Господа Лестрейнджи

***

Лестрейнджи в полном составе вместе с Повелителем принимали гостей. Ровно в девять вечера все камины Лестрейндж-холла были активированы, и в замок начали прибывать Пожиратели смерти, которые стремительно собирались в зале для собраний.Людей было немного; кроме тех, кто жил в поместье последние дни, прибыло еще человек семь. Зал для собраний был отделан в темных тонах.Тёмно-синие портьеры скрывали окна, нижняя часть темно-зеленых стен была обшита темным же деревом, на потолке висела великолепная люстра, достаточно освещающая пространство. Из мебели в комнате было только внушительное кресло, настоящий трон, стоящий так, что свет падал на него. И больше всего привлекало внимание не само скупое и выдержанное убранство зала, а человек, сидящий на этом троне. Он сидел, расправив плечи, вздернув подбородок, на лице восковая масканадменности и спокойствия, руки на подлокотниках, на пальцах лишь одно кольцо, говорящее о том, что его хозяин — наследник одного из великих людей прошлого — Салазара Слизерина. По правую руку от непобедимого владыки гордо выпрямившись стоял один из самых влиятельных людей Первой Магической Войны — Фергус Гиперион Лестрейндж — мужчина в черном одеянии и серебряной маской-иллюзией на лице. Рядом с ним стоял Антонин Александрович Долохов — вне всяких сомнений, первая палочка в магической Британии после Милорда. Это был человек среднего роста, с худым, обожженным лицом, голубыми глазами, которые глядели сурово, с ненавистью из-под сдвинутых густых темных бровей. Губы его во время боев искажало воистину дьявольская ухмылка, после которой начиналась самая настоящая кровавая бойня. Он жил боями и рейдами, не представлял своей жизни без служения Повелителю и не раздумывая умер бы во имя его. По левую руку от трона Темного Лорда стоял Абраксас Малфой с все той же маской на лице. Рядом с Малфоем было место Сигнуса Блэка — представителя благороднейшего и древнейшего семейства. Это был человек высокого роста с худым лицом, на котором хорошо выделялись резкие скулы, черные глаза, похожие на два темных омута, затягивали, волосы у него были кудрявыми и доходили до плеч, он был чрезвычайно худ и можно было сказать, что мистер Блэк болен и не представляет серьезной опасности, однако люди, знавшие Блэка лично, предпочитали держать его на виду, благо это было несложно: человек это был довольно влиятельный и сильный. Он славился своей жестокостью к грязнокровкам и безупречным владением темной магией; пожалуй, нельзя было найти человека более безумного, неудержимого и вспыльчивого, чем мистер Сигнус Блэк. Остальные Пожиратели на момент прибытия гостей расположились тенями у стен, в углах зала. Рудольфус и Рабастан стояли рядом с Люциусом Малфоем, которого потряхивало от волнения, молодой человек был бледен и всеми силами пытался скрыть дрожь в руках. Рабастан держался спокойно, будто был какой-то светский прием. Басти вообще предпочитал не переживать в лишний раз. Рудольфус же взволнованно глядел на Милорда, изредка бросая взгляд на дверь, желая увидеть жену, которая так и не согласилась участвовать в жизни организации. Все беседы Руди с женой на эту тему заканчивались одинаково: Белла отказывалась вновь быть бойцом. Ведьма вообще много времени проводила с Нарциссой, вышивая крестиком причудливые узоры, хотя раньше подобного увлечения за ней не наблюдалось. «Это увлечение было бы ей подстать года два назад, когда она не держала в руках волшебную палочку вместо иголки», — думал Рудольфус, но жене ничего не говорил. Повелитель был, вполне возможно, зол на него. Еще бы! Его Черный ферзь не явилась на собрание, что за безалаберность? Такими темпами Милорду, чтобы в его рядах не пошел слух о выходе Беллы из организации, придется ее убить, так сказать для профилактики, дабы впредь остальные Пожиратели не позволяли себе подобных вольностей. И, видит Мерлин, если он вздумает это сделать, его не остановит ни сэр Блэк, ни Фергус Лестрейндж, ни воспоминания о бурном искрометном романе с Беллатрикс. План был следующим: группа Пожирателей смерти аппарирует недалеко от домика мракоборца и сидит в засаде, в это время Сигнус Блэк, Фергус Лестрейндж и Абраксас Малфой взламывают защиту дома, Рабастан, Рудольфус и Орион Блэк входят в дом, следом отправляются и Сигнус, сэр Лестрейндж, Люциус, Магнус и Теодор Нотт. Семеро участвуют в захвате Аластора Грюма, Магнус и Теодор копируют важные документы, а отряд авроров, который наверняка прибудет, берут на себя незначительные Пожиратели под командованием Филпиуса Паркирсона. — Итак, — начал Повелитель, выводя Рудольфуса из размышлений. Присутствующие встрепенулись. — Сегодня нам с вами предстоит осуществить захват мракоборца Аластора Грюма, от судьбы этой операции зависит исход этой войны, зависит наше с вами будущие, будущее наших детей и внуков, он — сторонник сопротивления, лучший