Героев не выбирают

      Тихая ночь опустилась на покатые крыши города, и вместе с ней пришло сонное оцепенение. Люди захлопнули двери, ставни, погасили свечи. Опустели петляющие улочки, затихли разговоры.       В темноте, разгоняемой двумя лунами, брёл по мощёной дороге нетрезвый каджит. В стылом воздухе разносилось его довольное мурлыканье. Каджит этот направлялся на кладбище. Для визита места всеобщей скорби он был донельзя счастлив.       Прислонившись к стене храма Аркея, он безмятежным взглядом окинул уходящие вдаль тёмные ряды могильных плит.       - Господин Борисей! – услышал он вдруг шёпот и, ничуть не вздрогнув, обернулся. Высокий широкоплечий человек догонял его. Его попытки не издавать при этом шума были жалкими – одной своей поступью и шумным дыханием человек этот сотрясал воздух на милю вокруг.       - Чего? – недовольно буркнул каджит, потревоженный в своём созерцании кладбищенского пейзажа.       - Не уходите далеко, господин Борисей! – принялся умолять его человек, имени которого Борисей всю дорогу не мог запомнить. Их много было, этих «поклонников» из Винтерхолда. Весь город (а точнее, его остатки) носил Анталона на руках, едва прознал, что стараниями эльфа Коллегия рухнула в море. Ярл лично выразил им свою крайнюю благодарность. А уж как рукоплескали им жители, когда они покидали заснеженные руины…       Борисей просто молчал. Всё время, пока Пад-Лай вёл беседы с ярлом, без успеха пытаясь избавиться от наёмнического жаргона в своей речи, пока Анталон лыбился до ушей, махая руками восторженной толпе, пока Дж’зарго, стоя рядом, урывал себе кусочек славы… Борисей сидел в уголке и молчал. Иногда доставал из кармана бутылочку из тёмного стекла и залпом опрокидывал её в себя.       Его будто камнем по голове шарахнули, хотя в действительности его ушастая кошачья башка ничуть не пострадала при обвале Коллегии. Слишком много событий происходило в последнее время. В тот момент ему хотелось только одного – оказаться в тихом и спокойном месте… да хоть бы и на кладбище. Лишь бы там ничего не происходило.       И в итоге долгих, приправленных скумой размышлений порешив поступить именно так, Борисей схватил Анталона за патлы, Пад-Лая за хвост и потащил свою ораву на юг. В Фолкрит.       Всю дорогу Анталон выл и возмущался, что Низагра, свет очей его и похитительница эльфийского сердца Низагра осталась там, позади. Но, видя, как на Борисее шерсть вставала дыбом от предложения вернуться, эльф замолкал на полуслове. Вскоре он повеселел, найдя себе занятие по душе: забирался на утёсы и обрывы, поджидал, пока козёл, лисица или другая какая несчастная тварь не поднимется туда же, и – ФУС! Ему оставалось лишь с довольной харей смотреть, как животное с воплем взмывает ввысь, улетая в сторону горизонта.       С десяток самых отчаянных искателей приключений увязались вслед за ними, выражая всем своим видом готовность прикрыть спину Драконорождённому в любых, даже самых опасных его приключениях. Велико же было их разочарование, когда Анталон демонстрировал им с идиотской улыбочкой новый способ научить горного козла летать.       Чем дальше на юг они продвигались, тем меньше приключенцев оставалось в их отряде. Пяток их ещё пошли за ними до Вайтрана, но, едва они обогнули злосчастный город по широкой дуге, все бравые ребята разбежались, кто куда. Остался только один – самый странный, которого Борисей с первого дня знакомства записал в умственно отсталые.       