Господа Лестрейнджи

***

Лестрейндж шел следом за супругой в глубь замка по длинным плохо освещенным факелами коридорам, буквально чувствуя, как Мендерс смотрит ему в спину. Они, не говоря ни слова, поднялись на второй этаж, прошли мимо гостиной, где обычно собиралась вся семья и где на стенах раскинулось большое генеалогическое древо дома Лестрейндж. Обогнув мраморные колоны, молодые люди вышли в главный коридор второго этажа замка. Рудольфус был хмур. давно перестал думать о своих переживаниях и о своей жизни, все помыслы Пожирателя сводились к Беллатрикс. Юноша не видел ее лица, поскольку леди Лестрейндж шла на несколько шагов впереди него, ему бы взглянуть ей в глаза и он бы понял все, чем она дышит, чего ждет, а так даже линию поведения не выбрать, хотя их отношения давно перешили в более менее размеренные и спокойные, и если в первые месяцы брака они скандалили по поводу и без, то сейчас они стали лучшими друзьями. Лестрейндж привык. Ко всему можно привыкнуть. Но в данный момент он размышлял, что она хочет? Если он пошел следом, а она не остановила его, значит все идет правильно, иначе бы Белла не молчала. Больно не нравилось Руди ее состояние. Пару часов назад она шутила, смеялась, хотя в ее глазах не было и намека не веселье, а сейчас… Сейчас все возвращается на круги своя. Опять эти трудные будни, эти разговоры. — Белла? — окликнул жену Рудольфус. Та не отреагировала. — Что случилось, Беллс? — вопросил он, когда девушка остановилась напротив двери в свои покои. В Лестрейндж-холле так заведено: у каждого члена семьи в распоряжении свои две комнаты и ванная. Комнаты — это спальня и кабинет, где Лестрейндж или гость этого семейства может решать проблемы, сидя у камина или же принимать гостей и членов семьи. Двери же в Холле зачарованы так, что появляются по желанию хозяина покоев и ведут сразу в нужную комнату. Если хозяин хочет оказаться непосредственно в спальне, то дверь ведет в спальню, если в кабинет, то в кабинет. Но в спальню может пройти только Лестрейндж, остальные — только в кабинет, кроме целителей разумеется. В прошлый раз Лестрейндж был в спальне жены, так как она его ждала. Беллатрикс остановилась, взмахнула волшебной палочкой, которая за долю секунды появилась в изящной руке, и дверь без скрипа отворилась, пропуская хозяйку внутрь комнат. Белла взглянула на мужа, после чего зашла в комнаты. Лестрейндж пошел за ней. Едва он переступил порог, дверь с хлопком закрылась за его спиной. Руди огляделся. Они были в кабинете Беллы — это точно, так как слева от Лестрейнджа был камин из белого камня, выполненный в форме головы дракона, по которому ползли змеи, в пасти дракона пылал яркий огонь. Перед камином стояли два белых кресла и чайный прозрачный столик. Над камином висели старинные часы. На стенах, обклеенных темно-зелеными обоями, висели пейзажи. Справа от Лестрейнджа высились книжные стеллажи, буквально ломившиеся от тяжелых фолиантов, и еще одно кресло. В глубине комнаты, у окна, стоял письменный стол, пустой, если не считать чернильницу и свиток пергамента, и массивное кресло с обивкой из драконьей кожи. Леди Лестрейндж, все так же не оборачиваясь, прошла вглубь комнаты и оперлась о свой стол, опустив голову. Рудольфус подошел ближе, встав за спиной жены. — Белла, — позвал он ее, нерешительно положив руки на ее подрагивающие плечи. Девушка не отреагировала. Лестрейндж напрягся. Он был готов ко всему: от истерики до улыбки, он привык. — Рудольфус, — Беллатрикс наконец подняла голову, глядя в не зашторенное окно, за которым глубокую ночь разгонял свет полной луны. — Да, Беллс, — отозвался молодой человек. — Что ты чувствуешь? — спросила девушка, резко развернувшись. Лестрейндж убрал руки за спину. Ее взгляд прошелся по его лицу. Что он чувствует? Тревогу… — Тревогу, — ответил Пожиратель Смерти. Он смотрел в любимые черные глаза, которые ничего не выражали, ни боли, ни слез — вообще ничего, там просто была пустота, леденящая душу. — Не то, — прервала его Белла. — Что ты чувствовал, когда я была с Ним? — спросила она, повергая Руди в шок. Она говорит о… Что он чувствовал? — Боль, сердце разрывалось каждый раз, когда я видел тебя, мир рушился, падая на меня, желая сломать, но потом, ...— Лестрейндж прервался, взглянув на Беллу, которая внимательно его слушала. — Что потом? — спросила леди Лестрейндж. — Потом я смирился со своим положением. Я видел твое счастье, твои глаза, видел Милорда... Мерлин и Моргана, ты бы видела, как его губы трогала едва заметная ухмылка , когда кто-нибудь хвалил тебя после рейда или же рассказывал о тебе в детстве, я просто смирился, понимая, что не смогу дать тебе тот мир, о котором ты мечтала, я был хуже него, — Лестрейндж прервал свой рассказ, смотря ей в глаза, в которых на секунду промелькнула боль. Он напомнил ей о тех днях. — Белла, — молодой человек хотел дотронуться до волшебницы, но та отшатнулась. — Не надо, — проговорила леди. — А убить, убить не хотел его? — Нет, — честно ответил Рудолфьус. — Он Лорд, он повелитель, он господин, а я его слуга, тем более Темный Лорд лучший друг отца, а у него почти никого нет. — А меня, чтобы я никому не досталась? — Белла изогнула бровь домиком. Она издевается?! Для него ужасна одна мысль, что кто-то может причинить леди Лестрейндж боль, а что уж говорить о таком?! — Нет, Беллатрикс, я люблю тебя, поэтому отошел в сторону, зачем вам мешать, но я знал, что когда-нибудь… — Рудольфус осекся, замерев. Стоп. — Когда-нибудь — что? — Вы расстанетесь, — вздохнул Пожиратель. Белла смотрела ему прямо в глаза, тяжело дыша, ее дыхание сбивалось. — Ты ждал этого, ты знал, что когда-нибудь все закончится, что я ему надоем? — спросила волшебница, отойдя от Рудольфуса на доброе расстояние. — Да, — честно ответил юноша. — Значит, смотря мне в глаза и выслуживаясь пред Лордом, ты мечтал о том, чтобы мы расстались? Чтобы мой мир рухнул? Чтобы я стала ненужной игрушкой?