друг Альбуса Дамблдора — главы сопротивления, — Милорд говорил это приглушенно, холодно, разделяя каждое слово и шипя, словно змея, но несмотря на это, смысл сказанных слов дошел до каждого человека в Зале. — А теперь отправляйтесь, — произнес он, вставая с трона. Первая группа из трех Пожирателей одновременно активировали порталы и исчезли с зала собраний. Спустя пару минут настал черед Блэка и Феругса, они, поклонившись Милорду, отправились на место.. В зале остались лишь Орион Блэк, Люциус, Рабастан и Рудольфус. Едва старшие исчезли, они тоже вытащили порталы. Рудольфус сжал золоченный металл в виде змейки в руке, собираясь с мыслями. В этот момент двустворчатая дверь зала распахнулась, и на пороге пред Пожирателями предстала Беллатрикс Лестрейндж в полной боевой готовности. Лестрейнджи замерли, Волдеморт удовлетворенно хмыкнул. Одета Белла была в темно-зеленое платье длиной до щиколотки, вместо корсета был жилет из драконьей кожи, а на плечах у нее была мантия Пожирателя смерти.Длинные волосы леди Лестрейндж убрала под глубокий капюшон, на лице у нее была маска — иллюзия. — Очень хорошо, что леди Лестрейндж опомнилась, — произнес Повелитель. Белла, не взглянув на него, двинулась к камину. — Ты готова? — Я всегда готова, Хозяин, — произнесла с укором Беллатрикс, кинув на него беглый взор. Милорд приподнял вопросительно бровь. — Отправляйтесь, Рудольфус, думаю, ты посвятишь жену в наш общий план. — Это был не вопрос. Это была сухая констатация факта. — Я давно осведомлена, мы с мужем все обговорили, — бросила колдунья, выделяя слово «муж». Звучало это как-то странно. Да, Рудольфус в последнии дни помимо тренировок уделял ей достаточно времени, чуть ли не плясал вокруг благоверной, силясь привлечь к себе ее внимание. Как в раннем детстве, когда он пытался заинтересовать ее своими глупыми игрушками. На сей раз решался вопрос жизни и смерти, поскольку Белла с завидным упрямством, которому позавидовал бы любой Хаффлпаффец, отклоняла его диалоги об организации. Лестрейндж рассказывал ей детали плана, пытаясь заинтересовать. Беллатрикс, отвернувшись к окну, или же сев в шикарное кресло пред камином в своих комнатах, слушала, изображая заинтересованность. Но это была простая иллюзия, после его речей максимум, что делала ведьма, — это пожимала плечами и произносила пару фраз-советов, как лучше ему, Рудольфусу, вступить в бой. Хотя она и читала книги о темной магии, чаще всего это были тома Омерзительного «Самые изощренные пытки», девушка наотрез отказывалась обсуждать план в зале собраний при Повелителе. Естественно, Лестрейндж винить ее не мог, поэтому вздохнув, уходил в свои покои или в тренировочный зал для разминки, чтобы спустя часок повторить свои попытки. — Что же прекрасно, прошу вас, — проговорил Повелитель усмехнувшись. Он протянул ей порт-ключ, Белла, вздернув подбородок, подошла к нему и, взглянув в глаза, взяла небольшую статуэтку из рук хозяина. Все еще глядя Милорду в глаза, леди Лестрейндж активировала прот-ключ. Рудольфус последовал за ней вместе с братом, Малфоем и мистером Блэком. Очень скоро зал исчез из виду. В животе дернуло, пред глазами все поплыло, а лицо обдал прохладный осенний ветерок. Волшебники стояли в тени деревьев, которые окружали небольшой двухэтажный домик на невысоком холме. На горизонте виднелись огни какого-то магловского городка. Высокие деревья в темноте казались страшными чудовищами, пришедшими забрать души волшебников. Шелест не до конца опавшей листвы напоминал шепот, шипение. Рудольфус очень не любил осень с ее унылыми буднями, дождями и серым небом. Лестрейндж переступил с ноги на ногу и тут же увяз в чем-то влажном. Не трудно догадаться, что это была грязь. Еще один пункт, почему он не любил осень. Пожиратель взглянул на домик Грюма. Кто бы мог подумать, что любовь к одиночеству рано или поздно сыграет с аврором злую шутку? В окнах домика было темно, можно было предположить, что волшебник спит. А где же хваленная бдительность? Вокруг домика в тени пресловутых яблонь, которые были везде, стояли, ожидая своего часа, колдуны. Серые зловещие тени шныряли тут и там, окутывая дворик с ухоженным газоном паутиной своих хитрых чар. Вся природа будто бы замерла вместе с ними, ни ветерка, ни крика птицы, над домом яркий диск луны. Тишина. Рудольфус напряженно вслушивался в это затишье, не нравилось оно ему. Рабастан нервно вздохнул. Волнение задело даже его, хотя видит Мерлин, это сделать тяжело. Беллатрикс, стоящая по правую руку от супруга, напряженно вглядывалась в зловещий мрак. Лестрейнджу впервые с того момента, как он убил первого своего аврора, стало жутко. Темнота неприятно давила, создавая самое отвратительное ощущение на свете. Ощущение беспомощности и страха, не то, чтобы Рудольфус ее боялся, Пожиратель Смерти не имеет права на трусости, и он соткан из тьмы, но… Проклятье! Внутренний голос