Шишкина Травка

За два дня дождь превратил деревенские улочки в скопище огромных грязевых водоемов по колено. Близнецы вырулили с центральной и уже предвкушали победу над Кирей, когда за поворотом Нитка шлепнулся в грязь вместе с самокатом. Смех подростков заставил старшего скривить губы в попытке удержать слезы, а младший помог брату подняться. - Малявки! Не видать вам папки! Кому вы такие нужны, неудачники! - Филя сплюнул в грязь и погнал, лихо брызнув жижей из-под колес, вслед за Кирей. Ребятишки оглядели извазюканную одежду: - Влетит? - Не влетит. Снимем и постираем на мостках. - Дед с отцом не разрешают на озеро ходить без взрослых. - Постираем, и назад. Ты куртку, я штаны - быстро справимся! Оба решительно двинулись к мосткам, прислонив самокаты к раскидистой иве. Витка надел куртку на ветку и потелепал в воде, глядя, как грязь отваливается кусками. - Намылить теперь надо! Дождик закрапал снова, и они поёжились, торопясь скорее покончить со стиркой. Опуская ветку с курткой поглубже, Витка вдруг покачнулся и с плеском упал в воду, а Нитка заорал, выпустив штаны из рук: - Помогите! Дождь усилился, стуча по листьям и земле, а Витка вцепился в опору мостков, заплакав с перепугу, и повис на ней как обезьянка, качаясь на поднимающихся озерных волнах. - Держись! Я сейчас! Я сейчас позову кого-нибудь! - Не уходи! Вытащи меня! Нитка протянул брату руку, но дотянуться не смог, и сел на мокрые доски, зарыдав от страха и отчаянья. - Витка! Нитка! Не двигайтесь! – к ним спешил Мишаня, скользя по грязи домашними тапками. - Не двигайтесь оба! Сейчас вытащу! Утерев сопли, Нитка подполз к краю мостков, глядя на брата, который тихо выл от страха, крепко держась за железо опоры: - Сейчас вытащим! Омега пробежал по деревянным доскам и торопливо начал спускаться по лесенке с другой стороны. Доплыв до Витки, ухватил младшего под руки и начал успокаивать: - Держись, тут не глубоко, ногами перебирай тихонько. Я тебя на лестницу поставлю, а там сам уже заберешься, да? - Отец нас накажет, - Нитка, поняв, что опасность миновала, подлез к краю ещё ближе, - накажет как есть! Омега подсадил Витку на лесенку и проследил, как тот рухнул на мокрое дерево: - И правильно сделает, раз накажет! Пусть выпорет! - Он нас не порет! Он нас сажает на диван и заставляет думать, что мы сделали неправильно! - И что вы сделали неправильно? - Куртку утопили, - Нитка посмотрел на синюю ветровку, махающую им рукавом с ветки коряги, - и штаны. Омега тяжело вздохнул и снова полез в воду под дождём, спасать одежду. Вытерев близнецов насухо, Мишаня завернул их в огромные полотенца, усадив затем на диван: - На радиатор повешу - все за полчаса высохнет. В машинке прокрутим, чистое будет, но обещайте мне! Больше никогда одним не ходить на мостки! Хотя бы пока плавать не научитесь! Близнецы переглянулись и кивнули: - Честное спецназовское! - Это вас отец научил? - Да! Он у нас знаешь, какой сильный! Сильнее всех! Всё умеет! - Нитка поерзал на диване. - Серёга у нас хороший. - Выпороть бы вас, - Мишаня выдал детям по футболке и поставил вазочку с конфетами на стол, где уже ждали кружки с горячим чаем. - Папку нам надо! Чтобы следил за нами! За детьми догляд нужен, - глубокомысленно заявил Нитка, откусывая кусок бублика с маслом. - За вами да, глаз да глаз, - согласился омега, намазывая другой бублик вареньем и протягивая его Витке. - Филя с Кирей говорят, что мы бесполезные, и нас никто не возьмет. За отца пойдут, а нас в детский дом сдаст новый папка, - младший всхлипнул. - Никто вас никуда не сдаст. Сами говорите, что ваш Серёга лучше всех. А они без отцов растут. - Хорошо бы снова и отца, и папку, - вздохнул Нитка. - Вы у отца спросите сперва, хочет ли он кого в дом приводить. Близнецы шумно отхлебнули остывающий чай и оглядели огромную комнату, намереваясь увести разговор в сторону: - Мишаня, у тебя тут как в городе. У деда старый телевизор, а у тебя плоский. - И огромный такой. Наверное, мультики хорошо смотреть на нём. - Намёк ваш понял, сейчас включу, вы тут сидите, грейтесь, а я в бытовке гляну, как там ваша одежда и радиатор включу. Когда дед возвращается? - Дед вечером будет, повез ушаты на рынок, - Нитка облизал пальцы, - узнает - не сдобровать нам, самокаты