— Белла говорила это так, будто данная ситуация ее совсем не касалась, будто речь идет совершенно о другой девушке, а она так, мимо проходила. Ни единая черточка на ее прекрасном лице не дрогнула, а глаза были пустыми. Беллатрикс сейчас отчетливо напоминала Руди потерявшую все старуху, которая ненавидит этот бренный мир, не хочет жить и чувствует смертельную усталость, она, будто бы случайно, каким-то чудом вырвалась из лап смерти и безумия, но глядя на леди Лестрейндж Рудольфус отчетливо в глубине своей темной души понимал, что прежней Беллы не будет, что наивный ребенок, пусть с садистскими наклонностями, умер в ту ночь, когда предпринял попытку вернуть возлюбленного. Лестрейнджу оставалось лишь поражаться этой метаморфозе: еще утром она плакала, кричала, ее била истерика,а сейчас пред ним ледяная статуя, и ни слез, ни криков, ни стонов. Белла взяла свои эмоции в узду, но видит Мерлин, что ей тяжело держать себя в руках при нем, он всегда видел больше, чем остальные. Именно ему, Рудольфусу, она призналась в своей любви. Как же быстро может измениться человек. — Я не желал этого, да мечтал, чтобы все изменилось, но не такой ценой, мои мечты остались мечтами, — подумав, проговорил Лестрейндж, не сводя с жены взгляда. Лицо Беллы все так же не выражала ничего. — Беллс, чтобы ни случилось, я тебя люблю, всегда буду любить, — Рудолфус сделал шаг навстречу супруге. — Не зарекайся. Я видела, как ты смотрел на эту… Как там ее? — возразила Беллатрикс. — Того гляди, если бы я не пришла, ты бы ее поцеловал,— сказала Белла, ухмыльнувшись, хотя в ее глазах не было ни намека на веселье. Рудольфус ошарашено уставился на девушку:она переводит тему! — Я не думал, — изрек Лестрейндж немного погодя. Белла покачала головой. Молодому человеку подумалось, что Белла уводит разговор в другое русло, желая отвлечься от своих мрачных мыслей. — Ты, мне кажется, не договорила и хотела еще что-то сказать? Да еще к чему эти расспросы? — произнес Ленстрейндж. Да, не к месту, может, было бы лучше, чтобы она перевела тему, но любопытство, которое иногда просыпается в нем, не дало сдержать язык за зубами. Полуулыбка сползла с лица Беллы, и та вновь нахмурилась. — Руди, ты не представляешь, что я видела, — прошептала она хриплым голосом. Лестрейндж изогнул бровь. — Лучше бы я не ходила в библиотеку за книгой по магическому рукоделию для Нарциссы, была бы спокойнее, — Белла покачала головой. — Но Цисси просила, ты же знаешь, как она любит шить и вышивать, а та книга, я ее случайно нашла еще после нашей свадьбы, она принадлежала прежней леди Лестрейндж, Оливии — проговорила ведьма, отвернувшись от мужа. Рудольфус вздохнул. Он плохо помнил свою мать, в воспоминаниях остался размытый образ бывшей леди Лестрейндж, бывшей мисс Малфой. Платиновые волосы, большие серо-зеленые глаза и мягкая улыбка, которая никогда не сходила с ее губ. — Прости, — прошептала волшебница. — Все нормально, продолжай, — успокоил жену Рудольфус. — С трудом найдя книгу, я поспешила обратно в зал приема, как вдруг увидела Его в сопровождении Анны Яксли! — вскрикнула Беллатрикс. — Я спряталась между стеллажами. Они выпили по бокалу вина, эта… Эта старая дева смотрела на него, — Белла прервала свой рассказ в который раз. Она все так же стояла спиной к нему. Даже так Руди заметил, как Белла сжала руки в кулаки. — Не такая уж и старая, она на год старше тебя всего-то, — заметил Лестрейндж. Белла вздрогнула, напрягаясь. Анна Яксли была однокурсницей Рудольфуса, училась, как и все Яксли, на Слизерине, имела богатое приданное и миловидную внешность, но, несмотря на это, все еще ходила в девушках. Анна обладала привлекательной внешностью, но до яркости Алекто ей было далеко, а до классической красоты Беллы, как до небес. Темно-русые завивающиеся волосы, которые она собирала в причудливый хвост или же наспех перевязывала лентой , бледная молочная кожа и довершали портрет юной леди серо-голубые глаза. Вне сомнения Анна была красавицей. — Не в этом суть, — отмахнулась Беллатрикс от его замечания. — Милорд почти не пил в то время, как Яксли опустошила два бокала, спустя некоторое время Повелитель приблизился к ней ближе, чем позволяет этикет, Яксли оступилась, а Милорд придержал ее.— Белла говорила тихим голосом, с каждым словом ее речь становилась все тише и тише. — Я хотела выйти, но мне было страшно, все-таки не хотелось повторить нашу прошлую беседу, но мое сердце будто окаменело, упав в пятки, а пред глазами все поплыло, когда Повелитель начал целовать эту Анну, мне хотелось убежать, провалиться сквозь землю, сделать все, что угодно, но лишь бы не видеть эту картину. Сердце будто бы разрывалось, хотелось умереть, а боль в душе усилилась во много раз, — к концу тирады Беллатрикс резко развернулась, положив руку на сердце и тяжело дыша, взглянула на Рудольфуса. — Мне хотелось выбежать и убить эту дуру, она не достойна его, она не имеет право занимать мое место!