Подвал

– Куда ты пропадал? – Селли встречает сразу у порога, будто почуяв мое приближение. – Ты еще и в тапочках, – сердито добавляет она и чуть ли не за шкирку втаскивает в дом. Морщусь, но поддаюсь. Никуда я не денусь с этой подводной лодки. – Не уходи больше никуда, – продолжает болтать, волоча меня на кухню. – И ты наверняка голодный. Да ты почти ничего не ел все это время! Я только сейчас замечаю, что у нашего и соседнего домов почти одинаковая планировка. Это открытие слегка выбивает из колеи, потому что сидеть на кухне, как совсем недавно там… Кошусь на сестру, которая возится у холодильника, продолжая что-то щебетать. Невольно ухмыляюсь, ощущая цинизм ситуации. Такая же планировка, такая же ситуация, вот только дом другой, и монстр тоже. Ко мне возвращается чувство юмора? Это хорошо. Последние дни я был не лучше растения, а сейчас хотя бы могу спокойно думать. О, картошка с мясом, салат. Желудок урчит, наконец-то вспомнив о вынужденной голодовке. Наемся до отвала, надеюсь не получить заворот кишок. Она все так же посредственно готовит, даже у того сталкера еда была вкуснее. Можно ли судить по этому, как о степени привязанности? Не думаю. Среди психопатов и маньяков хорошие повара встречаются так же, как и среди нормальных людей. Вкус острый, Селли опять переборщила со специями. Однако вполне терпимо, мне ли бунтовать? Пару лет я питался полуготовой магазинной едой, и только последние две недели ел что-то реально вкусное. Пожалуй, были там и свои плюсы. Из-за остроты выпиваю всю кружку чая с молоком, на мгновение застываю. Вкус. Да, он готовил мне, но был и другой вкус. – Хэй, что с тобой? Лбу холодно. Кажется, я быстро согнулся и приложился о стол. Быстро закрываю рот. Господи, зачем мне опять эти фантомные ощущения? Такие яркие, будто все повторяется опять. Омерзительно. Быстро закрываю рот ладонью и несусь в ванную под обеспокоенные вопли сестры. Тошнит. Весь обед бессмысленно улетучился в белого друга. Прополаскиваю рот ледяной водой, выплевываю, чтобы точно избавиться от вкуса, от самой способности чувствовать вкус. С тихим стоном опускаюсь на пол, опершись о холодную кафельную стену. Чтоб тебе так устроили совершеннолетие, ублюдок. Ну, может и не совершеннолетие, но тем хуже. Поторопись ты на пару лет – и прибавили бы статью за педофилию. Наверняка. И самое мерзкое то, что я продолжаю искать ему оправдания. Извращенец, сталкер, насильник – как странно это сочетается с тем его трепетом. Будто я ничего не замечал, пф. Да он трясся надо мной, как мамаша-кошка. Когда я слегка поцарапал себя, он будто на оголенный провод наступил. Честное слово, я думал, что он убьет меня! Но в итоге он никого не убил. Даже мою сестру, хотя я просил. Поначалу просто, чтобы проверить его, я был убежден, что это пустяк для такого человека. Надеялся, что он окажется простым одержимым психом. Нет, этот сталкер был готов убить, но у него было такое лицо… Я впервые почувствовал себя виноватым, хотя не обратил на это внимания. И потом стал убийцей сам. Мне было слишком весело. Я заигрался. Сердце уже перестало так бешено биться, успокаиваюсь. Кафель за спиной слегка нагрелся, поэтому отодвигаюсь туда, где холодней. Тихий стук каблуков снаружи. – Ты как? Неужто беременный? – неловко хихикнула сестра. Плохо у нее получается подбодрить. Раздраженно пинаю край запертой двери, девушка замолкает. Жду, пока она точно уйдет, после этого вылезаю и быстро убегаю в свою комнату. Моя крепость, никого не пущу. Спотыкаюсь о разбросанные подушки на полу, с размаху сажусь на какую-то дакимакуру. Задумчиво ощупываю край подушки, где улыбается утрированное девичье лицо. Когда-то эти подушки-обнимашки были моей единственной компанией. Только к ним не ревновал Химик. Шаги на нижнем этаже. Опять приглушенный голос. Жаль, что не могу расслышать. Ну ладно. Итак, почему-то я решил, что сталкера надо спасать. Высокопарно-то как звучит. Ладно, скажем проще – мне дико любопытно, почему этот идиот устроил такой цирк, поэтому я и хочу поговорить. Нормально поговорить, на равных в кои-то веки. Но для того, что я придумал, нужна помощь этой Ривьен. Признаться, не имею