Контракт на эльфа

О любви мы знаем немного. Любовь — это груша. Она сладкая и имеет определенную форму. Но попробуйте дать определение формы груши! Лютик

Корина Тилли «снила» в таверне «Золотой Осетр», и ее каморка на втором этаже, окуренная благовониями, устланная коврами и чуть ли не до потолка засыпанная мягкими расшитыми подушками, навевала мысли о дорогом борделе. — Кого ты ищешь? — Корина присела на резной стул, положив руки на колени. В ее позе не было жеманности, а серьезное выражение лица вовсе не вязалось с легкомысленным, чрезмерно откровенным нарядом. — Это эльф, — Эрика присела на край кушетки, чувствуя себя немного неловко. — Скоя`таэль. — Чтобы настроиться, мне нужно узнать о нем больше, — онейромантка была настроена весьма доброжелательно. — Твое самое яркое воспоминание о нем… расскажи мне. Эрика криво усмехнулась. От воспоминаний остались только смутные образы и короткие фразы. Этот мир перекраивал ее под себя, заставляя забыть все, что было до него, словно ревнивый муж, не желающий мириться с бывшими ухажерами. Прошлое неумолимо окутывал густой туман, будто вся прежняя жизнь была всего лишь длинным беспокойным сном. — Я почти ничего не помню, — пожала плечами девушка. Сновидица нахмурилась. — Однажды мы сидели у костра и курили трубку, одну на двоих, по очереди затягиваясь горьким дымом. Тогда мне показалось, что это нечто большее, чем просто совместное путешествие. — Наверное, это слишком личное, — смирилась онейромантка. — Ложись на кушетку. Расскажи мне о нем. — Он самый опасный разбойник Северных королевств, — тихо заговорила Эрика. — Хитрый, как лис, и умеет заметать следы… Сон, глубокий, больше напоминавший лихорадочное забытье, окутал ее так неожиданно, что грани между ним и явью девушка не заметила. Сначала наступила тьма — жаркая, душная темнота, как в летнюю ночь перед грозой. И тут же ее разорвал тусклый свет факелов. Тень прижалась к стене, пропуская отряд вооруженных людей, и метнулась к воротам. Что-то рыжее, с пушистым хвостом, то ли лисица, то ли белка, — вспрыгнуло на дорожный указатель, но рун на нем было не разглядеть. — Достаточно, — Корина Тилли прервала сон. — Что-нибудь получилось? — Мне кажется, что нет, — Эрика закрыла лицо руками — это был жест усталости, но не отчаяния. — Какие-то лисы, белки и мосты. Ни лиц, ни знаков — ничего. — Увы, такое тоже случается, — огорчилась сновидица. — Надеюсь, я помогла хотя бы Геральту. Ведьмак ждал за дверью, нетерпеливо постукивая пальцами по ящику с эмблемой торговой компании. Снизу доносились звуки залихватской мелодии: весело пели скрипка и флейта, размеренно постукивал барабан. — Во сне я видел Лютика, — поспешил рассказать Геральт. — Корина сказала, что он унаследовал бордель «Шалфей и розмарин». Что у тебя? — Да ничего, — буркнула девушка. — Город. Возможно, Новиград. — Если Йорвет в Новиграде, он меня найдет, — уверенно сказал ведьмак. — А сейчас мне нужно разыскать Лютика. — Я с тобой, — Эрика направилась к конюшням, чтобы забрать собаку. Геральт не возражал.

