Героев не выбирают

      Борисей не любил подземелья в Скайриме. Вечно холодные и влажные каменные туннели змеились под землёй запутанными лабиринтами. Едва ли в планировке их была хоть капля логики – сказывалась, видать, традиционная привычка нордов всякое дело решать за бутылкой крепкого эля.       Вот и так называемая крипта, в которую они имели несчастье спуститься, являлась плодом пьяной фантазии человека, далёкого от строительного и архитектурного дела. Дичайший лабиринт, сложенный из нетёсаных камней, искрошившихся к тому же со временем, выкидывал порой такие петли, что никакие карты не помогли бы разобраться в поворотах. Коридоры поворачивали то туда, то сюда безо всякой нужды, закручивались в кольца, оканчивались тупиками с какой-нибудь дурацкой статуей Талоса, или пустым тайником, или комнатой, полной ловушек. Ловушки были везде – в коридорах, дверных проёмах. Вздумай потомки проведать своих почивших родственников, механизмы эти превратили бы их в свеженьких жителей древней гробницы.       Казалось бы, понять задумку было можно – любой грабитель, посмевший осквернить захоронение, обрекался на смерть от внезапно вылетевшего из стены копья, или от огненного залпа, или от груды булыжников, упавших с потолка. Однако сии блестящие планы по защите древних сокровищ ни разу не помешали взломщикам растащить всё мало-мальски ценное. В какой тайник не залезь – пара завалящих монет, треснувших камушков и полусгнившие одежды.       А всё потому, что ловушки те за время малость… поизносились. Обветшали. Несмазанные механизмы либо вовсе не двигались с места, либо двигались так медленно и с таким скрипом, что даже тугоухий Бен успевал шарахнуться назад. Огненные ловушки, призванные поджарить незваных гостей до хрустящей корочки, жалобно исходили чадом и выпускали хлопья сажи вместо положенного испепеляющего пламени, а падающие из ниши в потолке камни казались просто смехотворными – увернуться от подобной западни не смог бы разве что слепоглухой умственно отсталый.       Даже драугры не внушали особого страха. Ну да, мертвецы, ну да, пытаются убить. Борисея в последнее время так часто пытались убить или покалечить, что он уже… привык, что ли. Ходячие трупы двигались так медленно и натужно, что их было даже жаль – залежались, поди, в своей усыпальнице, вон как у них суставы скрипят. Опять же – чтобы попасться под их удар, нужно было быть полным кретином, не глядящим по сторонам.       А уж чего говорить о морозных пауках, облюбовавших себе каменные залы, о кучах мокриц и прочих ползучих тварях, копошившихся в каждой щели, о душном запахе затхлости и тухлятины… В общем, не любил Борисей нордские подземелья, ох как не любил. О чём не уставал напоминать своим спутникам.       - А всё ты виноват, - выговаривал он Бену, который только закатывал глаза на подобные выпады. – Давайте, говоришь, поищем Пад-Лая, пропадёт же в лесу, бедняжка! Давайте кинемся за ним в дебри, давайте прямо через стоянку великанов срежем!       - Великаны мирные, если их не трогать, - в который раз повторил Бенедикт.       - Беня, Бенечка, ты всё время забываешь, что за катастрофа следует за нами по пятам, - Борисей кинул выразительный взгляд на Анталона. Эльф явно в мыслях был не здесь. Он, чуть ли не пританцовывая, зигзагами шагал вперёд, иногда подпрыгивая, мурлыкал песенку и врезался в стены.       - Так кто ж знал, что господин Довакин так сыр мамонтов любит…       Да уж, кто знал. Борисей трижды чуть не поседел тогда. В первый раз – когда понял, что они стоят посреди лагеря под подозрительными взглядами великанов, а его горе-подопечного рядом не наблюдается. Во второй – когда увидел ноги Анталона, исчезающие в чане с вязким мамонтовым сыром. Ну, и в третий – когда Борисей, закинув облепленного сыром и жутко воняющего Анталона на плечо, улепётывал от разъярённого великана ростом выше него раза в три. Каджит никогда не забудет, как это чучело с тупым лицом полуразумного недочеловека размахивало над головой молодой сосной, которую оно выдрало прямо из земли вместе с корнями, увидав, как эльф внаглую жрёт сыр прямо на глазах у хозяев.       - И ладно бы на этом всё закончилось! Так надо было играть в благородство и спасать ещё одну ящерицу, попавшую в беду!       - Того бедолагу б волки задрали! – возмутился Бенедикт, почувствовав выпад в сторону своих высоких моральных стандартов. – Мы герои или бродяги без цели и без принципа?       - Не знаю, как вы двое… - процедил Борисей. – А у Борисея от такой жизни все принципы давно уже растерялись. А цель осталась только одна – спасти свою шкуру и, по возможности, шкуру этого недоразумения эльфийских кровей.       Недоразумение удивлённо замычало и захлопало ресницами, впечатавшись в липкую паучью сеть, растянутую поперёк прохода. Правильно, подумал Борисей. Зачем же смотреть, куда идёшь, когда можно закрыть глаза и кружиться среди опасных руин, сочиняя песню, состоящую из трёх фраз: «фус», «сладенький рулет» и «гори, моя свечечка».       - Хорошо, защитили вы бедного бандита, отставшего от своих подельников. И не спорь, Борисей их породу издали чует! А зачем нужно было соглашаться на просьбу «Эй, не сходите в ближайшую заброшенную гробницу, полную угрозы и зловещих ловушек? Там, говорят, добра навалом, я вам дорогу покажу, а вы мне половину добычи»? С каких пор герои помогают грабить мертвецов?       - Мертвым добро ни к чему! – Бенедикт опустил глаза к полу, немного пристыженный, но всё ещё решительно стоящий на своём. - А нам золото не помешает. Герои мы или бездомные? В обносках Драконорождённому и его хускарлам ходить – не дело. А добротная сталь денег стоит.       - Почему бы не обокрасть фермера? Не заработать на рудниках? Не попроситься к тому же самому фермеру грядки вскапывать? Почему обязательно нужно идти в какие-то хитровыдолбленные туннели, полные драугров и прочих прелестей? – ворчал Борисей. – Да оставь ты его, пускай побарахтается, ему полезно, - остановил он Бенедикта, который двинулся было в сторону Анталона, намереваясь помочь ему выбраться из паутинной ловушки.       - Воровать плохо. А грядки копать – не геройское занятие. Мы приключенцы, как-никак. Наше дело – сражаться со злом и искать сокровища.       - Ты всё же перечитал своих книжек, Беня, - покачал головой Борисей. – В книжках тех герои чуть ли не бессмертные – куда б ни пошли, отовсюду выберутся, да ещё и трофеев насобирают больше своего веса. А в жизни всё по-другому. В жизни дракон в лучшем случае подпалит тебе задницу, а из трофеев герою достаются переломанные руки-ноги или череп, проломленный дубиной великана.       - У плохих героев, всё, быть может, именно так, - Бен скрестил руки на груди и демонстративно принялся смотреть в потолок, показывая, что споры бесполезны. – Но с нами Довакин, герой, которому пророчат спасение мира! Это вам не мамонту плюнуть в глаз, это – легенда во плоти…       - Только Анталону не ляпни, - буркнул Борисей. – Плевать в глаза мамонту – идея как раз в стиле этого убогого… Постой-ка…       Взгляды их одновременно обратились к тому месту, где только что бился в паутинной западне их остроухий спутник. Теперь же лишь обрывки паутины колыхались на том месте – плотная липкая завеса прикрывала проход, чернеющий сейчас кромешной тьмой.       Впрочем, чернел он недолго. Всполох огня где-то в глубине его осветил осклизлые кривые стены узкого прохода, а следом по ушам ударил знакомый до боли в голове надрывный вопль:       - Борисе-е-е-е-ей!       В ту же секунду хускарлы горе-героя, не сговариваясь, кинулись на зов.

