Вот как у тебя вырастет, может, тогда ярлы тебя и послушают! — по-мальчишески обиделся Хьялмар. — Хочешь получить? — Керис сжала кулаки — по-женски маленькие, но очень сильные. — Помнишь, последний раз я тебя победила на кулаках! — Хе-хе, да, — усмехнулся братец. — А может, сразимся с вильдкаарлами? Интересно, у кого лучше получится, у тебя или у Хьялмара Усмирителя Великанов? Эрика громко фыркнула, посчитав хвастовство излишним. Ссорящиеся родственники наконец заметили ее и Геральта, и немного сконфуженно поздоровались. — Хватит выделываться! — напоследок припечатала братца Керис, развернулась, и, взмахнув огненной косой, ушла вглубь зала. — Керис! — растерялся Хьялмар. - Эй! Песья кровь… Ведьмак покачал головой и отправился на поиски Краха, а Эрика осталась с младшим ан Крайтом, который предложил ей поглядеть, как он собрался сражаться с вильдкаарлами. Кто такие эти вильдкаарлы, девушка не знала, но звучало устрашающе. Краем глаза она заметила, как к рассерженной Керис подошел Фолан, души в ней не чаявший, а за ним увязался один из местных то ли волков, то ли полуволков — громадная зверюга с клыками, торчащими из-под верхней губы. Хьялмар же, решив времени зря не терять, уже вызвал на бой одного из вильдкаарлов, и даже успел схлопотать от него в нос. Вокруг шумели, проливали мед из серебряных кубков, размахивали руками и делали ставки. Эрика протиснулась сквозь толпу, наблюдая, как вильдкаарл кулачищами-молотами размахивает над головой уворачивающегося Хьялмара. — Хьялмар, можешь… — Геральт подошел очень не вовремя. Сын ярла отвлекся, и кулачище вильдкарла впечатался ему в лоб, да с такой силой, что бедняга не удержался на ногах. Толпа заорала, зазвенели монеты. — Ух ты, собаки… — младший ан Крайт поднялся на ноги, утер рукавом брызнувшую из носа кровь. — Погляди, Геральт, у меня все зубы целы? — Почти, — ведьмак невозмутимо скрестил руки на груди. — Неплохо тебя отделали. — Что смеешься? Тебе бы тоже наваляли! — Сомневаюсь, — усмехнулся ведьмак. Эрика едва удержалась, чтобы не приложить ладонь ко лбу. Тем временем Геральт и Хьялмар уже заключили спор — если ведьмак одолеет вильдкаарла, то получит меч Хьялмара, а если нет — отдаст ан Крайту свой. Образумить их не представлялось возможным, и Эрика заняла наблюдательную позицию. Вильдкаарлы, две огромные горы мяса, хмурились из-под нависших надбровных дуг и разминали молоты-кулачищи. Оба были обнажены по пояс, у волосатого в сосках болтались стальные кольца, у лысого на плечах лежала траченная молью медвежья шкура. Вид ребятушки имели поистине устрашающий, но ведьмак то ли уже успел накатить махакамского, то ли решил пуститься во все тяжкие, пока Йен не видит — кто его, мутанта, разберет? — Мы хотим бить! — пророкотал в ответ на вызов ведьмака вильдкаарл. — Бить, пока наши кулаки не покраснеют от крови! У Мыргыффа, по мнению Эрики, и то ума было больше. Бойцы вышли на середину круга, очерченного любопытной толпой. Вильдкаарл, времени даром не теряя, размахнулся, но ведьмак был непростым соперником. Геральт уклонился, уйдя вбок, слишком быстрым для человека движением, и тут же его рука в шипастой перчатке врезалась в висок противника. Но тот только фыркнул, даже не покачнулся. Ведьмак ударов не пропускал, иначе его бы давно слопал самый завалящий утопец, но сколько бы раз его кулаки не достигали цели, это было все равно, что молотить каменного истукана. Толпа ликовала, Эрика начинала скучать. Она засмотрелась на танцующую на столе девушку, полуголую, но судя по виду вполне довольную жизнью, а когда вновь перевела взгляд на Геральта, бой был уже кончен. Вильдкаарл шмякнулся всей своей огромной тушей на буфет, развалив