Господа Лестрейнджи

Норд-Райдинг. Лестрейндж-холл. Июнь 1971 года. Лето 1971 года выдалось на редкость жарким и солнечным даже для мест, где располагался фамильный замок рода Лестрейндж. Днем солнце палило нещадно так, что невозможно было выйти на улицу. А благодаря влажности, которая повысилась после ночных дождей, жизнь волшебников стала боле невыносимой. Обитатели древнего поместья прятались под сводами Лестрейндж-холла. После жаркого дня, непременно следовал теплый вечер и прохладная ночь. Это, пожалуй, не могло не радовать. В жару в огромном замке было прохладно так, что иногда ночью приходилось топить камины. — Maman, papan, heureuse de vous voir, — произнесла леди Лестрейндж, спускаясь по главной лестнице в коридор замка. Следом за ней шел Рудольфус Лестрейндж — ее супруг. — Мы тоже рады видеть Вас, — ответил приветствием на радушный прием хозяйки Лестрейндж-Холла Сигнус Блэк — отец молодой женщины, что спустилась к нему на встречу. Рядом с ним, поправляя легкое платье с желтыми кружевами и открытыми рукавами стояла его супруга — леди Друэлла Блэк. Это была миловидная блондинка сорока лет с округлой, но не полной фигурой. Она была среднего, на ее круглое лицо с голубыми глазами время не сильно наложило свой отпечаток. Чета Блэк прибыла не одна: в стороне нервно сжимая в руках свою маленькую сумочку, из которой виднелся край учебника, стояла в зеленом сарафане с рукавами — фонариками Андромеда, весь вид которой был какой-то болезненный, испуганный. Девушке в августе должно было быть восемнадцать лет, но она не выглядела на свой прекрасный возраст. Темно-русые волосы были собраны в обычный высокий хвост, который спускался до ее талии, светло-карие глаза боязливо бегали из стороны в сторону, словно боясь на что-то наткнуться. Рядом с ней ее младшая сестра выглядела поистине великолепно: Нарциссе Блэк в апреле-месяце исполнилось шестнадцать, и она похорошела настолько, что уже почти перестала напоминать наивного ребенка. О том, что пред вами ребенок, могло сказать лишь невинное выражение лица, голубые глаза, в которых плескалось счастье и нежно-кремовое платье с нетугим корсажем. Волосы цвета расплавленного золота были заколоты гребнями. Завидев старшую сестру, мисс Блэк искренне улыбнулась, в то время, как ее сестра вздрогнула. — День добрый, сэр Блэк, леди Блэк, мы рады видеть вас в Лестрейндж-холле, — произнес негромко, но четко наследник Фергуса Лестрейнджа, подходя вместе с женой, которая шуршала юбками зеленого платья, к родственникам. — Взаимно, Рудольфус, взаимно, — изрек Блэк, оглядев с ног до головы зятя. — Позвольте спросить, где ваш отец? — вопросил он. — Отец отбыл вместе с Повелителем по важным делам, — пояснил Лестрейндж. — Они прибудут только через час, прошу пройти в гостиную, — добавил он секундой позже, заметив, что Блэк хочет что-то спросить. Процессия двинулась в сторону семейной гостиной, что располагалась на первом этаже. Комната была просторной и светлой. Светло-синие обои отлично гармонировали с портьерами, на полу лежал дорогой турецкий ковер, камин был потушен, а источником света являлись три окна — настолько гостиная была огромной. Сестры Блэк заняли диванчик у камина. Сэр Блэк и леди Блэк сели рядом на второй диванчик, а Рудольфус разместился в кресле рядом. Пред камином помимо кресел и диванов стоял кофейный столик. — Цисси, ты так изменилась за учебный год, выросла, похорошела, теперь Люциус точно никуда не денется, — изрекла, взяв младшую сестру за