Героев не выбирают

      Борисея увели на допрос, и целых два часа оставшиеся пленники томились в неизвестности. Аргонианин тихо шипел под нос какую-то мелодию, Анталон ковырял пальцами стену, а Низагра смотрела в упор на разбойника, оставленного, чтобы приглядывать за ними. Тот нервничал и ёрзал на стуле под тяжёлым взглядом орчихи.       Наконец, каджит вернулся.       - Чего за бока хватаешься? – мрачно поинтересовалась у него Низагра.       - У Ри’зарры сильно чесались кулаки. И он решил почесать их об Борисея.       - Что он спрашивал?       - Ничего, что может быть интересно кому-то из вас.       - Каджит, не вынуждай меня применять силу, - Низагра угрожающе нависла над ним. Борисей недовольно отскочил.       - И не надо так угрожать. Он расспросил Борисея о его жизни после побега из Эльсвейра.       - В твоём прошлом ещё подробности, которые ты от нас утаиваешь?       - Ничего, что было бы тайной для эльфа, так что можешь спросить у него, когда будете в следующий раз ворковать в укромном уголке.       - Ах, ты блохастый…       - Замолчите! – шикнул на них аргонианин. – Я слышу что-то.       Они притихли, напрягая слух. Двое разбойников спорили на повышенных тонах, приближаясь к пещере с клеткой.       - …К’Разз попался к нам в лапы, и мы его не выпустим!       - Главный ты, но остальные люди не станут укрывать у себя Драконорожденного! Мало ли, на что способен этот безумный эльф. Мне не понравился его взгляд.       - К чёрту альтмера! Продадим его и дело с концом. К’Разз останется здесь.       Борисей нервно сглотнул. Драпать надо было отсюда… да как они удерут без единой отмычки, даже без какой-нибудь захудалой тоненькой щепки, которой можно было бы ковырнуть замок, пока олух-норд хлещет мёд из грязной кружки. Они по уши в мамонтовом дерьме, и Борисею повезло меньше всех.       - Наши не станут стеречь клетку с Довакином день и ночь! Половина уже требует, чтобы его отпустили.       - Потянулись к своим нордским корням, а? Ничего них не грозит их распрекрасному Довакину. Просто отдадим его тем парням в странных масках. Они заплатят нам много, очень много…       Ри’Зарра вошёл в пещеру. Глаза его нехорошо блеснули в полумраке.       - Ну, что, старый друг? Пора переезжать в новые покои. Мы подготовили для тебя другую клетку… поменьше и позловонней. Попрощайся с друзьями.       Борисей остановил Анталона, который дёрнулся было к двери.       - Увидимся, - буркнул он перед тем, как его выволокли из общей клетушки.       - Сомневаюсь в этом, - едко бросил Ри’Зарра.       Новая камера его и впрямь была куда меньше. Больше походила на собачью конуру. И воняло там порядочно. Похоже, клетку поставили на слегка присыпанную землёй выгребную яму. Да уж, Ри’Зарра явно сильно напрягал свою слабенькую головушку, выискивая наиболее изощрённый способ унижения старого противника.       Замок на двери был новёхонький, отполированный. Борисей ухмыльнулся. Раз новый, значит, в нём навряд ли застрянет отмычка, которую он вытащил из кармана своего конвоира.       Не один Анталон любил стянуть всё, что плохо лежит.