тот надвое. Толпа взревела, славя ведьмака. — Ну и драка! — восхитился Хьялмар. — Ты ему так морду начистил, что я диву даюсь, как у него мозг ушами не вытек! — Был бы мозг — вытек бы, — хмыкнула тихонько Эрика - ей вильдкаарлы почему-то не понравились. Геральт же получил заслуженный меч, победно ухмыльнулся и исчез в толпе. Эрика, которой кулачные бои наскучили, подошла к Фолану и Керис. — Виги о тебе спрашивал, — сестра Хьялмара приветливо улыбнулась. — Как там дела у вильдкаарлов после боя с ведьмаком? — Выживут, — Эрика улыбнулась в ответ. Керис ей была искренне симпатична. — И где же Виги? — Кто меня звал? — Помешанный, как всегда, подхватил девушку на руки — он это делал при каждом удобном случае, и совсем не реагировал на ее протесты. — Я здесь! — Привет, Виги, — Эрика пока не могла понять, раздражает он ее или забавляет. — Поставь меня на землю, пожалуйста. Керис рассмеялась: — Хьялмар продул Геральту свой меч? — Ага, — кивнула Эрика, — странно было бы, если бы Геральт проиграл. — Цинтрийская сливовица, — Фолан протянул девушке кубок. — Или хочешь полуторалетнего мёду? — А что, выбирать короля на трезвую голову — дурная примета? — усмехнулась Эрика, и сделала глоток. Горло обожгло — сливовицы она еще не пробовала. Сидящие за столом воины шумели так, что ответа девушка не расслышала. — Лу-гос! Лу-гос! Лу-гос! — дружным хором заорали в противоположной стороне зала. — Что там такое? — Керис сдвинула четко очерченные брови. — Хьялмар опять устроил какую-то свару? — Пойдем, поглядим, — Фолан бросился через толпу на крики, но те вдруг утихли так же внезапно, как и начались. Тишину прорезало низкое, глухое рычание, от которого содрогнулись сами стены. Отчаянно взвыли волки, и вслед за ними заорали люди. Виги оттолкнул Эрику к стене, в нишу, иначе бы ее снесла бегущая в панике толпа. Все еще ничего не соображая, девушка вцепилась в меховой воротник Помешанного, пытаясь из-за его широкой спины разглядеть происходящее в зале. Тоненько, жалобно взвизгнула танцовщица, спрыгнула со стола, поскользнулась на разлитом вине, упала на четвереньки и заползла под буфет. Рычание повторилось. Что-то темное и мохнатое перелетело через стол и грохнулось под ноги Виги. Эрика опустила глаза и едва сдержала подкатившую к горлу тошноту — это был волк, вернее, половина волка. — Твою ж мать! — выдохнула девушка. — Да что там такое? — Медведи, — радостно ответил Виги. А затем одним махом забросил Эрику на карниз-выступ над дверью. Держаться там было не за что, так что девушке пришлось впиться ногтями в зазоры между камней, как летучей мыши. — Сиди там! — А дверь? — Эрика попыталась пошевелиться и чуть не свалилась вниз. — Заперта, — пожал плечами Помешанный, как будто запертые двери и медведи на пиру его ничуть не удивляли. Эрика подняла глаза и наконец увидела их — слишком уж огромных для обычных зверей медведей. Окровавленные пасти, налитые алым глаза, смертельно опасные когти… Людей — живых людей — почему-то осталось мало. Керис и Хьялмар отбивались вдвоем от ревущего хищника, слаженно и дружно. Второй медведь был занят — он трощил мощными челюстями чью-то руку, оторванную от тела вместе с куском кольчуги и стальным наплечником. Эрика от всей души пожелала ублюдочному медведю подавиться этим наплечником насмерть. Третий зверь, встав на задние лапы и размахивая передними, тщетно пытался спастись от ведьмака. Этого хищника было даже немного жаль — короткие, хлесткие, болезненные удары сыпались на него не только спереди, от Геральта, но и сзади — от Краха ан Крайта. Эрика невольно залюбовалась ярлом, настолько он был красив и яростен в бою, как древний северный бог. Сверкнули