***

До борделя в квартале Красных фонарей девушка и ведьмак шли пешком. К вечеру город опустел, если не считать вездесущих пьяниц и нищих, одиноких проституток и унылых стражников, патрулирующих улицы. Ард недовольно косился на шатающихся выпивох, а те, в свою очередь, шарахались в сторону от большой собаки. — Это здесь, — Геральт остановился у высокого добротного здания, украшенного деревянными панелями, резными ставенками, балкончиками и колоннами. И едва подошел к тяжелой, оббитой железом двери, как та распахнулась и исторгла на свет божий летящего вниз головой горожанина. Следом за ним выкатились еще двое — все одинаково грязные и оборванные, воняющие застарелым потом и крепким перегаром. Ард от неожиданности громко гавкнул. — В другой раз ноги из жопы повыдергаю и обратно в гузно засажу! — донесся из-за двери хрипловатый низкий голос. Ведьмак хитро ухмыльнулся, и толкнул дверь, не дожидаясь, пока оборванцы отправятся восвояси. — Геральт! Как всегда, вовремя, — широченный краснолюд с рыжеватой бородой приветливо раскинул руки. — А ты, Золтан, как всегда кому-то сапогом в гузно, — хохотнул ведьмак. — Это кто? Он кивнул в сторону четверых бродяг, что, оправившись от краснолюдских пинков, снова ввалились в таверну. — Местный колорит, — Золтан закатал рукава серой стеганки. — Пора заняться весенней уборкой. Присоединишься? — Как скажешь, — снова ухмыльнулся Геральт. Мордобой удался на славу — Эрика едва успела вытащить рвущуюся с поводка собаку на улицу, когда в ее сторону полетел тяжелый табурет. Золтан, вооружившись короткой дубинкой, колотил со всей мочи нападавших, осыпая оных страшными краснолюдскими ругательствами. Геральт бил морды умело, словно всю жизнь зарабатывал на кулачных боях. Не прошло и пяти минут, как оборванцы были повержены, и поспешили ретироваться, зажимая разбитые до крови носы. — Все у нас исправно вышло, — Золтан крякнул, довольный тем, что удалось и кулаками помахать, и старого друга встретить. — А это кто с тобой? Он заметил Эрику и Арда, которые дожидались окончания боя на улице, у деревянной ограды. — Это Эрика, — представил спутницу Геральт, не вдаваясь в подробности. — Друг Геральта — мой друг, — ослепительно улыбнулся Золтан Хивай, распахивая пошире дверь и приглашая девушку войти. - Ууу, каков мантихор! Краснолюд хитро прищурился, оглядывая собаку со всех сторон — голова Арда находилась аккурат на уровне широких плеч Золтана. Та, в свою очередь, с любопытством взирала на Хивая, шумно втягивая носом непривычный запах. — Это Ард, — приветливо улыбнулась девушка, которой краснолюд понравился сразу и безоговорочно. — А вот теперь можно и поздороваться, как боги заповедовали, — пророкотал Золтан, крепко пожав руку ведьмаку. — Сто лет тебя не видел, друг! — Здорово, Золтан, — Геральт лучисто сощурил глаза. - Эк, ты раздобрел! Друзья обосновались на плотных лежаках, откупорили бочонок реданского лагера и разлили по кружкам. Пока ведьмак рассказывал о поисках Цири, краснолюд искренне сопереживал, не забывая при этом вовремя доливать всем ароматного пенного напитка. — Я только вернулся, сам видишь, — говорил Золтан, отрывая голову от сушеной рыбины. — Думал, меня ждут горячий окорок, холодное пиво, а тут — жопа! Лютика нет, везде бардак, бродяги эти… понятия не имею, что случилось. — Давай оглядимся, — предложил Геральт, — может, поймем, где его искать. Он отставил кружку, встал, и принялся обшаривать сундуки и ящики. Золтан охотно его поддержал. Эрике ничего не оставалось, как присоединится к поискам. Если бы не мусор по углам, развешенные на палках тряпки и грудой наваленные у стен ящики и бочки, заведение могло бы показаться уютным. Дощатый пол, резные деревянные колонны и панели на стенах, стрельчатые окна, массивная лестница на второй этаж — во всем сквозило некое изысканное очарование. Пока Геральт рылся в куче тряпья у входа, Золтан копался в рассохшемся сундуке, а Эрике достался письменный стол — добротный, дубовый, с ворохом бумаг в ящиках. — Ага, — протянул вдруг ведьмак, взяв в руки толстую книжицу и принялся зачитывать вслух. — Десять бочек туссентского красного… Ничего интересного. — Да нет, — оживился Золтан, оторвавшись от созерцания картины, изображающей Лютика в образе прекрасного рыцаря с двуручным мечом. — Это-то мы и ищем! Это его ежедневник. — Да, Лютик и ежедневник — очень смешно, — сарказм Геральта был неподражаем. — Здесь он отмечал время свиданий, официальных и приватных, — краснолюд выхватил книжицу из рук ведьмака и принялся перелистывать, смачивая палец слюной. - А! Вот оно! В последнее время он встречался только с девушками. Лютик — трепло, и наверняка рассказал кому-то из них о своих планах. Золтан вдруг безжалостно вырвал страницу и протянул ее Геральту: — Я расспрошу девушек со своей части, а ты со своей, годится? — Золтан, постой! — с неподдельным ужасом в голосе остановил его ведьмак. — Тут все в стихах! — А как иначе? — развел руками краснолюд. — Это же записная книжка Лютика. — Ладно, — обреченно вздохнул Геральт, закрывая ежедневник. — Встретимся здесь завтра, обсудим, кто что нашел. — Да вы оставайтесь, — предложил Золтан. — Наверху есть просторные комнаты, только прибраться там надо. И денег за постой не платить, и сами себе хозяева. Ну так как? — Я не против, — ведьмак взглянул на Эрику. — А я очень даже за, — охотно согласилась та. — В трактир с собакой меня не пустили, а здесь мы с ним можем обеспечить даже некое подобие охраны, ну, от местного, гхм, колорита. Золтану идея очень понравилась — было заметно, что оставлять «Шалфей и розмарин» без присмотра ему не хотелось. Поэтому он радостно всучил девушке подсвечник, связку ключей, и повел наверх — показывать комнаты. Геральт же отправился обратно в корчму, забирать вещи и лошадей. — Покои тут королевские, — нахваливал заведение краснолюд, освещая каждый угол большой прямоугольной комнаты: узкая кровать в нише под тяжелыми пыльными занавесками; небольшое окно, открывающее вид на мерцающий огнями город; громадный, больше самой кровати, сундук; массивный, опасно пошатывающийся шкаф; одноногий полированный столик. — Располагайся! — Спасибо, Золтан, — Эрика только сейчас поняла, как устала за день. Жесткая кровать и вправду показалась ей королевским ложем, и она тотчас упала на нее, не снимая куртки и сапог. Ард примостился у окна, лениво вытянувшись на боку. Немного пахло мышами, но такие мелочи не могли помешать сну. — Доброй ночи! Краснолюд потоптался на месте смущенно, поставил под кровать медный горшок с крышечкой, и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. — Интересно, а выливать этот горшок в окно? — себе под нос пробормотала Эрика, прежде, чем провалиться в сон.