***

      Как и ожидалось, его тюремщик заснул довольно быстро. Ещё бы – влить в себя столько вина, тут и лошадь свалило бы с ног. Борисей не спеша, почти с нежностью действовал хрупкими инструментами. Лапы его не забыли старые навыки. Искусство, как-никак, которым он всегда владел в совершенстве. Воистину, не пропьёшь мастерство.       И он хотел вести спокойную жизнь добропорядочного каджита? Ха! Как оказалось, бывший ассасин почти соскучился по прелестям беззаконной жизни. Хотя, в последнее время, что бы они с Анталоном ни делали, всё выходило незаконно.       Замок щёлкнул послушно, повинуясь ловким движениям тонкой железной отмычки. Тюремщик и не подумал проснуться, когда заключённый прокрался мимо него. Он даже не шелохнулся, пока Борисей обчищал его карманы и снимал с пояса кожаный кошель. Поразмыслив немного, каджит отхлебнул пару добрых глотков из грязной бутылки. Авось не так страшно будет.       Кислое винище придало ему храбрости и сил, чтобы двигаться дальше.       Как ни странно, в тёмных пещерах ему не повстречался ни один разбойник. При этом Борисей явственно различал чутким кошачьим слухом некие звуки. Из переходов, что уходили вправо, слышался шум, крики, топот ног, один раз Борисею почуялся дым. Но проверять, в чём дело, каджиту не хотелось.       Надо было драпать, и нос безошибочно вёл его к выходу. В воздухе мелькали едва различимые дуновения свежего ветерка, и с каждым его шагом они усиливались. Всё ближе и ближе к свободе, всё дальше и дальше от своего врага…       И от своего друга. Борисей остановился. Он мог уже видеть впереди крутой поворот, за которым точно определялся выход из пещеры. Но вместо того, чтобы кинуться вперёд, он обернулся. Крики не стихали, теперь он уже чётко различал дым, горелые запахи… Где-то там, в глубинах этих пещерных переходах занялся пожар, вот бандиты и переполошились. Возможно, Борисей сможет незаметно пробраться к Анталону.       Да найдёт ли он дорогу? А если и так, удастся ли им уйти отсюда живыми? Свобода манила его за собой, но на душе скреблось гадкое ощущение.       Во всех уголках Империи ему хотели снести голову с плеч когда-то. В те времена, когда он попал в страшный переплёт и все грешки бывших товарищей по кровавому ремеслу повесили на него одного. Именно Анталон уничтожил приказ, подписанный самим императором, согласно которому в любой провинции опальному каджиту светила смертная казнь. Его описание со дня на день должно было отправиться гулять по свету на устах имперских гонцов… но не успело. Все документы по делу об их братстве (а также всё здание, в котором они находились) сгинуло во внезапном и весьма подозрительном пожаре.       «Чего спасать этого остроухого монстра, который каждое мгновение попадает в беду? Пропади оно всё пропадом, Борисею приходилось совершать вещи и похуже!»       Поправочка - К’Раззу Пёрышко приходилось. А сейчас у выхода из бандитского логова стоял каджит без прошлого с дурацким именем Борисей, который задолжал одному слегка безумному эльфу до конца своих девяти кошачьих жизней.       Борисей закатил глаза к потолку, без слов проклиная себя, Анталона и их тяжкую судьбу, бросил ещё один взгляд на поворот, а затем кинулся обратно – в глубины пещер, на звуки и запахи разгорающегося пожара.

***

      Минут через десять все они вывалились из пещеры, кашляя и отплевываясь. Борисей чувствовал себя шашлыком. Его многострадальный хвост опять задело пламенем... похоже, шерсть на нём уже никогда не будет расти нормально.       - Анталон, несчастье ты ходячее! – взвыл каджит, дуя на ожоги.       - Не кричи на него! – возмутилась Низагра.       - Он чуть не сжёг нас заживо, и Борисей будет на него кричать!       - Притихните, оба! – рявкнул на них аргонианин, быстро-быстро смаргивая слёзы, выступившие на глазах от густого чёрного чада, что заполнял пещеры. Каджит вздрогнул, когда увидал, что их непрошеный попутчик моргает причудливым третьим веком. Выглядело это странно до дрожи.       Борисей тысячу раз проклял своё решение вернуться за эльфом. Они и так неплохо справились с побегом, зато ему пришлось отбиваться от кучи вопящего нордского быдла, ополумевшего от устроенного Анталоном пожара.       Ри’Зарре сильно не повезло… Когда они столкнулись с ним в тёмном закутке, где он занимался ничем иным, как пересчётом всего их добра, Борисей подумал было, что пропал. Кинжал, стянутый по дороге, он потерял в пылу драки, а у Ри’Зарры был здоровенный нож, больше похожий на мясницкий тесак. Каджит уже к смерти приготовился, как вдруг Анталон с гневным воплем оттолкнул Борисея с дороги.       Незадачливого нападающего впечатало в каменную стену. Раз, другой, третий… Анталон сильно взбесился, оставив врага валяться в каменном переходе, как сломанную и безжизненную куклу.       Они только и успели, что похватать своё добро да припустить бегом к выходу, куда ветер утягивал стелющийся у пола дым.       - Он спас нас всех, ты, невежественная кошка! – пробасила Низагра. – Если бы он не набросился на тех грязных бандитов да не поджёг их…       - Да он таракана увидал, - шепнул Борисею ящер. – На него таракан с потолка упал, а он возьми и шарахни во все стороны огнём с перепугу…       - … Настоящий герой! Он воистину Драконорожденный, или как там его называют. Да, Антоша?       - Антоша? – слабым голосом повторил Борисей, глядя, как орчиха заключает Анталона в сокрушительные объятия.       - И твою шкуру он тоже спас, так что сомкни свои неблагодарные уста! – выдав эту тираду, Низагра повернулась к каджиту спиной, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.       - Настоящая женщина, - полушёпотом прокомментировал это аргонианин.