искры — шкура зверя вспыхнула под ведьмачьим знаком Игни. Медведь издал душераздирающий полурык-полувизг, и осел на залитый кровью пол, где его и настигли с двух сторон разящие насмерть мечи. Хьялмар и Керис отступали к окну: сын ярла сорвал со стены длинное копье, не подпуская медведя слишком близко, и в то же время разъяряя зверя еще сильнее. Керис поскользнулась на чем-то, похожем на выпущенные кишки, но удержала равновесие. Фолан выскочил вперед, прикрывая девушку щитом от удара могучей лапы. Геральт и Крах занялись ленивым медведем, который отчего-то закашлялся — видимо, таки подавился наплечником, а Виги подоспел на помощь Хьялмару. Все происходило так быстро, что Эрика едва успевала следить за одним и другим боем. Хьялмар изловчился, ткнул медведя копьем в раскрытую пасть и победно заорал, попав под фонтан темной крови. Виги, Фолан и Керис набросились на зверя с трех сторон, и вскоре все было кончено. Эрика отцепила руки от камней, спрыгнула вниз. Один ноготь обломался до крови, и она сунула палец в рот, скривившись — было не столько больно, сколько противно. Но всяко лучше было отделаться сломанными ногтями, чем получить поперек спины удар медвежьих когтей. — Дайте тряпку! Нужно остановить кровь! Быстрей! — крикнул кто-то, склонившись над раненым — кажется, это был сын Лугоса Безумного. От стен медленно начали отлипать люди. Из-под буфета выползла трясущаяся танцовщица. Кто-то запоздало отворил двери снаружи, впустив в пропахший кровью зал свежий морозный воздух. — Крах! Откуда взялись эти медведи?! Отвечай! — налетел на ярла Лугос. Хьялмар вступился за отца, Лугос взбеленился пуще прежнего, Крах, все еще разгоряченный битвой, схватился за меч… — Тихо, тихо! — пожилой ярл с заплетенной в косички бородой встал между Лугосом и Крахом. — Довольно уже пролито крови! Кто-то привел сюда медведей, чтобы они убивали наших сынов и братьев. Мы не сможем вернуть их к жизни. Но мы должны за них отомстить. Этот груз ложится на хозяина и его детей. — Найдите виновных, ан Крайты, — одноглазый рыжеволосый ярл, кажется, тот самый, которому помогала Керис на Спикерооге, подошел к Краху. — Найдите и убейте. Иначе ваш род будет проклят до сотого колена. Эрика, краем уха слышавшая от Геральта историю ярла Удальрика, не сдержалась и фыркнула — давно ли он сам был жертвой демонического проклятия и отрезал от себя части тела, чтобы так скоро пугать проклятием других? — Зар-раза, — с чувством произнес ведьмак. — Скверно все вышло. Счастлив был только Виги — он с сумасшедшей блуждающей улыбочкой вытирал от крови и шерсти свой меч. Все остальные, включая Эрику, с ужасом оглядывались по сторонам — трупов было столько, что даже не верилось, что три медведя за несколько минут могли учинить такое побоище. Первой взяла себя в руки Керис. — Надо поискать какие-то следы, приметы. Может, что-то найдем, — она поглядела на ведьмака, тот согласно кивнул. — На это нет времени! — перебил сестру Хьялмар. — Я знаю, где искать виновных! — Погоди! — попыталась образумить его Керис. — Ты с ума сошел? Ты хочешь зарубить кого-то прежде, чем мы узнаем, что случилось на самом деле? — Узнавай себе что хочешь, — рыкнул Хьялмар. — А я пока смою позор с нашего рода. — Эй, ярлы тебя уже не слышат, — безжалостно осадила его Керис. — Перестань играть в героя и подумай. Ты меня вообще слушаешь? Кто впустил сюда этих медведей? Ответ на вопрос, кто за этим стоит, находится в этой зале! — Ты права, Керис, — Геральт подошел к дочери ярла. — Я помогу тебе. — До встречи! — вспылил Хьялмар, направляясь к выходу. — Я вернусь с головами предателей. Фолан остался с Керис, а Виги, подмигнув Эрике, последовал за Хьялмаром.