Он кидался выполнять любую просьбу своего нового кумира, какой бы безумной она ни была. Анталон вдоволь повеселился, тренируя на нём свой дар Голоса. Каждую кретинскую выходку эльфа человек этот воспринимал с открытым ртом и блеском в глазах.       «Залезть в гнездо куницы и поискать там что-нибудь интересное? Как скажете, мой герой!»       «Прыгнуть в ледяную воду, чтобы достать драконий зуб, который вы по дурости своей зашвырнули на середину речки? Всё для вас, Драконорождённый!»       «Мне стоять тут, вцепившись в дерево, господин Довакин, пока вы будете тренировать на мне вашу силу? Не вопрос!»       - Иди своей дорогой, Беня, Борисей медитирует, - вяло отмахнулся он от приключенца.       - Я же просил вас, господин Борисей…       - Ну сколько мо-о-о-ожно, - каджит закатил глаза. – Ни один пьяный в жизни не произнесёт твоё имя без ошибок. Вот Борисей, например, сейчас точно не сможет. А, учитывая, как норды пьют эль, что твою водицу, каждый божий день…       - И ничего в этом сложного нет! Бенедикт. Хорошее имя. Означает «благословенный», мне матушка всегда так говорила.       - Твоя матушка, выбрав это имя, подложила тебе большую свинью, уж не в обиду ей…       - Мир её праху, уже давно померла.       - Романтичная была женщина, не отрицаю. Книжки, наверное, читала без меры, раз нашла это имя… Но, прости, друг, ходить тебе с кличкой «Беня» до конца своих дней. Не по-геройски, зато как ласково! – Борисей захихикал.       - Господин Борисей, пойдёмте назад! Анталон опять куда-то ушёл, а мне не сказал. И ящер пропал, как бы не было беды с ним…       - Ящер наш, Беня, сейчас благополучно тонет… да не пугайся ты, не в озере он тонет, а в грудях какой-нибудь развесёлой девицы мордой своей бесстыжей утопает. А Анталон хай бегает себе.       - Так вдруг помощь ему понадобится?       - Если Анталону понадобится помощь, мы узнаем, - заверил его Борисей, вертя в пальцах маленькую бутылочку и раздумывая, а стоит ли закидываться ещё. Решил, что стоит, и махнул содержимое одним мощным глотком. Икнул, весело улыбнулся. Жизнь налаживается!       - Если Анталон попадёт в беду, что-нибудь обязательно будет гореть.       - Зря вы так на него, - покачал головой Бенедикт. – Ну да, эксцентричный он человек… эльф…       - Да ты, видать, подобно матушке своей, книжки почитываешь. Эксцентричный, ишь, какие слова знаешь…       - Вот папаша мой учёным был – тоже всякие странные штуки вытворял, причудами страдал. Зато умный был – страсть, какой! И различные вещицы придумывал, и крылья самодельные, и конструкцию чудную, чтобы вода из реки сразу на огород подавалась… За то мать его и любила, и мы с ней приучились уживаться с людьми подобной породы. Ну, со странностями человек, зато необычный!       - Затейник был твой папаша… - ясно, болезный этот слабоумие своё явно от родителей унаследовал.       Бенедикт почесал репу:       - Господин Борисей, ну пойдёмте к очагу, замёрзнете же.       - Замёрз Борисей в Винтерхолде, пока полуголый на мосту стоял под снегопадом. А здесь, можно сказать, тепло. Впрочем, пошли, что-то пить захотелось. Борисей, кажется, видал недалеко отсюда некий колодец…       Они медленно побрели прочь от кладбища, болтая о том о сём.