совсем уж четкого плана, скорее по наитию, но я совершенно уверен, что действую правильно. Интересно, от кого я заразился такой уверенностью? Впрочем, сейчас надо думать о другом. Где мой ноутбук… отлично, интернет работает. Я уже боялся, что сестра отключила его. Что мне здесь надо? Кое-что я выведал в том разговоре насчет школы Ривьен. Взрывчатка, значит. Какая-то примитивная взрывчатка, судя по описанию. Возможно, мне удастся поймать ее за хвост. Нет задачи важнее, чем заставить ее плясать под мои указания, и нет дела благороднее, чем шантаж. * * * Мои поиски были прерваны совершенно беспардонным стуком в дверь. Громко, требовательно, раздражающе. Выждать пару минут – не помогло, сестра стучала лишь назойливее. Готовясь ее отпихнуть, я сердито пошел к двери, и уж точно не был готов к тому, что меня бесцеремонно пихнут на постель в недвусмысленной позе и стянут джинсы. – Ты что творишь? – пожалуй, это самая длинная пока фраза, обращенная к ней, но возмущение того стоило. Селли щелкнула медицинской перчаткой, натянув ее на ладонь. Стоп, что она собирае… больно же! Брыкаюсь, но она успешно прижала меня головой к постели, исследуя пальцами меня изнутри. Унизительно, мерзко. Замираю, поняв, что от этого не отделаться, и с облегчением вздыхаю, когда обтянутые латексом пальцы покидают меня. Как только хватка слабеет, вырываюсь и натягиваю штаны, отползая на другой край. – У тебя был секс, и не единожды, – задумчиво говорит Селли, снимая перчатку так, что та оказывается наизнанку; в таком виде опускает в мусорный пакет. – Пассивный секс. – И что с того!? – черт, она заявилась ко мне в комнату с такими действиями, и еще смеет укоряюще на меня смотреть? Зад горит, если честно. От этого гадкого ощущения нескоро избавлюсь. Застегиваю джинсы и встаю, упираюсь в плечи девушки и пихаю в сторону двери. – Ты жертва изнасилования, это серьезно! – воскликнула она, и не думая никуда идти. – Я сообщу об этом прокурору. Возмутительно. Пусть ему добавят еще немного, – ее бормотание становится откровенно злобным, она выхватывает из кармана сотовый телефон и что-то на нем набирает. – Если кто-то меня и насилует, так это ты, – я почти прошипел это и продолжил выталкивать. Правда, Селли так и застряла на уровне порога, внезапно ко мне повернувшись. – Если тебе так это нравится, я могу купить страпон, – протягивает она, совершенно неприемлемо улыбаясь. Сука. Все же теряю терпение. – Убирайся! – ору и грубо выпихиваю в коридор, захлопываю дверь и опираюсь о нее спиной, тяжело дыша. Ненавижу. Ненавижу этого гребаного Химика. Зачем она вообще вернулась? Два года счастливо жил без нее, почти забыл этот кошмар, что же ей приспичило… Из ноутбука что-то пикнуло. О, поиск завершен. Вообще удачно, что здесь до меня жил этот мертвый детектив. Здесь остались кое-какие его вещи и самое ценное – пароль. Уровень доступа не очень высокий, но мне хватило, чтобы отыскать такую мелочь. Мне просто нужно как можно больше информации. Поморщившись, сажусь рядом с низким столиком, где расположен компьютер. Хоть бы смазала пальцы, а. Еще один повод не пускать ее в следующий раз. О, нашлось кое-что интересное про моего сталкера. Распечатаем, прочитаем позже. Сейчас моя задача – то, что может поколебать Ривьен. Кажется, я начинаю догадываться. Я монстр во тьме. Преодолел пропасть между балконами и не упал. Почти бесшумно прошел по комнате и не выдал себя. И даже успел погладить Клубка. Я велик, я неуловим. И я иду за своей жер… – Уии! С боевым взвизгом передо мной взметается серая тень и припечатывает подушку о лицо. Спустя секунду вспыхивает свет, и сестра сталкера возмущенно что-то бурчит, отбирая подушку. – Два часа ночи, что ты здесь забыл? – Выключи свет, кое-кто не спит, – не отвечая, показываю в сторону балкона. Она неожиданно проникается и достает фонарик, вырубая лампы. Все еще слегка оглушенный, иду за ней по коридору. Похоже, она ничуть не удивлена тем, что к ней посреди ночи пришел парень. Или это поколение такое терпимое? В любом случае, я вроде как застал ее врасплох. – И чем обязана? Она доводит меня до гостиной на первом этаже, здесь окна выходят в другую