руку, Беллатрикс, заставив ее залиться румянцем. — Не смущай Нарциссу, Белла, — произнесла Друэлла. Рудольфус Лестрейндж лишь улыбнулся. Как хорошо, что они в семейной обстановке. Только при близких людях можно позволить себе подобные вольности. Молодой человек наблюдал за супругой, как и Блэки. Белла некоторое время разглядывала младшую сестру, которая была для нее что-то вроде горячо-любимой куклы, которую можно наряжать. Затем Леди Лестрейндж сухо поприветствовала вторую сестру — Меду. Девушка судорожно вздохнула, когда губы Беллы озарила улыбка. — Руди, интересно, где же наш жених? — спросила она, сузив черные глаза. — Басти, а Басти? — звонко пропела она, улыбаясь. — Ну же Рабастан! В этот момент будто по команде в гостиную зашел младший из братьев неторопливым шагом. За прошедшее время Лестрейндж мало изменился, ну разве что волосы были собраны в хвост, а не торчали вихрами. Верхние пуговицы его светло-зеленой рубашки были расстегнуты, рукава Басти закатал по локоть, спасаясь от жары так, что была видна Темная Метка. — Добрый день, уважаемые гости, — произнес молодой человек учтиво и размеренным шагом пересек гостиную и, подойдя к диванчику, на котором сидели девушки, оперся рукой об его спинку, находясь прямо за спиной Андромеды, которая все подобралась, готовясь вскочить. — Добрый день, Рабастан, — сказал Сигнус Блэк. Рабастан ответил ему улыбкой и, обойдя диванчики, сел в свободное кресло рядом с братом. Рудольфус, вызвав домовика, приказал ему принести чаю. Эльф поспешил исполнять приказ. От старшего из братьев не укрылось с какой приторной нежностью смотрел его брат на невесту. Все бы нечего, но взгляд его казался больно сахарным, слишком сладким. На деле Басти чуть ли не Авадами метался, в первую очередь мечтая умертвить мисс Блэк, чтоб проблем не было. Эльф принес чай и исчез. Молодые люди взяли по чашке. — Честно сказать, Басти, я ожидала, что ты сбежишь, — произнесла Белла, отпивая напиток. Рабастан сдержанно улыбнулся, взглянув влюбленными глазками на Андромеду. Девушка побелела. — Как можно, Беллс, твоя сестра для меня выше всяких наград, — проговорил он воодушевленно, ухмыляясь. Волшебник отпил чаю. Блэки улыбнулись. Было ясно, что она рады слышать подобное во второй раз. — Жду не дождусь нашей свадьбы, а ты что думаешь Андромеда? Ты же любишь меня? — спросил он, сузив черные глаза. Рудольфус тихо хмыкнул. меду будто Секо ударило. Глаза широко распахнулись, лицо побледнело. — Мы после свадьбы уедем в медовый месяц, сначала в Париж, ты была в Париже? Видимо нет, уверен тебе понравится там, потом в Германию на место силы, В Египте нас будет ждать Алид, смотритель поместья, потом мы проведем неделю на острове в Атлантическом океане. Представь, только ты и я, а по возвращению в Англию, у тебя будет все, что только пожелаешь, любовь моя. Мы поживем отдельно, отец уже готовит поместье на берегу огромного озера, природа там великолепная, а спустя пару лет у нас родится сын, а может и два, Меда, ты девочку хочешь? — спросил Рабастан, кинув влюбленный взор на мисс Блэк, которая чуть ли не плакала. Ее верхняя губа вздрагивала, а глаз правый немного дергался. Что ж, Рудольфусу пришлось признать, что план Рабастана прекрасно работает. Он сменил гнев на милость, отца просить бессмысленно, непонятно, почему Сигнус и Фергус так вцепились в друг друга, вроде как Рудольфус и Белла обручены, что еще нужно? Басти решил действовать радикально, быть хорошим женихом в надежде на то, что Андромеда в ужасе сбежит.