***

      Пад-Лай действительно утопал своей бесстыжей мордой в довольно пышных грудях местных девиц, тех, что после определённого количества эля и звона монет были не против компании даже ящера. Деньги он без зазрения совести взял из винтерхолдского гонорара Анталона. Эльф лишь махнул рукой рассеянно и буркнул что-то вроде «Можешь ими распоряжаться». Ну, раз сам Довакин так сказал, Пад-Лай счёл за благо его послушать. И распорядился деньгами… путём, казавшимся ему наиболее логичным.       Выпивка и женщины.       Двери таверны с треском распахнулись, и подавальщица кинулась к новым посетителям.       - Тащи самое крепкое, что у вас есть, да побыстрее! - мужчина откинул с лица мокрые волосы (неужто дождь пошёл?), обвёл помещение донельзя мрачным взглядом и направился в тёмный уголок – как раз недалеко от той скамьи, где расположился Пад-Лай со своими девочками.       Источая едкий запах дыма (даже не дыма, а целого пепелища, горевшего долго и упорно), человек этот скинул плащ и развалился в кресле. Спутница его, миловидная рыженькая бабёнка, расположилась рядом.       - Вот честно скажу тебе, Вилья, никогда… слышишь, НИКОГДА больше не послушаю эту старую перечницу! – тихо, но возмущённо сказал ей мужчина с сильным бретонским акцентом.       - Ещё не остыл? – улыбнулась ему рыженькая.       - Остынешь тут, после того пожара, что устроили придурки из Окулатус! – вот это уже было интересно. Пад-Лай напряг слух, поглаживая одну из своих распутниц по ягодицам.       - Чёрт, не упоминай… Бедная Астрид…       - Что ты заладила – Астрид, Астрид. Получила она по заслугам.       - Бессердечный! – возмутилась Вилья, выпятив нижнюю губу. – Ты ничего не смыслишь в вопросах любви. Как ты мог, Арес? Этим ужасным ножом её прямо в…       - Не доводи меня, - угрюмо буркнул её спутник. – Мне тоже досталось. Провести незабываемых несколько часов в тесном гробу с древней мумией, болтающей без умолку… Матушка совсем, видать, от одиночества извелась. Без своего шута горохового…       - Матушка жизнь тебе спасла, - фыркнула Вилья. – А ты бы хоть поблагодарил.       - А ты хоть раз попробуй прокатиться в гробу с её бренными останками, поплавать, как в лодке… пообжиматься с ней, утыкаясь лицом в ее… бр-р-р, вспоминать тошно. Это тебе не с Астрид в её личных покоях развлекаться.       - Не язви, мне и так больно о ней думать. Душевно больно.       Пад-Лай тихо обалдевал от содержания случайно подслушанного разговора.       - Ладно, стоит подумать, что делать дальше. Назир говорит, надо бежать в Рифтен, заказывать у Могильщика новые гобелены, потому что старые сгорели, как Астрид на… ладно, ладно, больше не буду! Бабетта требует, чтобы я помог ей перетащить лабораторию и транспортировать труп её питомца в Данстарское убежище. Матушка зудит каждый час, чтобы я нёсся к Мотьеру и завершал начатое дело. А мне что – разорваться? Ни отдыха, ни личной жизни, - бретонец по имени Арес вздохнул печально и отхлебнул из кружки.       - А что Цицерон?       - Да сбежал он. Бессовестный. Я ему что, просто так жизнь спасал? Хотелось самого обычного человеческого спасибо, ну, может ещё скромной награды… я же дал ему уйти, можно сказать, спас от расправы… мог бы и отблагодарить меня, героя-спасителя… а он просто взял и бросил меня во всей этой каше с Братством, Матушкой, убийством императора… а ведь я с ним был так ласков!       Пад-Лай аж замер, заслышав такие речи.       - Ты бы потише говорил про императора, - шикнула на Ареса рыженькая. – Не в Убежище сидим. Не хватало нам ещё остатков Окулатус. Нам сейчас нужно уйти в тень. Тёмное братство и так на грани…       - А Назир говорил, что всё наладится. У него тут, в Фолкрите, есть кое-кто на примете…       Внезапный грохот и женский визг прервали их тихий диалог. Они вместе повернули головы и с одинаковым изумлённым выражением лиц увидали картину: пьяный аргонианин, только что ласкавший сразу двух полуодетых девиц недалеко от них, сбросил одну прелестницу со своих колен прямо на пол, оттолкнул другую и вылетел из таверны с прытью, неожиданной для изрядно выпившего ящера. А выпил он много, судя по огромному количеству пустых бутылок вокруг. И явно не заплатил, о чём свидетельствовали вопли хозяина заведения.       - Что за кошмар творится в Скайриме в последние дни? – закатив глаза, поинтересовался Арес, на что Вилья только пожала плечами, пригубив свой эль.