***

— Откуда взялись эти медведи? — недоумевала Керис, расхаживая по зале. — Люди смеялись, ели, пили… И вдруг началась резня. Все стены в крови! Эрика невольно прошлась взглядом по стенам — они и вправду были обильно политы кровью, будто нарочно. — Погибли Дрогодар, Драйг Бон-Дху, Лугос Синий… — Керис разговаривала с Геральтом, а Эрика как-то оказалась прямо перед Крахом. Ярл был хмур и опечален, но тоже следил за беседой дочери и ведьмака. — Теперь выживших претендентов на корону можно пересчитать по пальцам, — веско заметил Геральт. - Ты, Хьялмар, Сванриге. Эрика попыталась вспомнить, кто такой Сванриге, и в памяти возник образ молодого и немного надменного королевича — сына Бирны и Брана, которого ей довелось видеть мельком несколько раз. В зал вошли воины клана ан Крайт, выносить мертвецов, но Крах дал им знак подождать, пока Геральт и Керис осмотрят залу. Ведьмак принялся разглядывать трупы и части тел, а Керис подошла к Эрике. — Ты видела не больше моего, да? — спросила она. — Ну конечно, мы же были вместе, когда все началось. — Рычали из того угла, в котором шли кулачные бои с вильдкаарлами, — Эрика потерла виски — от тошнотворного запаха крови начинала болеть голова. — Верно, — задумалась дочь ярла. — Старый шрам со следами швов, — изрек ведьмак, склонившись над трупом медведя. Он всегда разговаривал сам с собой, когда осматривал следы или покойников. — А под мехом — татуировка в виде медвежьей лапы. — Геральт вынул нож, разжал сомкнутые челюсти зверя, принюхался. — Голова медведя, но язык короткий, как у человека. Из пасти несет медом и чем-то еще… землистым. Получеловек-полумедведь? Что-то вроде ликантропа? — А это что? — Эрика заметила стальной проблеск в густой бурой шерсти на медвежьей груди. — Кольца? Такие были у одного из вильдкаарлов, я точно помню! — Но сейчас не полнолуние, чтобы они могли обратиться, — развел руками ведьмак. — Значит, они выпили или съели что-то не то. Мед с землистым запахом. Нужно проверить кружки. Керис первой бросилась обнюхивать уцелевшие кружки, но их было так много, что справиться мог разве что Ард. Или ведьмак. — Надо искать в том углу, где пили вильдкаарлы, — Керис, умница, смекнула что к чему, и оказалась права: кружки кулачных бойцов и вправду пахли чем-то землистым, как свежесрезанные грибы. — Мед, какие-то грибы, человеческая кровь, — унюхал Геральт. — Кажется, я знаю, что вызвало превращение. — Ага, — подтвердила Керис. — Берсерки. Это сказка, легенда… Но все совпадает, правда? — Эти грибы, — снова понюхал кружку ведьмак. — Я их не узнаю. — Ну конечно, без грибов на Скеллиге не обходится ни одно приключение, — буркнула Эрика себе под нос, вспоминая радужное путешествие на Ундвик.

***

О том, чем завершилось расследование, Эрика узнала только утром. Геральт вернулся в таверну с рассветом, и рассказал о том, как всю ночь они с Керис сначала усмиряли готовых порвать друг друга в клочья ярлов, затем выпытывали у старика Хьорта все, что тот знал о таинственных грибах, потом искали отравленный бочонок в подвалах крепости, убегали от внезапно разразившегося пожара через тайный ход, гнались за предателем, которым оказался управитель Арнвальд, и, наконец, выяснили, что напитки были отравлены по приказу Бирны — жены покойного короля Брана. — Мы не смогли ничего доказать на совете ярлов, пока Сванриге не выдал собственную мать, — закончил рассказывать Геральт, которому, в отличие от его лучшего друга Лютика, многословность была чужда, — Теперь Бирну казнят. — Зато ан Крайты теперь вне подозрений, — вздохнула Эрика. — А Хьялмар и Виги? Вернулись? — Да, успели к совету. Хьялмар сразу догадался, что след ведет к вильдкаарлам-берсеркам, — Геральт потрепал подошедшего к нему Арда по лохматым ушам. — Но не сумел ничего доказать. К тому же, о заговоре Бирны он не подозревал. — Вильдкаарлы оказались всего лишь средством, — кивнула Эрика. — А Бирна-то какова! Государственный ум! Провернуть такую партию! Как в шахматах, когда жертвуют пешками ради ээ.. стратегического преимущества… — Гамбит, — подсказал Геральт. — Во. Точно. — Крах пригласил меня на совет ярлов, под Геддынейт, — задумчиво произнес ведьмак, с тоской покосившись на остывшую яичницу в тарелке. — Ты со мной? — Как-то не тянет меня больше на советы ярлов, — поморщилась, вспоминая кровавую ночь, Эрика. — Но если мой голос зачтется в пользу Керис, я с тобой!

