Контракт на эльфа

Существует просто Зло и Большое Зло, а за ними в тени прячется Очень Большое Зло. Порой бывает так, что Очень Большое Зло схватит тебя за горло и скажет: «Выбирай, братец, либо я, либо то, которое чуточку поменьше!» Ренфри

— Нет, ты послушай, — не унимался ведьмак. — «Возьми дитя, юное и невинное, отведи в Кривоуховы топи. Отправь дитя по тропинке, и пусть оно идет по сладкому следу прямо к Благодетельницам«… — Геральт, у меня мурашки от этой рукописи, — Эрика дернула плечом, отгоняя наваждение. — Как будто из переплета сейчас черт вылезет. Нет, ну правда, хватит уже это читать. Ведьмак со вздохом отложил книгу. Лодка скользила по водной глади легко, раскрывая парус навстречу попутному ветру. Лесистые берега Велена пролетали мимо, открывая путникам все новые и новые виды. Наконец лодка причалила к берегу, уткнувшись носом в песок. Ведьмак выпрыгнул на мелководье, подняв тучу брызг, не спрашивая, подхватил Эрику на руки, и поставил на сухую землю. — Как галантно, — рассмеялась девушка. — Кстати, ты заметил, как Кейра смотрела на тебя весь вечер? Мне кажется, ты ей нравишься. Ведьмак ничуть не смутился, только выразительно приподнял брови - мол, бывает. Болото начиналось сразу за полосой невысоких деревьев. Среди камышей, кустарника, мха, ряски и кочек плескалась вода, над водой порхали стрекозы и бабочки, на кочках грелись лягушки. Под корнями деревца недовольно пыхтел разбуженный еж. Тропа нашлась сразу — плотная, утоптанная десятками ног, она петляла меж деревьев и топей, то и дело, будто флагами, приветствуя путников яркими цветами мальв. На кустах и вправду висели сладости — пряники и леденцы, но Эрике они показались ненастоящими, будто вылепленными из глины и раскрашенными глазурью. На болотах раскинулось целое поместье — большая изба, две избы поменьше, ухоженные клумбы, вымощенные неошкуренными бревнами дорожки. Детский гомон послышался издали, но поначалу Эрика приняла его за крик болотных птиц и зверей — ей и в голову не могло прийти, что на болотах в глуши могут оказаться дети. — Сладости на ветвях, играющие детишки, — девушка подозрительно поглядела по сторонам. — Знаешь, Геральт, у меня дурное предчувствие. Дело в том, что сказку про ведьму и сладости я слышала, и ничем хорошим она не заканчивалась. — Посмотрим, — буркнул ведьмак, которого происходящее тоже настораживало. — У попа была собака, он ее любил, — звонкий ребячий голосок донесся из-за ближней избы. — И в землю закопал, и надпись написал… Пятеро ребятишек лет семи-восьми играли у рубочной колоды. Их одежда, вся в прорехах, заплатках, выцветшая от времени, явно снятая с чужого плеча, была на удивление чистой. — Ты кто такой? Иди отсюда, — нахмурилась девчушка, наморщив курносый нос. — Что вы делаете одни на болотах? — ведьмак был удивлен ничуть не меньше своей спутницы. — Мы не одни, мы с бабушкой, — ответил кареглазый мальчишка. — Откуда вы тут взялись? — не унимался Геральт. — Сироты мы, — буркнул мальчик. — Все? — Война ведь, — второй мальчик по-взрослому развел руками. — Вот и сироты, чему тут дивиться? — Мы ищем ведьм с Кривоуховых топей, — ведьмак перешел к делу. Тем временем из-за деревьев появился Ард, с ног до головы заляпанный болотной жижей — он еще на берегу уметелил в кусты за кроликом. — Собачка! — заверещала золотоволосая девчушка, безо всякого страха бросаясь на шею громадному псу. — Хорошая собачка! А можно на ней верхом поездить, как на лошадке? Ну пожаааалуйста! И девочка уставилась на Эрику, каким-то шестым чувством опознав в ней хозяйку собаки. — Да можно, — пожала плечами та. — Почему нельзя. Только сначала расскажите вот этому дяде все, что он хочет знать. А тогда и покатаемся. Радостный гомон ребятни заставил Арда жалобно прижать уши. — Нам нельзя ходить на топи, бабушка не пускает, — охотно ответил кареглазый мальчик. — С тех пор, как пропал мой брат Земка. Бабушка потом страшно плакала… — Где-то здесь на болотах потерялась молодая женщина, — вздохнув, продолжил ведьмак. — Серые волосы, шрам на лице. Вы видели такую? — Неет, — переглянулись дети. — А есть тут кроме вас кто-то, кто мог видеть эту девушку? — Шестиглазое дерево? — принялись перебирать дети. — Но оно весь год спит. Может, Ивасик? — Это что за разговоры? Что за поболтушки, я спрашиваю? — из хаты вышла пожилая седовласая женщина, одетая в добротное платье. На шее матово блестели темно-красные, как гроздья спелой рябины, бусы. — Вы кто еще такие? Сюда никому