Лестрейндж буквально вопил об опасности, которая скрыта за стенами этого домика, что здесь что-то не так, нужно бежать, бежать, бежать. Молодой человек с трудом удержался от нервного смешка, готового сорваться с его уст. Кое-как взяв себя в руки и втянув прохладный воздух, маг покосился на брата, который глядел на дом черными глазами, что-то обдумывая. Белла тоже была напряжена. Она немножечко согнулась, встав в боевую стойку, глаза ее зорко бегали по небольшому саду Грюма, обрисовывая каждый силуэт Пожирателя Смерти. Ведьма походила на хищницу на охоте, будучи очень внимательной. Спустя мгновение Сигнус Блэк (хотя он был в мантии и в маске, его узнать было можно благодаря тощей и высокой фигуре) взмахнул несколько раз волшебной палочкой, делая спираливидные движения справа налево, следом за ним отец братьев косо взмахнул палочкой, и от дома прошлась мощная волна магии — сигнал того, что защита сломлена. Волшебники заняли свои позиции, передвигаясь бесшумно небольшими группами. Рабастан, Рудольфус и Беллатрикс всегда были рядом. Орион Блэк утянул Люциуса Малфоя в сторону небольшой калитки. К крыльцу тем временем подошли два новобранца, которые бесшумно поднялись по ступеням, отворили дверь и вошли в домик, оставив дверь приоткрытой. Повисла зловещая тишина, которая чуть ли не звенела. У Рудольфуса вновь появилось ощущение того, что что-то не так. Внутренний голос услужливо замолчал, но его шепот мелькал на задворках воспаленного разума. Что-то не так — эта мысль не покидала его голову. И будто в подтверждении его мыслей окна домика на первом этаже засветились ярким синим светом, послушались истошные вопли. Все встрепенулись, сжав волшебные палочки. Рудольфус встал в боевую стойку, спустя миг на крыльцо дома вылетел, будто за ним гналась венгерская хвостонога, ошалевший Пожиратель Смерти, рука которого была согнута под немыслимым углом, и завопил: — Засада! — и не удержавшись на ногах, в звенящей тишине под взорами десятка Пожирателей упал, покатился по ступенькам крыльца. Кто-то кинулся к молодому человеку, начиная тормошить его за плечи и зовя. Маг раскинул руки в стороны, неловко повернув голову в право так, что была видна кровь стекающая по его шеи. Рудольфус узнал в нем Сельвина Нотта — младшего брата Магнуса, который теперь пытался привести родственника в чувства. В этот момент из дома выбежали два аврора, нет три… четыре…пять…десять… Считать их не было времени. Во все кусты полетели проклятья, Пожиратели Смерти вступили в бой. Дерево, под которым стояли Лестрейнджи разворотило, на них кинулись авроры. — Авада Кедавра! — завопил Рудольфус, посылая смертельное проклятье в спину волшебника, который бросился к Белле. Рабастан тем временем уже отличился, прикончив Секо какого-то грязнокровку, проклятье удачно попало в горло. — Орбис! — рявкнул аврор, направив палочку на Лестрейнджа, и тот рассек своей палочкой пространство, отбивая закапывающее аклинание. — Остолбеней, — произнес Пожиратель, глядя на то, как противника утаскивает под землю, и он теряет сознание. «Сладких снов, грязнокровка», — мысленно произнес Лестрейндж. — Бомбарда! — заорал Рабастан тем временем не своим голосом. Рудольфус лишь порадовался, что они не в доме. Басти в замкнутом помещении — страшная сила, досталось бы и своим и чужим. Несколько авроров превратились в кровавые ошметки. Лестрейнджа обрызгало кровью. — Авада Кедавра! — тем временем Белла удачно послала непростительное аврору, неосмотрительно повернувшемуся к ней спиной. — Секо! — завопил мальчишеский голос. Огненная вспышка режущего проклятья полетела в спину леди Лестрейндж, Рудольфус хотел было ринуться к жене, но его оттеснили к брату несколько волшебников в форме аврората. — Проклятье! — с ужасом выпалил маг, пытаясь прорваться к супруге и, вертя головой, пытался встретиться со взглядом черных глаз. Рабастан исчез с его поля зрения. В груди все сжалось, где он? Волшебник отправил Аваду в одного из противников, чтобы вновь оглядется. Он подавил панический вскрик, его брат, держась за грудь, и, скорее всего, рвано дыша, пытаясь подняться на ноги, но ноги его не слушались, и он вновь и вновь оседал на землю. Басти лежал у дерева, а на него надвигались два грузных волшебника, заносившие волшебные палочки. — Экспельто! — услышал он хриплый мужской голос и вздохнул, обернувшись на звук, попутно укладывая аврора Авадой. У дверей в особняк Грюма без маски Пожирателя Смерти стоял его отец, который посылал Авады в стражей порядка. Его глаза лихорадочно блестели, он казался совсем обезумевшим. Мужчина попутно глядел на то, как родовое заклинание Сигнуса Блэка заставляет двух громил, наступающих на Басти, биться в агонии, захлебываясь кровью. Они открывали-закрывали рты, сплевывая кровь, которая пенясь стекала по их шеям и подбородкам. Тела их сводило адской судорогой. Рабастан тем временем потерял