Героев не выбирают

      Посреди ночи к ним вломились. Каджит проснулся первым – голова была тяжёлой, по телу ещё разливался свинец после вечерних возлияний. Однако его чуткие кошачьи уши уловили щёлканье замка.       Борисей заставил себя слезть с кровати. Два коротких клинка, принадлежавшие ему, нашлись на тумбочке, а Анталон – под кроватью, где он свернулся калачиком, сладко посапывая. Пинком разбудив героя, Борисей шикнул на него и прислушался вновь. Пол под шагами неизвестного не скрипел, словно тот был невесомым, но каджит слышал, как шуршал подол его одежды.       Одеваться времени не было, и потому они на цыпочках прокрались к лестнице в том, в чём заснули: Борисей в штанах эльфа, а Анталон – в набедренной повязке, сделанной из простыни, и в одном сапоге. Ночка прошла у них весело, да. Это сказывалось и на движениях – если Борисей ещё пытался не издавать ни звука, то альтмер охал и ахал при каждом шаге, хватаясь за гудящую голову.       Анталон ещё щурился, привыкая к темноте, а Борисей уже увидел спину взломщика в дверях уборной – то был босмер в чёрной мантии, неслышно ступавший по деревянным половицам. Навряд ли он хотел украсть нечистоты. Может, убийца? И сейчас он проверяет, нет ли кого в отхожем месте. Потом он повернётся. Если подкрасться к нему сейчас и ударить в спину…       - Эй! – воскликнул Анталон, возмущённый тем, что незнакомцы расхаживают по их туалету.       «Идиот ты, Драконорождённый. И почему Борисей не удивлён?»       Босмер обернулся, и каджит своим превосходным ночным зрением отметил восковую бледность кожи ночного гостя, его красные глаза и блеснувшие меж губ клыки. Вампир! Он протянул к ним руки, готовый зачаровать не к месту проснувшихся хозяев дома.       Прежде чем Борисей кинулся на него, прежде чем взломщик успел наслать заклятье на них, Анталон послал в темноту огненный шар. Шерсть на боку у Борисея затлела, и каджит с проклятиями принялся её тушить. Вампир же кинулся к дверям. Анталон – за ним. Едва лишь босмер успел выбежать на улицу, очередной огненный залп настиг его, и мантия вспыхнула. С воплями боли он полетел вниз со ступеней, а затем покатился по земле, пытаясь сбить пламя. Но поздно.       В конце концов, он затих прямо перед их дверьми. В воздухе запахло жареным мясом, и от этого запаха Борисея замутило. Мало того, что он с бодуна, так ещё и жареный вампир валяется на пороге.       На вопли, что издавал босмер перед смертью, сбежалась вся улица. Они встали в кружок вокруг догорающего трупа, переводя тупые бараньи взгляды с него на Анталона, гордо выпятившего голую грудь в дверях дома.       - Анталон! Живо внутрь! – прошипел рассерженный Борисей. Мало ему славы. Ещё бы пробежался по городу в этой простыни!       Решать что-либо прямо сейчас абсолютно не хотелось. Хотелось лечь на кровать и проспать до полудня. Что Борисей и сделал, категорически запретив Анталону покидать дом.