сторону. Котенок всю лестницу крутился под ногами, из-за чего Ривьен чуть не пересчитала ступеньки носом. Это было забавно. – Мне все еще нужна твоя помощь, чтобы облегчить судьбу кое-кого. – Я не понимаю, зачем тебе вообще это? Он же тебя похитил. Он сломал тебе пальцы. Ты должен ненавидеть его, и меня заодно, но ты вваливаешься сюда посреди ночи, будто так и надо, вы что, успели пожениться за это время? Она и не представляет, как близка к истине. – Я просто пытаюсь разобраться, зачем он это сделал, – наблюдаю за ее перемещениями от холодильника к кофейному столику. Такая быстрая нервная походка – где-то я такое уже видел. Только ростом повыше и характером более мерзким. – Колу или клубничное молоко? Молоко… На всякий случай прикрываю рот ладонью. К счастью, больше не тошнит при воспоминании, но рисковать не буду. – Колу, – ловлю брошенную банку. – Так вот. Уже сейчас бро в тюрьме. Суд будет через неделю. Он убил полицейского, и никто не поверит, что это не так. На нем похищение и твои увечья, хотя по сравнению с убийством… – она нервно открывает колу, тут же тихо ругаясь на полезшую пену. – Ты останешься одна? – Ага, – она словно уменьшается в росте. – У нас больше никого и нет. Есть дальняя тетка, но она живет в Португалии, и вообще левая. – А из знакомых? – зачем вообще спрашиваю. Мне же все равно. – Ну, у нас был семейный юрист. Кста-ати, – ахает она. – Я ведь могу попросить ее подобрать адвоката. – Да. Адвокат тут понадобится, – киваю, меланхолично соглашаясь. – Я разберусь сама, понятно? – опять злится Ривьен. – Это мой бро. А тебя я вообще не знаю. – Зато я знаю кое-что о тебе, – все так же спокойно отпиваю колу. – Что? – недоумение. Интересно, наигранное ли. – У вас в школе произошел неприятный казус, – вздыхаю. Она напрягается – это слышно в ее голосе: – И что с того? – Такая странная бомба. Пахнет домашним рецептом, хотя действительно талантливо выполненным. Долго делала? Давится напитком, опять получая пену в нос. Надо же. Угадал. – Откуда ты… – Ниоткуда. Знаешь, в чем преимущество такого блефа? Если человек невиновен, то он будет содействовать и назовет настоящего преступника. Если виновен, то проколется, даже если сделает так, как тот невиновный. Правда, ты быстро среагировала. – Да чушь все это, – как-то неуверенно она бормочет. Еще одна семейная черта – при всей их богатой фантазии врать они не умеют. Противоречиво, но факт. – Вы хотели просто напугать преподавателей, так? А в итоге школу закрыли, какая жалость. Видимо, ты действительно талантливый будущий террорист. – Ничего такого. Мы просто веселились. Ну, зашли немного далеко, – косится в сторону, ерзая. Оу, явный стыд. Но в таком никто не признается. – Так вас там банда была? – И сейчас есть! Мы постоянно в онлайне, – снисходительно сообщает она. – У нас всегда происходит что-нибудь интересное. – Но чтобы до такой степени… Пропащее поколение, – не сдерживаю тихого ворчания. – Сам недалеко от нас ушел. – Что ты имеешь в виду? – О, напрягся! Говорю, ты выглядишь младше своих… эм… сколько там, двадцать один? – Это не я мелкий, это вы акселераты. И мы ушли от темы. – Я просто рассуждала логически. И вообще, можно делать хоть что, было бы только весело. – Ага. А представь, как будет весело снять с твоего брата все обвинения? Способом легальным минимум на тридцать процентов? – Это уже интересно. Рассказывай. Хотя стоп, погоди. Почему ты свою сестру в помощники не возьмешь? Недовольно поджимаю губы. Видимо, все же придется ей объяснить. Откровенность за откровенность, так? – У меня нет сестры. – То есть… а она? – Ну, вроде как есть. Но она покончила с собой несколько лет назад. – Что-то ты бред говоришь. – Погоди, просто послушай. Второй раз рассказывать не буду. Так вот, – продолжаю, когда она затихает. – Да, она ходит там, в соседнем доме. Если ты сравнишь ДНК, то они будут схожи. Но она умерла на свое четырнадцатилетие, перед этим испытав страшный психоз. Это был день, когда наша семья развалилась. – И как это понимать? – Я не знаю, как так получилось, – делаю последний глоток, задумавшись. – Но когда она открыла глаза, это уже была не она. Это был Химик.