***

Эрику разбудил Ард — пес почему-то тыкался холодным носом ей в щеку и посвистывал, как будто просился на двор. За окном еще стояла глухая ночь. — С ума сошел? — буркнула девушка, отмахиваясь от собаки. — Да что с тобой такое? Внизу послышались голоса — один из них явно принадлежал ведьмаку. «И не спится же, — Эрика перевернулась на другой бок, спасаясь от собаки, и та, наконец, утихомирилась. — Список баб, небось, обсуждают». — Ррав! — по-щенячьи гавкнул Ард, заслышав шаги на лестнице. Девушка на всякий случай поднялась с кровати, и зажгла свечку на окне, привычно чиркнув огнивом. А когда обернулась на скрип отворяемой двери, выронила кремень из рук, и тот с глухим стуком шмякнулся на пол. Высокая фигура в дверном проеме сделала шаг вперед. Мягкий шаг, как у дикого лесного кота, бесшумный, грациозный. Тусклый свет свечи выхватил из темноты длинный тяжелый плащ и черноту под глубоким капюшоном. Эрика боялась шевельнуться, не понимая, где Геральт, где Золтан, и почему Ард еще не бросился на таинственного гостя, хотя в глубине души уже знала, кто пожаловал к ним в бордель. — Ты, — на выдохе произнесла она, и взгляд сразу стал тяжелым, как свинец. — Seo esseath? — хрипло спросил вошедший, откидывая капюшон. Эрика еще толком не разглядела его лица, но ошибиться она не могла — эти плавные, текучие жесты, этот вкрадчивый голос, неизменный, поразительно певучий акцент, — заставили девушку пошатнуться. Ноги подкосились, язык прилип к нёбу. Она оперлась рукой на столешницу, чтобы не упасть, но тотчас же, не раздумывая, бросилась к двери, не в силах произнести ни звука, и замерла прямо перед эльфом. Слова крутились на языке одно страшней другого, как змеиный яд, готовые сорваться с губ, к горлу подкатил ком, но злость оказалась сильнее обиды. Эрика ударила высоко, с размаху, так, что хрустнули пальцы. За все — и за то, что исчезало в глубинах памяти, и за то, что открылось недавно, и за то, что могло случиться в будущем. Сидх медленно, слишком медленно вытер кровь, набежавшую из разбитой губы. В полумраке разглядеть его взгляд было невозможно, но девушка кожей чувствовала исходящую от эльфа ярость. — Foile beanna, — сухо выплюнул он, хватая Эрику за запястье. — Vatt'ghern, успокой ее, иначе… — Это твоя женщина, — позади него возник невозмутимый ведьмак, — ты и успокаивай. Иорвет толкнул ногой дверь, и та с треском захлопнулась, оставив Геральта по ту сторону событий. Не выпуская руку девушки из своей цепкой стальной хватки, эльф хотел было оттащить ее к столу, но остановился, услышав глухое рычание из темного угла. Ард вышел на свет, и в нем больше не было щенячьей радости. Глаза горели зеленым, из горла рвался клокочущий рык, шерсть на загривке поднялась драконьим гребнем. — Назад, — срывающимся голосом приказала девушка. Собака нехотя отступила, Иорвет - нет. — Зачем? — эльф вгляделся в ее лицо, словно там был написан ответ на его вопрос, словно все еще не верил, принимал происходящее за дурной сон. — Зачем ты здесь? Эрика многое хотела сказать. Но слова улетучились, растаяли, как снег по весне, и вместе с ними совершенно неожиданно схлынула обида, словно прорвало плотину, и ревущая вода с грохотом покинула место своего заточения. На лице эльфа больше не было злости — только растерянность. Разве может чему-то удивляться сидх, чей возраст перевалил за две сотни лет, — спросила себя Эрика, но взгляд эльфа говорил сам за себя. Он не ожидал. И был совершенно ошеломлен. — Так вышло, — выдавила девушка, даже не пытаясь вырвать руку из строгих эльфских пальцев. — Теперь уходи. — Que? — в голосе Иорвета мелькнуло недоумение. — Вот так просто? Уйти? — Да, — Эрика схватила воздух ртом, судорожно вдохнув. — Катись ко всем собачьим чертям, Йорвет, вместе со своими идеалами, революциями и прочей возвышенной херней. — Нет, — сидх вдруг выпустил запястье девушки, но только для того, чтобы