***

      - Повтори ещё раз, на кой ляд ты нам сдался? – поморщился Борисей.       - Мне кажется, вы хорошие люди. Я бы хотел отправиться с вами. Проводить вас до Винтерхолда… или куда вы там собираетесь.       - Я хочу, чтобы он пошёл! – Анталон явно был в восторге от идеи ящера. Низагра ему и слова поперёк не сказала бы. Один Борисей противился четвёртому члену их и без того пёстрой команды.       Боги всемогущие, они и вдвоём с Анталоном привлекали к себе достаточно внимания: каджит, которого любой скайримский крестьянин принимает за бандита, да плечом к плечу с высоким эльфом, первым подозреваемым на роль талморского шпиона. Добавилось им ещё бед в лице Низагры, дамы с воистину боевым настроем и жутким шрамом на лице. А теперь к ним возжелал присоединиться аргонианин, то и дело подгоняющий их в дороге.       Это, кстати говоря, было странно. Будто ящер опасался погони. И речь явно не о бандитской шайке, все головорезы Ри’Зарры погибли в пожаре. Каджит не поверил ни единому слову о желании помочь национальному нордскому герою. Лжецов он распознавал легко, и чешуйчатый друг явно чего-то недоговаривал. Кто же мог гнаться за этим типом?       И это его Низарга называет «вруном с тёмным прошлым»! Лучше бы к ящеру пригляделись.       Вот только с тех пор, как Анталон завёл себе мамонтоподобную подружку, спорить с ним было бесполезно. Орчиха смотрела на своего ухажёра сквозь розовые стёкла, в упор не замечая явных признаков отсталости на красивом эльфийском личике. И всякое действие Драконорожденного воспринимала как исполненное важного смысла, будь то сжигание людей заживо в пещерах, попытки голыми руками ловить ползучих тварей ядовитого вида или практика силы Голоса на бродячих животных.       - ФУС! – Анталон уже забыл о предмете спора, радостно сдувая с дорожного указателя зазевавшуюся ворону. Деревянный столб с указующими стрелками улетел куда-то к лесу и скрылся из виду.       Борисей только застонал – тихо, чтобы Низагра не услышала.       - Как зовут тебя? – спросил он у аргонианина, когда они продолжили путь.       - Здесь меня многие зовут просто Хвост. В Винтерхолде я известен под этой кличкой, подрабатывал там наёмником. А вообще, моё имя Пад-Лай.       - Пад-ла, - повторил Анталон, беспечно улыбаясь.       - Не падла, а Пад-Лай! Это древнее аргонианское имя… - зашипел на него ящер, скалясь.       - Падла! – кивнул Анталон и умчался вперёд, разглядев впереди бродячего пса.       - Даже не пытайся, - остановил аргонианина Борисей. – Если эльфу это имя в голову взбрело, оно там и останется. И провалиться нам всем в Обливион, если ты сможешь объяснить ему, в чём именно он неправ.