нельзя! — Ты заботишься об этих детях? — ровным голосом спросил ведьмак. — Это мои внучки, — вмиг посветлела лицом женщина. — Иногда дети теряются в лесу. Скучаю я по ним. Ты не видел их? Никто не видел. — Я ищу одну девушку, — продолжал ведьмак, уже не надеясь на внятный ответ. — Я была очень красивой девушкой, — мечтательно произнесла женщина. — Носила вот такую косу — маменька мне плела… — Ты ее видела? С серыми волосами… — Это твоя невеста? — полюбопытствовала бабушка. — Дочь, — со вздохом ответил Геральт. — Доченька, — покачала головой женщина. — Моя милая добрая доченька! И сестра ее… Где они сейчас? — Ну все, хватит! — вышел из себя ведьмак, и сверкнул кошачьими глазами. — Не бойтесь, детки, — женщина закрыла собой детей. — А чего его бояться, бабушка? — мальчишка отважно вышел вперед. — Ему важно, вот он и злится. Может, Ивасик что знает? Отведу-ка я его к Ивасику, пока этого кондрашка не хватила. — Ивасика ты сам выдумал! — разозлилась женщина. — А ну ступай в хату! Будешь у меня в углу стоять! А вы, — она поглядела на незваных гостей, — уходите! И скрылась с мальчишкой в малой избе. Геральт хотел было пойти следом, но Эрика схватила его за рукав. — Эй, эй, ты что? — ведьмак удивился внезапной бледности своей спутницы. — Что такое? — Чтоб меня черти взяли, если эта бабушка — не Анна Стенгер, — прошептала девушка. — Это она, Геральт. Я видела портрет во Вроницах. — Я тоже видел, но… — Эти бусы, — стояла на своем Эрика. — Барон показывал мне связку точь-в-точь таких же. Я бы не спутала. — Ты уверена? — ведьмак нахмурился, и его глаза потемнели. — Совершенно. Детишки нехотя отлипли от собаки, которая страдальчески, совсем по-людски, закатила глаза. — Нужно найти этого Ивасика, — наконец, принял решение Геральт. — Расспросим его о Цири, и тогда подумаем, что делать дальше. — Не знаю, веришь ли ты в предчувствия, — чуть погодя, добавила Эрика, —, но у меня оно очень дурное. Очень. — Помогите мне поговорить с тем мальчиком, который водится с Ивасиком, — обратился к детям ведьмак. — Вы можете отвлечь бабушку? — Ладно, только услуга за услугу, — хитро прищурилась светловолосая девчушка. — Вы покатаете нас на собачке! — Да запросто, — легко согласилась Эрика. - Ард, иди-ка сюда! Первой на мохнатую широкую собачью спину забралась веснушчатая девочка, и тут же тихонько запищала от восторга. Держась руками за ошейник, она, кренясь на бок, проехала несколько шагов, и шмякнулась на клумбу. — Теперь я, теперь я! — расталкивая друг друга, сиротки бросились к собаке. — Моя очередь! Когда с ответной услугой было покончено, и Ард с облегчением улегся на бревенчатый настил, мальчишка подбежал к избе, где закрылась женщина, и закричал: — Бабушка! Ясю шмель в гузно укусил! Эрика поспешила укрыться в тени сарая; ведьмак спрятался за стеной. Пожалуй, это было бы весело, если бы не леденящая жуть, исходившая от приюта на Кривоуховых топях. Это походило на салочки посреди кладбища — таким странным и страшным девушке казалось присутствие детей в этом месте под присмотром полоумной женщины. Ведьмак тенью прокрался в хату, и вернулся спустя пару минут. — Нам нужна полянка на краю болот и странное дерево, — задумчиво изрек Геральт, почесав бороду. — Идем.

***

— А это еще что? — нервно взведя арбалет, спросила Эрика. Ее взгляд указывал на плещущееся в мутной зеленой воде страховидло — синюшное, с отвисшими грудями, надутым пузом, облепленное водорослями и ряской. — Водяная баба, — шепнул Геральт, подобравшись, как хищник. — Неприятная тварь. — Как будто бывают приятные, — Эрика опустилась на одно колено, найдя опору для локтя. — Я попробую снять ее издалека, но если промахнусь — не обессудь. — Попробуй, — кивнул ведьмак, которому явно не хотелось ввязываться в ближний бой посреди топей. Тренькнула тетива, клацнул механизм. Болт, со свистом рассекая воздух, угодил прямо в брюхо чудовища, заставив бабу пошатнуться, хлопнуть по воде когтистой перепончатой лапой и заверещать. Эрика быстро перезарядила арбалет. Следующий выстрел задел тварь в область плеча, выбив кусок окровавленной плоти. — Хорошо, — подбодрил ведьмак к вящему удивлению Эрики. — Целься в голову. — Я и так целюсь в голову, — огрызнулась девушка. Пока водяная баба вышлепывала, шатаясь, из трясины, в нее угодил еще один болт — оцарапал бок пониже ребер. — Возьми выше, — посоветовал ведьмак. — Щёлк! — болт вылетел из гнезда и впился в острозубый рот чудовища. Осколки зубов, кровь и слизь