прижать к себе, одной рукой за шею, второй за плечи, не давая вырваться, не давая вымолвить ни слова. — Я не уйду. — Да пусти же! — Эрика выкрутилась, как ящерица из рук сорванца, оцарапав щеку о трофейный жетон, как раз поверх старого шрама. Резким жестом сняла с пояса узкий кинжал, и бросила под ноги эльфу, угодив рукоятью по носку его сапога. — Это твое. Забирай. Тот даже не глянул вниз. Но в мутном свете крошечного пламени было видно, как дернулись его губы в горькой кривой усмешке. Он круто развернулся на каблуках, и, уже взявшись за дверную ручку, бросил с напускным равнодушием: — Оставь клинок ведьмаку. Я заберу позже. И когда дверь скрипнула в очередной раз за ночь, Эрика медленно опустилась на пол у кровати, привалившись спиной к пахнущему мышами тюфяку. Ард подошел, тихонько цокая когтями по дощатому полу, сел рядом, позволяя женским рукам обхватить себя за шею. Эрика много бы отдала, чтобы сейчас просто заплакать, но глаза были сухие, а из груди вырывались только судорожные всхлипы. Она сидела так до тех пор, пока луна не скрылась за оконной рамой, а небо не начало неумолимо светлеть. — Нахер эльфов, да, лохматый? — шепотом произнесла девушка, когда собака щекотно ткнулась холодным мокрым носом ей в ухо. — Надо выпить. Определенно, только это меня спасет. На этот раз дверь открылась бесшумно. Эрика побрела вниз по темной лестнице, туда, где слышались тихие голоса и тускло горели свечи. — Gwynbleidd, — знакомый до мурашек голос эльфа снова звучал уверенно и надменно, — здесь становится опасно. Мне надо залечь на дно на пару лет. — Плыви на Скеллиге, — предложил ведьмак. — Там тебя не достанут ни Эмгыр, ни Радовид. Я собираюсь отплывать через неделю-другую, если не найду Цири в Новиграде. Тамошние жители по большей части лишены расовой нетерпимости и прочих предрассудков. — Предлагаешь мне жить среди dh'oine? Бросить своих людей? — в голосе Иорвета зазвенел металл. — Это всяко лучше, чем сдохнуть под пытками, — Геральт стукнул кружкой по полу. — Золтан, плесни еще. — Геральт дело говорит, — поддержал товарища краснолюд. — Есть еще Каэр Морхен, — подумав, добавил ведьмак. Эрика не дослушала до конца, как раз спустилась в просторный зал и зло зыркнула на эльфа: — Я же сказала, чтобы ты ушел. — А я сказал, что не уйду, — лениво протянул эльф, к которому полностью вернулось самообладание. — Кому из вас хватило ума написать эти объявления? — Иорвет вынул из кармана смятые листки бумаги и швырнул на пол. — Amadan dh'oine. Вам не приходило в голову, что Hen Llinge в Новиграде знаю не я один? Золтан двумя пальцами поднял один листок, и, прочитав, выпучил глаза и закашлялся, с трудом сдерживая хохот. — Курица с петрушкой? — краснолюд хрюкнул. — Это что, какой-то эльфский шифр? — Придержи язык, sell, — вспыхнул сидх. — Мне хватило шуточек в отряде, твои я выслушивать не намерен. — Выпей с нами, Эрика, — предложил Золтан, наливая пенный лагер в свободную кружку и уводя разговор от опасной темы. Девушка села на пол, подобрав под себя ноги, подальше от Иорвета, поближе к Золтану. Ард улегся рядом, не спуская тяжелого взгляда с эльфа, словно вдруг перестал его узнавать. Эрика изо всех сил заставляла себя не смотреть на сидха, не встречаться с ним глазами, делать вид, что эльфа здесь нет и никогда не было, но получалось плохо. Взгляд сам собой скользил по затертым сапогам, по залатанной стеганке, по трофейным жетонам и высокому воротнику, по высоким скулам и красной повязке, по припухшей рассеченной губе… Эльф поймал ее взгляд, прищурился. — У тебя кровь на щеке, — прервал эту молчаливую дуэль ведьмак, протягивая девушке платок. — Йорвет, ты? — Жетон, — поспешила заверить ведьмака Эрика, почему-то испугавшись, что тот решит, будто эльф посмел ее ударить. — Реданский, кажется. Разбойник и убийца ухмыльнулся. Дерзкое выражение его лица странно не вязалось со взглядом — каким-то отчаянно-горьким, все еще немного потерянным. «Если он останется здесь, я уйду», — хотела сказать девушка, но поняла, что это прозвучит совершенно нелепо. Да и идти особенно некуда: без ведьмака и его друзей даже с деньгами, которые, к слову, неумолимо таяли, шансов выжить в этом мире становилось значительно меньше. — Мне нужна помощь, Йорвет, — Геральт дочистил сушеную рыбку и отправил в рот, запивая пивом. — В поисках Лютика и Цири. — Я не против помочь, — пожал плечами эльф. — Но ты сам понимаешь, что свободно передвигаться по городу я не могу. По крайней мере, днем. — Зато я могу, — встряла Эрика, не глядя на сидха. — Расспрошу девушек о Лютике, это не сложно. Геральт, давай часть списка. — Вот и отлично, — обрадовался Золтан. — А я пока приберусь немного. Эльф же молча набил трубку и закурил, заполняя комнату густым белым дымом.

***

Банкир Вим Вивальди оказался седобородым краснолюдом с носом-картошкой и острыми, цепкими глазками. Он проводил ведьмака и его спутницу в просторный кабинет, где за столами у стен работали, не покладая гусиных перьев, гномы и молодые краснолюды в зеленых колпаках. Затем принял из рук ведьмака мешочек с деньгами, и принялся лично оформлять бумаги. Следующей на очереди была Эрика, которой надоело таскать с собой драгоценные камни. Банк выдал деньги по новиградскому курсу, предварительно вызвав ювелира-оценщика. Пока тот с лупой, спектроскопом и рефрактометром разглядывал самоцветы, Геральт и Вивальди устроили партию в гвинт — прямо на рабочем столе банкира, сдвинув ценные бумаги под пресс-папье, малахитовые и мраморные печати, золотую чернильницу и несколько стопок нездешних монет. Эрика краем глаза наблюдала, как шлепаются на стол карты, изображающие королей и королев, эльфов и краснолюдов, баллисты и катапульты, чародеев и солдат. Правила игры были совсем непростыми, и разобраться сходу показалось девушке совершенно невозможным. Но Геральт выиграл первый раунд, а затем и второй, отвоевав у банкира какую-то особенно ценную карту для своей колоды. — Геральт, почему Йорвет не уходит? — Эрика задала терзавший ее вопрос, когда они с ведьмаком остановились на перекрестке: Геральт собирался навестить Молли, горничную баронессы Ла Валетт, а Эрика — Элихаль, некую эльфку, что жила за городом. — То найди, то прогони, — развел руками ведьмак. — Тебя не поймешь. — Я не прошу его прогонять, — нахмурилась девушка. — Я спрашиваю, почему он не захотел уйти. — Откуда мне знать? Спроси у него сама, — ведьмак и здесь придерживался своего вечного нейтралитета, не желая вмешиваться в чужие дела. — Контракт я выполнил, а дальше — не моя забота. — Это значит, что лучше уйти мне? — Это значит, что вам нужно поговорить, — Геральт скрестил руки на груди, едва удержавшись, чтобы не приложить ладонь ко лбу. — И выяснить отношения раз и навсегда. — Послушай, Геральт, — Эрика огляделась по сторонам — не слышит ли кто. — Будь осторожен с Йорветом… в деле Цири. Я не знаю, что за договор у него был с Аваллакхом и Дикой Охотой, но… — Так-так, — ведьмак сложил руки на груди и поглядел на девушку сверху вниз. — Спасибо, конечно, за заботу. — Что-то не так? — Эрика нахмурилась. — Ничуть, — ведьмак приподнял брови. — Просто первое, что сделал Йорвет, это рассказал о своих делах с Аваллакхом. Они никак не были связаны с Эредином и его охотой на Цири. — Ты должен понимать, что ради блага своего народа, даже эфемерного, Йорвет способен на любой поступок, даже на самый подлый, — девушка снова посмотрела по сторонам. Мимо, позвякивая оружием, протопал отряд охотников за чародейками. — Ты меня удивляешь, — Геральт покачал головой. — Явиться из другого мира, отдать целое состояние, пройти чуть ли не половину охваченного войной севера — и все для того, чтобы врезать Йорвету и предостеречь меня? — Да, это выглядит по-идиотски, — согласилась девушка. — Я понятия не имею, что