Мур

На следующее утро мирно дремавшего за письменным столом детектива разбудил Майкрофт, методично прибывший в лабораторию ровно к 7 часам. - Это я теперь тебя каждый день буду созерцать? – пробурчал Шерлок, чуть потирая ещё сонные глаза. - Я – инициатор и глава данного эксперимента, так что обязан здесь присутствовать. А твоё нахождение в лаборатории только добавляет мне к этому причин. Единственный в мире неохотно кивнул, и, стряхнув последние остатки сна, отправился вместе с братом в главное помещение научного центра. Теперь внутри огромной стеклянной камеры стояла больничная механическая кровать, на которой, не подавая признаков жизни, лежал тот самый чёрный кот. Во многих местах его шерсть была сбрита, виднелись аккуратно зашитые швы. Ложе было вполне человеческих размеров, а потому пушистый довольно средних даже по кошачьим меркам размеров смотрелся на нём несколько странно. Шерлок внимательно вглядывался в подопытного, однако ни единый мускул на теле последнего не дрогнул. - Наркоз. Сильный. – коротко пояснил Майкрофт. - И как скоро по вашим планам начнутся трансформации? - Непонятно. Если объект выживет, мы будем только наблюдать за его развитием, чтобы установить все необходимые характеристики данного вида. Детектив, бросив последний взгляд на истерзанного кота, отправился обратно в библиотеку. В выживание подопытного он почти не верил. Нелогично. Невозможно. Недопустимо. А вот труды по генетике и биологии его весьма заинтересовали, там действительно было над чем помозговать. Такие книги можно достать только в закрытых лабораторных библиотеках, и упускать шанс ознакомиться с ними Шерлок Холмс не собирался. Минуты складывались в часы, часы медленно перетекали в сутки. Второй день был почти на исходе, однако Майкрофта с вестями о гибели несчастного кота всё не было. В душе детектива гордость и уверенность в собственных гипотезах яростно боролись с любопытством и чисто научным интересом. Наконец, любопытство победило, и Единственный в Мире, покинув библиотеку, направился в главное помещение лаборатории. То, что он там обнаружил, не поддавалось никакому логическому объяснению. Кот, возлежащий на механической кровати, стал как будто больше. Приборы, окружавшие камеру и фиксировавшие все процессы жизнедеятельности подопытного, мерно пищали. «Состояние объекта стабильно нормальное!» - произнёс один из биологов в зелёном халате. Шерлок Холмс не мог поверить своим глазам. Точнее нет, глазам-то он верил, а вот цепочке выводов, которая выстраивалась на основе полученных фактов, что-то не очень. Мало того, что полученный мутант выжил, его состояние расценивалось как нормальное, и, возможно, генетические трансформации уже шли внутри его организма. Совершенно невероятно. Неслыханно. Невозможно. Короче, бред какой-то. «Не просто какой-то. Кошачий.» - про себя усмехнулся детектив, вспомнив свою скептическую речь по поводу эксперимента, покровителем которого стал его брат. Оказывается, довольно успешного эксперимента. Несколько оправившись от полученного шока, Холмс младший принялся изучать данные приборов, попутно разглядывая подопытного. Всё это было чертовски интересно. После того, как детектив окончательно убедился в том, что объект помирать даже и не думает, он стал всё чаще бывать в главном помещении лаборатории. Через неделю кот к всеобщей научной радости открыл глаза. И, хоть они и сохранили совершенно кошачье строение, выражение их было теперь какое-то… человеческое, что ли. В этих тёмно-карих глазам отражались растерянность, непонимание, боль и злоба. Печально, не правда ли? Однако плеяду учёных это мало интересовало. Они радостно пожимали друг другу руки, поздравляли коллег. Это вовсе не значит, что они эгоисты, нет. Ведь порой человек относится к такому же, как он, совершенно не по-человечески. Чего уж ожидать от отношения к подопытному коту? На исходе первой недели внутренние трансформации подопытного стали сопровождаться внешними. Конечности и тело стали медленно увеличиваться, началось постепенное выпадение шерсти. Майкрофт сдержанно ликовал, эксперимент явно шёл в гору. Каждый день подопытное существо, которое к середине второй недели после операции уже нельзя было назвать котом, испытывало адские боли, так как в его организме постоянно происходили гормональные, химические, и другие изменения. Двигаться оно пока не могло, только изредка дёргало тем, что в будущем должно было стать пальцами. Каждый день ему вкалывали сильные обезболивающие, чтобы подопытный не скончался от болевого шока. Когда немилосердное время отмерило существу месяц с его «дня рождения», оно, точнее сказать, он, уже вполне напоминал человека. Шерстяной покров почти исчез, его остатки на голове стали гуще и мягче, превращаясь в обыкновенные человеческие волосы, размеры конечностей и тела вполне соответствовали средним человеческим размерам. Объект шевелил ими уже вполне осознанно, а на исходе первой недели второго месяца даже попытался встать. Всё это время вокруг него непрерывно звучала учёная, напичканная непонятными терминами, но всё-таки человеческая речь. Вследствие этого у консультирующего детектива, всё это время внимательно наблюдавшего за развитием объекта, возник вопрос: а попытается ли существо воспроизвести слышимые звуки, то есть заговорить? Встанет ли оно, вернее, он на путь индивидуального развития?