брызнули в разные стороны. Баба шлепнулась в трясину, так и не поняв, кто ее убил. Эрика убрала оружие, приладив на поясе. Руки уже не дрожали, а похвала ведьмака добавила немало уверенности в себе. — Как для простой девчонки вполне сносно, — выдал Геральт. В его глазах заплясали веселые искорки. — Ну да, ты-то у нас привык к непростым, — хмыкнула Эрика. — К таким, что одним движением руки могут город с землей сравнять. У тебя вообще хоть раз была нормальная, обычная женщина? Не чародейка, не великая воительница, не шпионка или разбойница? — Ну, была, — признался ведьмак, вытаскивая из трясины длинной палкой труп водяной бабы. — И как? — Эрика помогла, подтолкнув тяжелое тело чудовища ногой. — По-разному, — Белый Волк пожал плечами. — Обычным женщинам не нужны ведьмаки, если ты понимаешь, о чем я. Ведьмаки стерильны. — Расскажи еще про кочевую жизнь, профессиональные заморочки и кучу дурацких принципов. Ведьмак вытащил добротный охотничий нож, сделал надрез на шее водяной бабы, и нацедил немного крови в склянку. Затем засунул два пальца в изуродованный выстрелом рот монстра, и извлек длинный синий язык. — Принципы как принципы, — Геральт чиркнул лезвием по темной плоти, снова подставляя небольшой флакон. — А у тебя? — А что у меня? — Эрика с интересом наблюдала за действиями ведьмака. — Если ты о Йорвете, то у нас, как ты понимаешь, отношений уже нет. И не будет. — Зачем тогда ты его ищешь? — В глаза хочу посмотреть, — процедила девушка. — А дальше что? — А хер его знает, — Эрика и вправду не знала. — Но увидеть его я должна. И не надо так на меня смотреть! — Как? — ведьмак улыбнулся. — Снисходительно. — Не буду. Скажу лишь, что женщин у меня было много, но любил я только одну. У эльфов обычно бывает так же. Забудь о том, что видела у Кейры. — Что это ты сейчас такое сказал? — насторожилась девушка, уставившись на ведьмака. — Я не дура, Геральт. Ни один скоя`таэль не сможет полюбить человеческую женщину. Поиметь - да, полюбить - нет. — Этого ты не знаешь наверняка, — ведьмак закончил возиться с чудовищем, и спихнул ногой труп в болото. До поляны шли молча. На полпути встретились утопцы, но Геральт не дал девушке шанса снова потренироваться в стрельбе — уложил всех троих за пару мгновений, порядком при этом изгваздавшись кровью и тиной. Ард порывался было подсобить, но Эрика его придержала: иногда лучшая помощь — это не мешать. Не то ненароком можно и под меч угодить. Геральт остановился у большой норы на пригорке, присел, рассматривая следы маленьких детских ног. — Ивасик! — позвал он. В темноте сверкнули большие совиные глаза. Ивасик совершенно точно не был человеком. Издали его можно было бы принять за ребенка лет десяти, если бы не иссиня-бледная кожа, огромные желтые глаза на странном морщинистом личике. — Ты хмурница? Луговик? А, прибожек, — догадался ведьмак. — Мало вас осталось на свете. Я ищу девушку с серыми волосами. Ты ее видел? Прибожек, чью голову украшал венок из веточек и листьев, а шею — потрепанный красный шарф, утвердительно кивнул. И когда Геральт попросил Ивасика рассказать о Цири, тот жестами показал, что говорить не может: приложил ладонь ко рту и замотал головой. — Ты не можешь говорить? Потерял голос? Прибожек снова закивал, подпрыгнув на месте. А затем отошел на пару шагов, и поманил ведьмака за собой. — Идем за ним, — Геральт поднялся. — Он не опасен. Эрика недоверчиво покосилась на странное существо, но делать нечего, пришлось следовать за ним. По болоту Ивасик бежал быстро, ловко огибая опасные места, перепрыгивая с кочки на кочку. Наконец он остановился у высокого холма, задрал голову вверх и указал пальцем на большое птичье гнездо на скальном уступе, над обрывом. — Там что, дракон живет? — хмыкнула Эрика, представив, какого размера должно быть это гнездо. — Понятия не имею, кто там живет, — посерьезнел ведьмак. — Но вам лучше подождать здесь. И споро полез на холм, цепляясь за торчащие из земли коренья. Свист, крики и птичий клекот на вершине донеслись чуть позже, когда Геральт исчез из виду. — Птицы, кажется, не рады, — Эрика уселась на кочку, наблюдая, как Ард с любопытством обнюхивает ладошку прибожка. Ивасик заулыбался, когда собака, вильнув пушистым хвостом, ткнулась носом ему в коленку. Судя по всему, прибожек понравился Арду больше, чем детишки из приюта. Геральт, помогая себе удерживать равновесие с помощью рук, соскользнул по мху с холма, пробежал несколько шагов и остановился перед