делать дальше. Если помогу тебе в поисках Цири, все это обретет хоть какой-то смысл. — Я буду благодарен, если ты поможешь, — совершенно серьезно ответил ведьмак. — Времени у нас мало. Эрика коротко кивнула, и, развернувшись, пошла к Третогорским воротам, в предместья, где жила некая Элихаль. Город кипел жизнью, бурлил, как уха в котелке. Морской ветерок принес густые кучные облака, которые спрятали злое полуденное солнце, и подарили городу долгожданную прохладную свежесть. Даже канавы перестали отчаянно смердеть помоями. Поселение с выбеленными бревенчатыми избами показалась сразу за мостом, на берегу одного из многочисленных каналов. Рыбак, засевший с удочкой у тинной заводи, указал дорогу к дому Элихаль, как-то подозрительно при этом хмыкнув. Но Эрика не обращала внимания на такие мелочи. Она ускорила шаг, и всего через несколько минут вышла прямиком к беленой избе с кокетливыми цветочками на балках. На прилавке у порога, слева от покосившейся двери, стопкой лежала свернутая ткань; справа стояли манекены, наряженные в искусно сработанные дублеты. — Швея, значит, — догадалась Эрика, и тихонько постучала. Дверь распахнулась, заскрипев. Длинноволосый эльф с огромными желтовато-зелеными глазами возник на пороге, поправляя изящным жестом накрахмаленный воротник-фрез. — Приветствую, милости прошу! — ослепительно улыбнулся эльф, приглашая девушку войти. — Я ищу Элихаль, — Эрика улыбнулась в ответ. Эльф показался ей немного женоподобным, но, несмотря на это, довольно приятным. — Ты ее нашла, — развел руками портной, заставив девушку непонимающе нахмуриться. — Чем могу служить? — Ты и есть Элихаль? — Эрика вскинула брови. — Я думала, что она… женщина. — А, вот оно что, — бодро отозвался эльф. — Погоди минутку. И он исчез за ширмой, откуда тут же послышался шорох и шелест, а в просветах замелькала яркая цветастая ткань. — Так лучше? — Элихаль вышел на свет, шелестя длинной юбкой. На цыплячьих костлявых плечиках покоились узкие бретельки, в лифе угадывались подкладки, чуть пониже декольте алел крупный камень в серебряной оправе. Для девушки осталось загадкой, когда же эльф успел нанести на лицо яркий макияж — густые синие тени, толстый слой румян, яркую помаду. — Так ты и Лютик… вы… — Не знаю, что взбрело тебе в голову, — заносчиво ответил эльф, —, но мужчины меня не интересуют. Лютик — мой верный клиент, и только. — К-клиент? — Эрика все еще находилась в состоянии сильного недоумения. — Ты шьешь для него одежду? — Естественно, — Элихаль поджал ярко накрашенные губы. — Если хочешь знать, то Лютик был у меня не так давно. Он расспрашивал меня об алхимике, Калькштейне. Увы, его сожгли на костре охотники за колдуньями. Но посмотреть было на что: во время казни в небе появилась огненная надпись «Радовид — старая курва». Элихаль хохотнул, весело стрельнув глазами. — И это все? — разочарованно протянула Эрика. — Ты ничего больше не знаешь? — Я знаю только то, что тебе нужна другая одежда, — надменно заявил эльф. — Возможно, вот это платье? — он сдернул со стола кусок темно-розового бархата, и протянул девушке. — Ну-ка, примерь! — Нет, спасибо, — быстро отказалась Эрика. — Я предпочитаю нечто более удобное. — Тогда, быть может, мужской дублет? — и Элихаль подошел к манекену, наряженному в зеленый, расшитый золотом костюм. — Я подгоню тебе по фигуре, если нужно. Ну хотя бы пару шелковых нижних рубашек! — А вот это хорошая идея, — согласилась Эрика, открывая кошелек. Элихаль любовно выложил на прилавке поистине королевское исподнее. Девушка выбрала несколько комплектов, и в добавок ко всему дала себя уговорить на черную кружевную сорочку, которая больше открывала, чем прятала. А когда Эрика распрощалась с Элихалем, а заодно и с доброй половиной монет в кошельке, над предместьями нависла пурпурно-серая грозовая туча. Желая успеть в «Шалфей и розмарин» до дождя, девушка ускорила шаг.