сознание. Рудольфус, заметив это, бросил Секо в появившегося пред ним, как черт из табакерки, аврора и попытался добраться до брата, но тщетно Неожиданно его обдало жаром. Резко крутанувшись, Лестрейдж схватился за голову — в голову будто кол вонзили. Пред глазами все неожиданно поплыло и стало нечем дышать. Рудольфус чувствовал, как тяжелеет его тело, как подгибаются колени, а руку вообще выворачивает так, будто на ее месте кровавое месиво. На секунду ему это и показалось. Проведя правой рукой по левой, маг понял, что, к счастью, ошибся. Голова продолжала болеть, по вискам будто стучали молотки, а пред глазами плыла белая пелена, к тому же все звуки куда-то исчезли на мгновение. Он слышал лишь свое надрывное сопение. Но стоило Руди поднять отяжелевшую голову, в нем прибавилось сил, причиной тому была Белла, которая находилась в нескольких метрах от него. Волшебница сражалась с четырьмя аврорами, которые нападали на нее с новой и новой силой. С лица ведьмы слетела маска. Лоб покрылся испариной, губы дрожали, а в глазах стояло нечто такое, что заставила Лестрейнджа ужаснуться. В какой-то миг Беллатрикс начала оседать на землю, в грязь, все еще сжимая палочку и запрокинув голову… Рудольфус, взяв себя в руки и заперев боль на задворках сознания, выпрямился, выставив вперед руку с волшебной палочкой, глядя на то, как возлюбленная падает на колени пред грязнокровками, как они окружают ее, смыкая круг. Внутри все начинает кипеть от ярости, как они смеют?! Она Беллатрикс Лестрейндж! Боевой темный маг! Пожиратель Смерти заносит волшебную палочку, чтобы проклясть чертовых авроров, как вдруг их самих подбрасывает в воздухе и маги отлетают на добрых пять метров. В следующий миг вторая волна магии, подобная цунами, сбивает Рудольфуса с ног и жестко впечатывает в кору старого дерева. Лестрейндж со вскриком сполз вниз, пытаясь отдышаться, спина неистово болела из-за дерева. Но это было пол беды… Сквозь пелену волшебник увидел, подняв голову, как Белла, все еще не поднявшись, сидит смотря заворожено на свою волшебную палочку, с кончика которой вырывается мощнейшая огненная струя, которая обрушивается и на авроров, и на Пожирателей Смерти, которые в панике пытаются защитится. Хуже всего не то, что ее магия вышла из-под контроля, и не то, что она обрушила ее на своих же, а то, что леди Лестрейндж выглядела невменяемой и, кажется, совсем не понимала, что происходит, как и не понимала того, что огонь, который она создала, смыкал вокруг нее круг. — Арктис Мембурс, — заплетающимся языком произнес Лестрейндж, взмахнув палочкой. К счастью, вышло. В огненном пекле образовался проход. Кое-как встав на ноги и превозмогая страшную боль в спине и в руке, стук молоточков голове, Рудольфус поднялся на ноги, опираясь о дерево, в которое его впечатала Белла, и шатаясь пошел на выручку к супруге. «Как бы не упасть», — подумалось ему, когда он вновь пошатнулся. Наконец он добрался до Беллы. — Отступаем! Пожиратели, отступаем! — рявкнул кто-то раскатистым голосом, заставив молоточки в голове Рудольфуса стучаться сильней. В тот момент, когда Лестрейндж взял за плечо жену и аппарировал, над домиком сомкнулся антиаппарационный купол. В Лестрейндж-Холле царило полное безумие. Едва Рудольфус и полуживая Белла появились в гостиной, до них тут же донеслись стоны раненых, нервные приказы домовиков и охи и ахи женщин, которых были на тот момент в замке. Пожиратель Смерти, придерживая жену за талию, начал озираться. Очертания комнаты расплывались. В глазах двоилось, и большой камин никак не хотел собраться в единую картинку. К супругам сразу же подбежала Друэлла Блэк, которая, причитая, начала обнимать и целовать старшую дочь, выглядевшую не лучшим образом. Пришедшее в беспорядок темно-зеленое платье было порвано до колена, обнажая ногу с порезом. Мантия Пожирателя Смерти испортилась, ее жалкий обрубок болтался за спиной девушки, иссиня-черные волосы были взлохмачены и торчали в разные стороны безобразным веником, но хуже всего во всей этой картине смотрелось лицо Беллатрикс. Бледное, умиротворенное, с детской улыбкой, искривившей алые уста. А взор совершенно невменяемый, она запрокинула голову назад и смотрела в потолок. На помощь к мадам Блэк пришла Андромеда, которая, взяв сестру под локти вместе с матерью, увела ведьму к креслу перед камином. Доверив супругу ее родным, Лестрейндж прислонился к стене, тяжело дыша. Легкие будто бы сжали невидимые тиски, голова нещадно болела, а тошнота, казалось, переворачивала все внутри, плюс ко всему спину обдавало резким жаром. Рудольфус на мгновение закрыл глаза, пытаясь расслабиться, а когда открыл первое, что он узрел, было бледное девичье лицо с синими глазами. — Сэр, позвольте вам помочь, сэр, — проговорила она писклявым перепуганным голоском, вытаращив выразительные глаза. Пожиратель туго соображал, он вообще не понимал, кто пред ним, это