Ивасиком. — Держи, — ведьмак протянул прибожку красивую золоченую бутыль. Тот быстро откупорил пробку, и из узкого горлышка вырвалась сверкающая пыльца. — Молоко! Шишка! Улитка! Кролик! Пердёж! — тоненьким голоском завопил Ивасик. — Мои любимые слова! Жить и не слышать божественного сочетания звуков «ниточка карачуницы» — все равно, что лизать улиток через сукно! — Я тебе помог, так и ты мне помоги, — напомнил ведьмак. — Ты что, хочешь превратить прекрасный акт альтруизма в дурацкий обмен услугами? — прошепелявил прибожек, заставив Эрику рот раскрыть от удивления. — Я ищу девушку с серыми волосами. Не видел ее? — Еще бы, не видел! Как-то с утра я вышел, как всегда, сделать кучу — этой мой любимый момент дня. Сижу я, значит, довольный. А тут как жахнет, как грохнет — и ниоткуда появилась девица. Молодая, серовласая, а вдобавок она была ранена и едва дышала от усталости. Она помчалась в сторону детских хат. И неслась, будто за ней ведьмы гнались. — А что ты знаешь о бабушке, которая присматривает за детьми? — вклинилась Эрика. — Бабушка? Мне показалось, она с приветом, — хохотнул прибожек. — Мягко сказано, — мрачно согласился ведьмак. — Фу, значит, это не я с приветом, — Ивасик вздохнул с облегчением. — Она говорит, будто меня дети выдумали. — И давно она тут? — Недавно, — ответил прибожек, подтверждая догадку Эрики о том, что бабушка — и есть пропавшая Анна Стенгер. — А что ты знаешь о ведьмах? — Геральт скрестил руки на груди. — Они старые, как эта чаща, — прибожек испуганно оглянулся. — Вредные. Лучше их не злить. Могут отобрать голос. А могут отобрать жизнь. Гнусные бабы, но по-своему заботятся об этой земле. Говорят, они всегда выполняют обещанное, только надо думать, о чем просишь. Ты их не встретишь и не услышишь, покуда они сами не захотят. И помни — они слышат и видят все, что делается на болотах. Эрика, собиравшаяся подробней расспросить прибожка о бабушке и детях, мигом прикусила язык и тоже обернулась. По спине пробежал неприятный холодок. — Значит, если девушка с серыми волосами побежала в сторону приюта, опекунша или дети могут что-нибудь знать? — Геральт напал на след, и держал нос по ветру, как охотничий пес. — Бабушка с чужими говорить не станет, но я к ней подход знаю, — согласился помочь Ивасик. — Пойдем.

***

Пел Ивасик отвратительно — скрипуче, фальшивя на каждой ноте, как будто кто-то елозил кирпичом по железу. Но бабушке почему-то понравилось — она посветлела лицом, улыбнулась, и морщины на лбу разгладились, а глаза подобрели. — Ты снова поешь? — она остановилась напротив Ивасика. На длинный подол зеленого платья налипли колоски и сухие травинки. — Ощущение такое, что я где-то потерял переход на вторую октаву, — ляпнул прибожек, вызвав у Эрики нервный смешок. — Вернусь домой — поищу. — Нельзя тебе здесь быть, Ивасик, — покачала головой женщина. — Тихо, тихо, бабуся, тебе вредно волноваться, — прибожек примирительно поднял руки. — Девушка, о которой я спрашивал, — Геральт, которого утомило представление Ивасика, вышел из-за угла. — Бабусь, ты только не сердись, — влез Ивасик. — Этот индивид очень хочет встретить Хозяек. — Это очень важно, — едва сдерживаясь, вставил Геральт. — Индивид, заткнись, — утихомирил его прибожек. — А ты, бабуся, выслушай меня. Я нашел Ясеньку, когда она пропала? Нашел. Горячку у Гневки унял? Унял. В обмен я тогда ничего не просил. Я даже за голос не в претензии. Так вот сейчас я кой-чего хочу. Ты уж, бабуся, помоги этому индивиду. А то же он меня изводить станет, кучу навалить спокойно не даст. Девка у него пропала. Хозяйки смогут найти, а? — Раз уж ты так просишь, Ивасик, — смилостивилась женщина, — так и быть, помогу ему. И она пошла к самому высокому дому, жестом приказав ведьмаку следовать за ней. Эрика сунулась было следом, но Геральт остановил ее. Пошел один. А когда обернулся у самой двери, хмурый и не на шутку встревоженный, застал странную картину. Собака, которая всегда рвалась в самую гущу боя, и по мнению самого Геральта, была напрочь лишена инстинкта самосохранения, сейчас скулила и жалась к ногам хозяйки. В темно-карих глазах животного застыл неподдельный ужас. Эрика была напугана не меньше. — Геральт, — сдавленно проговорила она. — Я никогда не видела Арда таким. Никогда. — Я скоро вернусь, — пообещал ведьмак, исчезая во тьме дверного проема. Он вернулся совсем скоро, держа в руках уродливый треугольный стилет, выданный Хозяйками, но не застал ни Эрики, ни собаки. Ни детей.