— голос Беллы стал жестким и хлестким, в глазах появилась решимость. Отвергнутая женщина способна на многое. Особенно любящая. Особенно Беллатрикс. Рудольфусу стало понятно поведение Беллы, ситуация была ему неприятна, как всегда, но она касалась Беллы, а значит, и его. Интересно, Белла выполнила свое желание? Наверное, пока нет, раз никто не поднял панику. Но в таком состоянии она может сделать все, что угодно. Лучше бы она плакала, однако на лице волшебницы не было ни слез, ни боли, только глаза гневно сверкали в полумраке, а на лицо легла легкая тень ревности. Лестрейндж не знал, какую линию поведения выбрать ему. Если была бы истерика, то можно было бы быть терпеливым другом и любящим человеком, а тут... Ничего. Это пугало Рудольфуса. Чего ждать? — Я сбежала, позорно сбежала, когда он начал ее раздевать. Я гуляла по парку, думала и злилась сама на себя. Почему именно я влюбилась в него? Почему? С самого начала наших отношений он ясно обозначил свою позицию насчет детей, насчет меня. «Никаких детей, Белла, сейчас не время, идет война, да и нужна ли тебе такая обуза? Ты не для дома создана…» — ответил он на мой вопрос касательно семьи, а может я хотела эту обузу? Я слишком много мечтала, а чем чаще ты приукрашиваешь события, тем больнее становится, когда мечты остаются мечтами. Еще он сказал, что я его вещь, игрушка в его постели, красивая кукла, с которой он может делать все, что ему вздумается. Хочет— оденет в самые дорогие шелка, захочет — бросит, сломает. А я, тем не менее, была рядом, веря в то, что смогу стать для него единственной, — Белла задумалась и нахмурилась, понимая, что рассказала слишком много. — Забудь, — шепнула она. — Теперь уходи, уже поздно. — Никто не узнает, слово Лестрейнджа, — прохрипел Руди, отступая назад. Он развернулся и поспешил к выходу, погруженный в свои думы. — Спасибо, Руди, ты хороший друг, — услышал он вслед, закрывая дверь в комнату Беллатрикс.

***

Беллатрикс менялась на глазах, продолжая таять, становясь более спокойной и напоминающей своим поведением и сдержанностью Друэллу Блэк. Она больше не поддавалась эмоциям, не выражая ни капли чувств. Иногда Рудольфусу казалось, что во время последней истерики она выплеснула весь лимит эмоций. Но это было не так. Лестрейндж видел, что супруга горит в персональном аду, мучается, но всеми силами скрывает это. Даже пред Рудольфусом, который всегда видел ее истинное лицо без масок, иногда представала иная Белла. На людях или при Милорде она держалась с достоинством королевы, но вместе с друзьями и однокурсниками была совсем иная девушка. Веселая и жизнерадостная, любящая развлечься и посмеяться. Вот уж три дня полным ходом шла подготовка к рейду. В Лестрейндж-холле то и дело проводились собрания Пожирателей Смерти. В связи с этим многие некоторые волшебники оставались в замке вместе с семьями — это были Малфои, Абраксас координировал действия своего отдела, добывал информацию о защите дома Грюма, о его жизни. Блэки, Орион и Сигнус, живущий в замке вместе с дочерьми, не вылазили из дуэльного зала, от них не отставали братья Лестрейндж, которые, словно фанатики, штудировали древние фолианты по темной магии, закрепляя теорию практикой. Милорд и Фергус Лестрейндж, занимающий в рядах Повелителя почетное место, отрабатывали детали рейда, все должно было быть идеально, без потерь. В общем, жизнь в Лестрейндж-холле кипела: замок то и дело сотрясался от вспышек проклятий и дружеских посиделок в беседках. Рудольфус вот уже три дня уговаривал Беллу не подписывать себе смертный приговор в виде отречения от организации, это банальное самоубийство —Рудольфус понимал, Беллатрикс, как думал Лестрейндж, тоже, она никогда не страдала слабоумием. Но эта хвалебная Блэковская гордость может выйти ей боком. А вдоветь Руди не собирался, поэтому не отставал от Беллы ни на шаг, в свободное время разумеется. В первый день она лишь качала головой с видом колдомедика психиатрического отделения Св. Мунго. Второй день вышел куда более познавательным, чем первый. Рудольфус продолжал гнуть свою линию, все-таки корчиться пред повелителем на роскошном ковре родного дома не очень хотелось, но больше всего он переживал за жену. Белла лишь пожала плечами и опустошила стакан огневиски с мастерством заядлого алкоголика, Долохов и Рабастан позавидовали бы. Лестрейндж никогда не замечал таких наклонностей за своей женой. А вот третий день стал рекордсменом по событиям, в которых побывал Руди с утра пораньше: всю ночь его мучила бессонница, он ворочался в кровати, размышлял о рейде, жизни, Белле, снова о рейде, жизни и Белле и так бесконечное количество раз. К пяти утра ему это надоело и Пожиратель решил прогуляться по замку, или пойти в библиотеку ( всю ночь лил дождь и от красоты парка не осталось и следа). Надев черные брюки, белую рубашку, накинув поверх теплую мантию, все-таки в Лестрейндж-холле было холодновато, обувшись в замшевые туфли и заклятием приведя в порядок растрепанные черные волосы, Лестрейндж вышел в коридор. Рассвет, может, уже наступил, но из-за туч, нависших грузом над замком, его не было видно. Достаточно темный коридор, в котором находились его покои, освещался двумя факелами, вставленных в держатели в виде змей. Первый