***

      Когда они вышли из дому в самом разгаре дня, первое, что сделал каджит – вступил обеими ногами в кучку пепла. Труп куда-то убрали, но вот всё остальное осталось и источало неприятный горелый запах.       - Анталон, провались ты в Обливион! Не мог убрать эту дрянь?       - Зачем? – искренне удивился альтмер. – Пускай валяется себе. Крыльцо украшает.       Анталону понравилось, что пепел остался. В его понимании он был чем-то вроде боевого трофея, как огромный зуб, что он выдернул из челюсти убитого дракона. Борисей же только вздохнул.       Сначала они зашли к кузнецу. Адриана Авениччи, хозяйка кузницы и дочка управителя, оказалась довольно красивой, крепко сложенной и дочерна загорелой женщиной, да к тому же и их соседкой. Она поприветствовала их лёгкой улыбкой.       - А, мои новые соседи! Знаете, с утра все только о вас и говорят… господин Довакин, - она окинула Анталона заинтересованным взглядом. Тот никак не отреагировал на это, навесив на лицо недоумённую рожицу, за что Борисей готов был дать ему доброго пинка. Значит, как орчиха, так он хоть сегодня к ней бежать готов, а как нормальная женщина проявляет к нему интерес – корчит из себя наивность. Ну, вот почему Борисею никогда так не везёт?       - Нам бы… доспехи прикупить. Лёгкие какие-нибудь, кожаные. Да оружие подобрать. Всё-таки мы теперь герои, нужно соответствовать.       - Это я герой, - встрял Анталон. – А он мой помощник.       Каджит подумал, что эльф всё-таки заслуживает пинка. Да он дракона убил по чистой случайности! А Борисей шкурой рисковал, чтобы этого заносчивого дурака не сожрали с потрохами.       Покуда выбрали доспех, покуда подогнали его под свои фигуры, да подобрали себе мечи, подходящие по размеру – прошло несколько часов. Адриана флиртовала с Анталоном всё это время и сыпала такими очевидными намёками, что Борисей под конец только и делал, что тыкал альтмера под бок и бросал на женщину многозначительные взгляды. Но куда там! Извращенец предпочёл бы переспать с её отцом, нежели с ней самой.       Анталона и впрямь совершенно не интересовала Адриана. Её внимание даже раздражало. Да и связываться с её мужем эльфу не хотелось.       Они отправились на рынок, купить провизии. Борисей хотел остаться в Вайтране подольше, но понимал, что после сегодняшней ночи их не будут особенно привечать здесь. Исключение составляли романтичные самочки типа Адрианы Авениччи, но большинство явно не потерпит радом с собой дебошира и поджигателя. А также его спутника-каджита.       На рынке люди смотрели на них как-то косо. И понятно – не каждый день у кого-то из дома выбегает горящий человек, оглашая воплями всю округу. И ведь не докажешь теперь, что это взломщик, что он был вампиром. А всё почему? Потому что один дурак сжёг его дотла с перепугу.       Анталон послушно уселся на скамейку, пропуская наставления Борисея мимо ушей. Не влипай в неприятности, не заговаривай ни с кем… бла-бла-бла. Как обычно.       К нему на скамейку подсела девочка лет десяти. Она уставилась на него грустными глазами, болтая ногами. Платье её было довольно старым и испачканным, руки – грязными, а лицо – несчастным.       - У вас не будет септима, господин эльф? – позвала она его. Анталон с любопытством оглядел малышку. Симпатичная. Не такая дерзкая, как та девчонка в доме ярла, но тоже ничего.       - Конечно, будет, - он широко улыбнулся. – Почему ты одна?       - Я бездомная. У меня… - тут девочка запнулась, глаза её повлажнели, – …родители умерли. А из дома меня выгнали.       - Как тебя зовут, милая? – спросил Анталон, вручая ей несколько монет.       - Люсия.       - Знаешь, я как раз купил дом в Вайтране. Может, ты бы хотела пожить у меня?       Люсия удивлённо посмотрела на него. Анталон пожал плечами, не переставая улыбаться немного странной довольной улыбкой.       - Незачем такой милой маленькой девочке ночевать на улице. Мало ли кто подойдёт, обидит. А у меня хоть спать не на земле будешь.       - Вы, правда, можете взять меня к себе? – недоверчиво спросила девочка.       - А что, неужели это странно?       - Просто никто не был ко мне так добр, с тех пор, как мама и папа… - Люсия опустила голову, стараясь не расплакаться. Анталон воспользовался моментом и покровительственно положил руку ей на плечи, мягко прижимая к себе.       Резкий удар по затылку отвлёк его от девочки. Рядом с ним появился Борисей, злой, как спригган, увидавший охотника.       - А ну, прочь руки от ребёнка! – грозно зашипел он и отвесил Анталону ещё подзатыльник. – Отпусти, кому сказано. А ты, мелкая, - он кивнул перепуганной девочке, вскочившей со скамейки. – Беги отсюда, пока не поздно.       - Ну, Борисей! – заныл Анталон, смешно выпятив нижнюю губу. Точно сам был ребёнком, у которого только что отобрали игрушку.       - Что тебе было велено? – каджит разозлился не на шутку. – Не трогать маленьких! Глупый эльф, испорченный и извращённый…       - Почему, а? – Анталон всё ещё говорил обиженным тоном, зная, что Борисей ненавидит, когда он ноет. – Почему с мужчинами – нельзя, с орками – нельзя? И с детьми – нельзя?       - Мы сейчас не говорили про орков и муж… - Борисей тяжко вздохнул, как он часто делал, когда пытался объяснить Анталону что-то, что было для самого каджита очевидным. – Ты что, правда, не понимаешь, почему с детьми нельзя?       Анталон помотал головой, не стирая с лица обиду.       - Боги всемогущие, ну что с тобой не так? – вместо объяснений простонал Борисей, приложив ладонь к лицу.