***

Самые разнообразные звуки доносились отовсюду. У балкона играл нанятый оркестр, вокруг которого столпились благородные волшебники, внимающие в себя звуки чудесной музыки. У столиков с закусками и десертами стояли юные девушки, которые только-только вышли в высший свет. Они увлеченно о чем-то переговаривались, тихо хихикали, даже не пытаясь подавить свой смех, поскольку еще не впитали в себя все нормы приличия. Юные чародеи налегали на первое в своей жизни спиртное, стараясь держаться недалеко от прелестниц и обхаживая их с бокалами вина, шампанского или огневиски. Знатные лорды вели беседу о политике, о финансах и грядущей войне, в то время как первые две темы были заезженными, а о третей почти никто не знал. Весь этот водоворот шума, ярких нарядов и перьев, кружащих по залу пар, а так же бессилие что-либо изменить заставляло Рабастана Лестрейнджа сухо поджимать губы и скрипеть от досады зубами. Молодой человек вообще ничего не ел с начала этого пресловутого бала, кусок в горло не лез. К тому же стакан выпитого огневиски давал о себе знать тупой, едва заметной болью в висках, которые сдавливало. В любой другой ситуации Лестрейндж бы только подивился, стакан виски — не та доза, которая способна свалить его с ног. Но только не сегодня, учитывая то, что все в этом зале, можно сказать, празднуют окончание его счастливой холостой жизни и свободы. Басти сидел у одного из столиков в дальнем углу у колонны, обвитой цветами. Мимо него проносились счастливые пары, смеющиеся девушки глядели с любовью на кавалеров, юноши улыбались своим избранницам. Может, возможно, он бы тоже улыбался, если бы не одно «но»… Его избранницей была Андромеда Блэк. В добавок ко всему отец не дал ему выбора, хотя он всегда прислушивается к сыновьям. Видите ли только мисс Блэк будет способна выбить из него всю дурь в виде любви к приключениям, алкоголю, красивым девушкам и гулянкам. Да, Рабастан был ветреным волшебником. Его кредо: «Жить нужно так, чтоб тебя вспоминали с ухмылкой» или же «Живи, чтобы плохо было другим, а тебе весело» — звучит, конечно, эгоистично, но работает. Фергус Лестрейндж и сам не заметил, как упустил младшего сына. В старшем он видео наследника и относился к нему со всей строгостью, а Рабастан был, и остался для него маленьким мальчишкой, который однажды пририсовал одному портрету рога и хвост черта. Мистер Лестрейндж до сих пор скрипел зубами, вспоминая монолог отца о его глупости и распущенности, а манеры вообще шокировали сэра Лестрейнджа. Он сказал, что Рабастан ветреный, что он последняя надежда рода. На реплику Басти, что тот сам волен выбирать себе супругу, сэр Лестрейндж ответил улыбкой и словами: «Конечно, волен, но только после меня. Приведешь в дом такую же гуляку, как и ты и все пропало. Мне нужна скромная, умная, приличная девушка, а не блудница с замашками алкоголика. Андромеда Блэк тебе подойдет, она исправит тебя ». Лестрейндж кисло улыбнулся воспоминаниям. «Андромеда Блэк тебе подойдет, она исправит тебя» — звоном стояло в голове колдуна. «Ее саму нужно исправлять! Якшается с грязью, постоянно читает, нигде не появляется. Серая мышь. Жалкое зрелище, хоть и миловидное, — думал молодой человек, — о, Мерлин, пусть только опозорит меня, пожалеет, что на свет родилась. И дата моей казни назначена. Мерлин, у меня всего две недели! Две! А ее милости с Тонксом чего стоят? Всегда хотелось послать в него крепкое проклятье, вроде того темного, которое распутывает кишечник, опутывает им внутренние органы, заставляет жертву захлебываться собственной кровью. Жаль я его в школе не убил, а стоило, едва Белла вышла за порог Хогвартса, этот грязнокровка начал виться вокруг ее сестренки. Жаль я ему во время случайной стычки только мантию сжег, хотя у этого нищеброда она, скорее всего, была единственная» — размышлял Рабастан, не замечая, как у него в душе поднимается какое-то досле незнакомое чувство. Это, конечно же, не ревность. Как он и сам говорил: «Есть ревность, есть любовь», а в этой ситуации