факел был недалеко от входа в покои Беллатрикс (Белла еще в начале их супружеской жизни выразила мысль, что ей не особо хочется видеть по утрам кислую мину мужа, но все же негоже супругам жить далеко друг от друга), а второй — у лестницы, к которой отправился Лестрейндж, чтобы пойти в библиотеку или в дуэльный зал. Размышляя о рейде и редких артефактах, Рудольфус, ступивший на ступени лестницы, нахмурился. Ее он заметил не сразу, она сидела где-то посередине лестницы на мраморных ступенях, которые категорически не вписывались в стиль замка, но это была единственная деталь, внесенная Оливией Лестрейндж в интерьер. Девушка была одета в легкое темно-красное платье с лифом, искусно украшенным золотыми нитями. Прямые темно-каштановые волосы рассыпались по идеально ровным плечам, а голова была склонена вправо, опираясь о балясины лестницы. На ступеньках сидела Андромеда Блэк и, судя по позе, девушка была в глубоких думах. — Доброго времени суток, мисс Блэк, не спится? — поинтересовался Лестрейндж. Девушка вздрогнула. Ее лицо побледнело, хотя казалось уже некуда. Она почти слилась с перилами замка. — Да, сэр, — коротко ответила Андромеда, продолжая заниматься тем же, что до прихода Руди — сидеть на холодных ступенях, откинув голову вправо. Состояние девушки вызывало у Руди огромный вопрос. Что случилось? Неужели Рабастан… — Позвольте поинтересоваться, мисс, что стряслось? — озвучил волшебник свой вопрос. — Ничего особенного, Рудольфус, — произнесла Андромеда тихим голосом, вставая на ноги. — Пожалуй мне необходимо вздремнуть, — добавила она, поправляя образовавшиеся складки на юбке ночного платья. Девушка кротко взглянула на Пожирателя и, быстро пройдя мимо него вверх по лестнице, ушла прочь. Волшебник проводил ее взглядом, ловя себя на мысли, что Меда странная. Оставшееся время до завтрака Рудольфус провел в библиотеке, сидя в огромном кресле у камина и читая старинный фолиант по Темной Магии. Лестрейндж читал на автомате, из всех сил стараясь вникнуть в написанные формулы и руны, которые расплывались пред глазам. Из головы не шли мысли о Белле и Милорде да еще и предстоящий рейд изрядно трепал нервы Вальпургиева Рыцаря. Так что отложив книгу, Рудольфус встал с кресла и взмахом волшебной палочки отправил книгу на место, на полку средь таких же свитков и фолиантов. Библиотека Лестрейндж-холла поражала своими размерами. Огромная, находящиеся в одной из башен и занимающая целых два этажа, она была предметом зависти многих темных волшебников. Только старые благородные семьи обладали уникальными коллекциями древнейших книг по демонологии, некромантии, ритуалам и просто темным искусствам. Лестрейнджи не были исключением. В библиотеке Холла были собраны рукописи о восстании гоблинов, бунте вампиров в 976 году и прочих важных исторических событиях, и отдельный этаж, второй, занимали фолианты, древние, как сам мир, о родовой магии. Интерьер библиотеки не сильно отличался от обстановки гостиной, холла и спален. Она была полностью оформлена в темных тонах, высокие дубовые стеллажи, казалось, доходили до самого потолка, под которым в воздухе висели свечи, освещающие немалое помещение. У входа в библиотеку был выложен гранитными плитами круг — основа большинства ритуалов, хотя ритуальный зал находился в подземелье. Здесь ритуалы не проводились, а круг был скорее для поддержания образа Темных колдунов. Там же располагалась лестница, ведущая на второй этаж библиотеки. Но главной достопримечательностью библиотеки был огромный белый камин, пышно изукрашенный змеями, гиппогрифами, черепами и фестралами, у которых вместо глаз были драгоценные камни, символизировавшие определенный вид магии: рубины в глазах фесталов — это магия крови;алмазы, сверкавшие глазницах человечьего черепа — некромантия. Если в камине потушить огонь, а сделать это мог только Лестрейндж по крови и по духу, пред волшебником открывался тайный проход в мрачные подземелья замка, которые тянулись под всем Норд-Райдингом. Подземелья Лестрейндж-холла имели семь уровней. Первый уровень был жилым, в случае осады там можно было пожить пару лет, пока позволяли ресурсы места силы, на котором стоял замок. На втором уровне были хранилища артефактов и книг. Третий уровень — ритуальный зал. Четвертый — темницы. На пятом — огромная пыточная, которая очень приглянулась Беллатрикс. Шестой уровень — это своеобразное кладбище — зал предков. А седьмой… Никто ничего не знал об этом уровне. Считается, что там заперта вся нечисть, которая только может быть в нашем бренном мире. Это конечно страшилка, но оставим ее на потом. Довершал интерьер библиотеки огромный череп рогатого дракона, висящий над камином. Из глазниц его выползали каменные змеи и, обвивая рога, спускались вниз, к клыкам, чтобы заползти в рот чучела и начать процесс заново. Взглянув на наручные часы, Рудольфус присвистнул. Пробило восемь, значит, скоро завтрак. Как хорошо, что он вовремя очнулся. Отец не терпит непунктуальности. В детстве Руди часто не нравилось вставать в такую рань, и до пяти лет мать буквально на руках вытаскивала их с братом с уютных постелях, приводила в порядок и тащила в обеденный зал, где их уже ждал хмурый из-за их опоздания отец, но Оливии быстро удавалось успокоить мужа одной лишь улыбкой. Рудольфус часто удивлялся, как его красавице-матери удавалось смягчить суровую и властолюбивую натуру Фергуса Лестрейнджа, который уже в те времена был страшно высокомерен. Оливия Лестрейндж словно обладала особой магией, улыбка никогда не сходила с ее прелестного лица и братьям казалось, что рядом с ней, несмотря на ее холодную красоту, всегда тепло, уютно и хочется улыбаться. Рудольфус поспешил в столовую, уже приближаясь к выходу из библиотеки, погруженный в свои думы, молодой человек внезапно услышал отчаянный девичий вопль. От неожиданности он подпрыгнул на месте, резко крутанувшись на каблуках так, что только полы мантии взмыли в воздухе, молодой человек помчался на звук, который исходил из глубины библиотеки. На его лице отобразилось крайнее удивление. Думать времени не было, поэтому, выхватив волшебную палочку, молодой человек произнес заклинание «Volo fugere!»