***

      - Какой бестолковый у них колодец! – восхитился Борисей. – Вот уж чудные норды. И как оттуда воду добыть?       - Я воды там не вижу! – сообщил Бенедикт, слегка пошатываясь перед странным колодцем. Каджит на миг подумал, что с непривычки приключенец хлебнул многовато скумы – как бы не свалился он вниз.       - Естественно, там же темно внизу. А вот как воду добывать? Ни ведра, ни верёвки. Просто дыра. И какая! С решёткой, красивая. Будто для самого ярла делали колодец.       Мимо прошли стражники, оживлённо что-то обсуждая. До чуткого кошачьего слуха Борисея донеслось:       - … Так и полыхает, понимаешь! Уже два дерева до углей прогорели, хорошо, хоть до пожара не дошло! И вся пещера в огне, как печь.       - Правда, что там тела имперцев повсюду?       - Это да! Мой брат всё сам видел – один из трупов пришпилили к дереву, точно мишень. Нафаршировали его стрелами по самое не хочу!       - А огонь-то потушили? И почему пожар случился?       - А я знаю? Надо бы отправить туда больше людей…       Борисей повернулся к своему спутнику и важным голосом произнёс:       - Свершилось. Зов нашего несравненного Довакина чует Борисей. Лес Фолкрита полыхает, значит, Его Эльфийское Геройство снова натворил дел.       - Пойдём искать его?       - Нет, сначала давай разберёмся с более важным вопросом.       И они сосредоточенно уставились на непонятный объект, захвативший их внимание.       - А может, это не колодец? – пришла в одурманенную голову приключенца дельная мысль. Каджит посмотрел на него, как на идиота.       - Что это вообще может быть, если не колодец? Обложенная камнями дыра в земле. Широкая. Внизу явно плещется вода – Борисей же слышит.       - А может, это сортир?       - Сортир, похожий на колодец, за углом казарм, безо всяких стен и оград? Подходи, честной народ, посмотри, как я нужду справляю в выгребную яму с кованой крышкой!       - Ты не понял, Борисей! Видишь, казармы же рядом! И таверна недалеко, - он махнул рукой за поворот. - Солдат выходит, хочет писать, а за кусты идти – неудобно, вдруг дамы мимо пройдут, а он за кустами, как пьянчуга.       - А кто ещё будет выходить из таверны, выпивши, и искать укромный уголок, чтобы отлить?       - А тут рядом аккуратная дыра. Культурно подошёл, справил нужду и ушёл. Всё в одном отхожем месте.       Борисей подумал, подумал… А мысль-то дельная.       - Есть только один способ это проверить, - заявил он Бенедикту. – Борисей испробует этот твой «сортир». И если ему понравится, значит, ты был прав. А если жители Фолкрита перемрут от жажды, значит, прав был Борисей.       Борисей запрыгнул на решётку, встав прямо над круглым отверстием в её середине. Ну, может Беня и прав насчёт сортира. Больно удобно, а за деревянную перекладину над дырой можно держаться, чтобы не сверзиться вниз с края.       Однако не успел он начать своё дело, как снизу до него донёсся жалобный, чуть ли не плачущий голос:       - Не на-а-а-адо!       - Беня, скажи мне, - выдержав недолгую паузу, протянул каджит. – Борисей совсем упился, или ты тоже слышал, как этот сортир разговаривает?       - Не надо, прошу! – сортир это был или колодец, но в голосе его слышались нотки паники.       Борисей соскочил с края, напряжённо думая.       - Ты колодец? – спросил он на всякий случай. Дыра в ответ издала звериный рык.       - Видимо, не стоило грозиться отлить туда, - констатировал Бенедикт очевидный факт.       Сразу после этого произошло несколько вещей, которые едва успевали улавливаться пьяным вниманием каджита и приключенца. Сначала из-за поворота выбежал некто хвостатый, оглашая округу истошными воплями:       - Не дамся, сволочи! Убить меня решили?! Не сегодня, чёртовы ассасины!!! Хватит меня преследовать! Живьём не возьмёте!       Преследователи его если и существовали в реальности, то так и не показали себя.       - Пад-Лай? – медленно протянул Борисей, глядя вслед явно упившемуся до сумасшествия аргонианину.       Колодец снова зарычал, на этот раз – громче и яростней. В тот же момент дверь казармы слетела с петель, и тощее взлохмаченное существо выскочило наружу, заливаясь хохотом.       - Стой, мерзавец! Что ты натворил! Вернись! – первый солдат, выбежавший следом, незамедлительно полетел назад – внутрь казамры, снесённый с ног до боли знакомым криком.       - Что творит это эльфийское недоразумение на сей раз? – спросил Борисей и тут же ответил: - Ничего хорошего.       Анталон снова захохотал и побежал по улице, размахивая кулаком.       - Я пойду за ним, - тут же встрепенулся Бенедикт.       - Беня, Бенечка, не глупи, оставайся тут. Целее будешь! – воззвал к нему Борисей.       Однако прежде чем Бенедикт ответил ему, за их спинами раздался звон решётки. Они круто обернулись и увидали, как из колодца высовывается длинная, покрытая шерстью морда, щерясь на них рядом кривых жёлтых клыков.       Огромный волк, мокрый, косматый и злой донельзя, выкарабкался из дыры, издавая то самое звериное рычание неясного происхождения. Шумно понюхав воздух, он развернулся и помчался прочь. Добежал до забора, перемахнул через него одним прыжком и скрылся из виду, оставив после себя раскуроченный колодец и обалдевших свидетелей своего невообразимо эффектного появления.       Борисей совладал, наконец, со своим голосом, и взвыл:       - Вы издеваетесь, боги? За что, боги?       Бенедикт молча смотрел, как каджит обхватывает голову руками и мотает ею, исторгая из себя горестные вопли.       - Самый крохотный да всеми забытый городок Скайрима, тихий, как кладбище! Только Борисей подумал, что всё у них будет хорошо, как – нате вам! Леса горят, Пад-Лай сходит с ума! А в колодцах – волки! Почему вокруг Борисея творится безумие?       Тихий кашель отвлёк его от стенаний. Каджит в растерянности огляделся, но вокруг никого не было. Они с Бенедиктом обменялись недоумёнными взглядами, и тут кашель повторился.       - Я прошу прощения… возможно, сейчас не самый лучший момент… - Борисей повернул голову на звук и увидал подле себя лохматого дворового пса.       Он взглянул каджиту в глаза, раскрыл пасть и невозмутимым тоном закончил фразу:       - …однако не могли бы вы мне помочь? Боюсь, я в отчаянном положении.

***

      - Назир, будь умницей и объясни, - процедил Арес. – С какой стати мне, Слышащему, на ночь глядя преследовать в лесу этого безумного ящера?       - Затем, что это новый рекрут, которого мне приказала привести Астрид и за которым я с тех пор гоняюсь вот уже второй месяц по всем владениям, - редгард нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – А ты умудрился спугнуть его.       - Я не виноват, что он такой нервный. А у меня дел по горло. Вон, Бабетта всё требует помочь с перевозкой Лиса…       - Дохлый паук подождёт! – рявкнул Назир и продолжил уже более мягким тоном: – Мне нужно разбираться с Данстарским убежищем, восстановить контакты Астрид. Ты очень выручишь, Арес. Просто найди этого полудурка и объясни, что никто не собирается его убивать.       - А что мне за это будет? – Арес подпёр рукой лицо.       - Ну, прости, лишнего вознаграждения за это не предвидится… видишь ли, Братство переживает не лучшие времена, - ядовито заметил Назир. – Получишь мою бескрайнюю благодарность.       С улицы донёсся дикий крик. Кто-то вопил с таким ужасом, что у обоих ассасинов мурашки по коже пробежали. Просто нечеловеческий звук, в котором слышалось отчаяние, прокатился, наверное, по всему Фолкриту. Истошные вопли «Беня, убери его!», «Чтоб я ещё раз пил!» сначала стали громче, а потом затихли вдали.       - Назир, мой милый, давай договоримся. Я ловлю за тебя этого сдвинутого и пьяного аргонианина по доброте своей душевной… За это ты со мной выпьешь, когда я вернусь.       Редгард аж зубами заскрипел.       - Я предупреждал тебя, Слышащий, полезешь ко мне ещё раз – поотрубаю твои руки.       - Никаких приставаний, клянусь Ситисом! Только если сам захочешь… когда-нибудь. Я прошу просто выпить со мной. По-дружески, - бретонец окинул своего собрата-ассасина довольно плотоядным взглядом.       Спустя пару минут Назир вылетел из комнаты, точно пущенная из лука стрела. Вилья заглянула и обнаружила Ареса, развалившегося в кресле с довольной улыбочкой сытого кота.       - Ну, как у нас дела?       - Знаешь, Вилья… Я думаю, Назир на меня всё-таки запал, - объявил Арес, не прекращая улыбаться. - А ещё - мы с тобой отправляемся на прогулку по ночному лесу. Захвати верёвку и какой-нибудь кляп.