напрягало, но он в замке Лестрейнджей, значит в безопасности, в поместье чужим не попасть без ведома хозяев. Молодой человек кое-как кивнул, позволив взять себя под локоть и провести пару метров к большому креслу. Девушка осторожно посадила его и, на мгновение замешкавшись, сжала его холодную руку теплыми пальчиками. Ведьма наколдовала тазик с водой, после взяла белую тряпочку с небольшого подноса, который парил в воздухе возле кресла и емкости с водой, (скорее всего она попросила домовиков принести ей все необходимое) смочила тряпочку, затем нежно провела ею по его лбу, заставляя рвано вздохнуть. Лоб защипало, должно быть, там царапина. В следующий миг, когда она, повторив эту процедуру, попыталась посмотреть его руку, Рудольфус зашипел. Блондинка вздрогнула от неожиданности, но продолжила заниматься его рукой. Затем взмахнула палочкой, раздался треск рвущийся ткани. Колдунья быстро освободила руку от лоскутов рваного атласа, разглядела рану и начала ее обрабатывать зельями. Лестрейндж, откинув голову назад, закрыл глаза, чувствуя неприятное покалывание в левой руке. Приоткрыв один глаз и повернув голову, он заметил, что рука перебинтована, а его спасительница стоит в нерешительности пред ним сжимая в правой руке какой-то флакончик, а в левой — столовую ложку. Она вглядывалась в его лицо, склонив голову вправо. Рудольфус дважды моргнул, думая, что ему чудится. Ведьму это привело в чувство. — Вам нужно выпить обезболивающие, — прошептала она, Руди кивнул, ведьма быстро откупорила флакончик, налила зелье в ложку и поднесла к губам Рудольфуса, который только, чувствуя себя самым отвратительным образом, приоткрыл рот, позволяя влить в себя лекарство. Во рту тут же появился горький привкус. Подавив приступ тошноты, Лестрейндж проглотил зелье и вздохнул, прикрыв глаза. Боль отступила почти мгновенно, проясняя затуманенное сознание. Если до этого в голове был полный кавардак, воспоминания перемешались, а вкупе со звуками превратились в полную какофонию, то теперь он помнил провал на рейде. Лучше бы он этого не вспоминал. Милорд, должно быть, в гневе. Он хотел, как обычно, потереть виски пальцами, но дернувшись, почувствовал слабую боль в левой руке. Открыв глаза, Руди посмотрел удивлено на Джессику Мендерс, которая стояла пред ним, обеспокоенно глядя в его лицо. «Прекрасно! — отчего-то мрачно подумал Лестрейндж, — Сегодня утром ты едва не надругался над ней, а она тебе еще и жизнь спасает! Я-то думал, что это Нарцисса…» — с привычным оптимизмом заключил Пожиратель. — Вам лучше? — спросила она, переступая с ноги на ногу. — Да, — соврал Руди, глазом не моргнув, хотя спина еще болела, хорошо все-таки его впечатала в дерево Белла… Подождите-ка… В голову вернулись воспоминания о супруге. О ее невменяемом состоянии. Лестрейндж начал озираться, приподнялся, но в спине потянуло, и Мендерс бестактно, положив руки на его плечи, легонько толкнула Пожирателя обратно. Рудолфьус оглядывался. Вот Сигнус Блэк, за которым ухаживает какая-то медсестра, помогая сесть в кресло. Нарцисса крутится вокруг бледного Малфоя, лицо которого было того же оттенка, что и волосы. Вот отец сидит рядом с Басти, сжимая его руку в своей. Целитель выплетает вокруг него паутину из рун и заклятий. Рабастан был бледен, черная прядь спадала на его лоб, губы были плотно сжаты. Сэр Лестрейндж тоже выглядел не лучше. Штанина была порвана, на щеке кровоточащий порез, волнистые волосы взлохмачены, под глазами серые тени, а рукав мантии порван до локтя. Переведя взор, Лестрейндж вскрикнул. Беллатрикс лежала пред камином, ее тонкая фигурка была едва заметна. Глаза закрыты, около нее суетился целитель, а рядом стоял Лорд Волдеморт. Повелитель угрюмо смотрел на бледную девушку, не подающую признаков жизни. Руки он скрестил на груди, то и дело бросая холодные взоры на целителя Роули — худого сухого старика с седыми волосами до плеч и усами. Волшебник водил волшебной палочкой вдоль тела Беллатрикс, шепча длинное заклинание. Рудольфус подался вперед, силясь встать с кресла, чтобы подойти к жене и спросить у целителя или Милорда, что с Беллой. Но едва Лестрейндж предпринял свою жалкую попытку, голова его закружилась. Джессика вся подобралась, подлетев к нему с тряпочкой в руках и зельем. Заскрипев зубами, Пожиратель осел обратно в кресло. В этот момент Темный Лорд, словно прочитав мысли волшебника, взглянул на него. Прямо в глаза. Неизвестно, что он там увидел, но после этого Повелитель направился к нему, не разрывая зрительного контакта. По спине Пожирателя Смерти пробежал холодок, который разошелся по всему телу в тот же миг. Мисс Мендерс, стоящая около кресла, затряслась и помере приближения Темного Лорда отступала назад, дрожа и втягивая в голову в плечи. — Рудольфус, что произошло? — спросил Темный Лорд, сузив черные глаза. Неизвестно, вполне возможно у Руди во время битвы что-то с речью