***

      Теперь Борисей старался не выпускать Анталона из виду, таская его за собой от прилавка к прилавку. И эльф изнывал от скуки, пока он тратил деньги на унылые вещи типа вяленого мяса и сухарей. Однако сколько бы Анталон его не уламывал, каджит наотрез отказывался покупать действительно интересные штуки. Как, например, амулет из черепа ястреба. Под конец, осознав, что уговорами ничего не добиться, он якобы случайно смахнул с прилавка подставку с золотыми медальонами. Пока Борисей извинялся перед злым, как чёрт, торговцем, пока они собирали рассыпавшиеся по земле украшения, один из амулетов перекочевал к Анталону в карман.       - Эльф – ходячее несчастье, - вздохнул Борисей. – Ни на секунду нельзя оставить одного. И даже когда он с Борисеем, он умудряется повсюду сеять хаос. Глупый эльф может хотя бы полчаса ничего не делать?       Анталон задумчиво посмотрел вдаль.       - Ну? – поторопил его каджит. – Эльф может?       - Борисей… я тут понял кое-что.       - Что?       - На мне твои сапоги.       Каджит застонал обречённо. Что бы он ни сказал – у эльфа в одно ухо влетит, да через другое вылетит.       - Почему на мне твои сапоги? – искренне удивлялся Анталон. – И почему я нигде не мог найти свои?       - Эльф совсем забыл, как он, давеча перепивши, с Борисеем менялся одеждой. И как он выкинул свои новенькие сапоги в окно, а потом, угрожая расправой, потребовал у бедного Борисея его собственную обувь.       Анталон весело улыбнулся. Он вспомнил это.       Борисей строго наказал ему не сходить со своего места, а сам отошёл в лавку «Товары Белетора». Едва он скрылся, к Анталону подошла немолодая уже жрица и с опаской спросила:       - Этот странный каджит ещё не скоро вернётся? Не хотела подходить к вам при этом разбойнике. Мне нужно поговорить с вами. Я слышала, вам не привыкать к опасности.       Анталон не знал, что сказать, и потому просто улыбнулся растерянно. Борисей запретил ему говорить с кем бы то ни было и пригрозил «отходить эльфа поленом по его пустой голове», если что-нибудь случится по его вине. Но он ничего не сказал насчёт людей, которые сами обратятся к Анталону.       - Моё имя Даника. Я знаю, что вы – Драконорождённый. Я думаю, раз уж вы убили дракона, моя просьба не покажется вам трудной.       Анталон лишь пожал плечами, всё ещё улыбаясь. Это как будто ободрило жрицу, и она заговорила уверенней.       - Вы видите это? – она указала на большое дерево посреди рыночной площади. Выглядело оно плохо, хоть и размерами превосходило любое обычное дерево. Кора его растрескалась, ветви поникли, а листья иссохли, вот-вот готовые слететь с кроны.       - Это Златолист. Гордость города, дитя великого Эльдерглима. Оно очень помогает служителям нашего храма в исцелении страждущих. Но оно отчего-то увядает. Я прошу помочь мне спасти его.       - Я люблю деревья, - рассеянно сообщил Анталон, не глядя даже на Данику. Взгляд его приковало к себе это сухое дерево. Он даже сделал пару шагов к нему, забыв наказ Борисея оставаться на месте.       - Для того, чтобы Златолист вновь ожил, ему нужна капля сока Древа Эльдерглим, что дало ему жизнь, - всё ещё объясняла суть своей просьбы Даника, однако Анталон уже отвлёкся. – Увы, пробить кору Древа нельзя обычным клинком – для этого вам понадобится Крапивник…       Анталон вплотную подошёл к дереву и коснулся ладонью шершавой коры. Он и впрямь любил деревья, а точнее, он любил по ним лазать. Интересно, получится ли у него допрыгнуть до нижней ветви?       - …ворожеи используют его, чтобы убивать спригганов. После отправляйтесь в Святилище и… вы слушаете меня? – Даника повысила голос и лёгонько хлопнула Анталона по плечу. Тот, полностью ушедший в свои мысли, от неожиданности подпрыгнул, издав испуганный вопль. Волна жара прокатилась от него во все стороны, и жрица отшатнулась, защищая лицо от огня.       Высохшему же Златолисту защититься было нечем.