о подобном речи быть не может. Есть только эгоистичное чувство, похожее на то, которое было когда-то в детстве, когда его любимую игрушку отдавали другому мальчику, а у него, Рабастана, появлялось желание отнять ее любой ценой. Собственность. Кукла. Не больше. В его скрытой за маской веселья, пижонства темной душе поднималось пламя из злобы и ненависти, ядовитые пары этого пламени отравляли разум, превращая улыбчивого волшебника в иного человека, который страшен, по-настоящему страшен. И видит Мерлин, будет просто отлично, если никто из людей не узнает об этом. Рабастан сам не заметил, как взял с одного из подносов, которые носили эльфы, стакан красного вина, как залпом опустошил его до дна. Он ничего не чувствовал. Волшебник был погружен в свои глубокие и отнюдь не светлые думы. Вкуса у вина не было. Лестрейндж сжал хрусталь, сузив глаза. В этот момент в зал вошла Андромеда, которая, нервно сминая юбку бежевого платья с золотистыми кружевами на корсаже и подоле, огляделась, кого-то ища. Взгляд у нее был потерянный. Глаза будто бы искали спасительный выход, бедняжка была бледна, несмотря на духоту. Мисс Блэк, увидев отца, обрадовано улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой. Девушка, все еще заламывая руки, подошла к отцу и матери, которые что-то терпеливо объясняли Нарциссе. Блэки переглянулись, взглянули на дочерей, Нарцисса, улыбнувшись отошла к какой-то блондинке, лицо которой Басти было знакомо, хотя он и не помнил ее имени. «Как ее там Рози, Поли, Натали?» — подумал он, возвращая внимание к Андромеде. На сей раз прелестницы его мало интересовали. Лестрейндж глядел на невесту, которая запинаясь, трясясь что-то говорила. — Не можешь налюбоваться на даму сердца? — послышался рядом спокойный, ленивый голос Люциуса Малфоя, который в свойственной ему манере растягивал гласные. В его вопросе скользила насмешка. Малфой подошел незаметно. — Понимаю тебя, — подхватил Магнус Нотт, ухмыльнувшись. — Девчонка-то ничего, — добавил он, прищурив глаза. Малфой, поправив белый сюртук, улыбнулся Нарциссе Блэк. — Хочешь, забирай, — бросил Басти, вставая со своего места, чтобы выйти на улицу. — Ты сам не свой, в чем дело? — вопросил блондин. — У меня через полмесяца семейная жизнь, где повод для радости? — флегматично повел плечами волшебник, остановившись, чтобы взглянуть на Малфоя. Во взгляде черных глаз скользила лишь одна фраза «Ты — идиот». После этого Лестрйендж вышел из зала, направляясь на улицу. По пути он встретил брата, который хотел его о чем-то спросить, но Лестрейндж лишь поднял руку, давая понять, что он занят. Рудольфус проводил его удивленным взором и продолжил свой путь. Рудольфус говорил с Диланом на улице. Этот молодой человек был однокурсником Руди и они в школьные годы были невероятно дружны. Вместе влипали в неприятности, вместе с них выбирались. Волшебники работали в одном Отделе по контролю за артефактами. Дил рассказал Лестрейнджу о древней книге, которую должны были выставить на аукцион. Книги такого рода редко встречаются в продаже. Рудольфус, который был жаден до знаний, заинтересовался и узнал дату аукциона. После беседы Лестрейндж решил вернуться к гостям, обдумывая интересное предложение. Почти у входа он столкнулся с братом, который выглядел немного странно, даже безумно. Едва он хотел спросить что не так, Басти отмахнулся и засеменил в парк. Рудольфус некоторое время молча смотрел ему в след, Рабастан ослабил шейный платок, откинул назад черные пряди, расстегнул мантию. Лестрейндж подошел к фонтану, ч то был в центре дворика, и опустил в него руку. Там и тут у деревьев стояли многочисленные гости, никто не обращал на него внимания. Рудольфус продолжил путь. Он решил зайти в бильярдную, надеясь что там пусто. Ему хотелось немного освежится, выпить, а идти в шумный зал особого желания не было. Волшебник быстро пересек коридор, в котором вела беседу группка школьников, поднялся на третий этаж. Рудольфус наконец дошел до нужного места. Войдя в бильярдную, Лестрейндж