***

Лодка под парусом легко покачивалась на волнах. На небо медленно наползали свинцовые тучи, брюхами цепляясь за верхушки деревьев. — Гневко, ты первый, — Эрика подтолкнула кареглазого мальчишку к обшарпанному борту. Тот послушно залез в лодку, немного замочив ноги в прохудившихся лаптях. - Оля, теперь ты. — А как же бабушка? — Яся шмыгнула носом. — И бабушкин суп со шкварками? Я такая голодная! — Это легко исправить, — Эрика нервно обернулась. Лес темнел, шелестел ветвями на усиливающемся ветру. — Здесь у меня полно еды. Вон там, в корзинке. Гневко тотчас же открыл плетеную крышку и ахнул: на этот раз Эрика позаботилась о том, чтобы припасов у них с Геральтом было вдосталь. Хлеб с ветчиной, жареная курица, печеные яблоки и маковый сладкий рулет. Мальчишка вцепился в булку так, словно отродясь ничего подобного не ел. — И мне, и мне! — Карола, самая тихая и спокойная девочка, бросилась к лодке вместе с Ясей. Последним на борт попал веснушчатый голубоглазый Арен, тот, что дружил с Ивасиком. Сам прибожек выглядывал из-за дерева, моргая своими совиными глазами. — Передай бабушке, что с детьми все будет хорошо, — Эрика махнула прибожку рукой. — А Геральту — чтобы не волновался и делал то, что должен. — Можешь сама мне сказать, что это я должен, — ведьмак показался из-за кустов, и, судя по выражению его лица, шутить был не настроен. — Ты ищешь Цири, — прищурилась девушка. — И так увлекся процессом, что отказываешься замечать очевидное. Важна только она, верно? Все остальные - так, досадные помехи, отвлекающие от важной миссии. — Я вроде на рыцаря в сияющих доспехах не похож, — развел руками Геральт, вздернув по-волчьи губу. — И что же я отказываюсь замечать? Дети опустошали корзинку, добравшись до крынки с молоком и банки с медом. — Тропинка Сладостей, — быстро заговорила девушка, не позволяя ведьмаку перебивать, — фигурирует в очень плохой сказке, Геральт. Дети, которых отводили в лес, шли по тропинке и приходили к пряничному домику, где их поджидала ведьма. Ведьма, которая ела детей. Но даже если я ошибаюсь, то все равно детям не место на болотах в компании свихнувшейся старушки и под надзором неких Хозяек. Ты видел их? Говорил с ними? От этих мест веет жутью, Геральт. — Говорил, — ведьмак. Эрика уже раскрыла рот, чтобы продолжить убеждать Геральта в правильности своего поступка, но он быстро принял верное решение. — Садись в лодку, погода портится. Да шевелись уже! Геральт оттолкнул посудину от берега. Ветер, поднявшийся над озером, не был попутным, напротив, он дул в сторону болот, словно нарочно заставляя лодчонку причалить обратно к берегу. Дети облепили собаку, прижались к ней, перемазанные медом и хлебными крошками. Ивасик помахал рукой и скрылся в лесу. Геральт запрыгнул в лодку, видя, как ветер разворачивает суденышко в обратную сторону, убрал парус и налег на весла. Небо темнело. Далеко над горизонтом полыхнули зарницы. Волны с плеском бились о борт, лодка то и дело накренялась, перегруженная, черпая воду через край. Эрика с ужасом смотрела в холодную темную глубину озера, туда, где плавают смердящие тухлой рыбой утопцы, где растут склизкие водоросли, ил и тина, но ни минуты не сомневалась в том, что поступила правильно, забрав детей с болот.

***

— Лямки это, — меланхолично произнес рыбак, вытаскивая на берег свою лодку. — Вы что же, заблудились? Откуда будете? — Из Залипья, — ведьмак не собирался посвящать в свои планы первого встречного. Он выпрыгнул из суденышка, и принялся высаживать подозрительно притихших детей на пристань. — Кум у меня в Залипье, — рыбак помог привязать ведьмачий парусник к швартовочной тумбе. — Для прогулок вы плохой день выбрали, буря идет. Большая буря. — Вот потому и сошли на берег, — терпеливо сказал Геральт, забирая из лодки опустевшую корзину. — Корчма тут есть? — Нету, милсдарь, — развел руками рыбак. — Но могу приютить вашу семью на ночь, пока буря не утихнет. Угостить вас нечем, но хоть крыша над головой будет. — Премного благодарны, — ведьмак поглядел на чернеющее небо, на грозу, двигающуюся со стороны Кривоуховых топей, и почему-то принялся отвязывать лодку. — Мне нужно в Штейгеры. Закончить кое-какое дело. Вы тут будете в безопасности, а к утру я вернусь. — Очень сомневаюсь насчет безопасности, — тихо, чтобы не слышал рыбак, произнесла Эрика. — Я отведу детей во Вроницы. Заодно скажу барону, что мы нашли Анну. — Хорошо, — немного подумав, согласился ведьмак. — Береги себя. — И ты, — кивнула девушка, обнимая обеими руками столпившихся вокруг нее детей.