отберет и за уши оттаскает! - Я бы и оттаскал и выпорол, для закрепления информации. Близнецы переглянулись и захихикали: - Мишаня, стань нашим папкой, а мы тебя всегда-всегда слушаться будем. - Лисята вы! Травка ласково улыбнулся и вышел из комнаты, а братья зашушукались: - Точно картошку надо сажать! И цветы! Омеги любят цветы, нам воспитатель говорил про папин день, помнишь? Букет нарвём. - Где нарвём? - На клумбе пионы растут, пахнут вкусно! Вазочку у Игната возьмем, все равно пылится стоит. - И парник надо починить, камень трещину сделал. - Да ты швырял слишком сильно! - Заклеим изолентой! - И будку! Будку для Кузи. Услышав свое имя, щенок навострил ушки, но из лежака не выполз. Шишкин оглядел своих сыновей, чисто вымытых и одетых в свежепостиранные вещи, пахнущие кондиционером: - Сами? Сами постирали? Нитка с Виткой переглянулись и кивнули: - Сами. Почти. Нас Мишаня стирать учил. В стиралку бросаешь, порошок добавляешь. - Стоп! Стоп! Стоп! Какой Мишаня? Травкин? Вы зачем к нему пошли? - На щеночка посмотреть! У него щеночек! - нашёлся Нитка. - Отца в могилу вгоните! – Игнат, услышавший разговор из кухни, вышел и насупил брови. - Не трогайте омегу! И щенка его не трогайте! - Он хороший! – Витка обозначил свое мнение. - Хороший, да лучше не трогать! Чего по чужим дворам шоркаетесь? Егор с Митрофаном на вас жаловались, что вы к ним шастаете, клубнику выпрашиваете! - Мы не просили! Филя сам на площадь принес! - Не берите у него и Кири ничего! – строго велел Серёга, понимая, что близнецы угрем выскальзывают из пут воспитательного процесса. - Они клубнику у Ильича воруют! – Игнат погрозил ребятам пальцем. - А вы ворованное едите! - А они сказали, что мы такие никому не нужны! А новый папка нас сдаст в детский дом! – Витка все-таки обиженно засопел, приготовившись зарыдать от несправедливости. - Никто вас никуда не сдаст! – Серёга потёр лысину. - Мы не хотим пап как у них, мы хорошего хотим. Как Травка! – взвыл и Нитка. - Вы с ума тут сошли что ли от избытка свежего воздуха? - альфа не понимал, что происходит с сыновьями. - А не будет папки, который нас в школу отведет - так из дома убежим и в озере утопимся, - провыл старший. - Сейчас быстро оба на диван и думать, - устало велел отец, - думать! Завтра со двора ни на шаг, будем сарай достраивать. - Мы будку будем строить! - близнецы вытерли носы и присели по краям дивана. - Трудотерапия по-любому у вас будет, – Игнат убрал посуду со стола и посмотрел на Серёгу, - выйдем, поговорить надо. Тесть прислонился к столбику на крыльце, дождавшись, пока дверь плотно прикроется: - Ты им настрого накажи, чтобы к Травке близко не подходили и не обижали его. - Дед, что не так с этим Травкой? Егор с Митрофаном плюют в его сторону почище кобры. - Натура у него не наша, не деревенская, да и связи у него такие, видать, что выше мэрии городишка. Хороший он омега, да только сам по себе живёт, как трава на его поле. А если намерения у тебя к нему серьезные - так ухаживать начни, как полагается. Серёга не выдержал и повел плечами: - За кем ухаживать? Не нужен мне никто. Нахлебался я с Колькой. - У тебя детей двое, то есть, в общем двое мальцов! - Дед Игнат, я же сказал, что они всегда моими будут. Точка. Справимся и без папки. Ты уж извини, от Кольки им толку было ноль, разве что на свет породил, а после родов запил сразу. Тяжело ему, мол, с двумя, да я в командировках. Соседу я приплачивал, чтобы тот помогал, да к себе детей забирал, когда твой сын в запой уходил. Обойдутся без папки. До шести доросли, и до восемнадцати вырастим. - Ты не забудь, что я тебе сказал, без нужды Травку не трогай, а если решишь… - Не решу. Игнат покачал седой головой: - И хорошо. Он ведь младше тебя, и намного. - Сколько ему? – Шишкин решил все-таки узнать возраст омеги. - Двадцать четыре. - А мне тридцать. - Вот и договорились, - подытожил Игнат. На следующее утро Шишкин столкнулся с омегой на почте, тот отправлял посылку и заполнял квитанцию у окошка, сосредоточенно сверяясь с адресом в телефоне. Серёга принюхался, но в открытое окно влетал запах уличной высыхающей грязи, разнотравья с пожухшего газона, а в помещении витал грушевый аромат почтальона. Омега или не пах ничем, или пах так слабо, что было не разобрать.