* на латыни, и вокруг него начала сгущается темная дымка, которая обычно возникает, когда активизируется метка, или во время рейда, хотя это заклинание позволяет взлететь без таких условий. Он научился этим чарам у Милорда около года назад, когда тот решил открыть ему секрет своих полетов. Лестрейндж был в восторге, но, увы, до Повелителя ему, само собой, было далековато. Без поддержки метки Пожиратель мог летать всего пару десятков метров и невысоко, но в данный момент это даже радовало. Пролетая мимо книжных рядов, волшебник оглядывался по сторонам, мчась на источник звука. Кричала определенно девушка, он это сразу понял, но кто? Кому могло в голову прийти прогуляться в библиотеку в восемь утра. А если бы и пришло, то Рудольфус бы заметил гостью, хотя он был так увлечен книгой, точнее своими мыслями, что, возможно, просто не обратил внимания. Пойдем по списку. Беллатрикс. Нет, леди Лестрейндж никогда так истошно не вопила, у Пожирателя вот-вот барабанные перепонки лопнут. Да и она знает о всех «милых сюрпризах» замка, чтобы справиться с ними, уровень ее магии позволяет. Андромеда вполне может вляпаться в неприятность, в библиотеке она часто бывает, но несколько часов назад он видел ее на лестнице, и она пошла спать, вернее сказала, что пошла. Нарцисса. Младшая из сестер вообще никогда не заходила в библиотеку, если не было острой необходимости, а в такой час. По словам Беллы, ее сестренка любила лишнюю минуту понежиться в постельке, а бегать с воплем по библиотекам. Рудольфус начинал закипать: это был как раз тот неловкий момент, когда ему не особо нравились размеры библиотеки, которой он обычно восхищался. Мчась по огромным залам, Лестрейндж заметил, что дымка вокруг него рассевается, а он спускается все ниже и ниже. Сосредоточившись он приземлился на ноги с метровой высоты и побежал, сжимая в руках палочку. Пробежав мимо колонны, он едва не задел мантией висевший там портрет старой дамы, которая недобро покачала головой вслед потомку и начала причитать, расхаживая по холсту. Выбежав из-за поворота, Рудольфус заметил хрупкую фигурку неподалеку. Как и предполагал Пожиратель, это была девушка. Пока он мог только видеть ее силуэт, но с каждым шагом приближаясь ближе, волшебник все четче ее разглядывал. Светло-розовое платье, подол которого, очевидно, за что-то зацепился, так как его хозяйка, вопя, дергает за юбку. Низкий некогда красивый пучок, который пришел в беспорядок, маленькие ладошки... — Мисс, — вздохнул Рудольфус, подбегая ближе. Девушка резко обернулась, перестав кричать, и на Руди уставилась пара голубых глаз Джессики Мендерс. Волшебница была чуть живой от ужаса, в глазах ее стояли слезы, а губы дрожали, лицо исказила гримаса страха. — Что случилось? — вопросил Руди, пытаясь отдышаться и оглядываясь. Они стояли в самом темном крыле библиотеки, по обе стороны от них возвышались книжные шкафы с темными фолиантами, сверху был виден потолок, где плыли свечи, но толку от них было не так много, все равно темные углы этого ряда не были видны. — Я просто шла, а там… Там, — девочка указала аккуратным пальчиком в темную нишу у шкафа туда, где зацепился подол ее платья. Из-за темноты Руди не мог разглядеть ничего, хотя и прищурился. Лестрейндж подошел ближе и, шепнув «люмос», сделал шаг в сторону ниши, подался вперед, вытягивая руку с палочкой к темноте, как вдруг что-то щелкнуло, затем мелькнуло нечто страшное и в следующий миг вцепилось в кончик палочки Лестрейнджа. Рудольфус вздрогнул, так как на его палочки повис не совсем обычный человеческий череп. Кончик артефакта был во рту у кости так, что глазницы зловеще светились. Да, зрелище жуткое, но он привык к таким сюрпризам. Повернув голову, Пожиратель понял, что школьница на грани обморока и вот-вот отключится. Он шепнул заклятие так, что из палочки вырвалась мощная волна, которая разорвала череп на мелкие кусочки. — Это визжащий череп, — проговорил он, встретив недоуменный взгляд девушки, — один из тех, что создал мой предок, который был помешан на исследованиях. Он проводил ритуал, отделял головы магловских девушек от тел и помещал на один из уровней подземелий, где он так сказать дозревали. Их тут около сотни, - рассказывая это, Пожиратель заметил, как сильно побледнела волшебница. — Что вы тут делаете? — вопросил он, решив перевести тему. — Хотела почитать что-нибудь про восстание гоблинов, — выдала она перепуганным голосом. — Хорошо что черепом отделались, а не проклятьем, поскольку, скажу вам, вы были далеко от нужной секции, — присвистнул волшебник. — Вы зашли в секцию с темнейшей и древнейшей магией, некоторые книги прокляты и могут оторвать руки- ноги, другие влияют на разум, третьи требуют крови, но все, точнее большинство, ведут к страшной гибели того, в ком нет ни капли крови Лестрейнджей, — объяснил Пожиратель, Джессика хихикнула как сумасшедший домовик, заставив Рудольфуса изогнуть бровь. Девочка перенервничала. — Спасибо, — хихикнула она, краснея под взглядом Пожирателя. — Нам пора завтракать, а потом мой эльф принесет вам нужную книгу о гоблинском восстании, — проговорил маг. — Идемте, мисс Мендерс, — добавил он, шагая вперед.