случилось, но факт остался фактом. Или же это его трусость дала о себе знать? Лестрейндж только и смог, как беззвучно таращится на волшебника. Заскрипев зубами, Волдеморт угрожающе сверкнул на негосвоими необычными очами, заставив молодого человека побелеть, и в следующий миг Пожиратель Смерти почувствовал боль в висках, ощутив явное присутствие чего-то постороннего в голове. Пред глазами начали проносится события рейда. Боль в висках усиливалась, не давая волшебнику ни малейшего шанса управлять своим сознанием, последней сценой прежде, чем все вновь ускользнули, было то, как Рудольфус хватает жену за плечи и аппарирует с дворика, который пылал. Лестрейндж захрипел. Глаза слипались, а взгляд никак не хотел фокусироваться. Вдобавок ко всему у него пошла носом кровь. Что-что, а с легиллименцией Руди никогда не дружил, как ни пытался. Спустя пару минут он все же поднял глаза на Темного Лорда, который угрюмо глядел пред собой. Если бы не его безразличный взор, можно было бы подумать, что он смотрит на Лестрейнджа, но Повелитель не видел пред собой ничего. Он был погружен в свои глубокие думы. Прежде, чем Руди пришел в себя, Господин, развернувшись, пересек гостиную и вышел из нее. Едва дверь за ним закрылась, Джессика подошла, держа в руках свежую тряпицу. Рудольфус взглянул на нее, и ведьма утерла с его лица кровь, слабо улыбнувшись. — Рудольфус, — послышался хриплый голос. Лестрейндж, вздрогнув, посмотрел на отца, который глядел на него, сидя рядом с Рабастаном. Рабастан пришел в себя, что не могло не радовать. Но выглядел он по-прежнему отвратительно. Бледно-серое лицо, разорванная мантия, взлохмаченные волосы делали его похожим на мученика. — Отправляйся отдыхать, поздно, — сухо скомандывал сэр Лестрейндж, глядя сыну в глаза. Рудольфус кивнул, посмотрев на брата. Басти глядел в потолок, а его руки беспомощными плетями свисали с кресла. Проследив за взглядом наследника, Фергус продолжил: — С твоим братом все будет в порядке в скором времени, — мужчина взглянул на младшего сына. Рудольфус попробовал встать. Вышло не очень. Но вновь ему на помощь пришла дочь Эмметта Мендерса.Она придержала его под локоть, нежно обвив его тонкими ручками. Рудольфус неуклюже встал на ноги, сжав зубы так, что скули вмиг свело. Причиной тому была слабая боль в плече. Блондинка придерживала его под локоть. Руди посмотрел на жену, лежащую на диванной софе, закрыв глаза и раскинув руки в стороны так, что можно было подумать, будто она летит. Ее грудь медленно вздымалась, а целитель, стоящий рядом с девушкой, что-то торопливо полушепотом пытался объяснить Друэлле и Сигнусу. Мистер Блэк сухо поджимал губы, мрачно кивая старику. Леди Блэк с каждым словом бледнела, поглядывая то на старшую дочь, то на супруга. Рудольфус должен быть рядом с женой. Лестрейндж попытался освободится от Мендерс, которая была непозволительно близко. Девушка продолжала поддержать его под руку. Пожиратель Смерти наградил ее укоризненным взглядом, заставив Джесс побледнеть, после чего вновь предпринял попытку освободится, но вышло плохо, точнее вообще не вышло, он только раненое плечо задел и зашипел от боли. — Все будет хорошо, Рудольфус, — тихо произнес сэр Блэк, встретив взор волшебника, когда тот бросил на него быстрый взгляд. — Мы о ней позаботимся, иди отдыхай, — неформально выразился Сигнус, кивнув молодому человеку. — Идемте, сэр, — тихо промямлила Мендерс, потянув его в сторону выхода. Рудольфус попытался пойти сам, осторожно вырвав руку из цепких пальчиков девочки, но сделав пару шагов в сторону двери, мужчина пошатнулся, и блондинка вновь подбежала к нему. Когда они выходили из гостиной, он услышал услужливо-лживый голосок Илариуса Паркирсона, тощая, сутуловатая тень которого скользила по стенам гостиной комнаты в отсветах огня. — О, что же произошло?! — вскрикнул старик, покачав головой. — Сэр Лестрейндж, надеюсь ваш сын несильно ранен, чем я могу вам помочь? — услышал Рудольфус писклявый голос старика, подумав, что он наверняка поддался вперед, вытянув шею и вытаращив серые глаза на Фергуса Лестрейнджа. — Мне не нужна твоя помощь, игрок, — выходя из гостиной, услышал Лестрейндж хлесткий голос отца. Рудольфус содрогнулся, услышав с каким презрением отец произнес слово «игрок». «Игрок» — это было известное в определенных кругах прозвище Илариуса Паркирсона, который, как было известно Рудольфусу, слыл по молодости смазливой внешностью, ветреным характером и тем, что он очень любил женщин, да так любил, что при живой жене имел чуть ли не гарем в своем замке. Еще он играл, кутил, спуская в выгребную яму все свое состояние, которое его отец умудрился удесятирить для непутевого сына. