Мур

Состояние Джима ухудшалось. После «инцидента» ночью Шерлок почти перестал появляться в лаборатории. Сначала детектив уверял себя, что это только на пару дней, что ему всего лишь требуется немного подстроить случившееся под систему мировоззрения Единственного в Мире детектива-консультанта. Давно Холмс младший так откровенно не врал самому себе. Ему было страшно возвращаться, страшно видеть большие карие глаза, странное, но красивое лицо, чуть взъерошенные волосы, из которых торчали кошачьи рудиментарные ушки. Страшно, потому что всесильный мозг переставал контролировать ситуацию. Страшно, потому что он понятия не имел, что делать. Мистер Всезнайка привык всегда быть полным профи во всём, что делает, а здесь… он чувствовал себя, как рыба, которой предложили поползать по канатам. В человеческих чувствах, в том числе своих, он не смыслил ровным счётом ничего. А потому наиболее логичным и удобным методом решения проблемы Шерлок Холмс счёл побег. - Думаешь, я слепой? – как-то спросил Майкрофт у брата, в очередной раз наведавшись на его «свалку токсичных отходов». - Ну что ты, я называю это по-другому… Холмс старший мысленно возвёл глаза к небу и проигнорировал очередную шуточку кудрявого паршивца. - Ты пришёлся очень по душе нашему подопытному, братишка. Шерлок призвал весь свой актёрский талант к тому, чтобы абсолютно равнодушно взглянуть на брата и ответить совершенно спокойным тоном: - Всё логично. Я его единственный собеседник, и человек, который не относится к нему, как к амёбе на стеклянной крышечке. Обыкновенная симпатия. - А следовало бы, он ведь роль этой амёбы как раз таки и выполняет. И про симпатию можешь мне не рассказывать. Впрочем, с подопытным всё уже давно ясно. Меня больше интересует твоя реакция. Что-то слабо походит на чисто научный интерес. Шерлок медленно начинал беситься. Майкрофт затрагивал запретную тему, на которую детектив даже сам с собой не дискутировал, не то что с братцем. Причём чёртов дипломат и не пытался искать мягкие формулировки и обходные пути, он говорил прямо, почти вульгарно называя вещи своими именами. - Как-нибудь разберусь без тебя. Холмс старший деланно вздохнул. - Ты никогда не принимаешь советов. И почти всегда жалеешь об этом. В любом случае, припадки значительно участились. Твоё отсутствие плохо влияет на подопытного. Это всё. Спокойствие и хладность скромного служителя Британии были показными. Даже, скорее, защитными. Политик давно уже был обеспокоен проблемами с объектом. А теперь всё чаще его правительственную голову стали посещать весьма кардинальные мысли. Эксперимент выходил из-под контроля. А это было совершенно недопустимым. Джим сидел на своей кровати, тупо уставившись в стену. К рукам его было прицеплено множество приборов, к голове подсоединено несколько проводков. Чёртовы учёные. Только что на видео его агонии не снимают. В последнее время у него бывало по несколько припадков за день. - Зато теперь, - саркастично размышлял ушастый, - скучать некогда. Было и правда некогда. В перерывах между безумием Джеймс думал, сверля взглядом стену. А во время припадков… Ну вы и сами понимаете. Шерлок не появлялся уже несколько дней. От этого головная боль усиливалась, а внутри всё бурлило от отчаяния и бешенства. Джим не понимал и злился, злился и не понимал. За свои действия он уже множество раз мысленно повесился, перерезал вены и утопился. Однако это ещё пол беды. Ушастый уже начал банально скучать по кудрявому засранцу. - Я же не человек. Определённо. Я вообще непонятно что. Чудовище. Тогда откуда? Откуда…? В подопытном по имени Джеймс зарождалось одно из самых страшных чувств – ненависть к самому себе. До этого он, зная о своём необычном происхождении, никогда и не пытался