***

      Борисей не любил пауков. Да что там – он их ненавидел всем сердцем с тех пор, как повстречался с мерзкими насекомыми-переростками в глубинах Ветренного Пика. Тогда каджит решил, что ничего более уродливого, чем косматый паук размером с добрую телегу, он не видал и не увидит. Пришлось взять свои слова назад – монстр, медленно ползущий сейчас к перепуганному Анталону, был куда более отвратителен.       Мало того, что это членистоногое было больше того, с Ветренного Пика, раза в два-три. Мало того, что осклизлое тело его, непомерно огромное даже для восьми мощных волосатых лап, волочилось по полу, оставляя за собой блестящий маслянистый след. Так ещё и челюсти! Складывалось такое ощущение, будто они предназначены для перемалывания стали, а не плоти жертв. Огромные жвалы хищно щёлкали, истекая ядовитой слюной.       Стоило Борисею и Бену очутиться на пороге тёмной пещерки, освещённой лишь пламенем, плящущим вокруг Анталона, как все многочисленные глаза паука обратились к новой добыче. С диким воплем вторженцам пришлось разбежаться в стороны, так как хозяин этой обители весьма прытко понёсся в их сторону. И как только движется эта жирная образина? С такими-то габаритами…       Образина, как оказалась, была не шибко умной. С размаху влетев в узкий проход, паук застрял в нём и засучил своими конечностями, издавая безумные вопли. Пещера затряслась, с потолка посыпались мелкие камушки вперемешку с песком.       Хорошая новость – паук был им больше не страшен. Его туша накрепко застряла в проходе, и хищного обитателя подземелий ждала медленная голодная смерть.       Плохая новость – паук застрял в единственном выходе из пещеры. Так что смерть компании приключенцев будет не менее приятной.       - Надо уходить! – Бен попытался перекричать вой и грохот.       - Куда?!       - Подождём, пока паук затихнет, убьём его и вытащим из прохода!       Паук, видимо поняв, о чём идёт речь, заорал пуще прежнего и принялся брыкаться задними лапами, да так, что всем пришлось отскочить к стене.       - Борисе-е-е-ей! – заскулил Анталон.       - Не сейчас! – рявкнул на него каджит, одолеваемый самыми разнообразными чувствами разной степени паршивости. Тут тебе и страх, даже ужас, и раздражение, и бесконечная усталость оттого, что с ним вечно приключаются… в общем, не самые лучшие события. -       Борисе-е-е-ей… - каджит проигнорировал эльфа, повернулся к Бенедикту и ехидно спросил, не в силах больше сдерживать злость:       - Ну, господин помощник великого героя, что говорят на этот счёт книги о приключениях? Смерть от голода – достаточно благородно? Слава о наших телах, замурованных тут, будет гулять среди пауков и могильных червей по всему подземелью!       Бен только вздохнул. Не обижаться на брюзжание Борисея он привык. Вообще он был незлобным и необидчивым человеком и всегда старался думать о хорошем, даже когда ситуация кажется безвыходной. Ненормальный, одним словом.       - БОРИСЕ-Е-ЕЙ!       Каджит аж вздрогнул, настолько высокую тональность приобрёл эльфийский визг. А увидав то, к чему так старался привлечь его внимание Анталон, и вовсе застыл в ужасе.       Наколдовав со страху огненных снарядов, эльф ухитрился поджечь старую паутину, обильно покрывающую стены, пол и потолок пещеры. И теперь пламя разгоралось всё сильнее, огненные язычки жадно пожирали белёсые нити сантиметром за сантимертом.       Сразу стало нечем дышать. Воздух в мгновение ока показался спёртым, вонючим, дым забился в ноздри.       - Надо искать выход, - выдавил Бен, с ужасом глядя на пожар. – Или найти, чем потушить. У нас есть вода?       - Две фляги, - процедил Борисей. – Не хватит. Тут только два ведра помогут.       - Можем пописать на огонь! – Анталон аж подпрыгнул на месте от своей блестящей идеи, повернулся к огню и расстегнул ремень…       - Оттащи его, - простонал каждит, пряча лицо в ладонях.       Паук, притихший было, опять начал верещать, чувствуя жар, припекающий в задницу. Анталон вторил ему, когда Бенедикт без церемоний схватил Драконорождённого за шиворот и оттащил подальше от пламени как есть – со спущенными штанами.       Цирк, да и только. И в таком бедламе Борисею погибать? Достойно для беглого преступника в сопровождении двух клинических идиотов…       Пол внезапно задрожал под ногами. Бен не заметил того, одновременно удерживая Анталона подле себя и уговаривая его прикрыть срам и натянуть обратно штаны. Толчок повторился, сильнее, потом ещё и ещё. Сквозь вопли и треск пламени уши каджита уловили скрежет… мерзкий скрежет камня о камень, похожий на тот звук в Винтерхолде перед тем, как Коллегия магов рухнула в море…       Правда, теперь эта дрожь напомнила Борисею что-то ещё. Но додумать свою мысль он не успел. Пол, мгновенье назад служивший им надёжной опорой, осыпался вниз грудой камней и песка. Борисей полетел вниз, в темноту, за ним следом – Бен и Анталон, со страху вцепившиеся друг в друга, надрывающийся паук с горящим задом и… ещё больше камней.

***

      - Да он уже проснулся! Вон, усы шевелятся…       Женский голос, смутно, как через подушку, донёсся до чутких кошачьих ушей. В ответ ему зазвучал мужской, абсолютно незнакомый, слегка грассирующий.       - Пусть отлёживается. Ему повезло, что камнями череп не размозжило.       «Он жив». Борисей не был уверен, радоваться ему или нет.       «А где Анталон? А Беня? Паук???»       Попытка вскочить почему-то провалилась, вместо этого каджит слабо дёрнулся и тут же обмяк на холодных камнях.       - А что со вторым?       - До сих пор сидит и силится вспомнить, какой сейчас год.       Борисей издал слабое мычание, и собеседники тут же подошли к нему. Чьи-то руки придали его безвольному туловищу сидячее положение, другая пара человеческих конечностей раскрыла ему рот и влила в него сладковатое, знакомо пахнущее зелье.       С каждым глотком по телу словно разливалось тепло. Вот уже конечности начали слушаться, боль утихла, в глазах прояснилось. Допив укрепляющее снадобье, Борисей обнаружил себя на руках у подозрительного вида парочки. Молодой крепкий мужик с умным, даже хитроватым лицом поддерживал его сбоку, а симпатичная рыжая девица, напоившая его зельем, окидывала контуженного каджита оценивающим взглядом.       - Жить будет… Взгляд у него вроде осмысленный. Не то, что у второго.       - Вы гх…кто? – прокашлял Борисей в лицо девице. -       Ишь ты, и говорит осмысленно…       - Арес, - представился мужчина с заметным бретонским акцентом. – А это Вилья, моя бессменная помощница и верная боевая подруга.       - Что случилось? – каджит медленно, чтобы не повредить и без того битую голову, высвободился из кольца чужих рук и поднялся на ноги. В ушах ещё позванивало, мысли не желали думаться, превращаясь в вязкую кашу из обрывочных слов и воспоминаний. -       Ну, как сказать… - помялась Вилья, прежде чем ответить. – Потолок обвалился, и вы попадали на наши головы, точно град.       - Если бывает на свете град из горящих и отчаянно матерящихся каджитов, - хмыкнул Арес.       - Сам, говоришь, обвалился… - Борисей приходил в себя всё быстрее. Сказывалось действие восстанавливающего варева, да и природная живучесть каджитов. Что там говорить – у него похмелье случалось похуже. Переживёт.       Парочка подозрительных личностей переглянулась. Почему подозрительных? А как ещё назвать двоих типов в чёрных одеждах с кинжалами, которые «просто мимо проходили» в подземелье, кишащее опасностями? К тому же…       - Борисей чует, когда рядом применяют магию школы Разрушения, - процедил каджит. – Особенно огненную.       И ведь не погрешил против истины. За годы знакомства с Анталоном у него чуть ли не аллергия открылась на подобные магические выкрутасы. И Борисей ни с чем не мог спутать дрожание пола в пещере, прежде чем они ухнули вниз – кто-то бомбил огненными залпами камень, находясь уровнем ниже.       - Ну, допустим, потолок обвалился не без нашего участия, - не моргнув глазом, поправила свой рассказ Вилья. – Кто ж знал, что в сокровищнице уже будет кто-то ещё.       - Со… кха-кха... сокровищнице? – фыркнул Борисей.       - Ну да. Согласно карте, над нами должно быть помещение за главным залом, в котором захоронили со… - Вилья начала было молоть языком, но Арес одёрнул её. Из них двоих Борисею он не понравился больше. Слишком умный у него был взгляд, и веяло от него какой-то опасностью. Как будто от ненормального, который может кинуться ни с того, ни с сего.       - Не знаю, какие сокровища вы искали, но пробились вы в логово огромного паука. Кстати, где он?       - Паук? Катался по полу, а когда потушил седалище, схватил одного из твоих, эльфа, и потащил куда-то…       Вилья замолкла, увидав, как изменился в лице Борисей.       Анталон, проклятье эльфийское! Почему спасать нужно всегда именно тебя?       - Ах, ты гнусная разбойничья морда! – тем временем кинулся костерить кого-то Арес, со злости грассируя всё сильней. – Карта, говорит, верная, сам бы пошёл, да сил не осталось. Надо было грохнуть его, а не слушать!       - Да брось, выследим. Кто хоть раз уходил от братьев? Скажешь Бабетте, она со следа ещё ни разу на моей памяти не сбивалась. Карту ей отдашь, и пусть вынюхивает.       Борисей, всё больше уверяясь в том, что новые знакомцы – личности тёмные, робко кашлянул. -       В какую сторону уполз паук?       Арес неопределённо махнул рукой налево, продолжая яростно проклинать неизвестного бандита за неверную карту.       Приметив сидящего в уголке Бена, Борисей решительно сграбастал его за шиворот и поволок за собой. Эльфа надо выручать. Снова…

***

      - Ну, что, Беня, как тебе приключения? Геройский дух твой удовлетворён? – занялся Борисей привычным ворчанием на своего спутника. Просто так, чтобы успокоить расшалившиеся нервы.       Пока развилок не было, и то хлеб. Авось успеют до того, как восьмилапая образина захочет полакомиться эльфом. Неизвестно, чем всё закончится тогда. Либо сырым бифштексом из эльфятины, либо цельнозапечённым пауком.       «Эх, жрать-то как захотелось… Когда они ели в последний раз-то? Уже и не упомнить…»       - Вот, Беня, полюбуйся. Сокровищ нет, наш герой чёрт пойми где, а мы мчимся его спасать. А пока мы его спасаем, знаешь, что случится? Правильно, те двое, точно разбойники или убийцы, заграбастают золотишко и драгоценности себе, - бурчал каджит, не замечая, что Бенедикт не слушает, провожая пустым взглядом сталактиты, безвольно ведомый за руку.       - Вот и зачем нам было вообще высовываться? Осели бы где-нибудь в деревеньке. Вон, слышал Борисей от одного знакомого конокрада, земля ему пухом, про Рорикстед. Вот уж где точно ничего не случится. Разве что собаки бродячие фермерских кур погрызут. Тихо, мирно, от столиц далеко, от подземелий с пауками и геройских предназначений – тоже далеко…       - Предназначений… - прошелестел Бен, и Борисей соизволил-таки заметить странное состояние своего товарища.       - Ау, Беня! Ты в порядке? – каджиту вдруг подумалось, что того и впрямь контузило. А потеряй Бен сознание сейчас, придётся тащить его. Анталона не бросишь, этого пришибленного тоже – мало ли, какие твари тут бродят, да и парочке охотников за сокровищами он не очень доверял…       - А, Борисей… - Бен взглянул на каджита так, словно только что его увидел. – Знаешь, мне странные сны приснились.       - Ага, молодец. Только поторопись, потому что Анталону кирдык без нас. Ещё неизвестно, как сильно он об камни приложился…       - Ты прав. Ему не выжить… но не без нас. Без тебя. Большой дракон на горе сказал мне так, - спокойно ответил Бен, всё так же равнодушно глядя в потолок.       Борисей аж остановился.       - Беня… А тебе голова не болит? – как можно более ласково спросил он.       - Моя голова ясная, как никогда. Я впервые истинно вижу, что за путь предначертан каждому из нас. Анталон – великий Довакин, и он нуждается в тебе…       - Ещё бы, только что зад ему не подтираю, - привычно скатился в ворчание Борисей.       - …так же, как ты нуждаешься в нём.       - Три ха-ха. Сдалась мне эта ходячая катастрофа, - фыркнул каджит. Ясно, Бенедикт умом повредился, когда падал. Ещё одного двинутого ему не хватало. До падения он был, быть может, и глуп как пень, но адекватен. А сейчас несёт чистейшую ахинею.       - Дракон на горе сказал, что вы вместе выстоите перед тяготами мира. Как вода остужает огонь, как огонь заставляет воду кипеть и бурлить…       - Да, да, мой хороший. Как скажешь, - снова заговорил Борисей ласковым голосом. – Давай, ножками перебирай, пошли потихоньку…       Бен покорно пошёл, не переставая бредить. Не стоило, наверное, его так резко поднимать.       - Я видел дракона, большого, чёрного, как… сгоревшая буханка чёрного хлеба, за которую матушка меня порола в детстве… и пса нашего помню, хороший был, верный пёс…       - Да, да, Бенечка, - Борисей только кивал ему, гадая, насколько необратимо повредился его мозг.       - Безумец поможет вам прийти к камням, по которым текут серебряные помои. А дева в огне – убийца, но ты её не убивай. Она нужна, чтобы спалить клетку под землёй, - речь Бенедикта становилась всё быстрей и бессвязней. Как бы он в приступе не забился прямо тут, в туннеле.       - Под синими крышами вы обретёте ложного бога. Не ешь окорок. И сыр не ешь. Только сладкому рулету можно доверять. Вино отравлено, а вода тухлая, - бедный Бен совсем с катушек съехал. Абы не пришлось вести его в храм Кинарет. Возвращаться в Вайтран им не стоило.       - Кричащий король потребует корону. Не позволяй Анталону надеть её. Будет беда, и битва, и слизь на стенах узкого прохода. Река холодная, но надо плыть. Берегись грязекрабов.       - Деревянный город будет полыхать. Попроси мельника принести воды к обители юных. Воровской путь не для героя. Убереги Анталона.       - Я занимаюсь этим вот уже в который раз, - вякнул Борисей, но Бенедикт не слушал, плавая по волнам своей горячки.       - Проклятое зелье победит демона. Вы обретёте…       Поток неистовой чуши был прерван донёсшимся до них жалобным воплем. Таким надоевшим до зубовного скрежета, но таким родным.       - Бо-о-ори-исе-е-е-е-ей…..       Каджит, не раздумывая, рванул вперёд, волоча за собой обезумевшего спутника.