огляделся. В большой комнате было пусто в камин давно потух, а источниками света являлись свечи, которые, как обычно, плыли в воздухе под потолком. Он пересек комнату, обошел стол, дойдя наконец до заветного ящичка, где отец хранил коллекционное огневиски, открыв шкафчик, Рудольфус вытащил охлажденную бутыль, на которую были наложены чары, и стакан. Плеснув янтарную жидкость буквально на пару пальцев, он со вздохом оглядел помещение и только сейчас заметил, что дверь на балкон отворена. Им овладело жуткое любопытство, кто решил уединится во время приема здесь? Одолеваемый любопытством, волшебник немного пригубил напиток и даже не почувствовав вкуса вышел на балкончик. У самых перил, сомкнув руки в замок стояла, склонив голову девушка. Ее он не сразу узнал. Некоторое время ведьма не замечала чужого присутствия. Она была розовом платье, состоящем сплошь из оборочек и рюш. Волосы были распущены и струились каскадом до талии. Услышав звук его шагов ведьма обернулась и некоторое время они стояли молча, просто глядя друг на друга. Пред Рудольфусом стояла Джессика Мендерс, причем девушка, будто бы не узнавала его. Спустя где-то минуту мисс Мендерс пошатнулась и сделала судорожный вдох, будто воздух разом выбили из ее легких, а голова просветилась. Только сейчас Рудольфус заметил, что шнуровка корсажа платья немного ослаблена, а волосы растрепаны и кое-где вьются. Насколько он помнил, когда прибыли Мендерсы у нее была прическа — высокий пучок, украшенный косой и белой лентой. Сейчас же лента валялась недалеко от дверей. Рудольфус прошествовал к перилам, замечая, что девчонка не сводит с него глаз. Лестрейндж опустошил остатки огневиски. Горло привычно обожгло, в носу закололо, а пред глазами на некоторое время появился туман. — Мисс Мендерс, почему вы одни, искали уединения? — быстро спросил Рудольфус, поставив стакан на перила и взглянув на Мендерс. Девчонка сделала еще один вздох. — Я искала отца, но, заблудившись, вышла сюда, — пояснила девушка. — Правда здесь красиво? — спросила она, закусив губу и посмотрев в небо. Рудольфус взглянул на нее и замер. Девушка запрокинула голову и с улыбкой смотрела ввысь, на звезды, которых в летнем небе было миллионы. Но звезды Лестрейнджа не волновали, он против воли задержал взгляд на тонкой белой шейке девушки, взгляд его скользнул на ключицы, затем на бьющуюся жилку на шее, потом вдоль хрупкого тела и задержался на груди. Корсет приподнимал ее прелести, Лестрейндж отчетливо видел розово-белые ленточки с кружевами, завязанные в бантики. В этот момент теплый ветерок раздул волосы колдуньи, и белокурая прядь, похожая на шелковые нити, коснулась его щеки, заставив Руди вздрогнуть. Обоняние Пожирателя смерти явственно уловило до боли знакомый запах, который заставлял его кровь кипеть, сердце биться чаще, но в то же время он казался чужим, далеким и неуместным с образом этой девушки. Поняв, что уже около минуты молчит и не отвечает на вопрос этой соплячки, Лестрейндж невнятно отозвался: — Да, красиво, — Джессика Мендерс, склонив голову вправо, бросила на него беглый взгляд, после чего вернула свое внимания к звездам. В этот момент в небе мелькнул маленький лучик, похожий на шелковую ниточку, затем еще один. Джесс, отчего-то улыбнувшись, закрыла глаза и с улыбкой на глазах что-то про себя прошептала. Когда она открыла глаза, Рудольфус невольно отметил, что видок у нее более чем счастливый, на ее щеках расцвел румянец, в глазах плясали радостный искорки, малиновые губы были изогнуты в улыбке. — Что это вы делала? — спросил Лестрейндж, сузив глаза. — Отец говорит, что, когда падают звезды, нужно загадывать желание, и она обязательно сбудется, — произнесла девушка. Не, ну что за глупости? Инфералу ясно, что это идиотизм, звезды не могут исполнять желание, тем более падающие. Поняв о чем думает Лестрейндж, девушка пояснила: — Главное верить, а я верю, — мисс Мендерс посмотрела вновь на него, улыбаясь. — Что вы загадали? — неожиданно для самого себя вопросил Рудольфус, даже