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец, вот и сладкая жизнь мистера Паркирсона оборвалась. В пятидесятом году любимую сестру Илариуса, Мелиссу выгнали из дому за то, что она опозорила семью своей беременностью вне брака. Девушка была довольна красива, но глупа, поскольку забеременев невесть от кого, она мало того, что не избавилась от ребенка, а придумала нечто вроде сильной любви и свято верила, что ее возлюбленный возьмет ее в жены. Таким образом, Мелисса утаила ото всех свое положение, а когда появился округлый живот, стало слишком поздно. Шли дни, мисс Паркирсон продолжала позорить свой род своим бесчестьем, в итоге глава рода изгнал ее из семьи. Бедняжка вскоре умерла, родив мертвого ребенка. Злые языки утверждали, будто мистер любил Мелиссу не как сестру. Вскоре стали поговаривать, что он повредился умом и убил свою нелюбимую жену — Элис, утопив ее в озере с инфералами. Само собой, волшебник смог выкрутится из этой истории, сказав, что жена случайно упала в озеро, пролетая над ним на метле. История эта казалась бы глупой и банальной, если бы не была подкреплена круглой суммой галеонов. После этого случая Иларион вроде как взялся за ум, начал работать в Министерстве Магии, где нажил себе врага в лице Фергуса Лестрейнджа. Размышляя об этом, Рудольфус дошел до своей комнаты при помощи Джесики Мендерс. Ведьма открыла дверь в его покои, помогла ему войти, придерживая за руку, подвела к кровати. Пожиратель Смерти обессилено сел на кровать, потерев раненую руку и посмотрел на блондинку, стоящую пред ним. Девушка нервно сжалаа руки, глядя на него выразительными глазами, и словно чего-то ждала. — Спасибо, — выдохнул Лестрейндж. — Не понимаю, зачем ты это делаешь, учитывая события вчерашнего утра, — изрек он, снимая с себя обрывки когда-то дорогой и красивой черной мантии. Джесс во все глаза глядела, как молодой человек одной рукой развязывает шейный платок, после чего откидывает его в сторону. Девчонка молчала. видимо не зная, что сказать. В следующий миг мисс Мендерс отвела взгляд, мило покраснев и втянув голову в плечи. — Что-то не так? — спросил Рудольфус, изогнув бровь. Пожиратель наблюдал за этим недоразумением, скрывая свою усталость. — Нет, — промямлила волшебника, бросив на него странный взгляд. Ее губы отчего-то тронула легкая улыбка. — Мистер Лестрейндж, вы не разозлитесь? — тихо спросила она, склонив голову вправо. — К чему этот вопрос? — поинтересовался волшебник, сузив карие глаза. — Ну… — глубокосмысленно протянула девушка. — Просто, вы разозлитесь или нет? — Допустим, нет, — ответил он, откидывая бредовые мысли подальше. — Вы верите в любовь с первого взгляда? — быстро выпалила она, густо покраснев и опустив взгляд в пол. Лестрейнджа будто ушатом ледяной воды окатило. Настолько неожиданным был подобный вопрос. — Что-что? — глупо переспросил он, усмехаясь. Девчонка лишь бросила на него беглый взгляд и, по-своему расценив его ухмылку, бросилась прочь из комнаты. Рудольфус за доли секунду успел выхватить свою палочку и запечатал выход. Джессика несколько раз дернула ручку, ударила кулачком по двери, затем, резко развернувшись, взглянула на Лестрейнджа. — Откройте дверь, — пролепетала девушка, глядя на него синими глазами. — Повтори вопрос, — приказал Рудольфус. Ведьма поджала губы и шумно задышала. — Ну ладно, возможно мне показалось, или ты спросила верю ли я в любовь с первого взгляда, — произнес Лестрейндж, продолжая буравить взглядом девушку. Усталось как рукой сняло. И сил прибавилось вдвойне. Колдунья лишь скупо кивнула и опустила голову. — Нет, я не верю в любовь с первого взгляда, поскольку сама эта идея кажется мне бредовой, — хмыкнул молодой человек. — С чего ты интересуешься? — спросил он. — Просто, — выдохнула Джессика, все еще глядя в пол. — Просто так ничего не бывает, мисс Мендерс, — проговорил Рудольфус, продолжая буравить ее тяжелым взглядом. — А если бы вы полюбили, как бы вы поступили? — неожиданно выпалила она. «Твою Аваду через Империо и Круцио через Лютный переулок», — мысленно заключил Рудольфус, удержавшись оттого, чтобы потереть пальцами виски. Вместо этого он лишь прикрыл глаза. Да, миф о блондинках нашел свое полное и конкретное подтверждение. Она же не подумала, что говорит. Как так можно? — Во-первых, я уже люблю, — сказал Лестрейндж, взглянув на ведьму, которая подняла на него взгляд. — Свою жену, разумеется.