Проходя мимо нее, он вновь ощутил тот опьяняющий аромат ее духов, такой сладковатый и желанный, голова пошла кругом, он взглянул назад. Джесс поплелась следом. Они тут одни, в полумраке, ему ничего не стоит прижать ее к одному из стеллажей, задрать юбку платья, чтобы… Она не сможет отбиться, а потом...А потом можно договориться, он взмахом палочки восстановит ей невинность, а она будет молчать, мало кому хочется афишировать подобное. Девочка не сможет ничего сделать, не сможет дать отпор, все-таки Лестрейндж намного сильнее нее и без магии. Он ведь мужчина, а она — маленькая девочка. Рудольфус резко остановился, Мендерс влетела ему в спину. — Ой, — вскрикнула она. Пожиратель медленно обернулся, испепеляя девочку взглядом. Она попятилась назад, не зная как реагировать. — Мисс Мендерс, а вам когда-нибудь говорили родители, что нельзя приличной девушке уединятся с мужчиной в темном углу? — проговорил он, растягивая слова. Видя, как меняется лицо школьницы, маг ухмыльнулся. На секунду на прелестном личике промелькнуло недоумение, затем шок от догадок, а потом страх от осознания происходящего. Мендерс сделала еще один шаг назад. Рудольфус еще шире улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, хотя эта полуулыбка больше походила на оскал хищника, настигшего свою невинную жертву. Девочку затрясло, она во все глаза таращилась на темного мага. — Я могу принять это за провокацию, — пояснил он, подходя ближе. Джессику затрясло. Лестрейндж в два широких шага преодолел расстояние между ними и, схватив ее за плечо, впечатал в ближайший книжный шкаф. Колдунья поморщилась. — Вы… Вы, — возмущенно похлопала ртом волшебница, упираясь тонкими руками в плечи молодого человека, чтобы сохранить между ними хоть какое-то расстояние. Рудольфус, поддавшись порыву, провел обратной стороной ладони по бледной щеке девочки. Кожа у нее нежная и мягкая. Ее затрясло, она зажмурилась. Лестрейндж же старался не внимать гласу внутреннего голоса, просящего не делать этого. — Что — я? — вопросил Пожиратель Смерти, веселясь, он сейчас откровенно говоря издевался. Лестрейндж приподнял пальцами ее подбородок, чтоб посмотреть в глаза, полные слез. Большие, голубые, как озера, в которых можно утонуть. Волшебник хмыкнул, с чего он стал таким сентиментальным? Колдун наклонился к девочки так, что между их лицами оставался буквально сантиметр. Волшебница всхлипнула, а Лестрейндж коснулся губами ее щеки. Плечи Мендерс затряслись от всхлипов, а сама она была чуть живой от ужаса. Рудольфус положил одну руку на талию школьницы, чувствуя под ней атласную ткань. — Пожалуйста не надо, — взмолилась она всхлипывая, ее руки все еще упирались в плечи волшебника. Почему она с ней церемонится? Можно перехватить слабые ручки, до боли сжать хрупкие запястья, завести их за спину, зафиксировать там, потом другой рукой сжать скулы на лице Мендерс и углубить поцелуй… А Рудольфус просто играл. Лестрейндж от подобных мыслей оскалился и… Отстранился. Около минуты он наблюдал за Джессикой, которая вжималась в книжный шкаф и тихо всхлипывала, кусая нижнюю губу. Она была перепуганной до смерти. Рудольфус склонил голову в право и наблюдал за ней. — Прошу прощения, за подобную неприятность, но смею сказать, я не так ужасен, — проговорил он. Школьница подняла на него голубые глаза и притихла, глядя ему в глаза. Этот контакт длился около минуты. — Я, прошу заметить, спас вас от страшного черепа, неужели рыцарь не заслуживает награды? — спросил Пожиратель, его голос сочился сарказмом. Что на него нашло? Почему он отступил неожиданно для самого себя, неужто глас давно умершей совести проснулся? — Рыцарь? — спросила девочка пересохшими губами. Она была слишком бледной, волосы растрепаны пуще прежнего. Рудольфус кивнул. — Да, я все-таки благородный волшебник, а не вор, — проговорил он. — Но, впрочем, думаю, я и в правду не заслужил поцелуя юной леди, — добавил Руди и, крутанувшись на каблуках, поспешил к выходу. — Сэр, подождите, — услышал он слабый голосок и остановился, обернувшись. К нему шла Джессика, хмурясь и заламывая руки. Лестрейндж наблюдал за ней, пока она не поравнялась с ним. «Что ей нужно?!» — спросил он у себя. В следующий миг произошло то, чего маг никак не ожидал. Джессика, встав на носочки — она едва доходила ему до плеч — глядя ему в глаза, осторожно коснулась малиновыми губами его гладко выбритой щеки. Сделав это, волшебница отступила назад, склонив голову на бок и наблюдая за Руди из-под полуопущенных ресниц. Пожиратель замер, удивленный. Как-то не вписывалась эта девочка в его картину мира? Разве она не должна трястись от страха и бежать? Странно. Волшебница тем временем слабо улыбнулась и посмотрела на него как-то, Мерлин и Моргана, загадочно? Прежде чем Пожиратель опомнился, чародейка убежала. На завтрак Рудольфус немного опоздал. Придя в столовую, он, к сожалению, сразу же привлек к себе внимание отца, который восседал по правую руку от Повелителя. По левую руку от Милорда гордо вздернув подбородок и расправив плечи восседала Беллатрикс, рядом ее отец — Сигнус, место по его левую руку занимала леди Друэлла — блондинка сорока лет с голубыми глазами и округлившейся после трех следующих один за другим родов фигурой. Дальше было место хмурой Андромеды,которая лениво разрезала ножом бекон.