***

У ворот Иерарха девушку настигла холодная морось, тут же превратившаяся в безжалостный ливень. Люди с улиц бросились врассыпную — кто под навесы прилавков, кто по домам, и даже нищие исчезли, словно их и не бывало. До бывшего борделя, а ныне приличного заведения Лютика, оставалось всего два шага. Эрика прошла под аркой, прижимая к груди сверток с обновками, и не сразу заметила смазанное движение за спиной. Кто-то дурно пахнущий потом, с волосатыми, заскорузлыми ручищами, рывком втащил ее в подворотню, зажав ладонью рот, и приставил к горлу холодное и мокрое лезвие ножа. — Кошелек, — прохрипел ей на ухо неизвестный. — Пискнешь — зарежу. И убрал воняющую рыбой ладонь, чтобы нашарить на ее поясе мешочек с монетами. Первым ему попался арбалет, и грабитель безжалостно швырнул его оземь, да так, что плечи хрустнули и жалобно тренькнула лопнувшая тетива. Следом ручища забралась под куртку, и вволю там пошарив, нашла, наконец, кошель. Эрика, внешне изображая страх, на самом деле его не испытывала. В такие моменты ее охватывала злость, изгоняя все другие эмоции, и злилась она в первую очередь на себя: попалась, как кисейная барышня, глупо и бестолково, находясь в полушаге от дома. Еще и не взяла с собой собаку, понадеявшись, что среди бела дня в Новиграде ее никто не тронет. Грабитель получил желаемое, но нож убирать не спешил. Короткопалая лапа снова полезла под куртку, на сей раз не ища золота. — Хороша девка, — похотливо прохрипел неизвестный. Эрика сглотнула, и закусила губу. Дождавшись, когда давление тупого лезвия на горло ослабло, она ловко выкрутилась, и, вместо того, чтобы выскочить из подворотни, сдуру метнулась за арбалетом. Грабитель перехватил ее за шиворот, подняв над землей. — Ах ты ж крыса, — он дыхнул ей в лицо смесью ядреного перегара и лука, и швырнул к стене. Росту он был богатырского. Безрукавка оголяла широченные волосатые плечи; заплывшие глазки под нависшими надбровными дугами маслянисто блестели. — Сбежать удумала? Победить в рукопашной эдакое страховидло Эрика не смогла бы при всем желании. Ни ножа, ни кинжала при ней больше не было, зато был колчан с арбалетными болтами. Выхватив болт и зажав его в кулаке, девушка махнула им, не глядя. Грабитель взвыл, зажимая рукой царапину на плече, и бросился на свою жертву с утроенной яростью. И прежде чем болт каким-то чудом вонзился грабителю в кадык, тупой кинжал успел чиркнуть по боку девушки, скользнув под курткой и распоров рубаху. Не теряя времени, Эрика отскочила в сторону от грузно падающего тела, подивилась своей везучести, и бегом бросилась к спасительным дверям борделя, не забыв подхватить сверток в одеждой и сломанный арбалет. Мокрая, в расстегнутой куртке и разорванной на боку рубашке, девушка распахнула тяжелую дверь, наткнувшись на Золтана с миской воды в руках. — За тобой что, накеры гонятся? — спросил краснолюд, когда Эрика чуть не сбила его с ног. Вода расплескалась, таз со звоном покатился по полу, заставив собаку вскочить на все четыре ноги и рявкнуть спросонья. — У тебя рубашка в крови, что стряслось-то? Эрика хотела было ответить, что уже все в порядке, что ей несказанно повезло, что больше она ни в жисть не выйдет в город одна, без собаки, но почему-то вдруг стало очень больно - там, где проехалось тупое лезвие бандитского ножа. На дощатый пол из-под куртки закапала кровь. Ард встрепенулся, подбежал к хозяйке, но та только побледнела и медленно осела на пол, угодив прямо в разлитую воду. — Que suecc’s? — раздался со стороны лестницы недовольный голос Иорвета. — An’badraigh aen cuach, я высплюсь когда-нибудь?