***

      - За что? За что-о-о-о? – возопил каджит, падая на колени перед полыхающим древом и хватаясь за голову. – За что Борисею это наказание? Почему именно с ним происходят эти неприятности?       Анталон лепетал извинения, однако жрица не слушала, лишь издавала возмущённые вопли, да проклинала иногда Драконорождённого всеми известными ей способами. Даже неожиданно было услышать от благочестивой служительницы Кинарет такие крепкие словечки.       - Боги не любят бедного Борисея! - с этими словами каджит простёр руки к небесам, продёрнутым серым дымом, что источал горящий Златолист. – Жестокие боги, за все его грехи они послали ему этого недоумка, чтобы Борисей мучился с ним до конца своей жалкой жизни!       Стража стояла столбом, только некоторые пытались потушить пожар, однако Златолист это не спасло – большая часть его ствола прогорела до углей, и, в конце концов, он с треском завалился на бок, превратив скамейку перед скульптурой Талоса в груду обломков.       Пожаловавшись богам на свою горькую судьбу и на глупость Анталона в последний раз, Борисей подхватил своего спутника, затем закинул на плечо ставший объёмистым рюкзак и поспешил к городским воротам. Вслед им уже неслись гневные крики горожан, и каджит надеялся лишь, что они успеют покинуть город до того, как их арестуют или на них накинется разъярённая толпа.       Лишь отойдя от Вайтрана на приличное расстояние, он дал волю чувствам и принялся колотить эльфа, понося его последними словами. Анталон уворачивался, как мог, ноющим голосом прося прощения и убеждая каджита, что вины его в том нет, всё произошло случайно, и вообще, лучше бы им уйти подальше от города прежде, чем их догонят.       Лишь последний довод удержал Борисея от стремления найти полено потяжелее и отвести на эльфе душу. Они пошли прочь от Вайтрана мимо ферм, полей и медоварен. Лишь когда дорога свернула, и вокруг стало безлюдно, они позволили себе остановиться и перекусить. Затем они облачились в свои новенькие доспехи и продолжили путь.       - Может, эльф возьмёт на себя часть ноши? – пропыхтел Борисей, когда дорога резко пошла в гору. Эльф помотал головой. Он шёл, расправив плечи, насвистывая что-то, иногда срывая растущие на обочине цветы, и в целом наслаждаясь жизнью. Каджиту же приходилось тащить на себе провизию, сложенную в рюкзаке палатку да прочий скарб – всё, что он купил на рынке этим днём. Забрать же остальные пожитки из Дома Тёплых Ветров они не успели. Вспомнив вдруг о чём-то, он хлопнул себя по лбу.       - Дурак, Борисей, дурак! Он забыл запереть дверь!       - И что?       - И то! Скуму вчера пили, да пустые бутылки не выкинули. И лунный сахар под столом рассыпан. Ай-яй, нехорошо будет, если найдут…       А ведь найдут, Борисей не сомневался. Обязательно устроят обыск, и когда в их доме обнаружат следы запрещённых в Скайриме наркотиков, список их провинностей во владении Вайтран увеличится ещё на один пункт. А у них даже нет столько денег, чтобы выплатить штраф.       - Надо было взять на оставшиеся деньги лошадь в конюшнях и побыстрее покинуть это место, - вздохнул Борисей. Теперь уже Анталон хлопнул себя по лбу, да так звонко, что каджит даже испугался, что дурак расшибётся.       - Конюшни! Я совсем забыл – Низагра!       - Да уймись ты, болезный! Раньше надо было про свою ненаглядную думать. Теперь нам надо уходить.       - А может, вернёмся?       - А может, это не Анталон чуть не сжёг город? Опять, надо заметить. В деревне возле Даггерфолла, помнится, была та же история.       Анталон замолчал, выражение его лица было самым что ни на есть печальным. Борисей только головой покачал, глядя на беззвучные терзания друга. Это ж надо – кажется, эльф и впрямь прикипел к этой орчихе. Сводить, что ли, его в местный бордель, чтобы он развеялся?       Но, вспомнив, чем окончилась его первая и последняя попытка познакомить Анталона с прелестями традиционного разврата, Борисей поспешно отказался от этой мысли. На Строс М’Кае все портовые шлюхи, наверное, до сих пор поминают их недобрым словом после того, как этот идиот... ай, лучше даже не вспоминать об этом. На кончике хвоста до сих пор не отросла шерсть после того пожара.       - Борисей, а скажи… в Скайриме много женщин-орков?       В ответ каджит лишь застонал. Ну, по крайней мере, он отучается приставать к детям. Это уже достижение. Главное, не пускать его в Рифтен – Борисей слышал, там есть сиротский приют. Рай для извращенца. Нет, от Рифтена они будут держаться подальше.       А может, податься на север? Винтерхолд, например. Борисей замёрзнет там до костей, но зато никаких приключений. Поговаривают, город полуразрушен – навряд ли жизнь в нём бурлит рекой. Тихое местечко, чтобы хоть немного отвлечься от забот – нет ничего лучше для одного несчастного каджита с тёмным прошлым и его придурковатого спутника-альтмера, способного одним своим криком сбивать с деревьев стаи ворон.       Борисей надеялся, что они не будут привлекать к себе излишнего внимания.