***

Каких только чудес не видывал Велен, каких страховидл не скрывали его леса, какой древней волшбы не чуяли его болота, но собака размером с осла, запряженная в телегу, на которой сидели пятеро детей, жителям Велена покамест не встречалась. Оттого они прыскали в стороны, как мыши из разворошенного гнезда, поминали богов и Хозяек, и спешили убраться с дороги. И когда впереди показались высокие башни из красного кирпича, Эрика с облегчением вздохнула. Это был, хоть и маленький, но относительно безопасный островок среди Ничейной Земли, именуемой Веленом. Солдаты у моста поздоровались, на всякий случай протерев глаза — не снится ли им запряженная в телегу собака. А повозка тем временем прокатилась по прогнившему мосту и въехала в распахнутые ворота замка Вроницы. — Ну все, дальше пешком, — Эрика распрягла Арда, который, даром что полдня тащил немаленький груз, тут же весело затрусил в сторону замка. — А кто тут живет? — Гневко с любопытством разглядывал окрестности. — Король? — Барон, — улыбнулась девушка. Филип Стенгер был обескуражен. Он переводил взгляд с одного ребенка на другого, словно силился выискать в их лицах знакомые черты. — Так ты говоришь, эти вот сопляки и моя Анеттка жили на болотах? — барон навис над Эрикой, огромный и растерянный. — Говорю, — медленно кивнула девушка. — Ты приютишь их? — Отчего бы нет, — пожал плечами барон. — Раз собственная дочь не хочет меня знать, то пусть хоть сироты вырастут в сытости и тепле. Но я должен вернуть Анну. — Погоди, поедем вместе. Дай только коня возьму, — Эрика взъерошила Ясе волосы, отчего девочка захихикала. — Отправимся в Штейгеры, Геральт должен быть еще там.

***

— Думаешь, я законченный выродок и сам во всем виноват? — светло-буланая кобыла барона поравнялась с караковым мерином Эрики. Филип Стенгер, несмотря на свой внушительный рост и вес, уверенно держался в седле. — Но в мире нету черного и белого. С Анеттой у нас была любовь с первого взгляда. В битве под Анхором мне плечо копьем раздробили, она меня перевязывала. Когда я оклемался, то попросил ее руки. А она взяла и расплакалась от счастья. Скоро Тамара родилась, а меня Фольтест отправил в Цидарис на помощь королю Этайну — воевать с каким-то разбойничьим атаманом, — барон разом погрустнел. — Потом еще заварушка, и еще одна… Дома я редко бывал, война — она ж опьяняла, как водка. Мы с ней так друг к дружке привязались, что даже дома я не мог с ней расстаться. Филип Стенгер немного помолчал, вглядываясь в горизонт, куда уводила узкая проселочная дорога, и продолжил: — Я воевал на разных фронтах, получал жалованье, а Анетта дома сидела целыми месяцами. А позже я узнал, что она была не так уж одинока — ее почти три года утешал какой-то Эван, друг детства, пес бы на нем ездил! Понимаешь, а? Если б она один раз загуляла, я б рукой махнул, но она годами мне рога наставляла! В гробу она видала меня и мою любовь! Барон сжал кулаки, гневно сверкнул глазами, но тут же сник, опустил голову. — О, прекрасно понимаю, — Эрика стиснула зубы так, что те заскрипели. — Вернулся домой однажды, и не нашел ни Анны, ни ее вещей, только письмо, — с неподдельной горечью в голосе продолжал барон. — Написала, мол, меня не любит, уходит к этому ушлепку и забирает с собой Тамару. Я думал, прям там кончусь. Я поехал к нему. Хотел только девочек домой забрать, а как его увидел — что-то вселилось в меня, завалил паскуду, а требуху его бросил псам. — А что Анна? — Анна устроила истерику, бросалась на меня, лягалась, царапалась, наконец, за нож схватилась — если б я не уклонился, так бы и зарезала меня. Вот тогда я впервые ее и ударил — не знал, как успокоить, — словно оправдываясь, Стенгер развел руками. — Ну и вот с того дня все переменилось. Анна несколько раз пыталась убить себя и меня. Я тысячу раз прощения просил, я цветы носил, подарки, а ей хоть бы что… Через два года злость ее перешла в равнодушие, но вот временами… то у нее случались приступы безумия, то я с пьяных глаз чего-нибудь устраивал. Не знаю, как мы выдержали столько лет. Эрика не знала, что на это сказать. Просто представила на мгновение, что было бы, попадись ей та эльфка из видения под горячую руку. Впереди, между деревьями, мелькнули покосившиеся хаты деревни Штейгеры. Ведьмак стоял у дорожного указателя. Один из солдат барона отдал ему поводья Плотвы. — Рассказывай, что ты узнал, — барон спрыгнул с лошади, грузно топнув сапогами. — Где Анна? Как она очутилась на этих болотах? — Твоя жена служит ведьмам, — мрачно ответил Геральт. — Ты, сука, о чем? — барон выпучил глаза. — Каким таким ведьмам? — Тем, которые живут на Кривоуховых топях. — Мужики о них болтали, но я думал, что это байки, — удивленно всплеснул руками Стенгер. — Как она там вообще оказалась? — Они бежали ночью, — принялся восстанавливать события ведьмак. — У леса на них