Мур

Боль накатывала неторопливо. Раскрывая внутри тела свои мерзкие когти, разваливаясь, как хищный зверь после хорошего и в меру кровавого обеда. Красно-багряные волны безумия накрывали голову, заглушая все звуки. В мозгу будто разрывались минные поля. Всё тело тряслось, рассудок медленно, но верно покидал его. Припадок. И это не в первый раз. Всё хуже и хуже. Джим мог бы с лёгкостью назвать дату, когда начался его персональный ад. Сначала были только боли в животе. Потом они начали расползаться по всему телу. А потом самое страшное. Боль влезла в ушастую голову и стала хозяйничать там, будто бы имела на это право. Во время припадков у Джима стали проявляться провалы в памяти. А в беспамятстве он вытворял очень много чего. - Джим! Послушай меня! Сконцентрируйся на моём голосе! Борись! ДЖИМ! Шерлок старался говорить громко и спокойно. Получалось плохо. Джеймс пребывал в беспамятстве вот уже двадцать минут, кидался на стены, издавая совершенно нечеловеческие звуки, отдалённо напоминающие озлобленное урчание, шип, визг, и мяуканье одновременно. Когда ему пытались вколоть успокоительное, он накинулся на учёного, исцарапав ногтями и сильно покусав. Это был не человек. Адские боли подняли из глубины зверя, который долго прятался в тени. Понимая, что стучать по стеклу так же бесполезно, как вопрошать жизненного совета у аквариумной рыбки, детектив решился идти ва-банк. Он, протолкнувшись через толпу светлых умов, понятия не имеющих, что делать, зашёл в стеклянную камеру. Два светящихся бешенством глаза впились в него. - Джим. – Шерлок старался говорить как можно более спокойно, - ты должен бороться. Ты справишься. Мутант, издавая нечленораздельный рёв, почти как пантера кинулся на детектива. Холмс младший увернулся, надо отдать ему должное. Раздражённо шипя, подопытный обернулся, готовый к новому нападению. - Ты же помнишь меня, верно? Я - Шерлок Холмс. Я… - детектив запнулся. А кто он, собственно говоря, Джиму? Друг? Собеседник? Наставник? Или… Зверь ничего не понимал и не слышал. Он, воинственно взвизгивая, снова кинулся на того, кто посмел ступить на его территорию. Боль жрала его изнутри, беспощадно, мучительно. Это будто бы одаривало мутанта ежеминутным ударом раскалённого хлыста. Шерлок снова увернулся. - Джим, послушай! Хотя бы попытайся контролировать ситуацию! Контроль, слышишь? Контроль! Детектив уже почти сорвался на крик. Всё тщетно, безумие накрыло Джеймса с головой. К горлу Холмса младшего противной, склизкой и холодной волной подкатил страх. Что, если…? При третьей атаке Шерлок решил не уворачиваться. Мощный удар, ногти-когти уже тянутся к глотке. И тут крик, почти вопль, в самое ухо: - Д Ж И М! Последовала тишина. В безумных глазах вдруг блеснула мысль. Тело, ещё недавно бившееся в конвульсиях, обмякло и осело на пол. Припадок отступал. Детектив присел рядом с Джимом. - Ты как? - Хреново… - Голова? - Да я будто неделю был в беспросветном и безнадёжном запое, вдобавок мутузясь с кем-то охренительно натренированным. Внезапно усталый и измождённый взгляд Джеймса упал на помятую и местами разодранную одежду детектива, а так же на кровоточащие царапины на его руках. - Это что… я? Удушающий стыд исказил лицо, недавно бывшее совершенно нечеловеческим. - Чёрт подери. Джим, шатаясь, поднялся, и, кое-как доковыляв до своей кровати, упал лицом в подушку. - Что с ним происходит? – Шерлок вопрошал у брата вот уже третий день, и только сегодня получил наиболее развёрнутый ответ. - Наши учёные считают, что это последствия отголосков, кхм, как бы это назвать, гульбы. Исходное животное не было кострированным, неизвестно, как бы это отразилось на анатомическом строении объекта. И вот теперь природа пытается забрать своё, отключая