Напротив Люциус Малфойотвечал на редкие вопросы сидевшей рядом с ним Нарциссы Блэк. Оба Малофоя сидели по одну сторону с Антонином Долоховым и Фергусом, только разделял их стул, который и должен был занять Рудольфус. Мендерсы, сидящие на противоположном краю от Милорда вместе с Ноттами и Эйвери, пожирали его взглядом. Рудольфус прошел к своему месту. — Прошу прощения за опоздание, господа, — тихо произнес Лестрейндж, садясь рядом с иностранцем — Антонином, который пил чай. Трапеза шла своим чередом. Мендерсы продолжали пожирать взглядом Лестрейнджа. Джессика не пришла. Повернув голову, Рудольфус встретился с взглядом жены. Девушка сначала посмотрела на пустое место рядом Кларой Мендерс, потом на него. В ее глазах читался немой вопрос. Ну конечно, он опоздал, а девочка не появилась, что нужно еще, чтоб подумать что-то неприличное и пошлое? Это же аристократы, для них любая ошибка — знак подлости. Он пододвинул к себе тарелку с беконом, начиная трапезу. В этот момент двери вновь отворились, все дружно отложили столовые приборы, в следующий миг пред Ближним кругом предстала Джессика Мендерс. Белла обратила на нее заинтересованный взор, будто прикидывая, что именно привлекло Руди. Девочка посмотрела на присутствующих, затем несмело шагнула в столовую. Ведьма держала спину прямо, нервно сжимая юбку платья. Девушка под тихие шепотки присутствующих села рядом с матерью, которая смерила дочь уничтожающим взором. Рудольфус ухмыльнулся, выглядела чародейка неплохо, держалась тоже. Она сменила платье, теперь на ней был золотистый простой наряд, состоящий из двухслойной юбки в пол, ничем не украшенного лифа и желтого шелкового пояса; волосы девочка собрала в пучок. Сев за стол, Мендерс пододвинула к себе тарелку с пищей и, взяв в руки столовые приборы, пожелала присутствующим приятного аппетита. Она начала медленно поедать овсянку, не обращая ни на кого внимания. Лестрейндж усмехнулся, начиная есть омлет. Остаток трапезы прошел в напряжении. Маги глядели на них с Джессикой укоризненно. Руди с трудом дотерпел до конца завтрака, было невыносимо есть в таком напряжении, поэтому, когда завтрак завершился, Лестрейндж облегченно вздохнул, встав из-за стола, чтобы отправится в зал для упражнений — они с Рабастаном уже успели договориться о тренировке пред рейдом, чтоб, так сказать, размяться. Младший Лестрейндж, к слову, принял предложение брата с пребольшой радостью, обрадовавшись, что он решил вспомнить «молодость». В школьные годы любимым местом братьев были библиотека и зал для упражнений. Библиотеку, само собой, любил Руди, а тренировочный зал — Рабастан, к слову эта любовь перешла младшему из братьев от отца. На каникулах Лестрейнджи любили засесть в тренировочном зале или в библиотеке. Больше их привлекал их не процесс чтения или занятий, обретения навыков, а возможность провести время вместе. С годами, когда братья вступили в ряды Милорда, это увлечение оказалось как нельзя кстати. Они имели потрясающую возможность закрепить необходимые навыки, которые необходимы по сей день. Тренировки никуда не исчезли, бойцам постоянно нужно упражняться, чтоб не позабыть дурманящий вкус боя. Выйдя из столовой последним, Рудольфус столкнулся с Беллатрикс, которая, завидев мужа, изогнула вопросительно бровь. Завидев жену, Лестрейндж не знал к чему ему готовиться, к разговору между друзьями или роли лишнего в ее жизни человека. Они стояли в холле замка, у окна спиной к ним остановился Рабастан, ждущий брата, чтоб идти в зал для тренировок. Младший Лестрейндж был одет в белую рубашку, кремовые брюки и бежевый жилет. Молодой человек был напряжен, об этом говорили его расправленные плечи. — Рудольфус, — тихо шикнула Беллатрикс, возвращая к своей персоне внимание благоверного. Лестрейндж оторвался от созерцания брата, переведя взгляд на супругу. — Нужно поговорить, сию же секунду, — командным тоном произнесла Белла, встряхнув головой так, что пара завитых кольцами прядей спала ей на плечи. [Одета она была в сиреневое платье, но, что удивительно, без корсета, — Рудольфус, — вновь повторила девушка, сузив глаза до щелочек. В этот момент Рабастан, стоящий спиной к ним, обернулся. — Извини, Белл, но мы с Руди решили потренироваться, — хмыкнул небрежным тоном Басти. «Как всегда вовремя»,— подумалось Руди. — Спасибо, что сказал, но смею заметить, что Руди нужно уделить внимание своей супруге, — изрекла Беллатрикс, послав Пожирателю ядовитую ухмылку. — Ну, тогда, я пожалуй удалюсь, — выдал Басти и, шуточно поклонившись молодым людям, насвистывая какую-то веселую мелодию себе под нос, принялся подниматься на второй этаж замка. — Шут, правильно сэр Лестрейндж говорить, шут шутом, — улыбнулась Белла, когда Басти скрылся из виду. — Пойдем, Руди, поговорить нужно, — Беллатрикс, подойдя к супругу, взяла его за руку, сжав его ладонь