Во-вторых, приличная девушка не должна задавать подобный вопрос женатому мужчине, а о том, что вы находитесь с малознакомым мужчиной в одной комнате, двери которой заперты, я вообще молчу, вам напомнить произошедшее в библиотеке? — спросил Рудольфус, пожирая ее взглядом. Неизвестно, возможно Пожиратель Смерти переутомился, возможно еще что-то. Но Джессика Мендерс, посмотрев ему в глаза, тихо всхлипнула, вжавшись в стену и закрыв рот рукой. Скорее всего в глазах у волшебника отразились все не самые добрые мысли, которые когда-либо приходили ему в голову. Вспомнив поцелуй в библиотеке, Рудольфус угрожающе сузил карие глаза. — Почему-то мне кажется, что ты влюбилась, по-другому мне не объяснить твое неприличное поведение, — колко заметил волшебник елейным голоском, усмехнувшись, словно сама мысль об этом казалась бредовой. — Почему-то не слышу возражений… Джессика лишь втянула голову в плечи, вжавшись сильнее в дверь. Рудольфус продолжал глядеть на нее с любопытством. — Мисс, я, кажется, к вам обращаюсь, — изрек он. В этот момент блондинка неожиданно посмотрела на него, широко распахнув свои синие глаза так, будто молодой человек мог прочитать в них все-все-все. Но, увы, Рудольфус не мог читать по глазам. Тишина затягивалась, Джессика продолжала смотреть ему в глаза. С каждой секундой ее грудная клетка вздымалась все чаще и чаще, а губы начинали дрожать. В следующий момент Джессика Мендерс начала метаться по комнате, как раненый зверь в клетке, она заламывала руки, бросала красноречивые взоры на Лестрейнджа, маячила пред глазами. Да, разумеется, волшебник начал понимать в чем дело. И сказанное в шутку приняло совсем иной оборот. А раздражающая его девчонка маячила пред глазами, как белый флаг посреди поля боя. Этой неприятности ему только не хватало для полного счастья, только-только жизнь начала налаживаться после тех трагических событий. А теперь еще эта ведьмочка… Плохо дело, плохо. Какой Мерлин ее угораздил влюбиться в него, в Рудольфуса?! Он же этого не добивался, а теперь еще и слезы утирать придется. Размышляя так, Лестрейндж взглянул на блондинку, которая продолжала ходить кругами. Щеки ее заалели, в прекрасных глазах стояли слезы, волосы растрепались и теперь стояли светлым облаком, грудь вздымалась над тугим корсажем, который наверняка мешал дышать. Можно конечно расслабить пару белых ленточек, расцепить пару крючков, чтобы девчонка могла хотя бы вздохнуть. Но для этого надо расстегнуть платье… «Рудольфус!» — одернул себя Пожиратель, нервно вздохнув. Джессика Мендерс красива, это отрицать нельзя. И она любит его, хотя и не говорила этого, вполне возможно, что Лестрейндж не так понял, но Джессика Мендерс заговорила, разбив его робкую иллюзию: — Да, Мерлин и Моргана, да, я, кажется, влюблена, — блондинка нервно рассмеялась, став совсем невменяемой. Блэки отдыхают. — Я не понимаю, как это произошло, но вы понравились мне, как только я вас увидела на пороге нашего поместья! — вскрикнула мисс Мендерс, всхлипнув. Рудольфус все-таки, превозмогая боль, потер пальцами виски. Он живо представил, как красочно выглядел, чтобы глупая девочка влюбилась в него. Черная мантия в пол, глубокий капюшон, на улице льет дождь, а волшебник ко всему прочему Пожиратель Смерти, который мало того разнес полдома Бомбардой, так еще чуть не приложил юную хозяйку поместья вторым Непростительным… Любая девушка бы влюбилась. Да. — Со мной это впервые, все свои семнадцать лет я не испытывала подобные чувства. Видит Мерлин, все, что говорят о любви — ложь! сначала я ждала с вами встречи, потом душа моя начала гореть, а после я уже не вменяла гласу разума, пример тому произошедшее в библиотеке, — девушка нервно хихикнула, Рудольфус же был мрачнее тучи. Прекрасно! Конечно, вполне возможно, в библиотеке он все не так понял. НО если ему не изменяла память, Лестрейндж едва не надругался над ней, конечно она рыдала, просила отпустить, весьма натурально всхлипывала, а потом после этого поцеловала. Да, нужно целителей из Св.Мунго вызвать. Пусть они приедут и заберут эту ненормальную, а заодно и Руди нервы подлечат. Пока Рудольфус медленно сходил с ума, Джессика Мендерс неожиданно подлетела к нему и плюхнулась пред ним на колени, сжав теплыми пальчиками его здоровую руку, после чего обратила на него полубезумный взор. Мужчина оторопел. — Я люблю вас, мистер Лестрейндж, не отвергайте меня, — жалко проныла она, всхлипывая. — Возможно, я кажусь вам легкомысленной дурой, — в перерыве между всхлипами разобрал Пожиратель. Да, определенно дура… Воспринимает все так остро и принимает это за сильные чувства. — Но я не могу иначе, когда вы рядом… Видит Мерлин, для этого его присутствие необязательно. Девчонка определенно тронулась умом. Похоже, у Мендерсов тоже Блэки наследили. Ведьма продолжала плакать, сидя на полу и сжимая руку Пожирателя. Рукав его рубашки уже был мокрым от слез, а Джесс и не думала успокаиваться. — Мисс Мендерс, встаньте, — произнес Рудольфус, сжав теплую ладошку своей. — Поверьте мне, это пройдет, а со мной вы себе жизнь испортите, — добавил он тихо, молясь, чтоб она послушалась, иначе пройзойдет то, что он грешным делом подумал. — Уходите, — приказал Лестрейндж. Вопреки его худшим опасениям, Джессика молча встала на ноги и, не глядя на него, поплелась к выходу. Лестрейндж взмахом палочки отворил дверь. Ведьма положила руку на ручку, после чего посмотрела на него заплаканными глазами и вышла в коридор. Едва за ней закрылась дверь, волшебник откинулся на кровать, закрывая глаза. Ну и денек! А что его завтра ждет и подумать страшно…