напало чудовище, которое служит ведьмам, и похитило Анну. Тварь унесла ее в глубь топей, но вреда не причинила. Более того, кажется, здесь Анна была по-своему счастлива. — Счастлива? — взревел барон. — Хватит мне мозги ебать! Что она там вообще делает, на этих болотах?! — Она заключила договор с ведьмами, и… вероятно, у нее помутился разум, — тихо сказал Геральт, но глаз не опустил — смотрел прямо в раскрасневшееся лицо барона. — Она хотела избавиться от ребенка и пошла к ведьмам. Они обещали помочь, взамен она должна провести у них год на службе. Ведьмы сдержали слово, как понимали, по-своему. Анна, наверное, думала, что ребенок в ней как-нибудь сам исчезнет, но ведьмы просто довели ее до выкидыша. Думаю, тогда она и начала сходить с ума. Кроме того, ее связали магическими путами, которые причиняют ей боль, если она пытается нарушить договор. — Договор с ведьмами? — барон приложил ладонь ко рту. — Звучит как скверная шутка. Надо ее оттуда вытащить! — Не советую тебе заходить на болота, даже с солдатами… — Поздно, я уже здесь, — покачал головой барон. — Я муж и отец, который просрал свою жизнь и жизнь своих близких. Пойдем туда и вытащим Анну! — Сначала расскажи мне про Цири, — Геральт скрестил руки на груди, ожидая ответа. Барон согласно кивнул, и примостился необъятным задом на торчащий из травы валун. — На нас напал василиск, — начал свой рассказ Филип Стенгер. — Ну и здоровая же была скотина! Он когда перед нами приземлился, я решил, что в этот раз нам уже не вывернуться. Но Цири бросилась на него, принялась рубить мечом. Я едва поспевал ей помогать. А потом эта падла схватила меня своими лапами, и затащила на разрушенную башню. Цири осталась внизу, а я… — барон поджал губы. — Меч я обронил, но у меня остался нож. Василиск подлетел, и хотел уже меня сожрать, как что-то вспыхнуло прямо перед ним, и появилась Цири. Она бросилась к этой суке, рубанула по шее, и тварь издохла, — Филип Стенгер хлопнул руками по коленям. — Я даже ножом в ножны с первого разу не попал, когда все закончилось. — Что было дальше? — поторопил Геральт. — Дальше, — Стенгер понизил голос, — Цири собрала вещи, оседлала мою вороную кобылу, и мы попрощались. Она сказала, что за ней гонятся упыри, Дикая Охота. Что когда она использовала силу, они взяли ее след. Приказала мне велеть людям запереть окна и двери и не выходить из дому ночью. Сказала, что едет в Новиград. — Вокруг все кишит реданскими постами, и ты все равно послал Цири в Новиград? — нахмурился ведьмак, дослушав до конца. — Она искала чародейку, а чародеи все в Новиграде, — пожал плечами барон. — Кроме того, я не оставил бы ее на поживу реданцам. Я дал ей охранную грамоту. — Значит, есть шанс, что Цири все еще в Новиграде. Спасибо, что ты ей помог. — Да не за что, — добродушно улыбнулся барон. — Раз ты все знаешь… то, наверное, торопишься… Но я прошу тебя помочь мне отбить Анну у ведьм. Не верю я, что она сидит там по своей воле. Я в долгу не останусь. — Что ж, идем, — неохотно согласился ведьмак, садясь в седло. Копыта Плотвы захлюпали по воде. Слепни и оводы так и норовили полакомиться человеческой и конской кровью, лошади били хвостами по бокам, то и дело недовольно фыркая. Солдаты поругивались время от времени. Барон угрюмо молчал. — Ты видел их? — тихонько спросила Эрика, когда кобыла Геральта оказалась рядом. — Ведьм? — Видел, — процедил ведьмак, стараясь не повышать голоса. — Сначала они велели мне убить злой дух под Шепчущим холмом, который терроризировал жителей Штейгеров. Я поговорил со старостой, пошел к холму. Дух, заключенный в корнях дерева, предложил мне освободить его и тем самым спасти детей из приюта. Ты была права. Если верить словам духа, ведьмы заманивали сирот на болота, чтобы съесть. — Охренеть, — у Эрики мороз пошел по коже, когда ее догадка подтвердилась. — А Анна их сторожила и… откармливала? Немудрено, что она умом тронулась. — Я убил духа, как хотели ведьмы, — продолжил ведьмак. — И вернулся на Кривоуховы топи. Я многое повидал, но такое… Геральт тряхнул головой, словно прогоняя наваждение. — Жители Велена расплачиваются с Хозяйками Леса за оказанные услуги собственными ушами, — в голосе ведьмака зазвучали стальные нотки. — И детьми. Ведьмы пришли в ярость, когда узнали, что мы увезли детей, но все равно рассказали мне про Цири. Она попала к ним случайно, раненая, без сознания. Ведьмы собирались ее съесть, но узнали, что она предназначена Имлериху, всаднику Дикой Охоты. Цири удалось сбежать. — И как они… выглядели? — Поверь, тебе лучше не знать, — ведьмак покачал головой. — И нам нужно поскорей убраться из Велена. Высокая изба посреди топей уже виднелась меж древесных стволов. Но от былого уюта не осталось и следа: теперь повсюду растекался густой липкий туман, с неба накрапывал мелкий холодный дождь, избы скалились пустыми окнами