теплыми пальчиками, потянув в сторону одного из коридоров. Лестрейндж глядел на нее с обожанием, улыбаясь краешками губ. Молодой человек в этот момент точно понимал, что она — совершенство, ангел, не взирая на то, что Беллс может творить на кровавых рейдах. Сердце пожирателя с каждым шагом стучало все громче и громче, так было всегда, когда он ее видел. «Может, наступило мое время? Раз уж Повелитель отказался от нее? У нас будут дети, мы будем счастливы вместе?» — подумал с робкой надеждой Пожиратель смерти, улыбаясь еще шире. Он мечтал о совместном счастье, сколько знал мисс Блэк. Белла выглядела довольно загадочно. Рудольфус шел за ней, будто околдованный. Наконец, Беллатрикс отворила первую попавшуюся дверь и, не поворачиваясь к Руди спиной, ввела, втянула его в комнатку. Лестрейндж ничего не понимал, он огляделся. Первым, что бросилось в глаза — это большой белый камин, в котором не горел огонь, пред ним стояли два белых кресла, стены были обклеены зелеными обоями, а темно-зеленые портьеры задернуты, комнату освещали факелы, висящие в четырех углах. Леди Лестрейндж пропустила Рудольфуса в помещение и, дождавшись, пока он пройдет вглубь, закрыла дверь на замок, наложив заглушающие чары. Руди, скрестив руки на груди, посмотрел на жену. Он изогнул правую бровь, его губы искривились в ухмылке, а прядь черных волос выбилась из прически и спала на бледный лоб. — Ну? — хмыкнул Лестрейндж. — Я заметила, ты уделяешь много внимания Мендерс, — начала Белла, расхаживая по комнате. — Да, смазливое у нее личико, да, формы есть и да, чистокровная, — леди Лестрейндж с лукавством взглянула на мужа. Руди ухмыльнулся шире. Возможно, ему кажется, но все же… — Беллс, ты не ревнуешь? — вопросил он, покачав головой, хотя в его глазах плясали чертики. — Я? Нет… — Белла пожала плечами. Да, бредово, чтобы Белла начала ревновать его, Рудольфуса, к девушкам. Ее это никогда не трогало, а теперь… Неужели… Как говорил как-то Басти есть ревность — есть любовь. — Просто поосторожней, вечером после бала вы стояли на ступенях и, если бы я не появилась после прогулки, ты бы поцеловал ее. Сегодня же вы оба опоздали на завтрак, а пред ним я столкнулась с Джессикой в коридоре, видок у нее был тот еще, растрепанная, заплаканная и с глупой улыбкой на губах, — она ухмыльнулась. — А, это, — хмыкнул Лестрейндж. — Ничего не было и не будет, — пояснил он, потом, немного погодя добавив тихо: — наверное. — Девочка тебе понравилась, да? Рудольфус стал серьезным. С чего этот допрос? Зачем ей знать подробности его личной жизни, никогда он за Беллатрикс подобного не замечал. Лестрейндж же не лезет в ее жизнь. Пожиратель скрестил на груди руки, нахмурившись. — Руди, я жду ответа, — проговорила ведьма, сделав шаг в сторону мужа. — Нет, она мне не нравится, — сухо проговорил Рудольфус, не до конца понимая тему разговора. Что вообще происходит? Да, глупо отрицать то, что Джессика Мендерс довольно миловидна. Голубые выразительные глаза, выделяющиеся на бледном личике, малиновые пухлые губы, коричневатые брови с изломом, придающие ей удивленный детский вид, средний рост и неплохая фигура. Да, она довольно красива. Но, в конце концов, мало ли на свете красивых ведьм? Вон для Рабастана каждая красива, он вообще за каждой юбкой бегает, как и дорогой атласной, так и простой с фартучком. Ох, были же у них казусные истории, когда Лестрейндж заставал брата в углу с какой-нибудь девочкой, и при этом Басти принимал невинный вид «Она сама ко мне полезла, а я такой весь бедненький». С чего вообще он обратил внимание на эту пресловутую Мендерс? Милое личико, а мозгов ноль. Но вспомнив дурманящий запах духов, исходивший от ведьмы, ее глаза, Лестрейндж вздрогнул, у него закружилась голова. «Мерлин и Моргана, я вообще понимаю, что происходит?! — мысленно прокричал волшебник, думая, что сходит с ума. — Я думал, крыша в основном едет только у Блэков, взять хотя бы леди Вальпургу» — Руди, я пойду, мне нужно переговорить с Цисси.Не советую тебе путаться с этой девочкой, ты знаешь на что я способна,— сказала Белла, последняя ее фраза была произнесена не обычным звонким, а тихим голосом. Рудольфус вздохнул и вздрогнул. Он забыл о ее присутствии. Супруга угрожает? Что-то тут не так, не могла она просто так затащить его в комнату ради этого глупого диалога. Беллатрикс что-то не договаривает и в вид у нее какой-то странный. Губи трогает едва заметная улыбка, а сама ведьма смотрит с лукавством. Да и никогда она его не ревновала ни к грязнокровкам, с которыми Руди проводил время, пока жены не было дома, ни к чистокровным глупым дамочкам, которые рассчитывали на его кошелёк. Белла сняла барьер, отворила дверь, когда она уже хотела уйти, Лестрейндж наконец проговорил: — Мне кажется, ты хотела что-то сказать мне. Беллатрикс замерла, приоткрыв дверь. Девушка на несколько секунд уставилась в одну точку пред собой, затем медленно обернувшись, бросила на него потерянный взор, ее глаза, как у безумца, метались по комнате, пока она не сфокусировала взор на муже. На ее лице промелькнуло удивление, затем осознание чего-то и желание поделиться какой-то важной новостью, но Белла быстро взяла себя в руки и ее лицо вновь стало бесстрастным, будто таким и было. — Тебе показалось, — отрезала Беллатрикс и, не дав благоверному опомниться, вышла из комнаты. В коридоре послышался быстрый цокот каблуков.