считать себя человеком. На вопросы самоопределения ему вообще было как-то наплевать. Такая вот странная обособленная кото-личность. И этого было вполне достаточно. Однако сейчас в ушастой голове что-то перекипело. Он с ужасом осознавал, что он не то и не это. Ночной кошмар матери-природы, издёвка генетиков. У него кошачьи глаза, недочеловеческий мозг, и постоянные припадки. У него нет матери или отца, вообще ничего за плечами. У него психологический возраст 35-летнего мужчины, а от роду всего-то месяцев пять. У него… всё не так. А тут ещё и кудрявый сероглазый консультант, который вызывает совсем уж непонятные чувства. КАК ЖЕ ВСЁ ЭТО ДОСТАЛО..! Снова накрывает эта адская боль. Но теперь он ей даже рад. Она, как отвратный наркотик, спасает от ужасных мыслей, выключает рассудок. Хотя бы что-то. Наконец у Холмса младшего хватило духу заявиться в лаборатории. Дело было вечером. Джим сидел спиной ко входу, он не заметил визитёра. Шерлок неуверенно подошёл к стеклянной камере, и слегка постучал. Ушастый лениво обернулся, однако, когда увидел лицо пришедшего, чуть не свалился с кровати. - Шерлок! К-какого чёрта? Ты… эм… здравствуй... - Привет. – детектив ответил как можно более непринуждённо. Во всяком случае, ему так показалось. Повисла неловкая пауза. Прервать её решил кудрявый. - Как самочувствие? Джим только мотнул головой. - Паршивее, чем когда-либо. Господа учёные уже измучились над таким проблемным образцом. – эти слова были произнесены с печальной иронией. - Не образец ты. – Шерлок и сам не понял, зачем он это сказал. Вырвалось как-то само. - Только давай без сантиментов и жалости, старина. Я прекрасно понимаю, что являюсь экспериментом, в котором все заинтересованы исключительно с научной точки зрения. Все. – внезапная мысль пронзила мозг ледяной сосулькой. От осознания подобного воздух будто замёрз в лёгких. Стало безумно страшно и больно. – Может, даже ты. - Да с чего ты взял? – Шерлок начинал кипятиться. От Джима прямо веяло отчаянием. А детективу, вместо того, чтобы непоколебимыми аргументами разуверить этого идиота, хотелось его обнять, прижать к себе, и сказать что-нибудь банальное и доброе. Из-за таких порывов кудрявый начинал злиться на самого себя, да и на Джима по совместительству, хотя тот этого совершенно не заслуживал. - А с того, что это реальность, Шерли! – Джеймс начал переходить на неприятные, повышенные ноты, - Я никто и ничто, за пределами этой камеры никому в здравом уме сто лет в обет не нужен. Скажешь, что это неправда? Холмс младший раздражался всё больше и больше. В том числе от того, что ушастый был прав. Это была больная, неприятная, но всё же истина. Прав…почти. Ещё более кипятился Шерлок от того, что мягкий внутренний голос кричал, силясь вырваться и перекрыть всё, : «Нет! Неправда! Ты нужен мне! Хоть в камере, хоть без неё! В любом случае и виде! Ты нужен мне...». Но вместо этих слов с губ детектива срывались совсем другие: - А от меня ты чего хочешь? Это даже не мой эксперимент, я вообще не верил в его успех! Думаешь, мне очень легко после… - тут он запнулся. Хотя в общем-то и так стало ясно, после чего. - Ничего. – ледяным повизгивающим голосом ответил Джим и отвернулся к стене. Шерлок, нервно взъерошив волосы, покинул комнату в крайней растерянности. Он не злился на Джима. Хотя, ну может быть первые минут пять. В основном детектив был в ярости от самого себя. От глупого, нелогичного поведения. Чушь какая-то… А Майкрофт Холмс в это время сидел у себя в кабинете. Он был неподвижен, однако мысли фырчали, рассыпались и складывались, сменяя одна другую с чудовищной скоростью. Он решал ужасный, страшный вопрос. Наедине с собой. Однако эксперимент совершенно вышел из-под контроля. Нужны были крайние меры.