нормальную работу мозга, а чужеродные процессы, происходящие внутри тела, рождают адские боли. Что с этим делать, пока неясно. Джеймс в отчаянии пялился в потолок. Это чудовищно. Отвратно. Он и так-то не считал себя человеком, а в таком состоянии и вовсе был опасен. Навредил Шерлоку… Одной этой мысли было достаточно, чтобы заставить Джима обречённо скулить. Что, если он теперь не сможет быть нормальным (в том понимании, в каком он был раньше, понятное дело), что, если детектив теперь сочтёт ненужным для себя контактировать с этаким чудовищем? Ушастый ни за что не хотел признаваться самому себе в том, что этот кудрявый сероглазый циник с недавнего времени одним взглядом своих невозможных глаз заставлял дыхание в горле Джима сбиться. Что это, и как это называется? Слово мутант знал по книгам, однако упрямо не хотел называть происходящий в его душе кавардак именно так. Ночь была удручающе долгой. Хотя куда торопиться, завтра ждал новый припадок, новая боль, новое безумие. Так повторялось изо дня в день. Снова и снова. Потом стало проявляться и ночью. Жизнь неумолимо катилась в пропасть, превращаясь в круглосуточный ночной кошмар. Жизнь, которая и без этого была не очень-то весёлой. Однако нет предела совершенству. Однажды Шерлок осознанно остался на ночь в комнате со стеклянной камерой, чтобы сразу же оказать помощь при припадке. Сначала всё шло гладко, Холмс младший сидел у незакрытой двери, уткнувшись в книжку, Джим валялся на кровати, что-то напевая под нос. Но вдруг отвратно знакомая боль скрутила живот, поползла по всему телу, протягивая свои мерзкие щупальца прямо к мозгу. Перед глазами всё будто поплыло. Начинается. Снова. - Ш-ш-шерлоок-к… Голос Джима стал слабым и хриплым. Холмс мгновенно поднял голову, в два шага оказался в камере, рядом с мутантом. - Джим, ты меня слышишь? Ты ещё тут? Джим слышал. Но вот только… Сразу стало так душно от резко сократившегося расстояния между ним и кудрявым. Светло-серые глаза вытеснили всю остальную скучную реальность. Длинные холодные пальцы, держащие запястье, дабы отсчитывать пульс, своим прикосновением заставили волну дрожи беспокойно пробежаться по спине. Дыхание окончательно сбилось. И тут произошло кое-что совершенно немыслимое. Впоследствии, анализируя инцидент, Джим пришёл к выводу, что делал всё, почти не управляя собой, неосознанно. Просто что-то внутри резко лопнуло и вырвалось наружу. Детектив ощутил чужое прерывистое дыхание у себя на щеке, и прикосновение губ… Напуганное, осторожное. Мягкое и нежное, однако в меру капризное, чего уж греха таить. И даже немного… но дальше рассуждать о поцелуе Шерлок не мог, он отшатнулся от Джима, повергнутый в самый тяжёлый шок. И напугал до смерти его даже не тот факт, что его только что поцеловал мутант человек-кот, а скорее его собственная реакция на данное действие. Первая, до того, как вмешавшийся мозг оттолкнул его от ушастого чуда. Джеймс так и стоял на месте, почти что растерянный, выглядел он так, будто сейчас с его губ сорвутся или гениальные стихи, или весьма извращённые ругательства. Ни того, ни другого не последовало. Однако через секунду ушастый вдруг понял, что мерзкая боль уходит. Припадок отступал, безумие утащило свои щупальца подальше от головы Джима. Шерлок впоследствии думал, что это сработало правило «клин клином». Он ведь знал природу припадком мутанта. А тут вмешались чувства того же рода, но только…человеческие. Но это было потом. А сейчас почти паникующий детектив резко покинул камеру, а потом и комнату. Надо было подумать. А Джим, избавившись от припадка, но не избавившись от мыслей о кудрявом сероглазом консультанте, бессильно упад на подушку, предварительно простонав в неё обречённое: - Идиот...!