и темными дверными проемами. Посреди двора шел бой: люди в форменных кожаных доспехах сражались с целой армией утопцев и водяных баб. — Охотники на чародеек, — признал их ведьмак, спешиваясь. — И с ними Тамара, — присмотрелась Эрика. — Поднимись на крышу, — голосом, не терпящим возражений, скомандовал Геральт девушке. — Стреляй осторожно. Не попади в своих. Эрика кивнула, и по поленнице забралась на соломенную крышу стоящей поблизости хижины. Бой был в самом разгаре, когда в него вихрем ворвался ведьмак, а за ним Кровавый Барон и его солдаты. Ард не отставал — Эрика увидела, как он бросился на спину утопцу, взгрызаясь в синюшное плечо. Ей даже не пришлось стрелять — так быстро подмога справилась с болотными чудовищами. Но что-то подсказывало девушке, что слезать еще не время. Тамара, как и в последнюю их встречу, одетая в полосатый гамбезон с кожаными наплечниками, вытерла меч и убрала его в ножны. К ней подошли ведьмак и барон, последний, широко раскинув руки, что-то говорил, но из-за свистящего ветра Эрика не слышала ни слова. Но лица выражали эмоции не хуже, чем слова. Тамара хмурилась, зло кривила губы. Геральт сурово молчал, насупившись. Барон всеми силами желал помириться с дочерью, скорбно опуская глаза и виновато качая головой. А потом появился Граден, давешний охотник за чародейками на службе Радовида Реданского. Его люди принялись обыскивать избы, и вывели Анну, бормочущую что-то себе под нос. Барон поник, Тамара заплакала. И следом раздался звук, который не смог заглушить даже подвывающий ветер. Трубный рев донесся из чащи, пробирая до самых костей. Казалось, будто сами топи взбунтовались против чужаков. Со всех сторон повалили чудища — водяные бабы, плавуны и утопцы, размахивая перепончатыми лапами и по-змеиному шипя. — От тебя смердит страхом, — раздался повсюду сдвоенный старушечий голос. Он был везде — в вое ветра, в плеске воды, в шелесте ветвей. — Порубим тебя, юноша, отличный выйдет супчик! Эрика обернулась — и как раз вовремя: на крышу по той же поленнице лез утопец. Вблизи и при свете дня зубастая пасть чудовища казалась еще отвратительнее, выпученные мутные глаза лихорадочно поблескивали, уродливый малиновый гребень на спине вздымался в такт дыханию монстра. Девушка развернулась и со всей дури ударила каблуком кованого сапога прямо в жуткую морду. Утопец потерял равновесие, шлепнулся вниз, но настырно полез обратно. Эрика выстрелила, но промахнулась. Нашарила рукой меч, выставила его перед собой, не позволяя чудовищу приблизиться и ударить когтями. Утопец зашипел как гадюка, занес лапу для удара. Девушка взмахнула мечом. Он был слишком тяжелым, затупленным, но все равно с чавканьем впился в плоть утопца, заставив того задергаться и упасть замертво. Эрика выползла на конек крыши, прижимая к груди меч и арбалет и ища ногами опору, чтобы не скатиться вниз. И тогда пришел бес. Гривастое чудовище размером с дом мотнуло увенчанной ветвистыми рогами головой и пошло на ведьмака. Геральт прокатился прямо под брюхом чудовища, полоснул мечом по крупу, отрубил кусок хвоста. Бес взревел, развернулся, поднял страшную лапу. Один из охотников за чародейками бросился на него, но только хрустнул под крошащим кости ударом. Ведьмак кружился около беса словно вихрь, нанося нечеловечески быстрые удары мечом, но монстр не спешил умирать. Он прыгнул, и от удара сотряслась земля. Геральт снова перекатился, ловко избегая атак чудовища, и наконец нанес решающий удар, перебив бесу хребет. В этот момент кусок дерева, служивший Эрике опорой, оторвался, и девушка соскользнула вниз. Чудовища были повержены. Ард вылизывал забрызганные кровью лапы. Ведьмак стоял, тяжело дыша, над дрожащим в агонии бесом. А барон подошел к дочери и жене. — Это моя жена, и она вернется со мной домой! — строго сказал Филип Стенгер, когда Тамара попыталась его оттолкнуть. — И я буду рад, если ты поедешь со мной. — Я забираю ее с собой! — взвизгнула девчонка, закрывая собой мать. — Она больна, слаба, — стоял на своем барон. — Куда ты повезешь ее? В Оксенфурт? Ты убьешь ее! — Дайте ей самой решить, — встрял Граден, не успев отдышаться после нелегкого боя. — Куличики! — заголосила Анна, набирая в горсть земли. — На обед будут куличики! — Она должна поехать во Вроницы, — подошла Эрика, став за спиной барона. — Там ее ждут дети, о которых она заботилась. — Дети? — в глазах Анны Стенгер мелькнула крупица разума. — Мои дети? — Яся, Оля, Карола, Гневко и Арен, — перечислил барон. И когда только успел запомнить имена ребят? — Они ждут тебя, Анеттка. — Это правда? — Тамара недоверчиво покосилась на отца. — Правда, — кивнул Филип Стенгер. — Я позабочусь о ней. Он обнял жену, и та послушно последовала за ним — туда, где ждали кони. Ведьмак вздохнул, вынул меч, и с миной заправского палача принялся технично рубить голову мертвому бесу.