не подумав о смысле слов. — Говорить нельзя, иначе не сбудется, — блондинка продолжала смотреть в небо. « Какая наивность, главное верить. Да уж…» — подумал Лестрейндж. в этот момент ветерок вновь раздул светлые пряди. Запах духов вскружил голову, а взгляд вновь задержался на вырезе платье. Джесс откинула волосы назад, чтоб они не лезли в лицо. Рудольфус чувствовал, что сердце его резко уходит в пятки, проваливаясь. Дыхание сбилось, а разум затуманился, скорее всего подействовало спиртное, усталость и еще что-то, что он отрицал. Лестрейндж резко сделал шаг вперед и, воспользовавшись тем, что ведьма смотрела в небо, положил руку на ее талию, заставив девчонку вздрогнуть. В следующий миг он, глядя в обескураженные голубые глаза накрыл нежные уста своими губами для этого пришлось наклонится, ведьма была на голову его ниже. Время замерло, в голове кружились сотни мыслей, каждое слово начиналось с середины или с конца, где-то послышался хлопок, начали пускать салют. Все это сливалось в мелодию безумия. Лестрейндж вообще мало что понимал теперь, он лишь сильнее прижал девчонку к себе, правой рукой волшебник провел по спине ведьмы, а левой сжал скулы, заставив приоткрыть ротик. Углубив поцелуй, Рудольфус окончательно лишился рассудка. Вдалеке слышался гром салюта, его волосы, зачесанные назад трепал поднимающийся ветер, а он все сжимал в своих объятьях мисс Мендерс, которая, к слову, обвила тонкими ручками его шею и не думала отстраниться, хотя приличная леди никогда не уединяется с мужчиной. Рудольфус же тонул в этом знакомом, но неуместном запахе, в этой страсти, которую, наверное, вызвало огневиски и давнее желание. Он не думал о последствиях своего поступка, не думал, что их могут застать в этом положении. Воздуха не хватало, оторвавшись от губ, волшебник сделал большой вдох. Свежий воздух и ветер более менее отрезвили его. Он рвано дышал, все еще обнимая Джесс. Спицы корсета наверняка причиняли ей боль, но девушка молчала, спрятав покрасневшее лицо в складках его мантии. — Желание сбылось, — донеслось до его уха слабое лепетание. — Что-что? — переспросил Рудольфус, проведя рукой по светлым, похожим на нити шелка, волосам. — Мое желание сбылось, звезды исполняют мечты, — более четко произнесла она, подняв голову и заглянув в его глаза. В выразительных глазах было немое обожание. Лестрейндж улыбнулся. Ребенок. Наивный ребенок. Но что он мог ей сказать? Вместо слов Пожиратель Смерти вновь наклонился к ней, повинуясь секундному желанию и оставляя легкий поцелую на нежных губах. — Надо идти, вас, должно быть, хватились, — отстраняясь, пояснил волшебник. Мендерс кивнула и еще сильней покраснела. «Ну что за недоразумение?» — подумал Рудольфус. — Я выйду первым, а вы приведите себя в порядок, — сказав это, Лестрейндж поднял белую ленточку, что валялась у дверей. Сжав шелк в кулаке, он подошел к волшебнице и взяв ее за руку, вложил ленточку в ее кулачок. Джесс посмотрела на свою ладонь, затем на Рудольфуса, который, секунду помедлив, ушел. Выходя из бильярдной он услышал тихое хихиканье. «Девчонка-то с ума сходит, — с ухмылкой подумал Лестрейндж, выходя в коридор, — мне, в принципе, тоже не далеко до этого состояния»… Лестрейндж уже спускался на первый этаж, желая отправится в свой кабинет. «Где ж я так устал?» — пронеслось у него в голове. Рудольфус столкнулся на лестнице с дамой преклонных лет с перьями в платье. Женщина, сузив глаза, оглядела его и молча покачала головой. Лестрейндж нервно улыбнулся ей, вышло плохо. Светская матрона продолжила путь, а Пожиратель Смерти лишь покачал головой, также как и эта дама несколько секунд назад. Должно быть вид у него был неподобающим. Еще бы волосы наверняка растрепаны, мантия помята, как бы отцу не попасться в таком виде… Ну как говориться только помяни, так он тут как тут. Уже со следующего поворота волшебник столкнулся с отцом. Сэр Лестрейндж был взволнован. Он задумчиво оглядел сына, затем, прищурив черные глаза, взглянул в его очи, у Рудольфуса вновь