***

— Состояние стабильное, — приятный баритон говорил спокойно и размеренно. — Вам не о чем беспокоиться, милсдари. Ведьмак и краснолюд переглянулись. Золтан развел руками и поспешил покинуть комнату, Геральт же, смерив врача недоверчивым взглядом, сделал два шага вперед и остановился у самой кровати. — Вы ее друг? — ненавязчиво поинтересовался лекарь. — Я Иоахим фон Гратц, начальник хирургического отделения. До недавнего времени — лектор Оксенфуртской Академии. Будьте любезны, передайте вашему эльфу, что его методы ведения переговоров несколько некорректны. Иногда достаточно просто попросить, не размахивая при этом оружием и не сыпя угрозами. — Я передам, — буркнул Геральт. — Он иногда бывает… горяч. — Я так и понял, — сдержанно кивнул врач. — Вернусь завтра утром, чтобы сделать перевязку. Эрика наконец не без труда разлепила глаза. В полумраке сверкали по-кошачьи глаза ведьмака, а у самой кровати стоял неизвестный немолодой мужчина с выразительным аристократичным лицом, украшенным седыми усами и бакенбардами. Умные, немного насмешливые глаза поглядели на Эрику. — Вам очень повезло, милсдарыня, — не меняя выражения лица, сказал врач. — Я рекомендовал бы вам либо не ходить в одиночку по Новиграду, либо же научиться пользоваться оружием. Эрика густо покраснела, надеясь, что в полутьме никто этого не заметит. — Я умею пользоваться оружием, — буркнула она, не чувствуя ни злости, ни раздражения. — Убила же я его в конце концов. — Воткнув арбалетный болт в шею? — хирург все так же оставался бесстрастным. — Насколько мне известно, болты предназначены для несколько иных целей. Обычно ими стреляют. — Кончайте этот балаган, господин фон Гратц, — неприязненно бросил ведьмак. — Кстати, откуда вам известно про арбалетный болт? — Так труп привезли незадолго до явления в лечебницу вашего эльфа, — пожал плечами врач. — С болтом в горле, вот точно таким же, как и эти, что в колчане, — он указал длинным пальцем на пояс Эрики, висевший вместе со штанами на спинке стула. — Угол, под которым вошел болт, снизу вверх, никак не мог образоваться в результате выстрела. Я просто-напросто сделал выводы. — Все верно, — вымученно улыбнулась девушка, боясь пошевелиться лишний раз — каждое движение отдавалось тягучей болью. — Спасибо, что подлатали, доктор. — Выздоравливайте, — сухо пожелал Иоахим фон Грац, собирая хирургические инструменты в кожаный портфель. — До завтра. Когда дверь за врачом закрылась, Эрика огляделась по сторонам. Комната была та же, что и вчера, только на этот раз в ней не было ни пылинки. — Мы тут прибрались немного, — Геральт, казалось, был несколько смущен. — Золтан вымыл полы, а Йорвет починил шкаф… — Йорвет - что? — брови Эрики поползли вверх. — Иорвет ничего, — послышалось у дверей. — Vatt'ghern, оставь нас. Ведьмак ухмыльнулся в отросшую бороду и покинул комнату. Сидх медленно подошел к кровати, утопленной в нишу боковой стороной, подтянул носком сапога табурет, и сел. Одет он был в распахнутую на груди белую сорочку с закатанными по локоть рукавами и потертые кожаные штаны. — Gwynnbleidd рассказал мне, — эльф заговорил первым, нарушив долгую мучительную паузу, — как встретил тебя в Темерии. — И? — Эрика выжидательно подняла бровь. Ей одновременно хотелось и прогнать эльфа прочь, и обнять покрепче. — Я уже поняла, что это была худшая из моих идей. — Это не так, — чуть мягче, чем всегда, сказал эльф, и у девушки по спине забегали мурашки. — Ты многого не понимаешь, beanna. Я не желал тебе зла. Напротив, хотел спасти. — Что я слышу? — Эрика не узнала собственный голос — так чуждо он прозвучал. — Ты оправдываешься? Да засунь себе эти оправдания aep arse. Вместо того, чтобы впасть в ярость, эльф жестко рассмеялся. — Какие познания в Hen Llinge! Надо же, — в неясном свете свечи глаз эльфа полыхнул и превратился в узкую щелочку. — Все pavien начинают изучение Старшей Речи с этой фразы. Вы, dh'oine, ничем не отличаетесь друг от друга. — Йорвет, — Эрика подалась вперед, наплевав на боль. — Ты себе не представляешь, с каким наслаждением я вчера съездила тебе по лицу. Могу повторить. — Еще раз посмеешь меня ударить, — сидх навис над ней, как грозовая туча, — я тебе руки сломаю. Обе. Это прозвучало вовсе не как пустая угроза, и девушка прикусила язык. Отчего-то злить эльфа ей сразу же расхотелось — не из страха, нет, скорее, от усталости и нежелания ввязываться в очередную войну. — И все же, ты еще здесь, — Эрика откинулась на подушки, борясь с внезапно возникшим головокружением. — Наверняка потому, что я ничем не отличаюсь от других dh'oine? — Сам не знаю, — ехидно и немного устало ответил эльф. — Я сказал все, что хотел. Dearme. И ушел, оставив девушку в замешательстве и глубокой задумчивости.