***

Бело-зеленый флаг на мачте шлюпа реял по ветру, отбрасывая на полосатые паруса причудливые тени. Корабль отплывал на большую землю, принимая на борт последних пассажиров. Погода стояла ясная и ветреная, под подошвами похрустывал свежий снежок, а от прилавков аппетитно тянуло копченой рыбой. Эрика шла по набережной, убеждая себя, что всего лишь гуляет, что ей просто необходимы плеск волн, крики чаек, скрип пилы по ошкуренным бревнам, ругань старого плотника на своих подмастерий и вездесущие ребятишки, то и дело норовящие схватить Арда за хвост. Но на самом деле она подспудно выискивала в толпе знакомую красную повязку. Все случилось так быстро, что Эрика еще не успела до конца осознать произошедшее между ней и Иорветом. Сначала Ундвик и великан, потом бойня в Каэр Трольде, бессонная ночь и поездка на другой конец Ард Скеллига, где ярлы выбрали королевой Керис — все это отвлекало от мыслей об эльфе. Отвлекало — но не заглушало ту бестолковую пустоту внутри, словно ее выпотрошили как чучело и набили снегом. Извечный вопрос, что важнее — гордость или любовь — не давал спать по ночам, но больше всего печалило то, что поговорить было не с кем. Из ведьмака советчик как из утопца невеста. Хьялмар не замечал вокруг себя ничего, кроме собственной персоны и нового гобелена в большой зале, изображавшего битву отважных воинов с великаном. Фолан был всецело поглощен заботой о Керис, которой та была нужна так же, как Арду пятая нога или второй хвост. А с Виги все беседы сводились к топорам, кулачным боям и походам с рогатиной на медведей. Керис же, приняв корону, занялась государственными делами. Оставалась еще Йеннифер, но даже окажись Эрика с ней одна на необитаемом острове, и то не стала бы спрашивать совета. Ее снисходительный тон и вечно вздернутый подбородок никак не располагали к разговорам по душам. «Лютик выслушал бы, — со вздохом подумала Эрика. — И написал бы прекрасную балладу о любви бравого скоя'таэля и человеческой женщины, переврав все на свой лад и перевернув с ног на голову». И вдруг остановилась прямо посреди улицы. На палубе шлюпа мелькнула багровым пятном повязка из темерского стяга, которую Эрика узнала бы из тысячи. Иорвет стоял у борта, положив руки на перила, и смотрел на темную воду пролива. На Эрику налетел похожий на воробья взъерошенный торговец, испугался Арда и отскочил, сбив с ног подмастерье плотника. Началась суматоха — вокруг загалдели, кто-то выругался на общем, кто-то на скеллигском жаргоне, Ард занервничал, зарычал. Иорвет оторвался от созерцания темной воды и поднял безразличный и совершенно пустой взгляд на Эрику. Вернее, сквозь Эрику — на неведомо откуда взявшегося тут ведьмака. — Ты же уплыл с Йеннифер, — буркнула девушка, повернувшись спиной к кораблю. Толпа, не слишком испугавшаяся собаки, ведьмака предпочла обойти стороной, но не брезгливо, как на большой земле, а скорее почтительно. — Я уже приплыл, — ухмыльнулся Геральт. — И отплываю снова. — С Йорветом? — срывающимся голосом уточнила Эрика. — Угу, — на губах ведьмака снова появилась ухмылка. — Время еще есть, ты успеешь собраться. — Нет, — помотала головой Эрика. — Второй раз у тебя этот номер не пройдет. Я и Йорвет — мы больше не вместе. Но ты присмотри за ним там, а? — Хорошо, — Геральт положил руку ей на плечо и легонько сжал пальцы. — Ты тоже себя береги. Она коротко кивнула на прощанье, бросила еще один взгляд на Иорвета и вдруг ощутила прилив странного облегчения, как будто сбросила с плеч сундук с золотом — нести было неимоверно тяжело, а бросить до обидного жалко. Но глубоко в душе Эрика точно знала, что рано или поздно они с Иорветом встретятся снова, в другом месте и в другое время. А пока она сделала пару шагов навстречу кораблю и крикнула: — Va fail, Iorveth! Эльф склонил голову набок, как хищная птица, внимательно поглядел на нее и ответил: — Va fail, Erika. N’aen afealle gan me. Если бы в голосе Иорвета было чуть больше злости или презрения, Эрика приняла бы его слова за насмешку. Но сидх был серьезен как никогда.