появилось ощущение, что отец знает все-все-все. Особенно о Джесс. Так было всегда, Фергус Лестрейндж буквально видел окружающих насквозь. — Мерлин, где это ты был, что за вид? — вопросил Фергус, окинув еще раз сына взглядом. У Рудольфуса появилось то же чувство, что и когда он разбил любимую вазу леди Идрис. — Прошу прощения, отец, такого больше не повторится, я немного посидел пред камином и не заметил, как задремал, — пояснил Рудольфус, грамотно скормив ложь сэру Лестрейнджу. — Рабастана не видел? — Фергус поправил свою мантию. — Нет, сэр. — А Блэков? Необходимо кое-что обсудить с Сигнусом, а его и след простыл, — Фергус Лестрейндж огляделся. — Нет, сэр, я их не видел, — проинформировал родителя Рудольфус. — Благодарю за помощь, — хмыкнул сэр Лестрейндж и продолжил свой путь. Рудольфус лишь удивленно посмотрел ему вслед. Действительно, куда могли пропасть Блэки? Молодой человек предпочел не забивать себе голову и отправился в свои покои. Войдя в кабинет и заперев входную дверь, волшебник стянул с себя объемную мантию и кинул ее на спинку дивана, то же проделал и с узким неудобным сюртуком, оставшись в рубашке и брюках. Расположившись на диванчике пред камином, он взглянул на огонь. Почему-то появилась смертельная усталость, он даже осенью прошлого года так себя не чувствовал, после тех-то событий. Волшебник успокаивал себя тем, что это вот-вот закончится, война даже обойдется малой кровью. Абраксас Малфой и Сигнус Блэк к примеру с 1967 года опутывают кресло Министра магии и его приближенных паутиной лжи.И весьма успешно, надо сказать. Очень скоро почва будет готова, и что-то подсказывало Лестрейнджу, что проблем у министра будет предостаточно, а в обществе произойдет резонанс, который склонит чашу весов в сторону Пожирателей Смерти, но пока единственное, что они делали — ждали и устраивали акции устрашения. Магглорожденные бегут в ужасе из страны, пытаясь спасти свои никчемные жизни. Те, кто посмелей записываются в ополчение, пытаясь противостоять могучей силе, но тоже боятся. Все, у кого кровь хоть чуть-чуть грязна содрогаются от одного только названия «Пожиратели Смерти». Пожалуй очень скоро для волшебного мира наступит новое время, время без грязнокровок… Размышляя о судьбах мира и о грядущем, Рудольфус сам не заметил как веки его потяжелели, он казалось, прикрыл глаза лишь на одну секунду, чтоб вздохнуть, но куда там. Усталость давала о себе знать болью в висках, в добавок ко всему старая травма колена немного ныла. Он сначала откинулся на спинку дивана, запрокинув назад голову, а затем и лег, скользнув на подушки. Сон его был беспокойным, ощущение дискомфорта не покидало волшебника, но он не желал открывать глаза. Уже глубокой ночью, когда Руди видел седьмой сон, откуда-то начал доносится странный стук. Сначала он был едва различим, но затем усиливался и будто бы приближался, становясь невыносимым и неприятным, раздражающим. Лестрейндж, не контролируя себя, зарычал. «Да кто там?!» — плохо соображая подумал Рудольфус, приоткрыв глаза. Сначала он тупо смотрел на почти потухший камин, пытаясь понять, где он, выходило плохо. Волшебник пытался сфокусировать взгляд, выходило плохо, голова болела. Обведя нетвердым взором комнату, Рудольфус вспомнил, как развалившись на диванчике, благополучно уснул, даже не добравшись до кровати. Стук становился еще более громким. Лестрейндж вытащил из кармана мантии волшебную палочку и отворил дверь, даже не вставая с дивана. Она в тот же миг была будто бы выбита, ударившись о стену, а в комнату влетела взбешенная Беллатрикс, облаченная в домашнее зеленое платье, молодая женщина застегивала правой рукой верхние крючки платья, черная мантия Пожирателя Смерти была перекинута через локоть левой руки, в которой она держала и серебряную полумаску. Хуже всего был не ее внешний вид (волосы взлохмачены из-за сна, под глазами синяки), а ее взор, убивающий холодный, между бровями Беллатрикс легла складка, вокруг все искрилось от плохо контролируемой стихийной магии.